Я схожу с ума, или голос в голове.

"Нет больше прежнего Вэй Усяня" - пронеслась мысль в голове Цзян Чэна, когда он увидел своего названного брата. Раньше Вэй Усянь, несомненно, являлся юношей в вечно приподнятом настроении, чей ослепительный свет временами обычному человеку невозможно было стерпеть. В уголках его глаз непрестанно играла улыбка, он и шага не мог ступить в абсолютном спокойствии. А от человека перед ним исходила пронзительно холодная меланхолия, он был прекрасен и в то же время безжизненно бледен, а улыбка его выглядела столь мрачной, что внушала страх. Полная противоположность себя прежнего. Вэнь Чао, когда увидел Вэй Усяня, спрятал лицо в страхе и начал жалобно пищать, зовя верного пса своей семьи, Вэнь Чжулю. Цзян Чэн поморщился, но при этом был рад страданиям убийцы его родителей, почти всего его ордена. Услышав этот жалобный писк Вэнь Чао, Вэй Ин холодно усмехнулся и, слегка прищурившись, произнёс: – В свете происходящего, ты всё ещё считаешь, что он в состоянии тебя спасти? – сделав несколько шагов к Вэнь Чао, Вэй Усянь пнул мясную баоцзы, которой Вэнь Чжулю хотел накормить Вэнь Чао, а тот в страхе выбросил её. Вэй Ин посмотрел на баоцзы и приподнял бровь. – В чём дело, с каких пор ты привередлив в еде? Вэнь Чао свалился с табурета и душераздирающе заверещал: – Я не стану есть! Не стану! Нет! Он пытался отползти, отталкиваясь руками без пальцев. Чёрный походный костюм соскользнул с него, обнажая ноги, которые безвольно болтались и были перевязаны бинтами очень тщательно. Вэнь Чао так сильно брыкался, что между бинтами появились бреши, через которые проглядывалась жутковатая белизна костей, и на костях всё ещё болтались куски свежей кровоточащей плоти. Из-за этого на ум приходила одна страшная догадка: "Он съел её сам, или кто-то ему помог." По пустой почтовой станции опять раздались испуганные вопли Вэнь Чао. Вэй Усянь, не обращая внимания, уселся за соседний стол. Он свесил руку, и тут же из темноты внизу возникло мертвенно-белое лицо. Затем из-под стола раздался хруст и чавканье. У ног Вэй Усяня на корточках сидело совершенно белое дитя. Словно маленький плотоядный зверёныш, оно грызло что-то, чем его кормил Вэй Усянь. Вэй Усянь разжал ладонь и пару раз легонько похлопал мёртвое дитя по белой голове, покрытой редкими волосиками. Малыш, сжимая в зубах угощение, развернулся и уселся у ног Вэй Усяня, обнимая свои коленки и продолжая с остервенением вгрызаться в кушанье, время от времени сверкая ледяными глазками на Вэнь Чжулю. Изо рта ребёнка торчало два человеческих пальца. Становилось понятно, что то были пальцы Вэнь Чао. Лань Ванцзи, который был рядом с Цзян Чэном, увидев эту картину, крепко сжал рукоять Биченя. Цзян Чэн, посмотрев на это действие, начал размышлять, что сделать, чтобы Лань Ванцзи не кинулся на Вэй Ина. Потому что, судя по всему, Вэй Усянь вступил на тёмный путь, а клан Лань Ванцзи всегда карал таких людей. Кроме того, всё усугублялось тем, что Лань Ванцзи ненавидел Вэй Усяня. Его раздумия прервал вопль Вэнь Чао. Оказалось, за то время, пока он размышлял, к ним присоединился ещё мертвец, на этот раз женщина. Растопырив пальцы, девушка схватилась за бинты на лице Вэнь Чао и яростно рванула их на себя! Одним резким рывком девушка мгновенно содрала и незажившую корочку шрамов, и сверх меры тонкую живую плоть, оторвав даже губы с лица Вэнь Чао. Его изуродованная лысая голова вмиг превратилась в кровавое месиво. Вэнь Чао тут же потерял сознание. Услышав его дикий вопль, Вэнь Чжулю немедленно развернулся, собираясь броситься на помощь. Лань Ванцзи и Цзян Чэн на крыше также