Чувства, которые не потушить

      Арсений открывает дверь и видит уже привычную картину: белые вертикальные жалюзи, через которые пробивается слабый свет; голубые стены, на одной из которых висят часы; тумбочка, на которой стоит ваза с вянущими нарциссами; железный стул с набитой поролоном сидушкой; аппарат считывающий сердцебиение, звук которого способен оглушить. И Антон, лежащий на койке посередине. Но мужчина не обращает внимания на своего гостя, а продолжает лежать и смотреть в никуда.       — Приветик, Тош, — через боль улыбается Арсений, глядя в пустые карие глаза. — Я тебе ещё цветов принёс. На этот раз каллы, — он слегка машет скромным букетом белых цветов. Попов совершает привычное действие смены завядших цветов на свежие. Через минуту белые каллы стоят в вазе рядом с Шастуном.       — Жаль, что я не знаю, какие цветы твои любимые. Но обещаю, если я ещё их не приносил, то обязательно принесу. Или нет. Не принесу пока ты сам не скажешь, какие принести, — посмеивается Арс, как будто издеваясь над мужчиной. Но правда в том, что, наоборот, тот издевается над ним. Вот уже месяц Арсений раз в несколько дней приносит новые цветы. Он лелеет глупую мысль, что если он принесёт правильные цветы, то Антон тут же очнётся и поблагодарит его за них. Или, напротив, начнёт ругаться, что Попов принёс именно те цветы, которые Шастун ненавидит всем сердцем. Главное — чтобы тот вернулся. Арсений будет рад даже самому жестокому оскорблению, если оно будет доносится из уст Антона.       — Слушай, у меня есть новости. Нехорошие, — Арс садится на железный стул рядом с Антоном и берёт руку того в свою, как будто пытаясь поддержать парня. Или, напротив, пытаясь найти поддержку в этом прикосновении. Со стороны Антона нет ответа. В длинных пальцах мужчины будто бы нет жизни. Но по ним всё ещё струится тепло.       — Нашу «Импровизацию» собираются закрыть. Уже думают о создании нового проекта, — Арсений наклоняется к Антону и крепче сжимает его ладонь. — Они считают, что раз уж прошёл месяц… готовятся к худшему. Антон, я знаю, это должно быть обидно слышать… да, считай они тебя бросили. Потеряли надежду. Но знай, я никогда тебя не брошу. Я всегда буду рядом.       Арсений проводит второй ладонью вдоль руки мужчины.       Монитор, на котором отображается активность организма пациента бесконечно пищит, издаёт звуки, которые никогда не меняются, которые стали привычны ушам Арсения. Можно сказать, он породнился с ними. Они стали постоянным фоном его жизни. Их с Антоном жизни.       Некоторые считают, что потерять дорогого человека — самое худшее испытание в жизни. Арсений легко мог с этим поспорить. Смерть — это конец, точка, полная определённость. Как бы ни было больно людям, потерявшим близких, для них это конец. Нет никаких сомнений, никаких надежд. Мёртвые не возвращаются с того света. Их родные проходят через гнев, отрицание, торг, депрессию и, наконец, принятие. У Арсения — бесконечное отрицание и оно никогда не перейдёт в другую стадию. Из этой стадии есть лишь один выход. Но перекрыт ли этот выход или нет — лишь высшим силам известно. Поэтому Арсений навсегда заперт в комнате отрицания, надежды и страдания.       — К чёрту эту «Импровизацию», — резко заключает Арсений и берёт в руки пульт. — Посмотрим футбол, — он включает телевизор, висящий на стене. Тот располагается как раз по направлению взгляда Шастуна. Арс знает, что Антон любит футбол.       Он разворачивает стул и садится подле Антона, вновь взявшись за руку мужчины. Так они проводят вечер. Вместе.       Перед уходом он наклоняется над другом и нежно целует его в лоб, что-то шепчет ему и уходит, зная, что завтра он вновь вернётся, чтобы провести с ним вечер.       Сережа беспокоится за своего друга. Тот не способен спрятать за фальшивой улыбкой свои страдания. Они ярко видны Сергею в глубине голубых глаз. Арсений всё свободное время проводит рядом с Антоном. Другие альтернативы отказывается рассматривать. Серёжа тоже иногда заходит к старому другу. Другу, которого больше нет. Матвиенко проклинает себя за подобные мысли, но от самого себя правду не скроешь: временами он желает Антону смерти. Никаких плохих побуждений, ни ненависти, ни обиды, ни зла за этим не стоит. Напротив, за тайным желанием кроется переживание за Арсения и за самого Антона. Первое время, Серёжа, как и все остальные, надеялся на скорое восстановление Шастуна. Но прошёл уже месяц. Антон перешёл в так называемое персистирующее состояние. Ещё пару месяцев и оно перейдёт в перманентное. Простыми словами, безнадежное. Но Сережа знает, что Попов никогда не потеряет надежды. Хуже того, он боится, что Арсений в ближайшие годы не отойдёт от Антона. Сергей даже не представляет, что может остановить Арсения. Первое время он боялся пропустить пробуждение Шастуна. Теперь это медленно превращается в каждодневный разбивающий сердце ритуал, лишь напоминающий, что всё так же плохо, как было вчера и позавчера.       