Anywhere | Где угодно

      Ты одновременно и море, полное солёной воды, и бесконечная жажда, царапающая мне горло.

— Лэнг Лив

Настоящее время: январь 2000 / Время Гермионы: то же, что и настоящее

      Когда Гермиона появилась снова, она вернулась не в свой мир, как ожидала, а в то, что казалось какой-то модифицированной версией странного будущего, которое она только что покинула. Гермиона лежала на больничной койке, но на этот раз было темно, шторы на окне были задёрнуты. Малфой больше не сидел рядом на кровати, а расположился на стуле в углу комнаты, откинув голову к стене и закрыв глаза.       Её мозг изо всех сил пытался осмыслить эту сцену. Предполагалось, что она снова появится в январе 2000 года. Малфой сказал, что когда она прыгнула во времени, её прошлое и будущее «я» поменялись местами всего лишь на несколько дней, а затем вернулись в своё время. Но этот мир просто казался ещё одним моментом в той странной временной петле, где она оказалась замужем за Драко Малфоем.       Её кожа покрылась мурашками, когда она мысленно произнесла эти слова. Она посмотрела на него и тщательно изучила черты лица. Он выглядел моложе, чем другой Малфой, и его волосы были немного длиннее. И на нём не было обручального кольца. Значит, в это время они не были женаты. Может быть, они встречались?       Гермиона подняла палочку, которую крепко сжимала, и наложила заклинание даты, а затем ахнула от результата.       13 января 2000 года.       Это было через день после её перемещения. Как она и ожидала. Но Малфой был здесь. Сидел у её постели. Его одежда была помята, как будто он был тут всё это время. Какого чёрта?       Она приняла сидячее положение и собиралась послать патронуса Гарри, как вдруг Малфой проснулся.       Его холодные серые глаза внимательно смотрели на неё. Она сразу поняла, что это не тот Малфой, которого она только что видела. От этого мужчины не исходило ни тепла, ни эмоций. Этот был замкнутым, даже больше, чем тот, из будущего, когда он пытался скрыть свои эмоции. Этот был сердитым.       — Итак, ты вернулась к нормальной жизни? — спросил Малфой. Даже голос его был абсолютно другой. Холодный и отстраненный.       — Что ты тут делаешь? Где Гарри?        — Он вышел за едой, — лаконично ответил он, игнорируя её первый вопрос. Малфой встал и провёл руками по груди, словно пытаясь хоть немного придать одежде аккуратный вид. Он резко схватил мантию, висевшую на спинке стула, и начал надевать её.       — Что ты тут делаешь? — упрямо повторила Гермиона.       Она терпеливо ждала, пока он наденет мантию и повернётся к ней.       — Ты позвала меня, когда появилась здесь, полумёртвая и вся в крови, а потом умоляла меня остаться с тобой на ночь, — ответил Малфой. — Что ж, ночь закончилась, похоже, ты собираешься жить, и, вроде, снова ненавидишь меня — что вполне меня устраивает.       — Что? Нет, я не… Я бы никогда… Я имею в виду, это было не… Я бы не стала, — она изо всех сил пыталась придумать объяснение действиям другой Гермионы. Действия, о которых она не помнила, но которые имели смысл, теперь, когда она их обдумала. Она была ужасно ранена, поэтому в панике, должно быть, позвала своего мужа. И, увидев его… О Боже, что она ему наговорила?       Малфой внимательно наблюдал за ней. По какой-то причине он, казалось, не удивился, увидев, что она внезапно стала выглядеть здоровой и, возможно, моложе. Не удивился изменению её поведения по отношению к нему. Что он знал? Что сказала ему другая Гермиона? Сказала ли она ему, что любит его? Говорила ли она ему, что однажды они поженятся?       Нет! Никогда! Этого не произойдет! Я этого не допущу!       На его лице не было отвращения, которое она ожидала увидеть. Малфой был раздражён и готов уйти.       — Я была не в своем уме, — просипела Гермиона, — всё, что я сказала — чушь.       Она хотела добавить извинения, но передумала. Он этого не заслуживал.       — Я знаю, — ответил он и его тон всё ещё был резким. Она хотела спросить его, что рассказала ему другая Гермиона, но другая часть её не хотела знать. Если бы сейчас он просто ушел, тогда она смогла бы забыть обо всём. Она сварит то зелье, о котором ей рассказывал Малфой из будущего, и покончит с прыжками навсегда.       — Тогда ладно, — сказала она.       