Путаница

      — Тора-чан, — как-то раз, когда они уже подросли, Изуна сидел у костра, слушая стрекот цикад и журчание речки.       — М? — оторвавшись от свитка, притащенного с собой, откликнулся Тобирама, на спину которого облокотился Учиха.       — Ты меня никогда по имени не зовёшь, — сказал неожиданно брюнет, а после посмотрел на альбиноса.       Тобирама вскинул бровь. Ну, да, не зовёт, и что? С братьями или приятелями из клана он аналогично поступает. Имя знает, но без нужды не обращается. Ему так комфортно.       — Ну, да? Хочешь, чтобы звал? — на всякий случай уточнил Тобирама, посетовавший на себя за то, что так невежественно обращался с девушкой. Учихе же, скорее всего, хотелось, помимо ухаживаний и заботы, чего-нибудь ласкового и в словах.       — А ты попробуй, — несколько задумчиво протянула та.       — Изуна-чан, так приятнее? — решил всё-таки уточнить, а то вдруг юной куноичи не понравится.       — А если иначе? — ещё более задумчиво спросила темноглазая.       — Изуна-тян?       Изуна замер, а после сокрушительно вздохнул и повернулся лицом к нему. В глазах у альбиноса читалось непонимание, но Учиха решил действовать быстро, а потому, немного замявшись, всё же двинулся вперед.       Поцелуй в щеку — самый невинный и неловкий, но вид Тобирамы все равно говорил о том, насколько тот ошарашен.       А теперь все же стоило посвятить слепца в одну «тайну» Учих.       — Тора-чан, скажи, кто я? — решил издалека зайти брюнет.       Альбинос недоуменно вскинул бровь, всё ещё довольный тем коротким и сконфуженным поцелуем. До заданного вопроса тот вообще витал где-то далеко в своих мыслях. И Изуна понимал, что пора бы спустить Тобираму с небес на землю.       — Изуна Учиха из главной ветви, младшая сестра Мадары Учихи, — всё-таки ответил Тобирама с некоторой настороженностью.       Учиха замер, а через секунду протяжно застонал от того, насколько слеп этот Сенджу. Вот уж и правда, зрение у этих альбиносов отвратительнейшее.       — Клянусь, если мы продолжим общение, я тебе сам куплю очки, чтобы зрение больше не подводило, — понуро отозвался Изуна. — И вообще, как ты умудрился поверить шутке Мадары-нии-сана? Она же настолько нелепа…       — К чему ты клонишь? — всем нутром напрягся Тобирама, и Учиха горько вздохнул, понимая, что сейчас всё будет кончено.       — Ты всё верно сказал, за исключением того, что не младшая сестра, а младший брат, — ответил Изуна, дергающий за одну из ракушек украшения на шее — то самое, подаренное год назад.       Сенджу замер, недоверчивым и придирчивым взглядом пройдясь по фигуре Учихи. Но смысл слов потихоньку стал до него доходить, а сам он стремительно бледнеть. Выглядело это жутко с учётом того, что и без этого «ежик» обычно белее снега.       Тишина затянулась, и темноглазый решил добить атмосферу.       — А ещё… Нам с тобой скоро придётся столкнуться на поле боя, — совсем убито отозвался Изуна, складывая руки на прижатых к груди ногах. Уткнувшись носом в изгиб локтя, он посмотрел на костер, всё ещё чувствуя спиной тепло Сенджу. — И после всего этого я хотел спросить: между нами и братьями ничего не изменится?..       Тобирама хотел бы что-нибудь сказать, но после того, как его мир буквально на глазах рухнул, похоронив под собой все возможные трезвые ответы, он просто физически не мог из себя ничего выдавить.       Изуна покосился на него, тихонько хихикнув из-за того, каким забавным стало выражение лица Сенджу.       И у «ёжика» всё ещё екало от этого смеха где-то в груди, а тепло разливалось, привычно опаляя все внутренности. Ничего не изменилось. Просто Тобирама ошарашен.       — Я… Я думаю, что ничего не изменится… Изуна-кун… — все же сказал заторможено Сенджу.       Учиха замер, а в его глазах блеснуло мрачное «понимание».       Чертыхнувшись, Тобирама повернулся и неловко прижал к себе Учиху, заключая в нелепые объятия, но такие теплые, что на такие мелочи можно и закрыть глаза. Альбинос, упираясь носом в макушку Учихи, сказал уже более твердым голосом.       — Ничего не изменится. Брат будет по-прежнему прикладывать все силы для того, чтобы сохранить дружбу между ним и вами также, как и я, — фыркнул Тобирама. — На поле боя… Считай это тренировкой.       — Так мы все же друзья? — задумчиво протянул Учиха, зацепившись за одно простое слово, но именно оно все никак не давало покоя из-за двоякости ситуации, в которой они оба оказались.       Сенджу вздохнул.       — Пока… Да. Думаю, что пока так, но давай сейчас не торопиться… потом посмотрим…       Изуна фыркнул куда-то в плечо странного друга, но улыбнулся, кивая и принимая данное решение. Они ещё мальчишки, так ещё и из вражеских кланов. Тут надо выждать и понять.       Тем более они же не прощаются, просто будут присматриваться и примеряться.       — Ловлю на слове.