Арсений всё знает о вегетативном состоянии — уж за пару месяцев начитался статей и книжек. Матвиенко читал те же статьи. Но они вынесли из них разное. Арсений знает, что существовали случаи, когда люди десять лет лежали "овощем", после чего к ним возвращалось сознание. Сергей знает, что это весьма редкое исключение, что даже если к Антону вернётся осознанность, то он уже никогда не сможет восстановиться полностью, скорее всего получит инвалидность, потеряет работу. Но на момент его потенциального возвращения никакая работа его уже не будет ждать.       Арсений продолжает верить. В нём пылает надежда. Подливает перца в огонь случай, произошедший недавно в той же больнице, где располагается Антон. Его собрат по несчастью спустя пять лет "овощем" вернулся к жизни, вернулся к любящей жене, которая не переставала верить в его возвращение, вернулся без каких-либо последствий. Это абсолютно здоровый мужчина, возможно даже более здоровый, чем до несчастного случая пять лет назад. Врачи всё ещё поражены этим. Даже самые наивные прогнозы не могли предугадать столь счастливого финала.       Эта история и сотня других счастливых концовок не дают Арсению хотя бы задуматься о том, что его надежда напрасна.       Серёже больно видеть, как страдает Арсений. Он страдает вместе с ним.       Попову важны разговоры с Антоном. Он считает, что они необходимы в его состоянии, ведь это какая-никакая социальная активность, хоть Антон и не проявляет никакой активности и абсолютно бесполезен в этом деле. Общение развивает мозг человека. Арсений не сомневается в том, что прежний Антон, его Антон, скрывается внутри этой черепной коробочки, покоящейся на подушке который день подряд. И тот как всегда рад поболтать с голубоглазым другом. Чаще всего Попов приносит с собой какие-нибудь новости, говорит на простые темы, временами вспоминает былое.       — Как же жаль, что мы так и не увидели мосты снова, — Арсений стоит возле окна и смотрит на яркую улицу, расположившуюся по другую сторону стекла. — Ты же помнишь? — Арс разворачивается и хитро улыбается Шастуну. — Я обещал рассказать о прекрасном, — он подходит обратно к койке и нежно проводит пальцами по светлым волосам. — Я собирался рассказать, как люблю тебя, Антон. Как это прекрасно. Ведь если любить, то любить надо достойного человека. Ты удивительный, такой яркий, такой живой… — Арсений осёкся. Сейчас он говорил это самому далёкому от живого из всех живых людей, что он знал, и от этого парадокса ему хотелось плакать. — Хотя временами ты бываешь и глуповат. Сначала это было простым восхищением, как мне казалось, тёплым чувством к талантливому весёлому другу. Лишь после я осознал, что ты украл моё сердце, — Шастун моргает. Арсений улыбается через боль и возвращается к окну. Он уже не раз рассказывал Антону о своих чувствах. Но тот не слышит. — Я знаю, что ты внутри своей головы и ты меня слышишь. И что ты, поганец, выжидаешь нужного момента, чтобы резко восстать, смотрите, мол, какую я шутку провернул, — Попов неотрывно разглядывает людей, передвигающихся по улице бесконечным потоком. Каждый из них живёт своей жизнью. Кто-то спешит к жене, кто-то просто гуляет, кто-то собирается на тайную встречу масонов. Все они движутся кто куда и выглядят при этом невероятно забавными. Букашки на фоне всей жизни. И Арсений букашка. И Антон.       — Но ты слишком затянул с этой шуткой. Пора бы. Уже не смешно, — заключает Арсений. Действительно, три месяца — слишком долгий срок.       Сергей подходит к палате Шастуна. Он знает, что увидит за дверью Арсения. Ему даже не нужно слышать его голос. Но он слышит. И ему становится ещё печальнее. Он, как и всегда, стучится перед тем, как войти — предупреждает Попова. Тот встречает его фальшивой улыбкой.       — Здравствуй, — приветствует тот друга и возвращается взглядом к окну.       — Привет, — Серёжа печально смотрит на Арсения и с той же грустью переводит взгляд на неизменного Антона, на вазу с незнакомыми Сергею цветами. Он готов поставить на то, что эти цветы носят странное название. Он подходит к Антону и кладёт ладонь на его плечо. Матвиенко не отрицает в своём сердце надежду, а скорее мечту, что тот очнётся в тот же момент. Но разумные доводы помогают ему не верить в это, не цепляться за бесполезную надежду. Как бы он хотел, чтобы у Арсения тоже проснулся голос разума.       — Ты слышал новости про старого нового пациента? — интересуется Сергей. Попов не сразу понимает, что этот вопрос обращён к нему. Но Серёжа, в отличие от Арса, задаёт вопросы лишь тем, кто может на них ответить.       — Нет. Что-то интересное? — Арсений разворачивается к другу и серьёзно смотрит на него, ожидая новостей.       — Помнишь, месяц назад другой пациент проснулся спустя пять лет? — Арсений кивает. — Он снова стал "овощем". Как будто бы и не просыпался.       Серёжа заметил, как Попов поморщился, услышав слово "овощ". Оно словно смертный приговор. Арсений ненавидит называть Антона "овощем". Это звучит слишком безнадежно. С одной стороны, Серёже не хотелось разбивать последнюю надежду Арсения, но с другой — потеря надежды должна была заставить его двигаться дальше. Отпустить Антона. Сергей искренне верил в это. Но сколько бы он ни пытался убедить Арсения, почти каждый раз это кончалось ссорой. Попов даже думать об этом не хотел и плевал на все аргументы, звучащие из уст друга.       — Что говорят врачи? — тем же серьёзным голосом спрашивает Попов.       — Не знаю, я говорил только с медсестрой, — Серёжа отходит от Антона и тоже подходит к окну. — По-моему, этого и стоило ожидать. После такого состояния всегда бывают последствия. А тот пролежал пять лет. Он вообще уже не должен был вернуться. Он взглянул в печальные глаза Арсения, которому явно не нравились эти слова. Но Сергей знает, что Арсения необходимо лишить надежды. Необходимо избавить друга от иллюзий, заставить его увидеть правду. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Всё же у него не хватает сил жестоко окунуть Попова в правду с головой. Он старается быть тактичным. Но это, видимо, бесполезно.       — Я хочу узнать больше, — заявляет Арсений и направляется к выходу. Приблизившись к выходу, он резко останавливается и поворачивается к Антону. Он оставляет на его лбу ещё один прощальный поцелуй и покидает палату.       Попов находит врача. Тот рассказывает ему всю необычную историю "овоща". Это самый необычный случай не только на его практике, но и из всех, о которых он слышал. Насколько ему известно, таких последствий ещё ни у кого не встречалось. Мужчина получил сильную травму головы и впал в кому. Через пару недель перешёл в вегетативное состояние. И пролежал в нём пять лет. Все его морально похоронили. Кроме жены. Она долго не отходила от мужа, пока год назад не уехала из страны. Как только она вернулась — её муж очнулся. Слишком резко. Коллеги пытаются объяснить это тем, что за состоянием пациента недостаточно хорошо следили — считали его безнадёжным. Поэтому он восстановился незаметно для врачей. Но санитары постоянно ухаживали за ним — никаких признаков осознанности не замечали. Он выписался через пару дней, пройдя все тесты. Никаких отклонений не выявлено. Всё это время врачи не переставали следить за его состоянием, делали новые и новые анализы. Он был полностью здоров. Без каких-либо нарушений. Даже у людей, не переживавших вегетативное состояние, нет-нет, да и найдётся какое-нибудь отклонение. Но не у этого экземпляра. Поэтому ещё более странно его внезапное возвращение. Доктор сказал, что возможно это связано с сильными переживаниями из-за заключения жены. Его жена, оказалась серийной убийцей и её поместили во временное заключение перед судом. Врач назвал всю эту историю мистикой. Как бы в шутку. Но возможно, он действительно задумывался о сверхъестественной подоплёке этого случая.       Арсений всерьёз заинтересовался этим случаем. Жена пациента, Надежда, обвиняется в более чем двадцати убийствах, все из которых совершены за последний месяц, после того как она вернулась в страну. В некоторых статьях пишут, что число убийств ближе к 30-ти. Муж перешёл в вегетативное состояние на следующий день после её задержания. Арс решил обратить внимание на даты. Мужчина провёл в нормальном состоянии 29 дней.       Полгода назад Арсений посмеялся бы в лицо этой «мистической истории». Глупое совпадение. Притянутые за уши факты, даже не факты, а выдумки. Этому должно быть разумное объяснение. Но какую роль играет разум, когда любимый тобой человек ни жив ни мёртв? Чем помогает в этом разум? Ничем. Он с каждым днём убегает всё дальше и дальше, давая волю безумию, безумной вере в невозможное, надежде.       На следующий день Попов уже сидел на тюремном свидании за одним столом с Надеждой.       — Надежда, здравствуйте. Меня зовут Арсений, — он хотел взглянуть ей в глаза своим добрым искренним взглядом, которым он всегда умеет расположить к себе. Но женщина не обращала на него внимания. Она смотрела сквозь него, будто он не существовал для неё, ничего не существовало. Есть только Надежда и её горе.       — Надежда, я знаю, что произошло с вашим мужем. Я глубоко вам сочувствую. Даже нет, я чувствую то же, что и вы. Дорогой мне человек находится в том же состоянии, что и ваш муж, — Арсений не был уверен, что Надежда вообще его слышит. Она не проявляла каких-либо признаков заинтересованности. В точности как Антон. От этого знакомого отвратительного ощущения Арсению стало не по себе. Он будто говорил сам с собой. Это казалось бессмысленным.       — Надежда, я знаю, точнее, я догадываюсь, что всё что вы сделали, было ради вашего мужа. Я, наверное, единственный, кто понимает, что вы не безумная убийца. Либо я сам обезумел, — её глаза переместились на Арсения. Теперь она слушала. — Надежда, я прошу вас рассказать, как всё это связано. Я не знаю, могу ли я вам помочь, но… что, если вы сможете помочь мне? Вы сможете спасти другого человека, — мужчина посмотрел на неё таким пронизывающим до глубины души взглядом, что его можно было посчитать милым щенком. При взгляде на такого щенка хочется свернуть горы, чтобы сделать его счастливым.       — Мне нужно умереть, — заявила Надежда. — У меня осталось меньше двух дней. Я должна умереть.       Арсений опустил голову, глубоко вздохнул, выдохнул и вернулся взглядом к женщине.       — Ваша смерть ничего не изменит, — он печально покачал головой.       — Ты ошибаешься. Это последний шанс моего мужа остаться в живых.       Арсений понял, что, если он предполагает, что эта женщина смогла вернуть своего мужа к жизни при помощи убийств, значит столь же безумно разумно предположить, что и её смерть сможет повлиять на жизнь другого человека. Или же граница безумия уже пройдена. Арсений не знал, где он сам находится относительно этой границы. Всё, что он знает, это то, что он хочет спасти Антона любой ценой.       — Что ж, если вы считаете это необходимым… могли бы вы, прежде чем совершить… это, рассказать мне как это взаимосвязанно? Хотя бы зацепку?       — Я должна сбежать. Я не могу сделать это здесь. Арсений понял, о чём говорила Надежда. В его мозгу ни на миг не появилось мысли "Стоит ли?", а сразу возник вопрос "Как?". Около минуты на его лице сохранялось серьёзное задумчивое выражение. Он оценивал свои возможности.       — Ясно. А если бы вы сбежали, вы бы помогли мне?       — Да, — кратко и лаконично ответила Надежда. Большего было не нужно. Арсений попрощался с ней и покинул комнату.       Следующим вечером Попов сидит в автомобиле с поддельными номерами. Он ждёт, когда все подкупленные сотрудники сделают своё дело и в машину с минуты на минуту сядет Надежда. Он спокоен и невозмутим, сидит прямо, руки на руле. Лишь указательный палец имеет свободу совершать постукивающие движения. В голове Арсений держит лишь план своих действий, не позволяя любым иным мыслям сбить его. Он уже зашёл слишком далеко: любая ошибка может понести за собой тяжелую ответственность. Арсений ждёт. Каждая секунда будто вечность. Болезненная неизвестность, когда же окончится его ожидание и как. Неудачная попытка побега слишком частое явление. Но Попов верит в успех, верит в Надежду и ждёт.       Вчера любимец миллионов. Сегодня преступник. Совестливые мысли пытаются найти свой путь в голову Арсения, но он отгоняет их прочь. Они — ничто, по сравнению с его желанием вновь увидеть улыбку Антона и живой блеск его карих глаз.       Дверь открывается и на заднее сидение садится женщина. Через зеркало заднего вида Арсений убеждается, что это Надежда и трогается.       — На заднем сидении лежит одежда. Вам лучше переодеться, — серьёзным голосом говорит он ей. Первые несколько секунд тишины и бездействия со стороны беглянки дают Попову понять, что в той проснулась недоверчивость и скромность. Однако Арсению не пришлось озвучивать разумные доводы о необходимости этого действия. Женщина переодевается и складывает тюремную одежду в подготовленный для неё мешок. Арсений разворачивает машину, останавливается возле мусорного бака, выбрасывает мешок и едет в противоположную первоначальному направлению сторону.       — Рассказывайте, — Арсений готов запоминать абсолютно каждую деталь, которую расскажет Надежда.       Чуть помедлив, она всё же раскрывает рот.       Надежда рассказала достаточно. Всё остальное Попов должен узнать сам. Он должен уехать далеко. Покинуть Антона ради Антона.       На следующий день он пришёл в больницу с букетом хризантем в руках. В коридоре он столкнулся с врачом, который ранее посвятил его в историю Надежды.       — Здравствуйте, доктор, — врач поздоровался в ответ. — Есть новости по неожиданно вернувшемуся к вегетативному состоянию пациенту?       — Да! — оживлённо поделился доктор, как будто бы ожидал этого вопроса. — Теперь всё ещё более загадочно. Он возвращается к жизни, но на этот раз медленно и плавно, как и должен был. Пока что его деятельность ограничивается осознанным движением глаз и попытками двигать ртом и другими частями тела. Самый странный случай на свете, — по тому, как он это сказал, можно было понять, что этого человека уже ничем не удивишь и он готов поверить в абсолютно любую медицинскую чушь. Арсений порадовался вместе с врачом и направился к палате. Он открыл дверь в приподнятом настроении, точно зная, что скоро ему не придётся наблюдать эту угнетающую картину. Но едва он вновь увидел эти голубые стены, вертикальные жалюзи, пустые глаза Антона, безрадостная реальность вернулась в его голову. Он знал, что уже ступил на путь спасения Шастуна, но едва он вошёл в палату, ему напомнили, что пока что это никак не повлияло и не могло повлиять на пациента.       — Привет, Тош, — поздоровался он с другом, который по-прежнему не замечал его присутствие. — Я принёс тебе хризантем, — он улыбнулся и начал менять цветы. — Хризантемы очень стойкие цветы, — заявил он по завершении. — Надеюсь они продержатся до моего возвращения. Да, Тош, я должен буду тебя покинуть, — он присел на стул рядом с койкой и взял пациента за руку. Антон смотрел прямо и не обращал ни на что внимания. — Я не знаю, как долго меня не будет, но я вернусь, как только смогу. Тогда, когда ты уже будешь ждать меня. Я сделаю всё ради того, чтобы вернуть тебя прежнего. Всё что будет в моих силах. А если это будет за их пределами, то я зайду за эти пределы. Антон, я не могу без тебя, — как Арсений не пытался скрыть свою боль, он всё же не выдержал, и тонкая струйка слезы прокатилась по его щеке. — Без твоей улыбки. Без твоих подкалывающих шуток. Без взгляда твоих карих глаз. Без твоих случайных прикосновений. Ты нужен мне, Антон. Без тебя я с ума сойду, — и эта мысль вдруг задержалась в голове у Попова. Он усмехнулся. — Возможно я уже сошёл. Да, это же безумие. Безумие! Я уже теряю рассудок и ты — единственный, кто может меня от этого спасти. Если честно, я боюсь. Я лелею мысль, что ты скоро посмотришь на меня прежним взглядом, но я боюсь того, что произойдёт до этого. Того, что я сделаю для этого. Я готов на всё, но не знаю, как далеко я должен буду зайти. Но знай, я сделаю всё ради тебя.       Арсений наклонился и оставил долгий поцелуй на лбу Антона.       — До встречи, Тош, — улыбнулся он на прощание и покинул палату.       На следующий день Арсений уже находился в Стамбуле. Через день в Майами. Лишь на третий день он достиг Порт-о-Пренса.       Яркие цвета домов, теснящихся стена к стене по всей столице Гаити, будоражили некоторые струны души актёра. Он хотел бы насладиться познанием чужой страны, чужой культуры. Но он приехал сюда не для того, чтобы наслаждаться путешествием. Он приехал сюда для спасения Антона — для спасения самого себя.       Надежда рассказала, что путешествовала по этой стране долгие месяцы, прежде чем нашла то, что искала — истинного жреца вуду. Все те "жрецы", которых можно встретить в городе, ничего общего не имеют с этой религией. Для них это не более, чем бизнес.       Арсений хорошо почувствовал это на своей шкуре. Всякий "жрец" или его приспешник, едва завидев белого человека приглашал его пообщаться с духами. Безусловно, чтобы пообщаться с духами было необходимо задобрить их купюрами. Большинство «жрецов» бездарны. Они рассуждают так, что если попрыгать со странными звуками вокруг туриста, пошуметь чечетками и совершить ещё пару странных действий, напоив клиента ромом, — это одурманит глупца и тот в восхищении выбросит все свои деньги на стол. Деньги действительно появляются, но это скорее плата за представление, клоунаду, развлечение для отдыхающих. Тот, кто ищет истинную магию на это не купится.       Но и на таких тоже находятся шарлатаны. Но эти уже талантливые психологи, они действительно способны погрузить своих клиентов в состояние полного доверия, достучаться до их желаний, выманить у них все деньги и оставить довольными. Такие "жрецы" гораздо ближе знакомы с магией вуду. Многие из них проводят подобные настоящим ритуалы. Ни один из них никогда не скажет, что что-то не так в твоей судьбе. А даже если и скажет, то сразу предложит быстрый способ исправления. Они всегда рассказывают приятные сказки. Люди платят не для того, чтобы узнать что-то плохое.       Около недели Арсений передвигался по стране с целью найти ту самую деревушку, о которой ему рассказала Надежда. За это время он начал привыкать к окружающей его разрухе, бедности, повсеместному мусору.       Здесь на него смотрели иначе. Если в столице, других городах в нём видели источник заработка, здесь его воспринимали как чужака. Он попробовал спросить у местных жителей о жреце, которого искал. Первая обругала его на местном языке и дала понять, что ему тут не рады. Второй легко проигнорировал Попова. Третий, вероятно единственный, кто владел английским в какой-то мере, на вопрос Арсения ответил лишь фразой «Go away».       После этого Попов набрёл на компанию детей от шести до десяти лет, играющих в мяч. Едва они заметили незнакомца, тут же всей группой из 15-ти человек окружили его. Пара самых мелких не удержались от того, чтобы тыкнуть человека с необычным цветом кожи.       