Малфой наблюдал за ней несколько секунд, выражение его лица было непроницаемым. После он вышел, не сказав больше ни слова, лишь оставив после себя чувство пустоты, которое она не хотела признавать.       Гарри появился через пару минут, держа в руках чашку и сэндвич в пластиковом контейнере.       — Ты очнулась! Чёрт возьми! Я ушел всего на десять минут, и именно тогда ты решила проснуться. Как ты? Где Малфой? Мерлин, ты выглядишь намного лучше.       Гарри занял другой стул, и, придвинув его поближе к ней, поставил чашку и сэндвич на прикроватную тумбочку.       — Что, чёрт возьми, произошло, Гермиона?       Его ярко-зелёные глаза изучали её внешность, отмечая каждую деталь. Гарри выглядел усталым, и, учитывая, что он только что сказал, это имело смысл. Он, вероятно, провел ночь здесь, у её постели, с Малфоем. Она закрыла глаза и издала низкий стон.       — Гермиона? — спросил он с тревогой. — Т-ты в порядке? Как ты себя чувствуешь? Позвать целителя? А Малфой? Куда он делся?       — Почему он был здесь? — спросила она, снова медленно открывая глаза.       Гарри в замешательстве покачал головой.       — Потому что ты буквально кричала на меня, чтобы я привёл его сюда, почти потеряла самообладание, когда он попытался уйти, а потом умоляла его остаться. А ты… — он замолчал, нахмурившись.       — Я что? — настаивала она.       — Ты ничего не помнишь?       Гермиона отрицательно покачала головой.       — Я ничего не помню из того, что ты рассказал. Не мог бы ты… Не мог бы ты начать с самого начала?       Гарри продолжал смотреть на неё так, словно она могла упасть в беспамятство в любой момент.       — Может, мне стоит позвать одного из целителей. Или…       — Нет, мне не нужен целитель. Я в полном порядке. Я просто… Мне нужно знать, что произошло. Что я пропустила? Тогда я всё объясню, хорошо?       Гарри всё ещё выглядел обеспокоенным и неуверенным, но, к её облегчению, он кивнул и пустился в объяснения.       — Мы были в комнате для улик, и я помогал тебе подняться, после того как разобрался с тем дымчатым драконом. Вот тогда-то я и увидел, что маховик сломался у тебя в руке. А потом… Э-э-м… Ты будто замерцала, потом стала невидимой на несколько секунд, а когда ты появилась снова… Ты была другая.       — В каком плане «другая»?       — Измождённая, испытывающая боль. Ты согнулась и кричала, и повсюду была… Была кровь, но, насколько я мог видеть, у тебя не было никаких ран. И диагностические заклинания тоже сходили с ума, это было так странно.       — Может, это было из-за предметов? Что-то ещё вырвалось на свободу? Или, может быть, дракон что-то сделал?       — Нет. Они были в безопасности. Я проверил. И на тебе не было ни следа Тёмной Магии. Я перепробовал всё, — его голос дрогнул.       Она видела, как ему было трудно это вспоминать, и потянулась, взяла его за руку.       — Я уверена, что ты сделал всё, что мог, Гарри. Спасибо.       Он лишь снова покачал головой, всё ещё пристально глядя на неё, как будто не мог поверить, что она здесь, разговаривает с ним.       — Что случилось потом? — выпытывала Гермиона.       — Ты попросила меня отвезти тебя в больницу Святого Мунго — что я и так понимал — и что мы не можем аппарировать — что я тоже понял. На тренировках мы узнали, как опасно аппарировать кого-то, не зная степени его травм. Но потом ты сказала… — Гарри снова замолчал.       — Что я сказала?       — Ты звала Малфоя. Вернее, ты звала Драко. Снова и снова. Всю дорогу вверх по лифту и к камину, в кабинете аврора ты продолжала говорить, что я обязан позвонить ему, но ты так и не объяснила почему. В итоге я послал патронуса, и, ну, это было действительно трудно сделать, потому что я был уверен, что ты умираешь, но я справился с этим и прилетел сюда, и он, ну, он пришёл.       — Он пришёл?       Гарри пожал плечами.       — Я не был сильно удивлён. Он многим мне обязан. Он был сбит с толку так же, как и я; но он остался со мной в холле, пока целители осматривали тебя.       — Что со мной случилось?       — Они не сказали. Примерно через пятнадцать минут они пришли за Малфоем, и он исчез в комнате.       — Что?! Почему он?       — Я понятия не имею. Я пытался подслушать, но у них были заглушающие чары. И позже, когда я спросил его, что случилось, всё, что он сказал, это то, что он пытался уйти, а ты умоляла его остаться на ночь с тобой. Но он не рассказал мне, почему целители впустили его в комнату, а не меня. И затем… Я не знаю… Малфой действительно остался. Не только на целую ночь, но и на утро. Должно быть, ушёл сразу после меня.       — Нет, я видела его. Он ушёл после того, как я проснулась.       — Он что-нибудь сказал?       — Нет. Ничего, — Гермиона покачала головой.       — И ты ничего из этого не помнишь?       Гермиона прикусила губу и перевела взгляд на пустой стул, на котором сидел Малфой, когда она проснулась.       — Это была не я, — призналась она.       — О чём ты? — Гарри удивлённо смотрел на неё, сбитый с толку.       — Та женщина с травмой, которая умоляла о встрече с Малфоем. Это была не я. Вот почему я не помню. Я была… В абсолютно другом месте.       — Ладно, — сказал Гарри, настороженно глядя на неё. — Что ты имеешь в виду? Где ты была? И кто та другая ведьма? И как она сюда попала? Куда она делась? С ней всё в порядке? Должны ли мы искать её? Почему она так похожа на тебя? Это не могло быть Оборотное Зелье. Она была в таком состоянии больше часа, и, кроме того, когда бы у неё было время, чтобы…       — Гарри! — воскликнула Гермиона, беря его за обе руки и сжимая их. — Я собираюсь объяснить, хорошо? Просто дай мне собраться с мыслями.       — Да, точно. Извини, — Гарри сжал её руки в ответ, — э-э, не торопись.       Когда она целую минуту молчала, Гарри кивнул в сторону напитка и бутерброда на столе.       — Ты голодна? Хочешь пить? Там есть кофе, но я могу принести тебе что-нибудь ещё. Что захочешь. Просто скажи.       — Я в порядке. Ты ешь, я не голодна. Я думаю, я готова объяснить.       Гарри не принял её предложение поесть и просто продолжал выжидающе смотреть на неё. Она видела беспокойство в его глазах, когда он крепко сжал её руки, как будто боялся, что если отпустит её, она снова исчезнет.       — Я в порядке, — повторила шёпотом Гермиона.       — Мне кажется, целители так не думают, — тихо ответил он. — Почему бы тебе не рассказать мне, что произошло, и позволить мне помочь?       — Конечно.       Следующие тридцать минут Гермиона потратила на то, чтобы рассказать ему всё, опустив только разговор, который у неё был с будущей Джинни, поскольку она не была уверена, разрешено ли ей рассказывать Гарри о его будущем. Создаст ли это проблемы? Направит ли это его на путь, по которому он, возможно, не пошёл бы, если бы она ему не сказала? Произойдёт ли то же самое с ней и Малфоем?       НЕТ! Ни в коем случае!       Когда Гермиона закончила, она схватила со стола кофе Гарри и сделала большой глоток. Она протянула ему бокал, и он последовал её примеру, сделав ещё больший глоток, чем она, прежде чем поставить его обратно на стол.       — Ты выйдешь замуж за Малфоя, — было первое, что он сказал.       — Нет, — возразила она, — какая-то другая Гермиона в какой-то сумасшедшей временной петле, которая явно сошла с ума, выходит замуж за Малфоя. Я не выхожу замуж за Малфоя. Я никогда не выйду замуж за Малфоя.       Гарри нахмурился, открыл упаковку с сэндвичем и, откусив большой кусок, задумчиво уставился куда-то поверх её плеча, продолжая жевать. Гермиона схватила чашку кофе и осушила её, затем скрестила руки на груди, в ожидании его вердикта.       — Он ранил её, — сказал Гарри в конце концов. — Это самое разумное объяснение.       — Я не думаю, что он это сделал. Ты просто не видел его. Он был таким… грустным. Сломленный, опустошенный, но не виноватый. Я не думаю, что он был причастен к травме. По крайней мере, не напрямую.       — Может быть, он не выглядел виноватым потому что не чувствовал себя ответственным за это.       Гермиона покачала головой.       — Не думаю. Он любил её. Даже одержим ею. Если бы он причинил ей боль, ему было бы не всё равно. Поверь мне.       Он с любопытством наблюдал за ней, откусывая ещё один кусок от своего сэндвича. Гермиона отвела взгляд.       — Ты говоришь, он был другим? Как он с тобой обращался?       Гермиона проигнорировала вопрос. Она знала, к чему он клонит, и категорически не хотела развивать эту линию мышления.       — Ты точно уверен, что она не пострадала после того, как попала в ту комнату? — спросила она. — Он кишел Тёмными артефактами. Может…       — Я уверен, — перебил Гарри, — в какой-то момент ты была в порядке, потом ты моргнула, исчезла из поля зрения, моргнула снова и была вся в крови. Должно быть, она прибыла уже раненой. Итак, наиболее вероятным объяснением является то, что это произошло в другое время. К тому же, если бы это был один из предметов, я бы тоже пострадал.       Гермиона вздохнула и прижала прохладные кончики пальцев к виску.       — Ладно. Итак, давай обобщим то, что мы знаем. Я отправилась в будущее — по крайней мере, я почти уверена, что это так, — и что Гермиона оказалась здесь. Она была ранена сразу после перемещения, но мы не знаем как, поскольку ни одно из диагностических заклинаний, которые вы пробовали, не сработало. Это означает, что это, вероятно, была магическая травма, верно?       — Верно, — подтвердил Гарри.       — Она умоляла Малфоя, что логично, поскольку она знает его как своего мужа. Он пришёл, что тоже разумно, из-за долга жизни и всего такого. Потом по какой-то причине, целители впустили его в комнату с ней, а тебя — нет. Может быть, потому, что она сказала им, что он её муж? Боже, я надеюсь, что нет. Чёрт, как ты думаешь, что она ему рассказала?       — Ты можешь спросить его, — Гарри пожал плечами.       — Ни за что. Я больше никогда не хочу видеть этого мерзавца.       — Боишься, что всё-таки влюбишься в него? — съязвил он.       Гермиона бросила в него пустую чашку, которую он легко поймал.       — Я просто поговорю с целителями и посмотрю, знают ли они, что со мной не так.       — Как ты собираешься объяснить своё чудесное выздоровление? — спросил Гарри. — Ещё недавно ты была в коме.       — Магия? — Гермиона пожала плечами.       — Конечно, — Гарри фыркнул. — Удачи тебе в этом.       Они сидели в тишине, пока Гарри доедал сэндвич, и каждый из них был погружён в свои мысли. Гермиона знала, что следующим шагом будет разговор с целителями, но она хотела отложить это на как можно дольше, уверенная, что ей не понравится то, что они скажут.       — Гермиона? — прервал поток мыслей Гарри, возвращая её внимание к себе.       Она вопросительно взглянула на него.       — Другая Гермиона то засыпала, то просыпалась, но иногда она была в сознании. Анализируя её поведение, я думаю, что она точно знала, что происходит. Учитывая то, что я знаю сейчас, я думаю, она знала, что была в прошлом.       — Она тебе что-нибудь сказала?       Гарри кивнул, выражение его лица стало серьёзным.       — Две вещи.       — Какие?       — Во-первых, она попросила меня не говорить Рону, — Гарри нахмурился и отвёл глаза. — Она настаивала, чтобы Рон не приходил сюда. Что теперь, я полагаю, имеет смысл, хотя она, должно быть, знала, насколько странной была эта просьба в это время.       — И Малфой это слышал?       Гарри кивнул. Гермиона только застонала.        — Ладно. Что ещё?       — Она, э-м-м, заставила меня пообещать ей кое-что.       Гермиона терпеливо ждала, что он продолжит. По его взгляду она поняла, что ей не понравится то, что он скажет дальше.       — Она заставила меня пообещать, что я не позволю ей — или, э-м-м, тебе — что-либо изменить. Она была очень настойчива. Почти в отчаянии, и я согласился, хотя понятия не имел, о чём она говорит.       — Ну, она не была твоей лучшей подругой. И, конечно же, мы собираемся что-то изменить. Мы должны что-то изменить. Я не могу выйти замуж за Драко Малфоя!       — Да, — ответил Гарри, — я согласен с тобой. Я тоже не хочу, чтобы ты выходила замуж за Малфоя. Но я подумал, что тебе следует это знать.       Гермиона прикусила губу, пока её разум восстанавливал воспоминания о Малфое и о том, что он сказал ей прямо перед тем, как она вернулась.       «Я бы повторил всё это снова. Сегодня плохой день, но наша жизнь просто прекрасна, Гермиона. Ты… Чёрт, ты даже понятия не имеешь — насколько. Я бы предпочёл быть здесь, с тобой, чем где-либо ещё, хотя я знаю, что ты меня ненавидишь. Мне просто… нужно, чтобы ты была рядом. Вот как отчаянно я люблю тебя».       В этом не было никакого смысла. Её ум, который был более творческим, чем у большинства, искусным в решении даже самых сложных проблем и был наполнен множеством любовных историй всех видов, не мог представить путь, который вёл от человека, которым она была сейчас, к человеку, который охотно выйдет замуж за Драко Малфоя.       