схватились за мечи, готовые нанести удар, как вдруг раздался пронзительный визг — это кинулось в атаку мёртвое дитя, сидевшее у ног Вэй Усяня. Вэнь Чжулю нанёс удар ладонью прямо в голову ребёнка, но в следующий миг ощутил резкую боль — малыш вонзил в его руку два ряда острых зубов. Стряхнуть паршивца не вышло, и Вэнь Чжулю, забыв на время об этой напасти, молча бросился на выручку Вэнь Чао. Мёртвое дитя, резко выдрав знатный кусок из ладони Вэнь Чжулю, выплюнуло его на пол, затем продолжило вгрызаться в плоть. Схватив ребёнка за окоченевшую голову, Вэнь Чжулю, похоже, собрался раздавить её голыми руками, как вдруг девушка с потемневшим лицом отбросила в сторону бинты, с которых всё ещё стекали струйки крови, и, словно четвероногое животное, ползком бросилась к Вэнь Чжулю: один взмах её когтей оставил на нём десять глубоких порезов. Две твари загробного мира, большая и маленькая, принялись рвать и кусать свою жертву, не останавливаясь ни на миг. Вэнь Чжулю не мог разорваться надвое, чтобы отбиться от обоих. Собственное его положение оказалось незавидным. Повернув голову и увидев Вэй Усяня, с холодной улыбкой наблюдавшего за сражением, Вэнь Чжулю внезапно устремился к нему. Заметив это, Цзян Чэн с Лань Ванцзи тут же сурово взглянули на него. Второй нефрит раскрытой ладонью пробил крышу под ногами, и оба следом за посыпавшейся черепицей оказались на втором этаже, между Вэнь Чжулю и Вэй Усянем. Плавящий ядра на мгновение застыл, а следом на его шею в три оборота намотался сверкающий пурпурно-фиолетовый Цзыдянь, приподнял его над полом. Послышался хруст шейных позвонков. Одновременно с этим зрачки Вэй Ина сузились, он схватил флейту, висевшую на поясе, и приказал мёртвой женщине с ребёнком остановиться рвать Вэнь Чжулю в клочья. Мертвецы подошли к Вэй Усяню и настороженно глядели на новых гостей. Вэнь Чжулю за их спинами дышал, даже пытался сопротивляться, но безуспешно: из лап Цзыдяня так просто не выбраться. Мертвый ребёнок всё ещё враждебно скалился, но стоило Вэй Усяню поднять руку, он сразу присмирел. Некоторое время все трое не знали, что сказать. Через какое-то время Цзян Чэн взмахнул рукой и бросил в сторону своего брата его меч. Вэй Усянь поймал его и услышал голос Цзян Чэна: – Твой меч! - когда Вэй Ин услышал это, его рука опустилась, а голова поникла от взгляда на Суйбянь. После недолгого молчания он ответил: – Спасибо... "Это странно," – пронеслось в голове Цзян Чэна. Ему показалось, что он уже никогда не увидит меч и Вэй Усяня на одной стороне, и ему это не понравилось. Но он тут же смахнул эту мысль в сторону: "Нет, что за мысли в голову лезут." Цзян Чэн подошёл к своему брату и с силой хлопнул того по плечу, начиная журить: – Ах ты паршивец! Куда ты пропал на целых три месяца? - несмотря на его тон, в голосе проскальзывала радость. А ведь и правда, он был так счастлив, что Вэй Ин жив, пусть он и знал, что тот не умрёт, но мысль так и проскальзывала. Цзян Чэн и так потерял почти всю свою семью: у него остались только шицзе и шисюн. Если бы Вэй Ин умер, это было бы большим ударом для брата и сестры Цзян. Братья болтали и делились новостями. Вдруг послышался голос Лань Ванцзи: – Вэй Ин, – Цзян Чэн и Вэй Ин разом повернулись к нему. Вэй Усянь, казалось, только сейчас вспомнил, что надо с ним поздороваться, поэтому слегка склонил голову и произнес: – Ханьгуан-Цзюнь. – Убийства адептов ордена Вэнь по дороге сюда совершены тобой? – спросил Лань Ванцзи. – Конечно, – подтвердил Вэй Ин. – Так и знал, что это твоих рук дело. Но почему ты убивал их по одному за раз? Лишняя трата сил! – произнёс Цзян Чэн. – Просто