Арсений добродушно опустился к детям на корточки и поздоровался с ними. Они не поняли ни слова также, как и он не понимал их возгласов.       Он спросил их о Тинаше, жреце, которого искал.       — Tinash! — прокричал один из детей, поняв о ком спрашивает иноземец. — Tinash se zanmi m ' yo. Papa m 'ak manman an di ke li te geri m' nan yon maladi terib. Li ede tout moun ki nan vilaj nou yo. Tinash se yon bon moun.       Арсений понял лишь слова Тинаш, папа и манман и то, что этот ребёнок может привести его к Тинашу.       — Can you take me to Tinash? — спросил Попов. Он надеялся, что этим детям хотя бы пытаются преподавать английский, но и продемонстрировал процесс передвижения двумя пальцами.       — Vini avè m’! — радостно заявил мальчик, схватил незнакомца за руку и потащил за собой. Все остальные дети сопроводили их, не прекращая разговаривать с белокожим чужаком и между собой, создавая радостный шум. Арсений намеренно их забавлял и смеялся вместе с ними.       Через двадцать минут они вышли на тропу в лесу. Через полчаса пришли к одинокой хижине в отдалении от деревни.       — Tonton Tinash! — радостно закричали дети.       Из хижины вышел немолодой худой мужчина, лет 50-ти. В движениях его не было намёка на старость, он был полон сил. В его длинных волосах, превратившихся в дреды, просвечивалась седина. Тело его прикрывала лишь лёгкая накидка, напоминающая очень тонкое пончо и длинная светлая юбка.       Мужчина ворчливо отвечал на возгласы ребетни, которые с чужеземца перекинулись на Тинаша. Он обращался к ним с презрением. Но дети не унывали и только смеялись над словами жреца. Возможно, они видели что-то, что скрывалось за пеленой грубости этого человека. Тинаш достал из кармана юбки камень и отдал его детям. По восторженным звукам Арсений понял, что это весьма необычный камень. Через пару секунд дети ушли с этим камнем, вероятно, выполнять некое поручение.       — Нет, — заявил жрец на английском, едва дети ушли.       — Простите, но я ещё даже не… — обратился к нему на том же языке Попов.       — Я знаю зачем ты пришёл. Я не буду обучать тебя.       — Но господин… сэр… мистер… мастер Тинаш… вы — моя последняя надежда, — Арсений вовсе не был готов, что его отвергнут, не услышав и слова.       — Я знаю, — кратко ответил Тинаш и направился обратно в хижину.       — Погодите, почему же вы помогли другой чужеземке? — жрец игнорируя Попова захлопнул за собой дверь, но Арсений знал, что тот всё ещё его слышит. — Вы считаете, что я недостоин? Что я должен сделать?       Нет ответа.       — Вы думаете, я должен оставить надежду? Отвергнуть единственную возможность вернуть любимого человека из состояния, что хуже смерти?       Дверь осталась закрыта. Тинаш дал понять, что Арсений зря приехал, зря надеялся, зря обещал Антону вернуться к его пробуждению. Он не станет возвращаться к Антону, не сможет.       — К чёрту. Я останусь здесь. Вы можете мне помочь. Больше никто. А если никто не поможет, мне больше ничего не остаётся, кроме как остаться здесь у вас на крыльце и умереть от голода. Зато сможете использовать мои кости для своих обрядов.       Арсений говорил чистую правду. Он остался на крыльце у Тинаша. Сел на землю справа от двери и просто ждал. Он готов ждать до тех пор, пока его не выгонят такими пинками, после которых он даже приползти обратно не сможет.       Прошёл час. Всё это время Арсений напоминал о своём присутствии. Внутри хижины была тишина. Арсений начал сомневаться, есть ли кто-нибудь внутри. Попов рассказал про Надежду, про то, как узнал про неё, что с ней стало.       Дети, которым Тинаш доверил камень вернулись, но уже без камня и немного более грязные.       Тинаш вышел к ним и даже не обратил внимания на Арсения. Тот слегка порадовался мысли, что всё это время за дверью действительно тихо сидел жрец, слыша каждое его слово. Тому, что он не разговаривал сам с собой. Не разговаривал с тем, кто возможно даже не осознаёт его речей.       Тинаш поболтал с детьми. В один из моментов они активно начали посматривать на незнакомца. Видимо в разговоре Тинаш упомянул и его. Дети убежали, а жрец прошёл мимо что-то говорившего ему мужчины и вновь захлопнул дверь.       Ещё несколько часов прошло. Накатили сумерки. Арсений лишь на секунду задумался о том, что ночевать на пороге — не самая лучшая, а возможно и опасная идея. Он был готов ко всему. Подобную смерть он не считал глупостью — напротив проявлением стойкости и настоящей любви.       Арсений не заметил, как уснул на тёплой земле. Он проснулся от яркого солнца, ударившего ему в глаза сквозь ветви деревьев. Тут же почувствовал утреннюю жажду. К счастью, у него в рюкзаке всё ещё хранилась полная бутылка воды. Но надолго её не хватит. Он не стал подавать признаков своего существования — не хотел беспокоить жреца, если тот всё ещё спит.       