moonlight

Под одеялом слишком жарко, кондиционер шумит чересчур громко, а в голове мысли роятся надоедливыми осами, свив себе гнездо прямо внутри черепной коробки. Чанмин распахивает зажмуренные глаза и переворачивается на спину, глубоко вздыхая. Чертовски непривычно ни с кем в этот раз не делить постель. Кровать настолько просторная, что на ней уместились бы и все обитатели их огромного дома, но сейчас парень здесь совершенно один, и даже сосед не подает никаких признаков разумной жизни, давно провалившись в сон. Все легли около часа назад, оставив Чанмина мучаться от бессонницы на новом месте. Лунный свет непривычно ярко ложится на пол из дверного проема, в прошлой комнате в такое время всегда царила кромешная темнота. Воспоминания о полюбившемся первом этаже уже по инерции тащат за собой небольшой силуэт миловидного паренька с изящными запястьями и лисьей улыбкой. Интересно, спит ли Чжонхён? Чанмин откидывает одеяло в сторону и закрывает глаза, воскрешая в памяти чужой образ. Прошлой ночью они по удачному стечению обстоятельств спали вместе, и никто, кажется, не был против продлить эту сладкую пытку, но не все происходит так, как этого хочется. Чжонхён во сне мило сопит и морщит носик, когда неосторожный шепот срывается с его губ. Он совсем не мешает спать, лишь изредка тихо бормочет, и Чанмин искренне счастлив, что оказался свидетелем такого ночного откровения. С ним рядом до пугающего уютно, тело младшего прохладное и остывает даже под плотным одеялом, неспособное согреться самостоятельно, и желание обнять, прижимая ближе, до звездочек перед глазами сжигает пытливый ум. Решение попить воды приходит спонтанно, и Чанмин рывком садится на кровати, подчиняясь порыву и хватаясь за шанс хоть как-то проветрить голову. Пол оказывается неожиданно холодным, заставляя коротко вздрогнуть, а лунного света через огромные окна достаточно, чтобы спокойно спуститься на первый этаж и добраться до раковины, глазами давно привыкнув к темноте. Парень хватает первый попавшийся стакан и набирает ледяной воды, тут же неспеша выпивая ее, поглядывая в окно на телефонную будку с огромным сердцем на вершине и деревья, колыхаемые слабыми порывами бесшумного ветра. Кажется, возможность уснуть сегодня можно приравнять к счастливому лотерейному билету в дешевом фальшивом розыгрыше. Чанмин в который раз глубоко вздыхает, ополаскивает стакан и ставит его на место, затем неспешно направляясь обратно. Некоторые ступеньки едва слышно скрипят, но в подобном ночном молчании выходит заметно, вынуждая поморщиться. Парень уже привычно оборачивается на приоткрытую дверь новой комнаты Чжонхёна, когда проходит мимо, и вдруг замирает. Сквозь щель сквозит родной лунный свет, а интерес и усталость внезапно пересиливают любые попытки сопротивляться желанию хотя бы заглянуть внутрь. Всего на мгновение. Бесшумно приоткрыв дверь, Чанмин сначала заглядывает, а затем полностью входит в небольшую комнату, зачем-то закрывая за собой. На постели, что еще больше его собственной, свернулся совсем крошечный комочек, полностью погруженный в огромное плюшевое одеяло, коконом обернувшее тело. Старший садится на стул у туалетного столика, складывает на спинку руки и ложится сверху, не в силах оторвать глаз от очаровательной картины, развернувшейся перед взором. Милый носик выглядывает из-под ткани, которую с каждым вдохом колышут слабые потоки воздуха, влажные после душа волосы разметались по подушке, почти полностью закрывая глаза, а ресницы слегка трепещут. Чанмин мог бы просидеть так всю ночь, любуясь, но внезапно младший шевелится, во сне выпутываясь из кокона одеяла, раскрывая верхнюю часть тела, и переворачивается на спину, раскидывая по сторонам руки. Рубашка полосатой пижамы вся перекрутилась, оголив ключицу и часть плеча с сияющей почти прозрачной кожей. Старший с большим трудом сдерживает вздох восхищения, ни на миг не уставая удивляться чужой красоте. Теперь он наблюдает точеный профиль, боясь даже двинуться с места, чтобы не разбудить, глазами обводит помещение и останавливается на приоткрытой форточке. Кто-то