Чувства, которые не потушить

      Смех, редко разбавляющийся шутками, которые лишь делают его громче, царит вокруг мужчин, когда они рядом. Они талантливые импровизаторы, которые всегда способны создать весёлую атмосферу. Но когда эти двое оказываются рядом, уровень веселья повышается в разы.       Антон всегда любил смеяться, и всегда его смех был искренним. Но Арсений был способен довести эту эмоцию до апогея. За это Шастун так любил компанию голубоглазого импровизатора. Он знал, что именно с ним будет смеяться громче всего. Все это знали.       Антон ценит дружбу с этим человеком. Время от времени он задумывается о том, как всё началось: вся импровизация, невероятный успех актёров, их дружба. Он каждый раз благодарит судьбу за всё произошедшее. Время от времени он даже удивляется, как же ему повезло. Помня все приложенные усилия, он всё ещё не может поверить, что трудные времена позади. Каждый день он просыпается с улыбкой на лице (почти каждый день, ведь случаются и похмелья).       Антон счастлив, что у него есть такой друг как Арсений.       — Импровизация "Опции" — неожиданно объявил Стас на концерте. Случайно выбранная девушка с белоснежными волосами вышла на сцену. Лёгкий румянец волнения виднелся на её щеках, который лишь дополнял красоту улыбки девушки. Стас объяснил девушке правила, которые она и без того прекрасно знала. На сцену вызвал Антона и Арсения. Зал залился аплодисментами в предвкушении чего-то невероятно весёлого. Импровизация началась. Арсений — возмущенный клиент булочной. Антон — девушка-продавщица. Из чего-то напоминающего реальность импровизация переходит к абсурдным сценам, где главные герои являются собаками.       Девушку из зала просят назвать жанр. Она выбирает мелодраму.       — Знаете, а ведь проблема даже не в булках. Ведь я страдаю от того, что не могу быть с тем, кого люблю всем сердцем. Ведь я люблю тебя, Елизавета, — Арсений выразительно падает на колени, хватаясь за сердце.       — Я уже говорила: мы не можем быть вместе. Мой отец — пекарь. Он хочет, чтобы я вышла замуж только за имбирный пряник, — столь же драматично морозит чушь Антон, вызывая взрыв смеха в зале.       — Давай забудем про твоего отца и все эти имбирные пряники, — Арсений поднимается с колен и резко притягивает коллегу за талию вплотную к себе. — Просто погрузимся в момент и сольемся в страстном поцелуе, последний раз, — пальцы второй руки держат шею Антона, слегка закопавшись в мягкие волосы.       Зал взрывается визгом. Девушка, сидящая рядом со Стасом, почти полностью закрыла лицо, пытаясь сдержать хлещущие эмоции. Создаётся впечатление, что парни действительно собираются поцеловаться.       Готовый ко всему Шастун, не был подготовлен к такому напору мужчины. Руки, крепко держащие Антона, вызвали мурашки по всему телу. Голубые глаза моляще смотрят в глаза парня. Их лица всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Антон чувствует тепло тела Арсения. Чувствует бешеное биение сердца, но не может понять чьё именно. В мгновение взгляд пробегается по лицу к губам и обратно закрепляется на голубых глазах. Видимо Шастун слишком сильно вжился в роль и вот уже не только залу, но и самому Антону кажется, что они сейчас поцелуются.       — Стоп, обратно в реальность, — произносит Стас, едва Арсений заканчивает свою реплику. Парни возвращаются в реальность. Шастун тормозит всего пару секунд, но тут же погружается обратно в импровизацию, как будто бы он ни на секунду её не покидал. "Опции" заканчиваются, и парни возвращаются на стулья, под бурные аплодисменты, пока милая девушка возвращается в зал.       Шастун садится на своё место и не перестаёт улыбаться. Улыбка — привычный образ этого импровизатора и никому она не может показаться странной. Антон полностью искренен в ней, находя только что пережитое им чувство невероятно забавным.       Забавным и непривычным. Интересным и смешным. Веселящим и даже волшебным. Он продолжает мысленно смеяться, обдумывая произошедшее, как анекдот. Проблема в том, что он больше не может думать ни о чём, кроме этого необычного чувства.       Весь оставшийся вечер Антон продолжает улыбаться и смеяться. Отметив успешный концерт, импровизаторы расходятся по своим номерам в отеле.       