Carpe diem

       В кабинете было душно, хотя воздух на улице был довольно прохладным. В воздухе чувствовалось напряжение, витавшее вокруг семерых мальчиков, их профессора и директора. — С каких пор в нашей академии открылся тайный кружок сатанистов и их собрания проходят по ночам? — Прошу вас извинить за мою дерзость, но мы не сатанисты, — громко ответил Хван, — Это собрание поэтов. Мы обсуждаем поэзию и не видим никакой проблемы в этом. — Молодой человек, прошу вас замолчать. Вы поступаете против правил! — Простите, мистер Джо, это моя вина. Я посоветовал им создать этот кружок. Это была моя идея, — низко наклонился Кристофер, не зная, как ещё себя вести. Однако хотелось накричать на этого старого урода, который выпил всю кровь у Чана в подростковые года. — А с вами у меня будет отдельный разговор, — он бросил на него осуждающий взгляд и снова обратил своё внимание на учеников. — Вы останетесь здесь, пока ваши родители не приедут и не разберутся с вами. У вас будет два выбора: остаться и продолжить учиться как нормальные ученики, либо же исключение. — Исключение? — удивился Минхо. — Исключение. — Почему? — встрял Бан, — Они не заслуживают такого обращения! Они не сделали ничего плохого. — Они дети и не имеют права так распоряжаться своей жизнью. — У них есть право жить так, как они хотят. Выбирать то, что они хотят. Они — личности! Я не позволю разрушить их мечты и желания! Кристофер говорил громко и не мог остановиться. Однажды он уже почти совершил подобную ошибку, но пошёл против системы. Спустя долгое время ему пришла идея стать учителем в этой академии, чтобы направлять ребят и дать им свободу слова. Он не думал, что все обернется так плохо. В кабинет ворвались несколько родителей, и среди них Хван узнал своего отца. Молодой человек растерялся, отшатнулся назад и придвинулся ближе к стене. Его отец был очень зол, и следовало ожидать большого скандала. Он искал сына горящим взглядом, готовясь приструнить его прямо здесь и сейчас. Сынмин заметил это странное поведение Хёнджина и почувствовал его сильный страх, которого раньше не знал. Ему захотелось протянуть руку и коснуться его, сжать пальцами чужую ладонь и без слов обещать ему, что всё будет хорошо. — Хван Хёнджин, выйди ко мне. — Повелительным тоном сказал господин Хван. Хёнджин не двинулся с места, продолжая смотреть в пол. — Я кому сказал! Не позорь меня. Остальные родители стояли молча: они не хотели устраивать сцену в этом кабинете. Тиканье часов разбавляло тягостную тишину, и Хван понял, что ему никуда не убежать. Он попал в ловушку. Он сам её себе поставил. Хёнджин неохотно шагнул вперёд, не в силах поднять на него свой остекленевший взгляд. По всему помещению раздался громкий хлопок. Кристофер в мгновение ока оказался между ними. — Вы что себе позволяете? — Это разборки между сыном и отцом. И прошу вас, не мешайте нам. — Кристофер! — грозно предупредил мистер Джо. — Ты отправляешься домой и точка. Я забираю тебя из этого места. — Нет. — Что? — Я никуда не поеду, отец. — Как ты смеешь мне перечить? Мистер Хван схватил сына за шиворот, и вид у него был устрашающий. Кажется, ещё немного, и он задушит собственного ребёнка. Сынмин не в силах был смотреть на всё происходящее, но и остановить их он тоже не мог. Если бы он вышел, то его постигло бы такое же наказание, и его будущее было бы разрушено. Друзья не знали, что делать. Они уже не были учениками младшей школы, чтобы убегать в никуда от родителей. Всему, что они смогли построить, раз и навсегда наступил конец. Их мечты, их стремления, их любовь к посиделкам, их дружба… Все переглянулись. У всех были похожие мысли. И волшебным образом перед ними пронеслись самые счастливые воспоминания. Кивнув друг другу, мальчики придвинулись чуть ближе. Джисон рухнул на пол и схватился за живот. — Мне плохо, чёрт, меня сейчас вырвет. — Хан? Ты в порядке? — отвлёкся директор. Все уставились на внезапный обморок Джисона. С другой стороны послышался шорох. Чанбин толкнул отца Хвана плечом, и тот потерял бдительность. Хёнджин был удивлён подобному исходу, а затем его резко потянули за руку в сторону выхода. Он обернулся, и оказалось, что это был Сынмин. Они выбежали из кабинета. Громкие крики эхом разносились по коридору. Сынмин бежал, держа Хвана за руку. Времени думать, где спрятаться, не было, поэтому Ким направился на чердак. Это было их место, где их никто не мог поймать. Хёнджин молча следовал за ним. Но спустя несколько секунд он рассмеялся, перехватив инициативу в свои руки, и теперь сам тащил Кима за собой. Они забрались на чердак, томно дыша. Сынмин рухнул на грязный пол, а Хван прислонился к стене. — Сынмин. — Боже, не спрашивай меня, почему я это сделал. Я понимаю, что попал в большую задницу, но я не мог просто стоять и смотреть, как тебе страшно. Я имею в виду, что… Хёнджин поднял его и заключил в крепкие объятия. Они стояли так долго. Ничего не говорили, не оправдывались. Просто стояли. — Я всё-таки отправлюсь с отцом. — Что?! Нет, ни за что. Он же… — Всё будет в порядке. У меня есть план. — Все твои планы превращаются в нечто невозможное. — Ты так считаешь? — улыбнулся Хван. — А как же мы… Сынмин опустил голову вниз, крепко сжимая его браслет. — Мы… Я очень рад, что встретил тебя. Ты открыл новые чувства в моей жизни и показал мне, что мечта — это то, что всегда будет жить. Я безумно благодарен тебе. Te amo, Сынмин. Te amo. Да, он говорил это, но на сердце было тяжело. Было ощущение, что на него упал камень и продолжает давить на самое сокровенное. Хотелось разрыдаться, как маленький ребёнок и остаться. Сынмин почувствовал тепло на своём лице. Это Хёнджин прикоснулся к его лбу своими пухлыми и тёплыми губами.              

