10
27 ноября 2022 г., 21:24
— И как вы себе представляете перестановку классического балета на мюзикл? — Эйка сидела в кабинете директора театра, ухоженной рыжеволосой женщины лет пятидесяти, и усиленно пыталась понять, что от нее хотят.
Госпожа Хаяши, казалось, сама не была уверена, как она в итоге хотела бы видеть постановку. Единственное, что точно засело в ее голове — сделать из уже давно приевшейся на сцене легенды что-то новое, что-то особенное и ранее еще никогда не звучавшее.
— Баджи, — сдержанно обратилась она к девушке, отметая формальности. — Когда Лорен рекомендовала тебя, она уверяла, что ты одна из лучших ее студентов. И после ее слов я уверена, что тебе будет под силу поставить десяток коротких танцев за три месяца, — она очаровательно улыбнулась, взглядом упираясь в черноволосую, ровно сидевшую на стуле.
— Мне очень приятно, что вы в меня верите, госпожа Хаяши, — Эйка сложила руки на груди, но, посчитав этот жест не очень уместным, опустила ладони на колени. — Но это десяток танцев. За три месяца. И, опять же, если вы хотите перекроить балет под мюзикл — нужно полностью даже не переписывать, а писать сценарий, а кроме всего прочего — песни. А к ним музыку.
Баджи было абсолютно непонятно, почему. Почему надо так резко менять планы; почему не выбрали, например, классическую театральную постановку; почему вообще все это ложится на ее — слишком молодые и неопытные в подобных делах — плечи. Она могла без проблем поставить несколько классических танцев — многие из них еще с детства помнила наизусть — но просить ее буквально скроить целую пьесу с начала и до конца — бесполезно. Эйка трезво оценивала свои силы, поэтому единственное, что она могла сказать директору — это...
— Я не справлюсь. — Девушка покачала головой, вновь устанавливая зрительный контакт. — Не мюзикл и не за три месяца. Даже репетируя по шестьдесят часов в неделю не факт, что у нас получится поставить это за такой короткий срок. Госпожа Хаяши, мне двадцать два, у меня за спиной дай Боги десять постановок. Хоть я многое видела и многое могу, за такой короткий промежуток времени я не справлюсь в одиночку.
— Наймите команду. Если требуется — репетируйте по семьдесят, — перебила женщина. — Я удвою гонорары, но нам надо, чтобы двадцать шестого октября на сцену вышла готовая труппа с готовым мюзиклом. Я попрошу Харуки, чтобы он связался с вами. — Она переключила внимание на телефон, и стало ясно, что разговор окончен. Баджи, громко вздохнув, направилась к выходу.
Вопрос оставался открытым — придется искать в штат сценариста, несколько музыкантов и каким-то образом работать с этим чокнутым постановщиком Харуки, имени которого она до сих пор не знала. И ей придется поставить сраный мюзикл с нуля за три месяца. Интересно, чем в это время будет заниматься руководство.
Стоило массивной двери закрыться, тут же чиркнула зажигалка — в последние несколько месяцев Эйка курила безобразно много, видимо, таким образом справляясь с грузом навалившейся на нее ответственности. Две работы и бесконечные попытки оставаться на позитиве, отгоняя негативные мысли, действительно забирали много сил.
Очередной черный крикет приказал долго жить — в следующий раз придется, наверное, купить целую упаковку. Благо, маленького затухающего огонька хватило, чтобы поджечь сигарету. С растекающимся по легким дымом жить стало определенно легче.
Вечер, по-хорошему обязанный оказаться свободным, теперь явно пройдет в мыслях о предстоящей работе — танцы по-хорошему надо начать ставить завтра же, даже еще не имея готового сценария, но пока это не представлялось возможным. А по поводу поиска кадров она как раз поговорит с Харуки — кто, как не он, должен иметь подобные связи. Но все же, мысли были далеко не ободряющие. Баджи предстоит провернуть что-то за гранью своих возможностей, работать на износ — и при этом, желательно, не откинуться и сохранить все свои социальные контакты.
— Прорвемся, — тихо прошептала она сама себе. — Всегда прорывались. — И, выкинув бычок в рядом стоящую урну, запрыгнула на байк.
Постоянно откладывать поход в мастерскую, видимо, все-таки было ошибкой.
