bloody-haired demon's buddies

— не знал, что у такого молчуна такие сладкие стоны, — джей вылизывает запрокинутую шею парня с растрёпанными волосами. — заткнись, — пытается изо всех сдерживать позорные звуки сонхун, но блять; шея – его эрогенная зона, и будь ты хоть наёмником с десятилетним стажем – кем он и является по роду деятельности – против гаденьких подарков природы не попрёшь, особенно когда внутри желудка бренди булькает. спасибо, спасибо, дорогой шим хуйюн, за то бесстыдство, что сейчас творится. по факту в процессе, который платиновый блондин не в силах остановить, виноват исключительно он, признать – значит проиграть, поэтому пусть лучше джейк останется крайним. кстати, буквально: парень лежит без задних ног дрыхнет, пуская слюни, на матрасе в обнимку с пустыми бутылками и коробками из-под пиццы, пока в другой части комнаты грязный разврат омрачает мягкую двуспальную кровать того самого спящего красавца – дай бог, он никогда не узнает, что (и кого с кем) пришлось пережить его постельке, на которой сейчас лежат два полуобнажённых парня. — ох. блять, — чонсон смыкает зубы на розовом соске хуна, тянет вверх, отпускает, языком играет, наслаждаясь издёвкой под симфонию хриплых стонов. сонхун пальцами в чужие волосы зарывается; гримаса задумчивости возникает на его лице. — зачем тебе так много геля на волосах? — а тебе? — джей выцеловывает горячими губами прекрасный, худощавый, но рельефный торс, медленно спускаясь к ремню на чёрных джинсах, плотно обтягивающих стройные длинные ноги и накаченную задницу, на которую, не будет греха таить, парень часто залипал и несколько раз был пойман на созерцании шедевра, конкурента каракулям рики – кое-как умудрился оправдаться – хотя без одежды сонхуну гораздо, гораздо лучше – лично убедился во время совместного похода в сауну, где проходила встреча с пожилым криминальным авторитетом; любят же эти деды укреплять отношения таким способом. — постоянно зализываешь волосы назад. мурашки по телу, бр. но с чёлкой ты очень даже милый щеночек, — сонхун обхватывает мощными бёдрами голову флиртовых дел мастера и заслуженно сжимает, намереваясь попить свежевыжатый сок из мозгов; какого хуя вообще до этого дошло? ебаный шим джейк. ошибается хун: трахнут сегодня не стритрейсера, а его, к счастью или к сожалению, уж соизволит и сам решит. всё началось с того, что джейк выиграл очередную незаконную ночную гонку и ему подогнали ящик элитного бренди, которым он, добрая душа, решил поделиться с друзьями. только вот казус: безбашенному рики давать алкоголь опасно для мира и людей, проверено; хисын крепче энергетиков ничего не пьёт; сону от одного запаха гнили этого вида алкоголя воротит; чонвон посмотрел на ящик, затем на святую троицу одногодок, фыркнул и, пожелав им удачного вечера, ушёл куда-то по делам – хрен этого кошака разберёшь, но шим в любом случае глубоко уважает и исполняет все указания лидера идеальным образом. вот так бодро и дружно они втроём и выпили целый ящик под шумные беседы двух иностранцев и редкие, но меткие шутки и фразы корейца, хотя после третьей бутылки молчаливый пак такую речь о проблемах трудоустройства и адаптации к новому дому иммигрантов толкнул, что джей даже слезу пустил, а джейк хлопал по-брацки по плечу, повторяя: "чётенько" и "золотые слова" – в этот вечер сонхун позволяет слишком много другим и себе, из чего выносит вердикт, что пить ему в таком количестве нежелательно, а то он становится дружелюбным, мягким и открытым – то есть слабым по его меркам. в сильных руках джея, по которым светло-голубые змейки ползают, пульсируют, это ощущение беззащитности испаряется, ему по неведомой причине хочется прикасаться, говорить, молчать – без разницы, главное, чтобы рядом был. господи, что за чёрная магия или где он прячет магниты, из-за которых сонхуна тянет к нему, как мотылька на огонёк. — твоё последнее слово, — зажатая меж ног голова чонсона как будто сдавливается вовнутрь, как у резиновой куклы, шейные позвонки болят от безрезультатных попыток вырваться, а последнее, что он увидит, будет пах своего однофамильца, жаль, неоголённый. — красивый, — ноги сонхуна прекратили ролевую игру щелкунчик и орех и сжалились над головой бедняги, которому и без того кровь в голову ударила. — что ты сказал? — отказывается верить... никто ему до этого не говорил таких слов, а если и говорил, то привычный ритм сердца не был нарушен; слово не имело значение в жизни воина. — красивый, — немного придя в себя, джей тяжело дышит и чувствует, как покалывает в