*****

              Знакомые проезжие части, знакомые большие дома. Они ничем не отличались от дома Хванов. Прислонившись плечом к стеклу, Хёнджин смирился с реальностью. Он приехал туда, где всё началось. Отец тащил сына за шиворот. Он буквально влетел в гостиную. Его мать сидела на диване, выпрямив спину и не оглядываясь на них. Хван опустил голову. Страх перед родителями взял верх. Гостиная осталась прежней: бордовые тона, стопки медицинских книг. Но кое-что изменилось: рядом с диваном лежали вещи. Много вещей. — Что это? — Ты уезжаешь. — Я что?.. Юноша не мог поверить своим ушам. Его родители ненавидели своего сына до такой степени, что готовы были отправить его в другую школу, лишь бы он никогда не узнал о настоящей дружбе и не нашёл любимое дело. — Я никуда не собираюсь, — отрезал сын. — Ты позор нашей семьи! Ты понимаешь?! Хваны занимались медициной на протяжении многих поколений, были лучшими врачами и были почитаемы. Все вокруг знают и любят нас, а ты? Ты выбрал какой-то сектантский кружок с поэтами, а всем заправляет твой сумасшедший профессор. — Это была моя идея! Хёнджин посмотрел в глаза отцу. Ладно, если бы они трогали только его, но он оскорблял его друзей и классного учителя, который открыл им глаза на многие вещи. Сжав пальцы в кулак так сильно, что побелели костяшки, Хван захотел ударить этого человека, избить его так, чтобы он почувствовал всю ту боль, что приносит сыну. Они оба кричали друг на друга: Хёнджин пытался дать понять, что творчество для него важнее, чем это чертово лекарство, а отец, не слыша его, пытался втолкнуть своё. В конце концов, господин Хван не выдержал, схватил сына за локоть и запер его в комнате. — Чтобы к утру все вещи были готовы, — пригрозил отец и вышел, громко хлопнув дверью. Оглянувшись вокруг и посмотрев на все ненужные награды, вещи, он понял: всё кончено. И снова он не смог противостоять ему, не смог сказать о своих чувствах. Самое обидное, что мать не защищала собственного сына, даже не подняла на них глаз. Идеальная семья. Хёнджин положил ладонь на грудь, где билось сердце. Ему было больно. Чертовски больно. Воздуха не хватало, чтобы сделать лишний вдох. Слёзы хлынули сами собой. Тихий всхлип наполнил некогда уютную комнату. Здесь был его мир. Именно здесь он мог спрятаться от всех своих проблем и втайне продолжать своё хобби. И тут появился образ Сынмина. Боже, как он скучал по нему. Возможно ли было крепко обнять его и никуда не отпускать? Услышать новое стихотворение, которое, он был уверен, будет ещё лучше предыдущего. Уголки его губ растянулись в улыбке. Невозможно не улыбнуться, когда видишь веселую улыбку Сынмина. Хван громко шмыгнул носом, вытирая сопли. Окно было открыто. Воздух уже морозный. Наблюдая за ветерком, который слабо покачивал голые ветви деревьев, Хван пришёл к определённому выводу. Да, это может быть опасно. Но в данный момент его жизнь гораздо опаснее, чем ему хотелось бы. Сегодня или никогда. Комната была пуста. Вещи не тронуты. Только прозрачная занавеска колыхалась у окна под пение ветра.              

