Невеста для убийцы

В военкомате Т/и сказали, что она уже зачислена в разведкорпус, поэтому выдали форму и нарисовали карту с подробными указаниями, как добраться до штаба. Т/и озадачилась. Ей не хотелось выезжать за стены и убивать титанов. Это было как минимум опасно. Но она понимала, что за неподчинение её посадят в тюрьму, а в тюрьме будет очень много мужчин и очень мало Маргарет. Поэтому Т/и быстро переоделась за углом и отправилась в штаб. Форма ей нравилась. Т/и любила обтягивающую одежду, и эти штаны были словно по ней шиты. Но в сапогах было жарко, а куртка скрипела при каждом движении. Т/и против воли представила, как выглядит в обтягивающих штанах Эрвин Смит. О, он должен быть неотразим! При одном только виде его коленных чашечек ей, наверное, станет жарко. Т/и остановилась и больно дернула себя за волосы: — Что за мысли, Т/и? Разве этому тебя учили покойные родители? Мне стыдно за тебя! Это помогло, и колени Эрвина Смита пропали с её глаз. Можно было идти дальше. Так она и прошла весь путь, запрещая себе думать ниже пояса командующего. В штабе было шумно и многолюдно. Т/и остановила одну девушку и спросила: – Скажи, пожалуйста, где я могу найти Эрвина Смита? Девушка удивлённо посмотрела на неё, но ответила: – Его кабинет на втором этаже, первая дверь справа. Но он не принимает рядовых. В груди Т/и загорелась ярость: – Ничего, сделает исключение. И она решительно направилась к кабинету на втором этаже. Не постучав, она распахнула дверь и вошла. – Как это понимать? – Т/и старалась не кричать, но у неё плохо получалось. – Я живу тихой жизнью, никого не трогаю, а меня записывают в разведкорпус! Меня! Почему именно меня? Мы с вами и словом не перемолвились! Да я вас вообще впервые вижу! Кто вы? В кабинете действительно был не Эрвин Смит. Это был невысокий мужчина с серыми как грозовое небо глазами и черными как грязь за стеной мешками под ними. Одним словом – красавец. Т/и растерялась, но решила не теряться: – С места не сойду, пока не увижу Эрвина Смита! Мужчина с серыми как дым над водой и огонь в небесах глазами нахмурил брови и что-то пробормотал под нос. Т/и разозлилась ещё больше, поэтому подбежала к нему и схватила за плечо: – Не смейте меня игнорировать! Я вам что, пустое место? Т/и совершенно не ожидала, что этот маленький мужчина вдруг поднимет её на руки и без особого труда отбросит в другой конец комнаты. Она больно ударилась спиной и простонала. Мужчина замер, не донеся ногу в начищенном сапоге до её лица. – Кто ты, черт возьми, такой? – спросила Т/и. На глазах выступили слёзы обиды и боли. Мужчина наклонился, его серые как мыши глаза оказались напротив её. – Прекрасно стонешь, – проговорил он. – Но драться не умеешь. Мусор. Глаза Т/и заволокло красным туманом ярости: – Мусор? Она, не отдавая себе отчёта, ударила мужчину по щиколотке и тут же добавила локтем между серых глаз. Пока он был дезориентирован, встала на ноги и добила ребром ладони сзади по шее. Противник упал на пол. С крепко стиснутых губ сорвался стон боли. – Прекрасно стонешь, – сказала Т/и. – Особенно для того, кого избил мусор. От приоткрытой двери раздались хлопки. Т/и обернулась и увидела, что аплодируют ей голубые дали глаз Эрвина Смита. – Впервые вижу, чтобы сильнейшего бойца человечества, капитана Леви, победили, – сказал он. – Я не ошибся в выборе. Т/и замерла. Так это был Леви? Такой маленький и слабый? Она прикрыла рот рукой и опустила глаз вниз. Сереющие у пола глаза смотрели на неё с восхищением. – Я беру её, Эрвин, – сказал Леви. – Нет, это я беру её, – сказал Эрвин Смит. – Никто меня не берёт! – возмутилась Т/и. – И это правда! – согласилась Маргарет, заходя в комнату. Т/и совсем не ожидала увидеть здесь свою лучшую подругу, поэтому не поздоровалась и только моргала глазами. – Можешь идти, Т/и, – улыбнулась Маргарет, усаживаясь на всё ещё лежащего Леви и мило улыбаясь при этом Смиту. – Тебе, кажется, здесь не нравится. Т/и взгрустнула. Да, ей действительно здесь не нравилось, но чтобы её вот так прогоняли… И, всё