Арс на прощание подмигивает Шастуну, что вызывает у того очередной смешок. Антон возвращается в свой номер и плюхается на диван. Он продолжает думать с улыбкой на лице. Он вспоминает это же чувство, испытанное годы назад — в подростковом возрасте. Тоха тогда ещё даже не был самым высоким в классе. Ира — его соседка по парте — всего на пару сантиметров, но всё же превосходила его по росту. Именно с ней он последний раз испытывал те же самые мурашки, что он испытал сегодня на концерте: когда их пальцы случайно дотрагивались или, когда она обнимала его при встрече. Та самая детская влюблённость. На Шастуна нахлынули эти воспоминания, и он сам не заметил, как заснул прямо на диване.       В царстве Морфея Антон вновь сидел за школьной скамьёй и изучал законы Ньютона, но соседкой по парте у него уже была не Ира, а Арсений. Именно его он провожал до дома, именно он вызывал мурашки и именно с ним у Тохи был первый поцелуй.       Пробудившись, Антон не сразу понял, что что-то не так в этом сне-воспоминании. Но вернувшись в реальность, он залился громким смехом, потревожив тем самым всех соседей на этаже, включая друзей. Этот сон казался настолько смешным, что его даже хотелось кому-нибудь рассказать и вместе посмеяться. Но Шастун не собирался этого делать: он знал, какие жестокие шутки могут за этим последовать.       Прошло ещё пару дней. Впереди парней ждали последние два завершающих концерта в Санкт-Петербурге. Благодаря погружению в активную гастрольную жизнь в голове Шастуна временно утихали мысли о произошедшем. Однако каждый раз при виде Арсения Антон вновь насмехался над этим воспоминанием. Близился концерт, на котором ему предстояло понять, что всё не так радужно, как ему казалось.       На сцену вызвали всех парней для импровизации на заданную тему. За плечами Антона уже более сотни таких импровизаций. Каждый раз его мозг работает примерно одинаково. Но только не в этот раз. Если раньше в голове Шастуна активно шёл процесс по подбору необходимых слов и действий, которые не только будут вписываться в ситуацию, но и желательно рассмешат зрителей, то теперь уже эти мысли затмевались рассуждениями о том, как ему взаимодействовать на сцене с другими участниками. С Поповым, если быть точным. Вплоть до этого момента Антон искренне верил, что ничего особенного не произошло, но правда таилась в том, что кое-что всё-таки произошло и теперь не позволяло Антону встроиться в импровизацию по-старому. Всё же Шастун являлся несомненным профессионалом своего дела, и, хоть ему и пришлось приложить гораздо больше усилий, он выводил свою импровизацию в нужное русло, как и прежде. По крайней мере, он искренне надеялся на то, что у него это получается и никто не замечает каких-либо изменений в нём.       В том же состоянии Антон провёл и второй концерт. Глубокое облегчение настигло мужчину по окончании мероприятия. Всё. Дальше можно жить спокойно, провести немного времени в компании ребят и с чистой совестью отпустить беспокоившие его мысли. Если бы всё было так просто…       В продолжение всего вечера Антон не прекращал думать. Он ловил каждый взгляд голубых глаз, отмечая, что никогда прежде не замечал какие же они красивые. Раньше Антону казалось, что в мужчинах не может быть ничего привлекательного. Но теперь он мог оценить улыбку Арса как самое прекрасное, что он когда-либо видел. Шастун обнаружил, что и остальных парней может оценить. Так сказать, он получил дар: возможность видеть мужскую красоту. Он взглянул на Сережу и отметил, что ему очень идёт борода и возможно он назвал бы его красавцем, но Сергей не в его вкусе.       Не в его вкусе.       Едва эта мысль сформировалась в голове Шастуна и он её осознал, глазные яблоки его стали выпуклыми, подобно глазам долгопята. Что же это такое? У него есть вкус в мужчинах? Это уже выходит за грани шутки, над которой можно посмеяться.       Арсений обратил внимание на Антона, смотрящего в никуда с выпученными глазами.       — Эй, Шаст, — толкнул он его, переманивая внимание на себя. — Ты чего в астрал ушёл?       — Да он весь вечер в каком-то особенном состоянии, — отметил Дима.       — Вы хотите сказать, что я завалил сегодняшнее шоу? — Шаст быстро постарался прийти в себя и отвлечься от всех своих глупых мыслей.       — Да, что ты, нет, классно всё было, — тут же успокоил его Позов.       — Ребята, а вы знаете, какое сейчас время? — заговорщицки спросил Арсений, переводя тему.       — Два часа ночи, — однозначно ответил Сергей на вопрос мужчины.       — А вот и нет! — бодро возразил Попов. — Время пойти гулять и смотреть на разводные мосты! — утвердительно заявил он.       — Ой, да кому вообще нужны эти ваши мосты? — по-доброму возразил Шастун как будто бы в шутку. Он жаждал поскорее остаться один, но отбиваться от ребят не хотел, чтобы те ничего не заподозрили. Через полчаса они уже шли вдоль Университетской набережной наблюдая огни ночного Петербурга.       Они спустились к воде и сели прямо посреди причала у Кунсткамеры. Вблизи Нева казалась не рекой, а целым морем. Вода легко била о каменную пристань и отходила обратно. Это движение совершалось плавно и тихо. Река не собиралась накрывать причал мощной волной, но и не хотела, чтобы о ней забывали, поэтому продолжала ласкаться о каменные плиты. В её ряби отражалось сияние ночных огней. В том числе свет разведённого дворцового моста.       Когда Арсений предложил посмотреть на развод моста, он не уточнил, что сначала они посмотрят на свод моста, а потом уже на сам развод, ведь с первым разведением они припозднились. Разведение мостов — аттракцион для обычных людей. А импровизаторы исключительные необычные люди, следовательно им подобает смотреть свод моста.       Они продолжали сидеть и болтать. Их разговор плавно перетекал от дневных проблем и радостей к ночной философии. Арсений сидел с краю четверки — ближе к мосту и возле Антона, который большую часть времени пытался направлять взгляд к остальным. Он краем глаза посматривал в сторону Арса мысленно оправдывая то, что смотрит он на мост, а не на мужчину, сидящего рядом. Антон убеждал себя, что наслаждается компанией друзей и прекрасной картиной, а не ощущением тепла слева от него. Не поддавалось сомнению то, что ему действительно было приятно в тот момент.       — Когда я только переехал сюда, я часто смотрел на развод мостов. Обожаю это зрелище, — рассказал Арс.       — И тебе до сих пор не надоело? — удивился Дима.       — Вовсе нет. Этот процесс скорее, как фон для мыслей.       — Мыслей о чём? — поинтересовался Антон.       — О прекрасном, — с улыбкой посмотрел на него Арсений и вернулся взглядом к мосту. Только Антон уже не мог смотреть на мост. Мурашки вновь охватили его тело. Он понял, что хочет видеть эти блестящие голубые глаза ещё и ещё. Хочет узнать Арсения по-другому, узнать, что скрывается за этой улыбкой. Узнать о чём тот думает, когда думает "о прекрасном".       Мост свёлся. ***       В течение недели Антон не мог заснуть, не вспомнив при этом Арсения. Эти голубые глаза всплывали в сознании едва Шастун закрывал свои. Он представлял себя вновь в его тесных объятиях и мурашки пробегались по телу. Он всегда восхищался им, но лишь теперь он осознал, насколько он боготворит этого мужчину с обворожительной улыбкой и добрыми голубыми глазами.       Во снах он сидел на причале наедине с Арсением. Танцевал с ним под луной. Целовал его на мосту.       За это время он проклял Попова. Каждое утро по пробуждении от этих снов он ненавидел Арсения, ненавидел себя, ненавидел весь мир по одной причине. Факт, который он ни за что не осмелиться озвучить, но не может отрицать. Антон влюбился в Арса. По-детски влюбился. И не мог ничего с этим поделать. Он ждал. Ждал, когда это пройдёт, искренне верил, что ещё неделька, в которой он погрузится в дела и развлечения, вдали от Попова, ещё неделька и всё это его покинет.       Прошло больше недели. Приятные сны про Арсения наконец перестали его мучить. К счастью, Антон нашёл достаточное количество тем для обдумывания перед сном. Но натыкаясь на истории Попова в инстаграмме Антон уже не мог просто улыбнуться, как прежде. Он хмурился и пролистывал к другим подпискам, не желая концентрировать внимание на этом прекрасном человеке.       Прошло чуть больше месяца с того концерта, который Шастун проклял, но бережно хранил в своей памяти. Месяц он не виделся с Арсением вживую. Если бы не "Импровизация" Антон с радостью продлил бы этот срок. Однако шоу было куда важнее для Антона во всех смыслах.       Шастун надеялся, что стадия мурашек позади, что глупая влюблённость ушла и его ничего не побеспокоит кроме остаточных слабых эмоций.       