левой части груди из-за так называемого признания. точно хищник, за один прыжок воришка – чужих сердец тоже – нависает над паком и в мгновении ока впивается в его большие приоткрытые губы; охотный ответ – то, чего они оба хотели. целуются они пошло, с громкими причмокиваниями, мокро и глубоко, страстно покусывая губы друг друга, не желая уступать в сексуальной схватке. бледные руки сонхуна касаются широкой горячей спины чонсона, поглаживают, каждую мышцу подушечками пальцев чувствуют; очки уважения за накаченное тело начислены. на этом шалости не прекращаются и, скатившись со спины, хун сжимает чужие ягодицы – болючий укус – в ответ языком чужой рот трахает под довольное мычание – как же профессионально джей работает ротиком, хочется узнать, на что ещё он способен. от одной мыслишки в тугих джинсах совсем становится тесно, и сонхун решает облегчить жизнь и себе, и сокоманднику: чёрные спортивки джея улетают куда-то в сторону храпящего джейка, джинсы хуна – в другое направление. — тебе когда-нибудь сосал парень? —чонсон оттягивает чужую сладкую нижнюю губу, горя желанием взять в рот что-то, кроме языка. — нет. я не гей, — к чему вообще он это сказал? бредово звучит после того, как ты жадно целовал другого парня и отстраняться не желал, только большего требовал, дёргая тазом. — просто у тебя мужика нормального не было, — пиздецки харизматично ухмыляется верхний и, оставив быстрый поцелуй на опухших губах, опускается снова вниз. сняв последний элемент одежды, джей не медлит – по профессии положено — и сразу берёт в рот головку вставшего члена, целуя и проводя язычком по кругу. от неожиданности сонхун страстно выдыхает и прикрывает рот рукой, чтобы не издать слишком громких звуков и не разбудить видящего десятый сон шима. пак привыкает к размеру пульсирующего органа – не каждый день он отсасывает парням – и, расслабив глотку и щёки, медленно опускается вниз по стволу, в таком же темпе поднимается, губы сжимает у головки для полного наслаждения, своими действиями вызывает жалобный приглушённый скулёж, рывки тазом вверх и тихую просьбу не останавливаться. снова ухмылка и начало активной работы головой и губами. у основания члена руку сжимает, надрачивая, интенсивно сосёт, причмокивая и получая удовольствия от своих действий, как будто член сонхуна – самое вкусное мороженое, что он пробовал в своей жизни. джей проводит языком по стволу, играется с головкой пальцем, слегка надавливая, затем ртом продолжает заглатывать и брать глубже. в этот момент сонхун выстанывает ругательства и имя афериста, за волосы хватает парня и понимает, что это блять лучший минет в его жизни. народные мудрости не врут: хороший человек хорош во всём. когда стоны усиливаются по громкости и увеличиваются по частоте, чонсон отстраняется от полюбившегося леденца телесного цвета, облизывая губы, и закрывает рот пака французским поцелуем – они оба стратеги, хоть и пьяные, поэтому сейчас важно перевести дыхание, особенно находящемуся на грани платиновому блондину; джей поглаживает член друга, нарочно на головку надавливает, из-за чего бёдра хаотично поднимаются. — ты актив? — восстанавливает дыхание сонхун и получает удовольствие от того, как чонсон гладит его ягодицы, бёдра сжимает; срочно нужна сигарета. — зачастую, а так универсал, — джею приходится оторваться от невероятного тела киллера и поискать в тумбочке что-нибудь, что послужит смазкой; учитывая, что комната принадлежит джейку, то на месте сонхуна чонсон бы молился, чтобы в первый раз его жопу не смазали машинным маслом или силиконовой смазкой. но хун явно рождён под счастливой звездой или помечен как любимчик дьявола: откуда-то у шим джеюна, который предпочитает даже заниматься сексом в машинах, имеется анальная смазка с запахом клубники. паку приходит и, к сожалению, тут же уходит гениальная идея потроллить джейка на эту тему, однако на вопрос: "а ты откуда знаешь?" – честного ответа он не даст, а врать кодекс воровской чести не позволит. — тебя или ты? — возвращается к кровати с добычей, чонсон и оставляет дорожку из поцелуев на скучающем парне, у которого в голове активные боевые действия разворачиваются: желание попробовать и ощутить что-то новое побеждает. — меня. — хорошо, я буду нежен, любимый, — проводит по щеке недовольной мордашки и тут же получает в ответ; сонхун рукой больно сжимает чужой член и яйца, глазами испепеляет. — если мне не понравится, ты труп. — ты других фраз не знаешь? — блондин надавливает ещё сильнее. — да понравится! потом ещё добавки попросишь. закатив