Мальчик, который издевался над ней всю школу. Который был почти единолично ответственен за её низкую самооценку. Чья тётя пытала её в его доме, пока он наблюдал и ничего не делал. Тот, кто только что смотрел на неё так, словно она была отвратительным комком грязи на его ботинке.       С другой стороны, Малфой, которого она видела в будущем, был не тем, кого она видела всего час назад. Может поэтому она передумала? Потому что он изменился? Неужели ему действительно удалось преодолеть свои предубеждения и влюбиться в неё? И, что ещё более невероятно, заставить её, в свою очередь, влюбиться в него?       О чём ты?! Конечно, нет! И, кроме того, всё это не имеет значения, потому что ты собираешься сварить это зелье и закончить это при первой же возможности. Тогда тебе больше никогда не придётся видеть эту странную версию Малфоя.       — Ты собираешься рассказать об этом Рону?       У Гермионы пересохло в горле, пока она обдумывала этот вопрос. Рон. Боже, она сидела здесь, бесконечно думая о Драко-чёртовом-Малфое, и даже не подумала о Роне, о своём настоящем парне. Она провела ночь в больнице Святого Мунго, переместилась во времени, а потом вся эта история с Малфоем…       Рон должен знать об этом. Конечно, она должна была сказать ему.       Но от одной мысли об этом её затошнило. Может быть, она могла бы просто покончить с этим, даже не рассказывая ему. Она вспомнила, что Джинни говорила о Парвати и о том, что в будущем они поженятся. Нравилась ли Рону Парвати? Раньше он никогда не проявлял к ней никакого интереса. Возможно, они снова сошлись после того, как Гермиона рассталась с ним.       Ты не порвёшь с ним! Что за мысли?! Не позволяй будущему, которое ты видела, превратиться в самореализующееся пророчество.       — Нет, — тихо ответила она в конце концов, — Нет… Пока. Не раньше, чем я получше разберусь в этой ситуации.       Гарри выглядел разочарованным, и она увидела предостережение ещё до того, как услышала его.       — Помнишь, когда ты сказала мне, что если я серьёзно отношусь к Джинни, я должен найти способ рассказать ей всё? Особенно то, что я действительно не хотел ей говорить?       — Нет, не припомню такого, — быстро ответила она.       — А-а-а. Так что, может быть, мне не стоит прислушиваться к этому совету. Наверное, мне это приснилось или…       — Хорошо, я говорила это, — проворчала она. — И это был действительно хороший совет. Для тебя. Это совершенно другое дело. Я путешествовала на пять лет в будущее!       — Я умер, — возразил он, — а потом вернулся к жизни.       — Ну, я была временно замужем за Драко Малфоем. Это хуже, чем всё, через что ты прошел.       — Но… — Гарри сделал паузу и закрыл рот. — Верно. Я не могу придумать ничего хуже этого.       Они обменялись улыбками, затем Гермиона испустила долгий вздох.       — Я знаю, что прошу тебя о многом, но мы можем оставить это между нами?       — Конечно.       — Я расскажу ему, когда всё это закончится. Обещаю.       — Конечно.       Гермиона снова взяла его за руку и перевела разговор в другое русло.       — Спасибо, Гарри. Мне правда очень жаль, что я напугала тебя. Мне жаль, что я…       — Здесь нет твоей вины, Гермиона. Здесь полностью виноват я. Я разложил эти предметы на столах. Я говорил тебе, что прикасаться к маховику времени безопасно. Я не заметил вовремя дракона, и это я оттолкнул тебя в сторону.       — Не вини себя. Это просто неприятный инцидент. И никто не пострадал.       — Кроме другой Гермионы, — указал он. Гарри опустил глаза, и Гермиона поняла, что воспоминание о травмах другой Гермионы всё ещё беспокоило его.       — Как ты думаешь: с ней всё будет в порядке? — прошептала Гермиона.       — Её состояние было стабильно, когда я видел её в последний раз. Она спала и была очень бледна, но не так сильно, когда появилась тут. Я думаю, что целители смогли ей помочь. Так что может быть. Я надеюсь.       Гермиона не могла выбросить из головы Малфоя из будущего. Который отчаянно хотел снова увидеть свою жену.       «Вернись ко мне. Пожалуйста, Гермиона. Возвращайся»       Несмотря на то, что она ненавидела Малфоя и не собиралась позволять будущему, свидетелем которого она была, осуществиться, часть её хотела, чтобы эта другая версия его вернула свою жену.       Я тоже надеюсь, что с ней всё в порядке. Где бы она ни была.