— Нет, ты чего, — залепетала Эйка, стоило перестать слышать звук мотора, — нет-нет-нет, братишка, ты еще живой, не выебывайся! — она постучала ладонью по корпусу и попыталась снова повернуть ключ в зажигании, но Дракон не отозвался — с тихой попытки завестись лишь пару раз громко прожужжал и заглох окончательно. — Ебаный свет.
Повезло, что она ехала по левой полосе — девушка мгновенно среагировала, слезла с байка и передвинулась на тротуар, ведя его за собой. И если бы не годы силовых тренировок — она бы, наверное, даже не сдвинула семидесятикилограммовую махину с места. Благо, у него были колеса.
— Вот же блядство! — снова выругалась Баджи, осознавая, что до мастерской Кена ей добрых двадцать километров. Как же все это невовремя.
Но сегодня удача была на ее стороне. Потому что буквально в двадцати метрах от места происшествия висел долбаный указатель на мотомастерскую. Эйка истерично хихикнула, направляясь в ту сторону, куда ее вела табличка.
— "Фортуна", блять, — шипела она под нос, не в силах поверить, что настолько нелепые совпадения реальны. — Судьба, мать ее, удача, фатум, — прохожие уже начали поглядывать с опаской и расступаться, а она все не унималась, каким-то образом умудряясь активно жестикулировать в эмоциональном монологе и одновременно вести байк в одной руке. — Счастливый, блять, случай. Сука.
***
— Ран? — младший Хайтани практически ввалился в квартиру, на ходу скидывая насквозь мокрые кроссовки — погода сегодня не пощадила никого. — Ты дома? Ответом служила мертвая тишина, разбавляемая лишь свистом ветра — видимо, старший опять забыл закрыть балкон. На улице бушевал ливень, грозясь закончиться только к утру и вызвать настоящий потоп, что и стало причиной столь раннего возвращения Риндо — он планировал сегодня гулять до ночи с парочкой приятелей и заглянуть в бар в паре кварталов от дома, но резко почерневшее небо и три суточных нормы осадков за две минуты разуверили его в желании эти пару кварталов пройти. Скинув промокшие вещи, он сразу отправился в душ. Даже если брат дома, раз он не отозвался — значит, сейчас его лучше не трогать. А Ран в это время стоял на балконе, облокачиваясь на узкий подоконник и глядя куда-то вдаль сквозь стену дождя. Видимо, настолько глубоко ушел в себя, что даже не услышал, как его звали — причем, судя по уже дотлевшей сигарете, до сих пор зажатой меж пальцев, довольно давно. В стареньком айподе на всю громкость играл Californication, длинные волосы выбились из низкого пучка и разметались по спине. Пара влажных прядей прилипла к фарфоровому лицу, но это не вызывало дискомфорта. Сейчас, глядя на свой район с высоты семнадцатого — последнего — этажа; ловя ресницами дождевые капли и чувствуя ветер озябшими ладонями, Хайтани чувствовал себя по-настоящему живым. Ловил момент абсолютного покоя, находился в приятной прострации — редкие секунды гармонии с самим собой, природой и миром в общем. Он редко ощущал подобные приступы меланхолии — банально не было времени — но из-за этого каждый такой момент был на вес золота, оставаясь в памяти тихой гаванью; зачастую больше печально-красивой, чем счастливой, но годы ожесточенной борьбы с миром и самим собой с единственным верным союзником учат ценить любые эмоции, находя прекрасное даже в печали. Дождь все лил, не утихая ни на минуту, а Ран подставлял лицо под холодные капли, не желая расставаться с мгновением тишины. Не буквально — в наушниках все еще звучал баритон Кидиса, сопровождаемый минорными риффами. Тишина это была скорее пустотой в голове, свободой от собственных мыслей и не имеющих конца рассуждений о чем угодно. Сейчас существовал только уличный холод, утихающая мелодия и старший Хайтани в старой растянутой футболке, голыми ногами уже прогревший балконный кафель. Он достал из пачки новую сигарету, ткнув отсыревший бычок в пепельницу. Чиркнул черный крикет. Дышать стало значительно легче. — Ты в порядке? — раздался совсем рядом голос Риндо. — Опять залип? — Ага. — спокойно отреагировал старший, вытаскивая один наушник и даже не оглядываясь. — Тихий вечер. Красивый. Блондин пристроился рядом, открывая соседнее окно. Ничего особо