глаза, сонхун отпускает и помогает снять боксеры; у джея член внушительного размера, сонхун неосознанно облизнулся. уже можно начинать жалеть о том, что согласился выпить с этими двумя? ах, точно, во всём виноват храпун с ящиком бренди. чонсон выдавливает смазку на пальцы и, попросив расслабиться, медленно вводит один, из-за чего хун всё равно весь сжимается и морщится, проклиная гонки стритрейсеров и дебильные награды в виде выпивки. пока он ненавидел всё в этом мире, брюнет ввёл второй палец и нехитрыми движениями растягивал партнёра. давненько у него не было секса с мужчинами, а с такими красивыми, как сонхун, вообще никогда, да простит его хисын, однако мастерство не пропьёшь – наёмник начинает потихоньку привыкать, сам двигает бёдрами, не шипит, как кобра, угрозами не разбрасывается. — будет больно, но тебе понравится, — решает предупредить пака пак и, шлёпнув по упругой заднице, просит встать на четвереньки, аргументируя это тем, что так лучше чувствуется и будет менее больно; сонхун сделал, как посоветовали – нет смысла спорить со знатоком. джей вводит смазанную головку, которая без труда и с одним пламенным охом входит в растянутую дырочку. блондин пробует двигаться сам, экспериментирует, раз выдалась такая возможность, но от этого только боль получает и, выругавшись, позволяет продолжать пока что без своего активного участия. крепко сжимая ягодицы, чонсон толкается и плавно продвигается к цели, спустя несколько активных движений бёдрами член входит полностью и на время замирает внутри, для него экскурсия в удивительном тёмном мире начинается. у сонхуна тянет живот от предвкушения, ведь сейчас должны пойти резкие толчки в диком темпе или какое чудо должно случиться; пока что ничего приятного он не почувствовал. стоило представить как на тебе – получите, распишитесь: чонсон выводит свой половой орган почти до конца и сразу же возвращает – повторяет, убеждаясь, что парень готов к морю удовольствия. с диким темпом, о котором думал хун, брюнет вбивает свой член, временами нанося ещё смазки. пошлые хлопки и стоны заполнили комнату; уже никто из стратегов не волнуется ни о джеюне, ни о ком-либо ещё – они оба наслаждаются друг другом, страстью, желанием. пот капает со лба джея на спину блондина. не замедляясь и продолжая удачно попадать по простате, что способствует звучанию лучшей музыки для ушей, аферист целует плечи парня с мраморной кожей, усеянной шрамами, кусает лопатки, по горлу поглаживает – иногда так и хочется задушить этого молчаливого грубияна. — я на пределе, — задыхаясь, выстанывает киллер; дважды повторять не надо – чонсон выходит, берёт набухший член парня и надрачивает. хун кончает в руку сокомандника с протяжным стоном и весь взмокший валится на кровать с серыми простынями, отдышаться пытается, как будто бежал от погони с лёгкой пятидесяткой или эмкой 2010 в пустыне. в это время настоящий сыщик чонсон нашёл салфетки и вытер руку; он проводит несколько раз по стволу, немного оттягивая крайнюю плоть вниз и кончает, тяжело выдыхая. выкинув салфетки в мусорную корзину, джей натягивает боксеры и идёт принимать душ – несмотря на неопытность сонхуна, всё прошло неплохо, жёстко, потно, эмоционально, страстно, как в последний раз. под холодной водой он ещё раз проигрывает произошедшее, прекрасно осознаёт, что они оба не были достаточно пьяными, чтобы забыть такое или свалить всё на алкоголь; если честно, похуй, сейчас хочется одного – поспать. вообще то, что случается с алкоголем в крови, обычно остаётся в тайне, но не забывается, особенно эти искры, что пробежали между ними ночью, это идеальное взаимопонимание и чувство тела партнёра. вернувшись в комнату, чонсон наблюдает невероятно удивительную карикатуру: вечно безэмоциональный холодный надменный киллер, скрутившись под одеялком с символикой мерса креветочкой, сопит с лёгкой улыбочкой джоконды на лице; и всё-таки с чёлкой он выглядит намного милее. парень аккуратно отвоёвывает часть одеяла и укрывается им. приобняв друга и оставив фантомный поцелуй в макушку, брюнет засыпает, расплывшись в довольной улыбке, ведь случившееся не было сном, и они оба запомнят эту чудесную ночь надолго, в тайне мечтая повторить. всё зависит исключительно от желания гордого сонхуна, ведь с первого дня киллер поразил джея и заинтересовал, что оказалось, судя по всему, взаимно. не зря древняя мудрость гласит: правда – в вине. любой вид алкоголя выберите, только напоите сонхуна, потому что искренний и открытый хун самый очаровательный в глазах чонсона.