Кроме жажды в Попове проснулась ещё одна утренняя потребность. Единственная потребность, из-за которой ему пришлось покинуть порог Тинаша, но лишь до ближайших деревьев.       Через полчаса дверь открылась. Тинаш отошёл в деревья удовлетворить ту же потребность после чего вернулся в дом, вновь не обращая никакого внимания на мужчину.       Днём Арсений бросил попытки разговаривать с Тинашем — в отличие от палаты Антона, тут точно было ясно, что собеседник не собирался ничего отвечать. Вместо этого Попов начал рассуждать вслух, рисуя на земле перед хижиной.       — Забавный факт, — говорил он на английском, который за последние пару недель стал привычным. — На третий или четвёртый день пребывания в этой стране у меня украли телефон. Я не знаю, когда именно, я не заметил. У нас половина жизни в телефонах. У кого-то вся. А тут я даже не расстроился, здесь он мне не нужен. Разве что, онлайн переводчик теперь оказался недоступен. Но ничего, я и так вас нашёл, — Арсений всё ещё обращался к Тинашу, хотя разговаривал вовсе не с ним. — И почему-то я думал, что это будет самым сложным, что сам факт того, что я сюда пришёл чудодейственным образом освободит меня от всех проблем. Точнее от одной проблемы. А в молодости я мечтал стать знаменитым актёром, — рассказывал Арсений чуть позже.       — Я думал, что именно в этом будет заключаться моё счастье. Быть популярным, но при этом не таким, как все — вот к чему я стремился. Имею высшее образование актёра драмы, между прочим. Иронично, что в итоге известность мне принес юмор. Но мне это нравилось. Но когда популярность пришла, я понял, что вовсе не это мне нужно было все эти годы. Я потерял смысл жизни, но обрёл новый и вцепился в него всеми силами. У меня был человек, с которым мы вместе работали, шутили, смеялись, прикалывались. И тут я понял — ради этого мне хочется жить. Ради таких моментов: моментов улыбок, взглядов, подколов, чёрт побери, ради моментов грусти тоже. Главное, чтобы эти моменты были с ним. С этим человеком. А сейчас он в больнице. А я здесь. Хотя может его уже похоронили, пока меня не было. Боже, надеюсь это не так.       Когда я сказал, что готов просидеть до смерти, это было спонтанно и резко, но искренне. Всё же я не знал, что действительно умру здесь. Я редко задумывался о своей смерти, больше думал о жизни и не считаю это ошибкой. Но я не думал, что умру сейчас… Мне казалось, что всё только начинается. Но всё закончилось. И если Антон всю жизнь свою останется… "овощем"... так даже лучше. Я надеюсь дух его уже покинул тело и едва я умру, я обязательно с ним увижусь. Никогда не думал, что такое скажу. Никогда не верил, в такое. Но если уж я верю в то, что с помощью магии можно вернуть человека к жизни, думаю, что душа тоже существует и она не умирает, а уходит куда-то. Да, мне хочется в это верить. Я умру, веря в это.       Вечером Тинаш вышел из дома и ушёл в лес. Арсений заключил, что слишком ему надоел. Но он остался на крыльце. Временами он вставал, ходил вокруг хижины, заглядывал в окно: внутри хижины почти ничего не было: вместо кровати был навален хворост с тканью поверх него. Немного кухонной утвари. Чайник на железной печи, дрова рядом. Больше всего внимание привлекали самые разнообразные деревянные фигурки и плитки. Арсений предположил, что все они изображали духов, которым поклонялись вудуисты или что-то с ними связанное. Арсений не смотрел слишком долго и больше ничего не делал кроме как смотреть: он не хотел лишний раз злить жреца. Однако если тот и так не собирался ему помогать, то в чём страх его разозлить? Мужчина всё же тешил себя надеждой, что его неотступность расположит к нему Тинаша. Но то была лишь одна из множеств надежд, которые теперь жили в сердце Арсения. Они были последним, что оставляло его в живых.       Тинаш вернулся поздно ночью, прошёл мимо Арсения и закрыл за собой дверь. Арсений уже не ожидал от него что-то получить или хотя бы услышать. Он просто оставался на своём месте, как верный пёс.       Утром у Арсения закончился запас еды. Вода ещё оставалась, но её было немного. Однако он не думал о том, чтобы добыть себе пропитания. Он смирился.       К вечеру закончилась вода.       На третий день Арсений проснулся с пересохшим горлом. Живот урчал. Он хотел есть. Но он отказывался уходить.       Ещё через день у него начали трястись от голода руки.       