же, доброе сердце дрогнуло. Пусть Маргарет будет счастлива, а она как-нибудь без мужчины проживет. Хотя эти двое оказались очень ничего. Особенно Эрвин Смит и особенно Леви. Она, не сказав ни слова, вышла в коридор. Командующий что-то говорил ей вслед, но Т/и не слушала. Нет. Сладкие речи убийцы её не прельщали. Эрвин Смит был мерзким и грязным. И Леви тоже. Оказалось, её поселили в женскую казарму. Т/и взгрустнула: ей хотелось жить в мужской, как и любой другой девушке. Но спорить с правилами в первый же день она не стала. А вот Маргарет, что не удивительно, добилась своего и, если верить слухам, получила койку в соседнем крыле, там, где жили парни. Т/и почувствовала, как в груди поднимается волна грусти: ей хотелось быть рядом с подругой. Но взгрустнуть как следует не вышло. После отбоя девушки принялись расспрашивать Т/и о её жизни вне разведкорпуса. Они весело проболтали почти всю ночь, а под утро Криста вдруг задала очень важный вопрос: – Скажи, Т/и, – сказала она, – тебе уже кто-то понравился? Все притихли. – Нет, – твердо ответила Т/и. – Все здешние мужчины убийцы и неучи, они мне не ровня. Девушки дружно выдохнули: они понимали, что и примерно не так красивы, как Т/и, и боялись, что не сумеют быть ей соперницами. – А если внешне? — не унималась Криста. – Какие парни в твоём вкусе? Т/и прикрыла глаза и тут же увидела. Белый конь. Светлые брови своенравными прядями вьются по ветру. Белые штаны обтягивают манящие коленные чашечки. Глаза, голубые, как голубая краска, смотрят открыто и внимательно. Форменная куртка отлетает в сторону, за ней следует рубашка, и взору Т/и предстаёт широкая мужская грудь с игривым кудрявым волосом. Он тоже вьётся по ветру и тоже золотится на солнце. Т/и задрожала от восхищения, чувство невиданной силы распирало грудь. Она забылась и прошептала: – Эрвин Смит… – Так и знала! – раздался голос Маргарет из-за двери. Т/и вскинулась было, но по коридору разнёсся быстрый топот: Маргарет бегала ничуть не хуже коня Эрвина Смита. Даже внешне была похожа. Т/и вдруг осознала: вот она – идеальная пара командующего. Один в один его верный конь, чей круп так привычен между ног. И не видать Т/и ни лихих волосков на груди, ни коленных чашечек. Она взгрустнула с такой силой, что окружающие тоже заметно приуныли. – Не печалься, – попыталась успокоить её Криста. – Мы что-нибудь придумаем. – Нет! – сказала Т/и. – Он кровавый убийца. Я в жизни не стану смотреть на его колени! Она решительно забралась под одеяло и отвернулась к стене. До подъема оставалось чуть больше двух часов. Т/и так и не смогла уснуть. Её поглотили тяжёлые мысли о том, что ничего у них с Эрвином Смитом не получится. Нет, он не был ей нужен, вот ещё. Просто немного обидно. Почти до слёз. Но Т/и сдержалась, и когда прозвенел утренний колокол, не подала виду, что расстроена. Тем более, её ждало первое построение. Они выстроились в линию на плацу и стали ждать командование. Маргарет стала рядом с Т/и. И когда из штаба наконец вышли Леви и Эрвин Смит, чуть не подскочила от волнения. Глаза Леви были серыми как клинки и острыми как клинки. Стальными клинками они впились в глаза Т/и, но тут же их жесткость сгладили нежные воды голубизны глаз Эрвина Смита. Т/и несмело опустила взгляд и задрожала: вместе с командующим к строю приближались его коленные чашечки. Обтянутые белой тканью штанов, они двумя непокорными буграми выступали вперёд и манили прикоснуться к ним. –Эй, эй! – Маргарет наступила Т/и на ногу. – Посмотри на Леви! У него глаза похожи на клинки! Серые и острые! – Они похожи на камень у моего дома, – огрызнулась Т/и. – Серые, тупые и загаженные птицами. – Очень интересно, – сказал Эрвин Смит, неожиданно оказавшийся рядом. – Какое образное мышление. Правда, Леви? Т/и готова была сквозь землю провалиться от стыда. – Простите, — прошептала она. – Это очень хороший камень, я каждый день им любуюсь. Глаз не оторвать! Правда! – Да ты издеваешься?! – не выдержала Маргарет. – Определись уже, я же не могу так быстро переключаться! Леви не удостоил