*****

              В академии стало тихо. Может, это смех Джисона затих, а может, другие ученики чувствовали напряжение во всех классах. Занятия продолжались. Вот только… их собрания больше не проводились. Не было смысла бежать в ту пещеру без Хёнджина, тем более, что родители их всех предупредили. Однако друзья по-прежнему собирались в комнате Минхо и болтали. Они не читали поэмы. Они не разговаривали. Они просто высказывались. Так было проще. Больше всех скучал Сынмин. Он не снимал браслет и лелеял его. Даже ночью прижимал его к груди и надеялся, что прямо сейчас Хёнджин влезет через окно в комнату и скажет ему, что он вернулся. Но этого не происходило. К Джисону пришла Шин Мина. Минхо, проходя мимо в коридоре, увидел их вместе. Она посмотрела на него с некой обидой, но ей действительно было жаль, и Джисон покраснел перед ней. Затем они обнялись. Минхо не помнил, как оказался в мужском туалете и прислонился к раковине. — Чёртов придурок! Пальцы щипало от воспоминаний той ночи. На уроках Кристофера ученики проходили зарубежную поэзию. К сожалению, он не проводил занятия в своём духе. Ему пришлось вести их как обычному учителю. Это было невыносимо. В его кладовке зазвонил телефон. Он извинился перед ребятами и зашёл в неё (и слава богу, ещё минута, и Бан рвал бы на себе волосы). — Я вас слушаю. Нет… я его не видел, — Кристофер кинул обеспокоенный взгляд на класс, — Хорошо… я вас понял… говорю правду, мистер Джо! Бросив трубку, профессор долго смотрел на неё и, вздохнув, вышел к ребятам. — Тут такое дело… Прозвенел звонок. Выбежали все, кроме шестёрки. Они выжидающе уставились на Кристофера: чувствовалось, что это касается и их тоже. Бан почесал затылок и, наконец, продолжил. — Хёнджин пропал. И ни звука. — Что вы сказали?.. — первый проснулся Сынмин. — Хван Хёнджин пропал, и его не могут найти. От него ничего не осталось: ни записки, ничего. — Да ладно вам, — нервно посмеялся Хан, — Он наверняка бежит сюда. Никто не поддержал эту теорию. — Не может быть, чтобы он сбежал. Он же не идиот, — проговорил Чанбин. — А вдруг его похитили? — тихо спросил Чонин. — А вдруг его отец что-то с ним сделал? — добавил Феликс. Сынмин не мог вынести этих слов. Он вскочил со стула и бросился к выходу. Мальчики тут же последовали за ним. Все знали, что Хёнджин значит для Кима, и не могли представить, что он может сделать. Выбежав из академии, Сынмин ступил на холодную землю. Она больше не была зелёного цвета. Она была такой же серой, как душа парня. Хёнджина пропал. Такого не могло быть. Шаги были неровными, тяжёлыми. Хёнджин никогда бы так не поступил. Хотя, если хорошо знать его и его безумные идеи, это вполне могло произойти. Почему он не написал Сынмину? Почему не позвонил? Не рассказал ему о своем плане! Он обещал вернуться. Он обещал быть рядом с ним! И они хотели исполнить мечту вместе! Его ноги подкосились, и он упал на землю. Сынмин зарыдал и не скрывал