Пятый день. У Арсения кончились силы разговаривать и он уже не беспокоил Тинаша. ***       Антон проснулся и увидел белые квадраты у себя над головой — именно таким был потолок в его палате. Опустив взгляд, он увидел белые вертикальные жалюзи, через которые пробивается слабый свет; голубые стены, на одной из которых висят часы; тумбочка, на которой стоит пустая ваза; аппарат считывающий сердцебиение, звук которого способен оглушить. Он понял, где находится, но не мог понять, что произошло. Первая мысль — Арсений. Они должны были вместе гулять. Это случилось во время прогулки? Нет, Антон не помнит никакую прогулку. Он помнит лишь трепетное ожидание встречи, в которое он был так погружен. Душ! Он замечтался, поскользнулся и стукнулся головой. Из-за этого он попал в больницу? Раздолбай. Испортил свидание. Да, ему именно так хотелось назвать ту планируемую прогулку с Арсением. Теперь он лишь отсрочил время своего признания. Но Попов же ещё придёт его навестить? Однако никаких признаний, лёжа в кровати, Антон не будет делать. Хотя почему он должен быть прикован к постели? Он чувствует себя прекрасно — сейчас встанет и пойдёт. Но может это обманчиво? Лучше дождаться доктора. Думая об Арсении, Антон задался вопросом, где он сейчас. Было бы невероятно приятно, если б он сидел в его палате и ждал, когда он проснётся. Но то лишь глупые мечты. К тому же, наблюдение за спящим попахивает некрофилией. Всё же жаль, что его нет рядом. Надо ему написать. Заодно узнать, как долго Шаст здесь провалялся. Однако телефона поблизости Антон не обнаружил. "Всё же, ждать доктора," — заключил он.       Дверь открыла медсестра, Антон повернул голову и присел. Она сразу встала как вкопанная, не отрывая от пациента взгляда, полного удивления.       — Здравствуйте, — бодро улыбнулся ей Антон. Этим словом он ещё глубже вкопал её в землю. — Неужели я так ужасен? — в шутку удивился Антон, но сразу серьёзно задумался. В голове его немедленно предстала картина того, как всё его лицо обглодали крысы и из симпатичного молодого человека он превратился во Фредди Крюгера только не с ожогами, а шрамами от укусов. Он схватил руками своё лицо и начал его изучать. Кожа такая же гладкая, как и прежде, ничего нового он не обнаружил. Волосы на месте, уши, руки, ноги — он проверил каждую часть своего тела — всё было в порядке.       — Извините, — пришла в себя медсестра. — Я позову доктора он сейчас вам всё объяснит.       — А можно мне ещё мой телефон, пожалуйста? — попросил Антон, но медсестра уже убежала. Через минуту пришёл доктор, который застал Шастуна в сидячем положении. Он поздоровался и представился.       — Как вы себя чувствуете? — поинтересовался врач.       — Нормально. На самом деле, очень даже хорошо. Расскажите, что произошло?       — А что последнее вы помните?       Антон опустил мысли об Арсении и рассказал лишь о том, как поскользнулся в душе.       — Именно так. Кроме того, вы скорее всего устроили пожар непотушенной сигаретой, надышались угарного газа, попали к нам в крайне тяжелом состоянии, после чего перешли в вегетативное состояние.       — То есть стал овощем?       — Да.       — Как долго, доктор?       — Четыре с половиной месяца.       — Фух, хорошо, что не четыре года! Это получается я проспал всё лето? Вот чёрт. Можно мне мой телефон, пожалуйста? Я должен узнать, что за это время произошло. И ещё вопрос: когда меня выпишут?       — Мы проведём необходимые анализы и тесты, и если ваше состояние действительно удовлетворительное, то можем вас выписать через несколько дней, — врач задумался и продолжил. — Но я рекомендую вам оставаться под присмотром, то есть периодически сдавать анализы, чтобы мы могли отслеживать ваше состояние.       — Хорошо, как скажете. А телефон?...       — Медсестра принесёт его вам.       — Спасибо.       Доктор ушёл и оставил Антона одного со своими мыслями. Оказывается, он был "овощем". Почти пять месяцев. В голове бушевало море вопросов. Что с «Импровизацией»? Что с его друзьями? Ждёт ли его кто-нибудь или все уже смирились с его уходом? Ждёт ли его Арсений?       Время было позднее. К Антону вернулся телефон. Первым делом он открыл переписку с Арсением. "Прости, я проспал наш поход на мосты," — написал Антон. И тут он увидел, что отвечать ему точно не собираются: Арсений не был в сети месяц. Шастун попробовал придумать объяснение. Арсений странный человек. Может он отправился в Тибет открывать свои чакры? Антон настроил себя именно на такое объяснение.       Шастун написал друзьям. Если быть точным, он оправил своё фото в общий чат с подписью "Что? Не ждали?". Это вызвало взрывную реакцию. Они устроили общий созвон. Все восхищались тем, что этот поганец вернулся, наперебой то расхваливали его, то ругались, но искренне были рады видеть его живым. Но Попова среди них не было. Антон поинтересовался, что с ним. Радостный настрой ребят стих.       — Он… — нехотя начала Серёжа, — он хотел… Он улетел на Гаити, думая, что там сможет найти лекарство для тебя. С тех пор он не выходил на связь.       Сердце Антона ойкнуло.