красивого он на улице не увидел — безлюдные дворы и кленовая аллея, не смотря на то, что на дворе еще август, уже начавшая желтеть и осыпаться. Разве что действительно завораживающе выглядели городские огни вдалеке, из-за водяного искажения расплывающиеся в глазах остроконечными звездами, однако Риндо был не из людей, находящих прекрасное в урбанистике. Он пока вообще не задумывался о понятии красоты — молодость учит брать все, что попадет в руки, не особо над этим размышляя. — Тебе не холодно? — снова нарушил тишину младший. — Вымок весь. И ветрина лютая. — Нормально. — Отозвался брат. — Сейчас уже пойду, — мужчина сделал последнюю затяжку и выбросил истлевшую сигарету прямо с окна. — Чего так рано? Отсырел и решил послать тусовку? — Ха-ха, — с каменным лицом произнес Рин, закрывая окно, — кКакой остроумный, — он встал в проходе, ожидая, пока Ран соберется с мыслями и будет готов идти. — Сани просил завтра заехать насчет выплат. У меня дела, ты сгоняешь? — Ага, — старший развернулся и они двинулись обратно в квартиру. — Во сколько? — Около шести. У тебя сейчас планы есть? А то погнали в плойку. — Нету. Колда? — Погнали.***
— День добрый всем собравшимся, — Эйка ураганом влетела в кабинет госпожи Хаяши, в ее отсутствие уже привычно используемый вместо переговорной. — На повестке дня "Успеть за два часа" в Триколоре. Баджи была злая, как три трехголовых цербера; как девять целую вечность голодных псов, всю жизнь проведших в адовом пекле. С утра, поспав всего пару часов из-за тысячи тяжелых мыслей, резко навалившихся на слишком трезвую для насыщенного дня голову, она добиралась до театра практически вплавь. Кроссовки промокли насквозь — благо, в раздевалке завалялись сменные балетки; поесть она не успела, а кафе у дома невовремя закрылось из-за вчерашнего наводнения — пришлось отдать тысячу йен за два сэндвича и большой кофе в американской кофейне; и, конечно, вишенка на торте — предпоследняя сигаретная пачка, только недавно открытая, упала прямо в лужу. Отвратительное утро. —Итак, — полулитровый стакан с чистым американо приземлился на дубовый стол, а девушка опустилась на мягкое офисное кресло. — Мы не со всеми знакомы. Эйка Баджи, хореограф. Киотская Академия Высоких Искусств, факультет исполнительских искусств, класс под предводительством Эмилии Лорен, — она говорила спокойно, оглядывая троих собравшихся людей. — Госпожа Хаяши попросила меня собрать команду и переработать Орфея в мюзикл. Но я совершенно не представляю, что мы тут будем делать. Она боится. Это понимали все. Но боялась она не одна. — Хитоши Йоко, руководитель труппы, — молодая девушка чуть старше самой Эйки представилась следом, слегка наклонив голову в знак уважения. — Почему директор решила вообще ставить Орфея? Мы актеры, мы танцуем, но балет — не наш профиль. — Поэтому мы и будем его перерабатывать, — заговорил ухоженный мужчина лет сорока пяти, элегантно поправляя темно-синие с проседью волосы. — Харуки Даичи, режиссер-постановщик. — Переписать — заметьте, с нуля — даже в двухчасовое представление короткую легенду, поставить хореографию и, что самое сумасшедшее, с того же самого нуля написать музыку и песни за такое короткое время — настолько тяжелая задача, что я не уверена, справимся ли мы, если у нас будет двадцать пятый час в сутках. — Влезла Эйка, отпивая после, наверное, треть всего имеющегося в стакане кофе. — Поэтому здесь сижу я, — отозвался последний из присутствующих — молодой парень с такими же синими, как у Даичи, волосами. — Харуки Ичиро, Токийская Академия Искусств, факультет драматургии и прикладной филологии. Я сценарист. "Вот же команда для спасения мира", — подумала Баджи. — "Режиссерская семейка, самая адекватная из молодых актрис и балерина-недоучка с до сих пор мокрыми ногами" — Так, хорошо, — девушка шумно выдохнула, за раз допила вторую треть стакана и сложила руки на стол, — какие будут предложения? Все присутствующие на несколько секунд замолчали, обдумывая все приходящие в голову идеи. — Как мне кажется, — подал голос Ичиро, — стоит начать с "рыбы". Давайте распишем все действия в план. Эйка улыбнулась. Работа пошла.***