своих слёз. Его невыносимо тошнило. Уткнувшись лбом в грязную землю, он рыдал, как человек, у которого отняли всё. Друзья застали его в таком состоянии, и сердце его сжалось от тоски. Все они были расстроены. Молодые люди подошли к Киму и крепко обняли его со всех сторон, превращаясь в его поддержку. Они мало общались, и Хёнджин почти всё время был с ним. Сынмин не заслужил такой потери. Никто из них не заслужил. Хёнджин вдохнул в них любовь и забрал её же. Когда все более-менее успокоились, то вернулись в свои комнаты. На учёбу не было сил. Джисон закрыл дверь, надеясь, что Чанбин не зайдёт. Повернувшись к ней спиной, Хан сполз вниз и уронил голову на колени. Он тоже пустил первые слёзы, которые так тщетно сдерживал. Хёнджин был его лучшим другом, и потерять его означало потерять того, кто точно знал, что он чувствует. А ведь у них даже не было времени попрощаться. На улице снег. Конец ноября.              

*****

             

5 месяцев спустя.

       Жизнь приходила в норму. Смирились. Профессора Кристофера решили убрать из академии, так как он плохо влиял на студентов и по его вине сбежал Хван. Сынмин пришёл в кабинет Бана и осторожно спросил: — Вы действительно собираетесь уходить? Бан перебирал листовки и запихивал их в сумку с раздражением. — А что мне остаётся делать? Я им не нравлюсь. Они даже собрали комитет родителей и рассказали им о моих методах преподавания. В итоге никому это не понравилось, и они сказали, что это место слишком святое, чтобы так себя вести. — Да ладно, — хмыкнул Сынмин. — Да, — вздохнул Бан. — Это несправедливо! Мы не хотим, чтобы вы уходили. — Только «Общество мёртвых поэтов» не хочет, — слегка появилась улыбка. — Кристофер… — Ничего. Справлюсь. Я очень благодарен, что познакомился со всеми вами. Вы показали мне, что всё возможно. Возможно создать цель, возможно двигаться вперёд, возможно любить… На последней фразе Сынмину стало грустно. Он не мог простить Хёнджина за то, что тот сделал. И даже если бы он вернулся, он не простит его, сколько бы тот ни умолял. Кристофер заметил перемену в настроении и тихонько засмеялся. — Сынмин… насчёт Хёнджина. Не забывай его, хорошо? — Что? — Ты не видел его взгляд, когда ты прочитал свой первый стих. — А почему он сбежал? — Знаешь, — посмотрел ему в глаза, — у Хёнджина была трудная жизнь: родители не любили его, а если бы любили, то приложили бы больше усилий, чтобы найти. Они хотели забрать мечту. Они хотели забрать его. У него не было другого выбора, кроме как убежать и сделать это самому. Конечно, я надеюсь, что он справится со всем этим. Однако, если бы он не убежал, всё могло бы быть ещё хуже… Сынмин даже знать не хотел, что могло быть хуже. Завтра должен состояться последний урок Кристофера. А после этого он просто покинет академию и будет искать новое место. Не так уж плохо, правда? Тем не менее, чувство вины будет грызть его ещё долгое время.              