Он не осознал, что нарочно ловил каждый взгляд мужчины, после которого сердце каждый раз ойкало. Едва их руки соприкоснулись во время импровизации, мурашки проснулись ото спячки. Тепло разливалось внутри Антона при взгляде на Арсения. Он понял, что его наивные надежды разрушены. Влюблённость не собиралась его покидать, особенно когда рядом был объект воздыхания.       Месяц. За этот месяц Шастун начал смиряться со своими чувствами. Кроме этого, он задался вопросом: отчего так ненавидит их? Ответ не пришлось долго искать. Более того: он прокричал его у себя в голове в тот же момент: "Я не гей!". Это правда. Он никогда не был геем и всегда удивлялся, как женщин вообще привлекают мужчины. Шастун никогда не согласится быть геем, никогда не подумает быть частью этого сообщества. И его глупая влюблённость в другого мужчину не сможет изменить этого факта. Антону не нравятся мужчины, ему нравится Арсений.       Сам Попов являлся второй причиной, по которой Антон ненавидел свои мурашки. Мурашки по спине, тепло в груди и ойканье сердечка — невероятно приятные ощущения. Но Антон мыслил здраво и знал, что их затмит боль. Жажда быть с любимым человеком и отсутствие такой возможности. Так у Антона появилась фобия: быть однажды убитым собственными чувствами. Чудеса не случаются, это реальная жизнь, где сердца разбиваются и у натуралов, а влюблённые в свой пол по умолчанию обречены. Арсений никогда не почувствует к Антону то, что тот чувствует к нему. Чувства Антона — парадокс. Они не должны существовать. Но от них уже не избавиться — Шастун не смог их придушить в зачатке и теперь уже бессилен перед своей влюблённостью.       Шастун принял свои чувства. Он перестал избегать встречи с Арсом, наоборот, радовался каждой секунде, проведённой с другом. Как это ни печально, они были прекрасными друзьями. Но не более того. Всего лишь друзьями. Как бы громко они не смеялись, находясь рядом, как бы ярко не блестели их глаза, встречаясь взглядами, как бы быстро не билось сердце Шастуна рядом с Арсением, они были всего лишь друзьями.       Вот они сидят вдвоём — смотрят футбол. Банки пива пустеют одна за другой и через пару часов они навеселе начинают философствовать.       — Слушай, Арс, — обращается к Попову Антон, думая о том, насколько же тот прекрасен, когда морозит какую-то чушь, выдавая это за глубокие мысли.       — Слушаю, — занудничает Арсений.       — Помнишь, когда мы смотрели на мосты, ты говорил, что, смотря на них, думаешь о прекрасном?       — Я допускаю такую возможность.       Антон нежно улыбнулся, восхищаясь тем, как вместо того, чтобы ответить "да", объект его воздыхания вновь строит из себя графа.       — О чём именно ты думаешь?       — О чём прекрасном я думаю? Конечно же, о себе.       Шастун смеётся. Да, Арсений, несомненно, прекрасен.       — А если серьёзно?       Арсений задумывается. Антон пожирает его глазами.       — Для этого нужны мосты, — наконец заключает Попов. — Ведь именно при них я думаю об этом. Так что я расскажу тебе, когда мы в следующий раз пойдём на мосты. Но сейчас они в Москве. За окном декабрь. Мосты будут разводиться лишь с апреля. Но Антон готов ждать сколько угодно.       Антон старается не раздевать глазами Арсения, особенно на людях. Но временами не сдерживается. Иногда Шастуну кажется, что Арс смотрит на него также. Время от времени их взгляды встречаются и мозг блондина на секунду отключается, он утопает в этих добрых глазах, готов погрузиться в голубую глубину без скафандра, умереть где-то на дне.       Арсений никому так не улыбается, как Антону. Антон искренне в это верит. Он ловит каждую улыбку Попова и обращённая к нему она кажется немного шире и прелестнее.       "Ложь. Обман и провокация, — обвиняет самого себя Шастун, сознавая насколько глупы подобные предположения. — Я ему не нужен. Не нужен так, как он нужен мне. Может он меня и ценит, может даже любит, как друга. О большем даже мечтать не стоит. А может все его улыбки и вовсе притворство? Он скрытный, невероятно скрытный человек. Что если он скрывает свою ненависть и презрение? Уж об этом я точно знать не хочу."       