Те тяжелые пять часов, в которые в итоге вылилось обсуждение, пролетели практически незаметно. Старший Харуки, как Баджи и думала, был очень сложным человеком, но зато отлично знал свое дело — хоть сходу на многие предложения шел в отказ, всегда подробно обосновывал, почему что-то не получится, предлагая альтернативы. Его сын действительно был талантливым сценаристом и отлично разбирался в настроении толпы — разошлись они с уже на треть готовым нулевым актом и описанием первого танца, за который Эйка возьмется завтра же — у нее будет день на продумывание хореографии, а послезавтра они с Даичи уже непосредственно будут снова раздавать роли и начинать ставить танцы. Хитоши тоже не оказалась бесполезной, ведь смогла составить список всей труппы с информацией вплоть до классических амплуа и тембра голоса каждого из актеров. В общем и целом, день вышел плодотворным. — Добрый вечер! — улыбнулась она одному из механиков, перешагивая порог мастерской с нелепым названием "Фортуна". — XT225WE, смена мотора, сказали сегодня будет готов. — Да, готов, сейчас, — мужчина вытер мазут с рук грязной тряпкой и крикнул, оборачиваясь назад: — Сани, по черной ямахе! Спустя минуту из подсобки вышел молодой светловолосый парень и махнул Баджи рукой, призывая следовать за ним. — Пятнадцать за работу и восемьдесят за мотор, — он наклонился и протер крыло микрофиброй, стирая следы от замасленных пальцев. — Было бы шестьдесят, но так срочно доставили только с центрального. — Ничего страшного. — Эйка достала кошелек и отсчитала нужное количество купюр. — Как он вообще? Долго протянет? Парень задумчиво закатил глаза, что-то подсчитывая в уме. — Вам бы его поменять уже. Конь, конечно, верный, но тормоза через полгода на смену, датчики по-хорошему тоже, да и на эндуро в городе далеко не уедешь. Но это так, на будущее. — Предложения есть? — она ухмыльнулась, передавая деньги. — Ну... — Сани посчитал их и положил в задний карман, после снова махая рукой и двинувшись в сторону внутреннего перехода в соседнее здание — их же магазин; после — к ровному ряду байков. — Если смотреть что-то похожее, то есть хонды. Они все в районе трехсот-четырехсот, но лет десять с постоянным техобслуживанием прослужат, — он постучал ладонью по заднику синего простенького спортбайка. — Есть бмв, они дороже, но мощнее, — блондин указал на ряд крупногабаритных мотоциклов, — а есть... — А это кто? — спросила девушка, уставившись на черного монстра, стоящего на пьедестале чуть ли не в самом центре магазина. — О, — улыбнулся парень, — а это Yamaha YZF R6. Пару дней назад приехала с завода. Полностью матовый черный байк, напоминающий средство передвижения главного героя из какого-нибудь киберпанкового фильма, абсолютно завладел ее вниманием. Сконструирован он действительно был невероятно красиво — сложно было в него не влюбиться. — Сто тридцать литров, шестьсот кубов, инжектор, четыре цилиндра, шесть передач, — начал он перечислять характеристики, наблюдая за обходящей пьедестал Баджи. — Недавно родился, как и говорил. Сборка августовская. — Сколько? — перебила она, не сомневаясь в своем желании променять Дракона, хоть и безумно полюбившегося ей, на этого монстра. — Миллион. — Невозмутимо ответил механик. Эйка нахмурилась, прикидывая в голове, сколько ей нужно будет на него работать. Чисто теоретически, если госпожа Хаяши действительно удваивает зарплату за спешку, то в месяц она будет получать четыреста, с расходами на быт и сигареты останется двести пятьдесят, а если взять пару лишних смен в кабаре, оставляя себе лишь один наполовину свободный выходной — будет еще сто пятьдесят с чаевыми сверху. — Сани. — Раздался рядом низкий голос. — По делу. Когда Баджи обернулась, механик уже согнулся в низком поклоне перед худым мужчиной в бежевом худи. Радиантовые глаза и две длинные косы показались ей до жути знакомыми, но чуйка почему-то подсказывала, что лучше сейчас забрать свой байк и спокойно уйти, не пересекаясь с их обладателем. — Я вернусь за ним в октябре. — Обратилась она к блондину, напоследок кивнув им обоим. — Хорошего вечера. И, забрав свой байк, рассекая лужи направилось в Минато — домой.
