Путаница

      — Эх, — грустно вздохнул Изуна, смотря на собственные руки: он очень устал после всего того, что с ним произошло за последнюю неделю: Мадара готовился к первому бою, отец наседал на уши с тем, что вскоре и Изуне предстоит это «удовольствие», а потому наставническим тоном говорил побольше тренироваться.       Но как ещё больше, если даже по идее в свободное время он идёт на полигон, чтобы потратить несколько часов на тренировку?       Он не механизм, чтобы исключительно в одном направлении, которое так усердно задают, работать. Он человек и личность, и у него есть свои потребности, которые хотелось бы по возможности реализовать.       — Привет, — раздался очень знакомый голос как по тембру, так и по эмоциям, таящимся в нём: такая же усталость, некоторая удрученность и раздражение.       — Привет, — уныло поприветствовал Изуна Тобираму, который выполз из кустов на противоположном берегу.       Только после того, как тот осмотрелся по сторонам, альбинос перебежал к нему по воде, заходя в заросли.       Он, слегка помешкав, всё же подошёл поближе и сел рядом. Изуна, вздохнув, снова провалился в собственные мысли — в этом месте хорошо думалось, никакого лишнего шума, только он и речка.       — Что-то случилось? — немного погодя, хмуро спросил Тобирама.       — А у тебя? — ответил вопросом на вопрос Изуна, как любил делать, когда раздражение напополам с тяжёлыми мыслями придавливали к земле своим весом.       Тобираму это, кажется, раздражало.       — Прости, да, просто… просто брат собирается в поход и… Да и у тебя, кажется, тоже, — ответил угрюмо Учиха, переведя наконец взгляд на необычного Сенджу.       — Да… — поморщившись, подтвердил мальчик, посмотревший на Изуну в ответ и неожиданно смутившийся.       — Ты поэтому такой угрюмый?       — Не только, там сочетание множества факторов, как и у тебя, скорее всего, — буркнул альбинос, а после, приглядевшись к Изуне, все же спросил. — Тебя точно только это тревожит?       — Я надеюсь, что ничего не поменяется из-за этого похода между ними и нами… — высказал свои опасения Изуна, напряжённо царапая свои руки, как делал, когда очень сильно нервничал. Отец за такое ругал, говоря, что нельзя показывать слабость, но, когда тот не видел, такое все же проскальзывало среди многочисленных жестов яркого Учихи.       Нервы сдавали, а брат сейчас так и вовсе бледен, как мел, из-за напряжения. В каждом движении чувствуется опасение, а рассеянность так и вовсе тревожный звоночек. Лучше Мадару пока не тревожить ещё больше.       — Хаширама приложит все усилия, чтобы остаться друзьями, не переживай, — сказал Тобирама так, словно констатировал факт. Хотя, может, оно так и есть.       Изуна всё ещё нервничал, но ему стало значительно легче после слов, сказанных его самым близким другом.       Облегчение обволокло изнутри, даря тепло. Тревога всё ещё ощутимо дёргалась где-то глубоко внутри, но уже в разы тише, заглушенная голосом Тобирамы.       — Спасибо большое, Тора-чан! — хихикнул Изуна, уворачиваясь от комка мокрого песка, пролетевшего в него вслед за прозвищем, которое так понравилось Учихе.       Стоило тому его один раз услышать и всё.       Теперь Тобирама был Тора-чаном. Не иначе. Если бы тот поменьше дёргался, когда слышал его, то, возможно, Изуна быстро бы о нем забыл, но альбинос слишком забавно и ярко реагировал на него.       — Ну, Тора-ча-ан, — затянул по новой свою песню Изуна, весело смеясь и улыбаясь. С Тобирамой было очень легко: он всегда поддерживал, всегда был рядом и всегда помогал. Прошло где-то полгода с их знакомства, и каждый день Изуна тихо радуется, что тогда они все же подружились, а не разошлись врагами.       Даже иногда, как сейчас, например, делал всякие приятные небольшие подарки: альбинос выловил красивые ракушки и немного рыбы. Рыбу сразу поставил готовиться на костре, а сам занялся тем, что решил разобраться с ракушками. Уверенными движениями рук он их промыл, проткнул и насадил на нить, а после, придирчиво присмотревшись, кивнул чему-то своему.       Изуна сидел и задумчиво грел руки у костра, аккуратно шевеля пальцами и играясь с огоньком. Чакра вытянула небольшой кусочек пламени, теперь скачущий по рукам. Он был максимально сосредоточен, дабы не потерять контроль и не обжечь руки, как он потом пояснил Тобираме. Это неплохая тренировка, да и мысли так проще собрать в кучку.       — Рыба скоро будет готова, заканчивай, — буркнул Сенджу, пододвигаясь поближе к брюнету.       — Хорошо-о, супруг, — фыркнул Учиха, аккуратно опуская огонёк в костёр и не видя, как смутился Тобирама.       Изуна только встал, отряхиваясь, как ему в руки уже сунули милое самодельное украшение.       Мальчик снова удивился, но принял подарок, разглядывая его. Получилось очень милое украшение. Если бы на его месте была какая-нибудь девчонка, то точно бы повисла на шее у Сенджу.       А чем он хуже девчонок? Ничем же!       Шальная мысль о такой забаве сильно ударила в голову, порождая острое желание тут же воплотить в жизнь небольшую шалость.       Так и поступил.       Аккуратно, чтобы украшение не пострадало, Изуна убрал то на валун, где сам сидел, а Тобирама же так удачно поднялся на ноги, что на попятную идти было грехом.       У них была небольшая разница в росте, так что Учиха взаправду повис на альбиносе и запищал, как делали девчонки, прямо на ухо, а после залился веселым хохотом. И это оказалось на диво удобным и забавным, вызывая яркую улыбку.       Правда, то, как поступил ежик, было сложно понять и объяснить: он замер, широко распахнув глаза, словно ещё чуть-чуть и неизбежная кончина настигнет его. Однако, когда Изуна, слегка смутившийся из-за отсутствия какой-либо реакции, хотел было его отпустить, Тобирама не дал, аккуратно прижав к себе, заключая в осторожные объятия.       Теперь пришла пора ошарашенно глядеть на Сенджу Учихе, судорожно перебирая всевозможные и невозможные варианты и причины такого поведения.       Но не успел он толком обмозговать каждую, пришедшую на ум, как его отпустили. Лицо Тобирамы залил яркий румянец. В голове вспыхнула одна очень и очень забавно-странная догадка, но маленький Учиха отогнал ее, решив не спешить с выводами.       — Пойдём есть, рыба уже готова, — буркнул альбинос, а после подтолкнул к костру, где на палочках уже подгорал их ужин.       Оставшийся вечер они провели вместе, разговаривая о различиях в обучении, обсуждая братьев и со смехом делясь забавными ситуациями из их повседневной жизни.       Всё это время Изуна сидел с украшением на шее, а Тобирама то и дело ненавязчиво «случайно» касался Учиху, всё больше убеждающегося в своей теории.       И почему-то на душе от этого становилось паршиво.