Нет, что-то было в его взгляде, его прикосновениях, его словах, которыми он обращался с Антону. Шастун не мог перестать тешить себя надеждами, что всё это что-то значит, что Арсений тоже что-то чувствует. И это начинало поедать парня. Все здравые суждения уносили прочь мурашки, пробегающие по спине, когда в процессе импровизации Попов хватал его за талию. Это мучило Шастуна. Чем ближе он был к Арсению, тем сильнее горела внутри жажда ощутить вкус его губ, полностью прильнуть к его тёплому телу, закопаться пальцами в роскошные темные волосы. Всё ближе Шастун тянулся к мужчине, подобно мотыльку, летящему на свет свечи. Он знал, что однажды он подлетит слишком близко и сгорит в его пламени, но оно того стоило.       — Арс, а что будет, если ты вдруг узнаешь, что какой-нибудь гей влюблён в тебя? — непринуждённо спросил Антон в нетрезвой компании своих друзей, когда речь зашла о ненатуралах.       — Ты правда считаешь, что я этого не знаю? — сердце Антона остановилось. Он знает. Голова Шастуна мгновенно опустела, не зная, как отвести подозрение, как резко превратить это в шутку. — У нас у всех куча влюблённых фанатов. Отрицать среди них геев — невероятно глупо, Шаст, — закончил мысль Попов. Антону сразу полегчало. Значит не знает. Или всё же...       — А как ты поступишь, если вдруг сам обнаружишь, что влюбился в свой пол? — не мог успокоиться Антон.       — Ну… — улыбнулся Арсений. — Первым делом начну задавать настойчивые вопросы про геев, — подмигнул он Шастуну.       Всплеск смеха, в том числе со стороны Шастуна. Почему он так сказал? Слишком жирный намёк. Или всё-таки совпадение? До этого Шастун и не думал, насколько заметны, могут быть его восхищённые взгляды, насколько сильно он палится. Если Арсений знает, то получается, что всё это время он просто играется с Антоном как с куклой, насмехается над его чувствами, наслаждаясь властью над несчастным влюблённым пареньком.       Эти глупые мысли отныне поселились в голове Антона и не собирались его отпускать. Они подружились и с другими глупыми мыслями и зажили с ними в лад в домике в мозгу Шастуна, домике, посвященном Арсению, где обитали исключительно глупые мысли.       — Арсений уже влюблён в свой пол. В себя, — утвердительно заявил Сергей, переведя тему с геев на всем известный факт самовлюблённости Арсения.       Каждый день глупые мысли выбегали из своего домика и нарезали круги по голове Антона. Так могло продолжаться бесконечно, пока в голову Шастуна не попадали спасительные серьёзные мысли-бугаи, которые разгоняли шальной народ с улиц головы Антона, загоняя в домик глупизны, откуда наивные мыслишки всё же временами выглядывали, каждый раз, стоило только бугаям отвернуться.       Но по ночам бугаи покидали территорию, оставляя власть глупышам. Во снах они раскрывались в полной мере, отправляя Антона в замечтательный мир.       В этом мире царила любовь и счастье. Каждую ночь появлялись новые сюжеты, в конце которых Антон и Арсений были счастливы вместе.       Теперь уже Шастуну было мало одних только взглядов и прикосновений. Он хотел знать. Знать, что чувствует Арсений. С каждым днём надежда на взаимность всё ярче горела в его сердце. Он лелеял мысль, что с Арсением происходило то же, что и с Антоном. Какой-нибудь момент заставил того задуматься об Антоне больше, чем о друге. Возможно, он понял его влюблённый взгляд. Возможно, понял, что мужчина просто боготворит его. Возможно, понял, что тоже посылает в его сторону многозначительные взгляды, за которыми скрываются те же чувства. Возможно.       Антон не забывал и мысли о том, что тот лишь издевается над ним. Или что они просто друзья. Или что Арсений знает об этих чувствах и молится о том, чтобы они оставались тайными, чтобы они не разрушили их дружбу. Но жажда знать правду была сильнее разумных доводов. Боль неизвестности поедала Шастуна изнутри.       Антон еле сдерживался рядом с объектом своей влюблённости. Но он знал, что просто накинуться на него будет неправильно. Он уже начал планировать свой серьёзный разговор с ним. Он был ему необходим. Он хотел его. Нуждался в нём. Всё дошло до того, что Антон начал гуглить вопросы по типу "как признаться в любви мужчине". Не помогало. Бесконечные советы лишь повышали сомнения, волнение, неуверенность. Фраза "признайтесь, когда вам будет казаться, что чувства взаимны" лишь повышала тревожность, ведь он боялся, он даже был уверен, что будет отвергнут, но даже этого он жаждал. Да ему казалось, что чувства взаимны, но это лишь иллюзорные надежды, придуманные больным влюблённым мозгом. Он даже в том, как Арсений дышит, находил намёки.       