веселился, убивая каждого по отдельности. Разом покончить со всеми было бы слишком просто для них, я убивал одного за другим, в назидание остальным, медленно, удар за ударом. Про Вэнь Чао и говорить нечего, я до сих пор не наигрался его мучениями. Что до Вэнь Чжулю, он слишком предан Вэнь Жоханю, так, что даже сменил свою родовую фамилию и строго следовал приказу защищать драгоценного сынка Ордена Цишань Вэнь, — Вэй Усянь холодно усмехнулся: — Он желал защитить, а я сделал так, что Вэнь Чао на его глазах, в его руках, шаг за шагом превращался в безликое существо, которое не то что на человека, и на призрак человека теперь не похоже. Его улыбка, на треть мрачная, на треть бесчеловечная и ещё на треть полная безумной радости, чётко запечатлелась в глазах Лань Ванцзи. Он сделал шаг к Вэй Усяню и спросил: – Каким способом ты управляешь этими тёмными существами? Уголки рта Вэй Усяня немедленно опустились, он искоса взглянул на Лань Ванцзи, а Цзян Чэн, также услышав недобрые нотки в вопросе, вмешался: – Второй молодой господин Лань, что вы имеете в виду, задавая подобный вопрос? Лань Ванцзи же продолжал неотрывно смотреть на Вэй Усяня. – Отвечай. – Что будет, если я не стану отвечать на вопрос? – спросил Вэй Усянь. Тут Ванцзи начал нападать на него. Они обменивались ещё репликами, а Цзян Чэн хотел их остановить. – А я-то считал, что мы с тобой как минимум можем считаться приятелями. Не кажется ли тебе, что вот так, ни слова не сказав, бросаться в бой — немного бессердечно? – эти действия казались так же неправильными для Цзян Чэна, только он не мог понять, что? – Отвечай! – воскликнул Лань Ванцзи. Наконец, Цзян Чэн смог протиснуться между ними и крикнуть: – Второй молодой господин Лань! Вэй Усянь вторил: – Второй молодой господин Лань, то, о чём ты спрашиваешь, невозможно объяснить парой слов. К тому же, это довольно странно. Предположим, если я стану расспрашивать тебя о секретных техниках Ордена Гусу Лань, разве ты мне ответишь? Лань Ванцзи ловко обошёл Цзян Чэна и протянул руку прямо к Вэй Усяню. Тот выставил перед собой флейту и произнёс: – Ты переходишь все границы! Разве я заслужил подобного бессердечия? Лань Чжань, что тебе, в конце концов, нужно? Лань Ванцзи отчеканил слово за словом: – Вернись. Со мной. В Гусу. После этой фразы и Вэй Усянь, и Цзян Чэн застыли. Цзян Чэну в голову пришли камни с правилами ордена и Лань Цижэнь, который уж точно теперь всей душой ненавидит Вэй Усяня. Он испугался, того что Гусу может сделать с его братом. Нет, он не отдаст своего брата на растерзание этому ордену. Мгновение спустя Вэй Усянь улыбнулся и растерянно спросил: – Вернуться с тобой в Гусу? В Облачные Глубины? Зачем мне туда возвращаться? – Его внезапно осенило. – Ох. Я совсем забыл, ведь твой дядя Лань Цижэнь больше всего ненавидит таких отступников от Правильного Пути, как я. А ты ведь его лучший ученик. Конечно, ты такой же, как он, ха-ха. Я вынужден тебе отказать. Впоследствии все трое начали спорить и говорить: Цзян Чэн, что в Гусу на растерзание старейшинам точно не отдаст своего брата; Лань Ванцзи, что его не будут судить и тёмный путь плохо влияет на человека; а Вэй Усянь, что какое дело до него постороннему человеку. Под конец, Второй нефрит ещё что-то хотел сказать, но ему не дал договорить, хоть и слабый, но истошный крик Вэнь Чао. Внимание двух братьев сразу же переключилось на него, и они, не сговариваясь, обошли Лань Ванцзи и направились к Вэнь Чжулю и Вэнь Чао, для того, чтобы совершить свою месть. Ханьгуан-цзюнь ушёл, так ничего и не добившись, пока Цзян Чэн и Вэй Усянь убивали своих самых презренных врагов.