определенно не учится на своих ошибках. Чанмин едва заметно качает головой, но все же тихо встает и подходит к постели с распластавшимся на ней небольшим тельцем, протягивает руку и касается щеки, слабо поглаживая. Холодная. Парень в сотый раз вздыхает, на миг прикрывает глаза, прогоняя не такие уж и чистые мысли, а затем поправляет одеяло, накрывая Чжонхёна под самый подбородок. Тот остается неподвижным, а Чанмин знает: вряд ли это поможет младшему согреться, и мысли, что уже долго зудят на подкорке, будто лавиной срываются с горы его сознания. Сердце вдруг делает вираж и заходится в безудержном ритме, когда навязчивая идея вырисовывается как никогда четко, в глазах на секунду темнеет, и старший немного отшатывается от кровати. Решимость и накатившее почти смертельное изнеможение заполняют его даже слишком неожиданно, поэтому, не теряя ни секунды, Чанмин забирается под чужое одеяло, одной рукой невесомо обнимая Чжонхёна за талию. Матрас прогибается под дополнительным весом и обоснованно будит владельца комнаты. Младший распахивает глаза и испуганно оборачивается на прибывшего, после мгновенной идентификации обессилено падая обратно на подушку со стоном. — Хён... Напугал, — трет глаза и слегка потягивается с тихим забавным звуком. — Что ты здесь делаешь? — хриплым голосом. Старший, все это время невидящим взглядом уставившись куда-то в район чужой шеи, вдруг вспоминает о необходимом и достаточном условии жизни в виде дыхания и смотрит, наконец, в покрасневшие ото сна блестящие глаза напротив. Чжонхён так близко, вдыхает глубоко, выдыхает тоже, и это путает. Собственная рука все еще покоится на чужой тонкой талии, и Чанмин тратит все силы на усмирение дрожи в ней. Он соврет, если скажет, что жалеет. В голове звенит от пустоты, а парень напротив просто удивительно красив. — Не могу уснуть, — слабо улыбается. — Хён, тебе лучше уйти, — выпаливает младший, почти перебивая. На его лице застывает взрослая серьезность, которую до этого еще никому в этом доме не доводилось наблюдать. — Но ты замерз. — Я в порядке, — взгляд метается, не в силах остановиться на чужих глазах. — Уйди, — здесь голос ломается. Чжонхён дает себе мгновение прокашляться и перевести дыхание, прежде чем заканчивает: — Не делай мне больно. Паника накрывает Чанмина с головой, закладывая уши. Он судорожно перебирает каждое свое действие и слово, пытаясь докопаться до истинной причины подобного поведения младшего, и мысленно избивает себя самыми изощренными способами. — Стой, почему? Что случилось? — неосознанно сжимает чужую талию. Парень качает головой, остывшей рукой под одеялом касается почти невыносимо горячего запястья старшего и разжимает его пальцы, затем убирая с себя тяжелую конечность. — Я правда не понимаю, скажи мне, Чжонхён-и, — Чанмин невесомо касается мягкой щеки, ощущая на ней теплую влагу. Младший жмурится и двигается на кровати, резко переворачиваясь на другой бок. В голове Чанмина что-то повредило систему охлаждения, и она как атомная электростанция вот-вот готова взорваться, оставив надолго все живое вокруг загибаться от радиации. От осознания, что это он заставил крошечное тельце напротив плакать, хочется подняться на этаж выше и перемахнуть через перила террасы. Тихие всхлипы касаются ушей. — Эй... Нет, нет, нет, — Чанмин обнимает со спины и прижимается до неприличного близко. — Расскажи хёну, что случилось. Сердце разрывается и прыгает с обрыва, старший носом прижимается к коже между воротником рубашки и волосами и глубоко вдыхает, шепчет, заставляя теплые волны мурашек разбегаться по дрожащему телу: — Ну же, не плачь. — Почему ты... — все же запинается из-за кома в горле. — Почему ты не выбрал меня? Я недостаточно хорош для тебя? — снова всхлип. И Чанмин вдруг все понимает. Насколько же глупо он поступил. — Ты что? Как ты можешь так говорить? — вдыхает аромат шампуня на влажных волосах и на секунду теряется. — Пожалуйста, повернись. Дай мне все объяснить. И Чжонхён поворачивается. Глаза блестят от слез, отражая всю ту же луну из окна, ресницы слиплись от влаги, а щеки