*****

              Снаружи на деревьях медленно распускались листочки, трава зеленела, а солнце согревало холодные улицы и обнимало их своими лучами. Минхо сидел на самодельных качелях на заднем дворе их здания. Дети построили их сами: привязали толстые верёвки к веткам дерева, положили доску, и вот вам небольшое развлечение в этой глуши. Минхо не знал, чем заняться, поэтому иногда приходил сюда, чтобы подумать или побыть в одиночестве. Его взгляд был прикован к перелётным птицам. Они были так свободны: расправляй крылья и лети, куда хочешь. Минхо хотел стать птицей. Чужая рука слегка толкнула его в спину. От страха он сжал своими пальцами верёвки и обернулся. Ох, это всего лишь Хан. — Что ты здесь делаешь? — Это я тебя собирался спросить, что ты здесь делаешь. — Зачем я нужен? — Как это? — его глаза округлились, — Кристофер сегодня уезжает! Это наш последний урок с ним! — Понятно. Джисон сделал шаг ближе, схватился за одну из веревок и начал раскачивать своего друга. — Почему всё стало так плохо, когда мы поступили сюда? — Может быть… это не священное место, а как раз таки пристанище сатанистов. Оба тихо посмеялись. — Я кинул её, — тихо произнёс Джисон. — Что? — поднял голову вверх к нему. — К тому времени, когда она пришла извиняться, я уже всё понял. Решил, что оно того не стоит. Я тоже извинился и сказал, что если она хочет, мы можем остаться друзьями. Почему бы и нет? — Ага, — закусил неуверенно губу, — Это неплохо. — Я помню то, о чём мы разговаривали той ночью. Качели внезапно остановились. Минхо захотелось провалиться под землю. — Помнишь всё? — вспыхнул Ли. — Почти. Так вот, медленно, очень медленно я разбираюсь в себе… — Джисон… — Я не знаю, как себя вести. Я столько раз сбегал от тебя. Дай мне время подумать, а пока… просто не убегай от меня, ладно? Они посмотрели друг на друга. Ли сморщил лицо, потому что свет падал прямо на его глаза. Джисон протянул ладонь и заслонил его от солнечного света. Может быть, всё было не так плохо, как казалось?              

*****

              — На этом мы завершаем наш урок. Большое спасибо вам за то, что вы были моими учениками. Вы невероятно талантливы. Каждый из вас. К сожалению, я вынужден с вами попрощаться. «Общество мёртвых поэтов» сидели, опустив головы. Это было невыносимо для них. Ведь это был человек, который подарил им много эмоций и новых впечатлений. Он открыл им глаза и заставил посмотреть на мир с другой точки зрения. Кристофер поклонился и взял свою сумку, проходя мимо учеников. В классе стоял зам и ехидно ухмылялся. Ему было приятно видеть, что этот наглый мальчишка уходит. Послышался громкий шорох. Сынмин вскочил на стол и прокричал: — О капитан, мой капитан! — Вы что себе позволяете? — возмутился зам. Мальчики последовали за ним. Каждый из них встал и прокричал в унисон: «О капитан, мой капитан!». Чан наблюдал за происходящим с восторгом. Его глаза слезились. Он был очень благодарен за то, что смог повлиять на них и вдохновить. Профессор ярко улыбался. А Сынмин, проводя пальцами по клеверу на своем браслете, представлял, как Хёнджин стоит рядом с Кристофером и гордо улыбается. Carpe diem Ловите мгновение, мальчики.