***

Через какое-то время они все пришли в лагерь. Цзян Чэн отправил его спать, указав, что скоро он отправится с ним на сбор орденов Аннигиляции солнца, для того чтобы придумать новую стратегию, и ему нужен хоть немного свежий Вэй Усянь. Зайдя в свои временные апартаменты, Цзян Чэн подошёл к кровати и достал из мешочка цянькунь алкоголь, который он купил в одной из таверн, для того чтобы хоть как-то расслабиться. Выйдя на улицу, он налил себе в стакан и залпом осушил. Разумеется, он заметил, что его названный брат вернулся каким-то странным. Он пытался разобраться, что случилось с ним, но безуспешно. У него было какое-то предчувствие, что если он не поможет, не спасёт, Вэй Ина, то всё будет уничтожено. Только, что уничтожено? От чего спасти Вэй Ина? Осушив десятый по счету стакан, Цзян Чэн схватился за голову, внутренне разозлился на всё: на жизнь, на Вэней, и крикнул в небеса: – Кто-нибудь помогите разобраться со всем этим дерьмом! – прошло секунды две и в одном метре от него ударила молния, как-будто ответ на его крик. Цзян Чэн от неожиданности резко поднялся, схватился за Саньду, но молнии, как не бывало. Глава Цзян подумал, что на такой громкий звук должен кто-то из дозорных выйти и огляделся. Но или все так крепко спят, или у него уже помутнение рассудка из-за всего этого дерьма. Решив, что последний вариант гораздо вероятнее, Цзян Чэн зачехлил Саньду и отправился в кровать.

***

На следующий день глава Цзян, как и ожидал, проснулся с головной болью. – Глава клана Цзян! – Прокричали за дверью. Со стоном Цзян Чэн встал, как вдруг он услышал женский голос: – Бл*ть, кто это с утра такой бессмертный?! – от неожиданности он подскочил и огляделся, но никого не увидел; он уже подумал, что послышалось, но голос опять сказал. – Еб твою мать, как будто с бодуна, хотя я не пила. В последний раз я... Стоп! Где я, бл*ть? – Он вновь огляделся, но никого не увидел. Тогда в голову закралась мысль, что это у него в голове. И тогда закралась ещё одна мысль: он сошёл с ума. – Да нет, походу не сошёл, или может я реально твоя шиза! Хотя нет, я всё же не шиза, я живой человек, или была человеком при жизни. Дерьмо! – Ответил громко голос, как теперь он понял, в его голове и начал материться, проклиная всё на чем свет стоит. Глава клана Цзян некоторое время не знал, как собрать мысли, всё-таки вчера он сильно перепил, и сейчас похмелье было очень сильным. Также не очень помогает женский голос, который матерился в его голове. Но, собравшись, он только крикнул во весь голос: – Ты кто такая, БЛ*ТЬ!