покраснели. Он прикусывает губу и впивается в лицо напротив, ожидая, наконец, ответов. Старший облегченно вздыхает. — Я помню, как ты ценишь личное пространство, поэтому даже не задумался о том, чтобы разделить с тобой комнату, ты и так намучился со всеми нами, — черные зрачки топят радужку. — Ну, и... лишил тебя возможности выбрать двухместную комнату не со мной... — добавляет тихо и слабо улыбается. Младший пока еще неверяще дует губы и хмурится. — Ты даже слишком хорош для меня, — Чанмин большим пальцем вытирает мокрые дорожки на щеке и приближается так близко, что у обоих перехватывает дыхание. — Веришь? — шепотом. Взгляд Чжонхёна медленно скользит по лицу напротив: ловит чужой теплый взгляд, прослеживает спавшую на лоб челку, обводит контур лица и останавливается на пухлых губах, в сантиметре застывших от его собственных. Старший повторяет. Первым целует Чжонхён, почти силой заставляя себя поверить. Его губы слишком мягкие после сна и соленые от слез, и Чанмин пылко отвечает, языком толкаясь в чужой приоткрытый ротик. Младший, явно не ожидавший таких активных действий со стороны, коротко стонет в поцелуй, пытаясь угнаться за бешенным темпом, чем распаляет парня напротив еще сильнее. Старший горячей рукой пробирается под рубашку, жгуче касаясь холодного живота, спины, добираясь до груди, а затем отстраняется и рывком укладывает хрупкое тело на спину, нависая над ним и скидывая одеяло на пол. — Останови меня, — шепчет в губы, рукой поглаживая чужую шею. Чжонхён закрывает глаза от того, как приятно и щекотно невидимые круги на его коже выводят длинные теплые пальцы, а в следующую секунду чуть приподнимается с подушки, чтобы дотянуться за очередным поцелуем и упасть обратно, обеими руками притягивая парня за шею. Старший видит зеленый свет. Кусается, рукой тянется к мягким волосам и утопает в них, чтобы через мгновение оттянуть, предоставляя доступ к нежной шее: целует за ухом, спускается к ключицам, где Чжонхён дрожащими от нетерпения пальцами уже расстегивает пуговицы собственной рубашки. Чанмин знойными поцелуями спускается ниже, перестает мучить чужие волосы и оглаживает очаровательное тело под собой грубыми руками, иногда оставляет укусы и выбивает шумные вздохи. За щеки Чжонхён притягивает старшего обратно, вновь топит их в мокром касании губ, а дрожащими руками тянется к чужим шортам, тут же стягивая их вместе с бельем. Горячий выдох трогает влажные губы, а улыбка расплывается на лице. — Какой нетерпеливый. Чанмин поступает с одеждой младшего таким же образом и подносит ладонь к своему лицу. Лижет широким языком, глядя прямо в огромные смелые глаза напротив, а затем подносит ее к чужому рту, как бы прося повторить. Чжонхён обеими руками хватается за запястье, притягивает к себе раскрытую ладонь с невероятно длинными пальцами и целует в самый центр, прикрывая глаза. На секунду время будто останавливается, но затем возобновляет свой ход на двойной скорости, когда младший приоткрывает рот, высовывает язычок и лижет руку несколько раз, захватывает пальцы и чередует с мокрыми поцелуями. Чанмин завороженно наблюдает, но приходит в себя, когда встречается с невинным обманчивым взглядом лисьих глаз напротив, мягко выдергивает руку и влажной ладонью проводит по их членам. Воздух как от удара покидает легкие Чжонхёна, буквально подкидывая его на кровати, а Чанмин тихо шипит, не прекращая поступательные движения. Младший за плечи притягивает парня ближе и носом утыкается в шею, оставляя опаляющие ухо выдохи и тихие стоны на его совести. Обнимает, целует скулу, щеку, кусает плечо через ткань черной футболки, пытаясь заглушить рвущиеся наружу звуки, животом прижимается ближе, желая каждой клеточкой тела касаться старшего сейчас. Они кончают с небольшой разницей по времени, пачкая постельное белье и собственную одежду белесыми каплями. Чанмин ложится сверху и тяжело дышит, вжимая Чжонхёна в матрас, но тот совсем не против, обнимая его за талию. У них впереди еще много времени, пока луна продолжает молча наблюдать за ними через большое окно с приоткрытой форточкой.