Это уже походило на зависимость. Гораздо хуже чем то же курение, на которое Антон подсел ещё подростком.       Близился июнь. Антон ждал его, ведь Арсений пообещал устроить ему индивидуальную экскурсию по Санкт-Петербургу в белую ночь. Эту ночь он мысленно пометил у себя в календаре, как ту самую, ту, в которую правда выйдет наружу вне зависимости от того, какой жестокой она будет.       Самая важная ночь в его жизни. Антон строил много предположений, что произойдёт в эту ночь, создавал подробные сюжеты, которые учитывали все возможные исходы событий. Вот только позже окажется, что ни один из этих сюжетов не сбудется. Произойдёт то, что не мог предугадать ни Антон, ни одна из статей, с невероятно (бес)полезными советами влюблённым страдальцам. В эту ночь жизнь Антона разделится на до и после. Ночь, которая запомнится навсегда не только Шастуну.       Антон сидит на подоконнике в своём номере в "Англетере". Выкуривает одну сигарету за другой, в подробностях рассматривая Исаакиевский собор, на который открывается прекрасный вид. Через полчаса должен будет подъехать Арсений, и они отправятся на волшебную прогулку по прекрасному городу. Антон никогда не испытывал особых эмоций к красоте этого города, но представляя, как он будет гулять по этим улицам в компании любимого человека, Антон чувствует, как его сердце бьётся быстрее, дух захватывает, взгляд мутнеет, и он глубоко затягивается, выкуривая очередную сигарету.       Антон принимает душ перед выходом, продолжая активно обдумывать сегодняшнюю ночь. Он планирует то, как они заговорят о прекрасном, наблюдая развод мостов. То, как он признается, что самым прекрасным в его жизни является Арсений. То, как он сходит по нему с ума. То, как утопает в этих очаровательных голубых глазах. Он всё ему расскажет и будь что будет.

***

      Арсений идёт по проспекту, любуясь красотами любимого города. Он никуда не торопится — времени достаточно, чтобы совершить расслабленную прогулку и подумать о предстоящем вечере. Он ждёт рассказать интересные факты о местах, которые они собираются посетить. Ждёт развода мостов. Разговора о прекрасном, в котором он расскажет, что временами, когда он "думает о прекрасном", он думает о том, как любит Антона, что не ожидает взаимности с его стороны, ведь ему хватает просто наслаждаться его компанией, и он не хочет портить их дружбу.       Мимо проезжает пожарная машина, оглушая своей сиреной. На мгновение Арсений задумывается, способна ли она потушить его взволнованность. Попов давно так не волновался, будто бы предчувствовал что-то. Но не мог понять, что: плохое или хорошее.       Он поворачивает на проспект ведущий к "Англетеру" и видит толпу зевак, наблюдающих за распространившемся огнём.       Сердце Арсения замирает, когда он видит, куда съезжались все пожарные машины. "Англетер" горит. Вернее сказать пылает, как будто Суртур восстал из Муспельхейма и обрушил свой гнев именно на эту гостиницу.       Паника. Кругом паника, но самая мощная паника на сердце у Арсения. Он подбегает к входу, где пожарные отталкивают прочь зевак и выводят из здания кашляющих от распространившегося угарного газа посетителей и сотрудников. Он мечется туда-сюда в поисках знакомого длинного силуэта. Ничего. Он срочно звонит мужчине, надеясь, что тот уже покинул гостиницу и вообще вышел из неё ещё до возгорания. "Телефон абонента не отвечает или находится вне зоны действия сети". Арсений боится худшего.       Антона находят без сознания в ванне — поскользнулся и ударился головой. В его номере и обнаружили источник возгорания. Вероятно, незатушенные сигареты. Ожоги не были получены — огонь не добрался до мужчины. Но за время, пока пожарные его не нашли, он значительно надышался угарным газом и другими продуктами горения. По крайней мере, так объясняют врачи причину его состояния. Возможно, удар головой тоже сыграл роль. Он жив, дышит, переваривает пищу, функционирует как живой организм. Но он не говорит. Не двигается. Он перешёл в вегетативное состояние. Больше не существует Антона Шастуна. Не существует любовных переживаний, которые так тревожили его сердце. Существует лишь тело, которое когда-то принадлежало талантливому импровизатору.