её взглядом и прошел мимо. А Эрвин Смит задержался. – Камень, значит, нравится. Досадно. – Нет! – пискнула Т/и. – Я не то хотела сказать! – А что тогда? – хором спросили Эрвин Смит, Леви и Маргарет. Т/и нервно сжала кулаки. Ну почему они такие бессердечные? Неужели нельзя оставить человека в покое? – Да ну вас к титанам! – закричала она. – Не трогайте меня! И колени свои заберите, в конце концов! Она развернулась и убежала в лес. Слёзы душили Т/и, она задыхалась от слёз, но ни слезинки не упало с её аметистовых глаз. Она бежала долго, пока не наткнулась на дерево и не упала. Над головой шумели кроны, сквозь которые пробивались первые капли дождя. Они падали на лицо Т/и, обращённое к безразличному небу, смешивались со слезами и стекали в уши. Небо плакало вместе с ней. В вышине грохотал гром, сверкали молнии, а она всё так же лежала на траве и старалась не заплакать. Никто не заставит её лить слезы. Даже Эрвин Смит. Лёжа в луже, голубой, так похожей на его глаза, она думала о нём. Ей хотелось утонуть в этих глазах так же, как она тонула в луже, но это было невозможно. Всё, что Т/и могла сейчас – это мечтать о сильных руках и глубоком как глотка титана голосе Эрвина Смита. Это было больно. Дождь закончился ближе к ночи, и Т/и поняла, что нужно возвращаться в штаб. Она не была трусихой, которая убегает от проблем, поэтому решила смело посмотреть своей проблеме в голубые глаза и сказать всё, что думала. Не успела Т/и переступить порог штаба, как тут же угодила в горячие объятия командующего. Он прижимал её к груди так трепетно и заботливо, как будто она была самым важным человеком в мире. Ей показалось, что он дрожит. Т/и с силой вывернулась из его объятий и оттолкнула блондина. – Что вы себе позволяете? Я не ваша игрушка, чувства которой можно растоптать, а потом тискать её! Я человек! И мне больно от ваших слов! Штаб погрузился в тишину. Эрвин Смит оторопело смотрел на Т/и. – Но я ещё ничего не успел сказать… – начал было он, но Т/и была сыта по горло его играми. – О нет, вы сказали достаточно, командующий. Должна признаться, меня в жизни так не оскорбляли. Довольно. И она, высоко подняв голову, прошла мимо него в сторону казармы. – Кто-нибудь что-нибудь понял? – растерянно спросил Эрвин Смит у неё за спиной. Ответом ему стало молчание. Т/и ворвалась в казарму, на ходу срывая с себя мокрую одежду. Запутавшись в штанинах, упала на свою койку и наконец дала волю эмоциям. Она рыдала, молотила по подушке кулаками, но боль, заполонившая её грудь, не выходила. – Т/и… Она подскочила на кровати, резко развернулась, и одна из штанин влажно шлепнула Эрвина Смита по лицу. Тот сидел на краю кровати и смотрел преданно, как будто не был жестоким убийцей. – Убирайся! – крикнула Т/и. – Нет. – Я ненавижу тебя! – Нет. – Ты предал меня! Спокойствие сползло с лица Эрвина Смита вслед за мокрой штаниной. – Да когда бы я успел? Я тебя почти не знаю даже! Т/и хотела было убежать, но он поймал её за расстегнутую рубашку и уронил себе на колени. – Спокойно, моя маленькая, – зашептал он ей в ухо. – Прости, прости меня. Я бываю груб и жесток, но ты растопила лёд в моем сердце. Я слишком привязался к тебе. Это сильнее меня. Прости… И тут Т/и расплакалась. Впервые за долгие годы слёзы потекли из её глаз, падая на грудь Эрвина Смита. Она прижалась ближе к его горячему телу. – Скажи, Т/и, – продолжил он. – Тебе нравится Леви? Т/и молчала. Это был сложный вопрос. Да, Леви был очень приятным, воспитанным и внимательным мужчиной, а его серые как будни глаза смотрели в самую её душу. Но ответить она не могла. – Да скажи уже! – крикнули в окно. Т/и резко обернулась и увидела там лицо Маргарет (а, может быть, коня Эрвина Смита) и макушку Леви. – Вы издеваетесь? – закричала она, спрыгивая с колен командующего. – Убирайтесь! Видеть вас не хочу ближайшую вечность! – А придется, – донеслось голосом Леви из-под окна. – Завтра экспедиция. Советую выспаться. – Что? Уже завтра? – Т/и оглянулась на Эрвина Смита. – Да. И тебе придется отдать свое сердце. Мне.