________________________________________

Настоящее время: март 2000 /

Время Гермионы: то же, что и настоящее время

      Гермиона так и не смогла узнать никаких подробностей о травме Гермионы из будущего. Когда целительница снова появилась в её палате, чтобы проверить состояние, она, казалось, вовсе не была удивлена, обнаружив, что Гермиона полностью выздоровела. И когда девушка попыталась расспросить подробности о её травме, ведьма-медик умело уклонилась от вопросов.       Гермиона подозревала, что целительница знала, что она была другой версией пациента, которого она лечила всю ночь. Ведьма задавалась вопросом: возможно ли, что другая Гермиона рассказала медику о путешествии во времени.       Она прекрасно понимала, что, будучи целительницей, ведьма привыкла видеть все виды магии и должна была хранить секреты своих пациентов. Мадам Помфри была такой же в Хогвартсе — сосредоточена на благополучии своих подопечных, ведь это превыше всего, и готовая игнорировать странные магические обстоятельства, которые привели их в её больничное крыло.       Тайна Гермионы из будущего и то, что она делала в больнице Святого Мунго, продолжали терзать её в течение следующих двух месяцев, пока она варила зелье, о котором Малфой рассказал ей на протяжении прыжка во времени. Она просто ненавидела неразгаданные тайны, но смирилась с тем фактом, что, вероятно, никогда не разгадает эту. Она собиралась закончить прыжки во времени, чтобы больше никогда не слышать о своём будущем с Малфоем.       Она только что закончила варить доработанное зелье стазиса, которое замедлило бы её метаболизм на следующие несколько дней, что теоретически должно было предотвратить следующий скачок во времени, который должен был произойти завтра. Малфой объяснил, что они определили, что прыжки во времени следовали схеме, которая, казалось, была связана с метаболическими процессами её тела, так что, если она остановит эти процессы в то время, когда она должна была совершить прыжок во времени. Она пропустит предписанный прыжок и в конечном итоге создаст временной парадокс, который нарушит временную петлю.       Гермиона не знала, что произойдет, если она добровольно создаст временной парадокс. Теория Малфоя заключалась в том, что тогда она окажется в другой временной петле, где она не превратится в человека, вращающего время, а просто упадёт на бок в той комнате для улик с Гарри, не сломав маховик в своей руке.       Это совпадало со всем, что она читала о путешествиях во времени. Временные рамки были согласованы, — прошлое, настоящее и будущее совпадали. Если что-то в этой временной петле изменялось — создавалась новая временная петля, максимально приближенная к предыдущей. Правда, всё это было теоретически, поскольку проверить это было невозможно, но Гермиона была готова пойти на риск.               Альтернатива — оставаться на пути, который привел бы её к Драко Малфою — была абсурдна!       Гермиона обхватила пальцами холодное стекло флакона и поднесла его к губам. Её взгляд переместился на пергамент с датами перемещений, который она прикрепила к своему столу, и заколдованный так, чтобы казаться размытым для всех, кроме неё. Последнее, чего она хотела, — это чтобы Рон увидел это и попросил всё объяснить. Просто умалчивать — это одно, но она понимала, что не сможет солгать ему прямо в лицо.       Гермиона перевела взгляд на фотографию, что стояла сбоку на её столе, на которой они с Роном. Рон стоял позади неё и обнимал за плечи, когда они оба улыбались в камеру. Каждые несколько секунд он наклонялся и что-то шептал ей на ухо, заставляя Гермиону на фотографии смеяться.       Гермиона забыла ту шутку. Забыла даже, где они были и кто сделал фотографию. Но хуже того, она забыла чувства, изображенные на картинке. Каково это было — полностью погрузиться в объятия Рона, самозабвенно смеяться, смотреть на своего партнера и чувствовать себя такой счастливой, что нашла его.       Когда они это потеряли? Их отношения теперь были настолько натянутыми, что моменты, подобные тому, что изображён на фотографии, теперь были такой же редкостью, как найти крупицу правды в «Придире». Это одна из причин, по которой она держала эту фотографию на своём столе, надеясь, что если она посмотрит на неё достаточно внимательно, то сможет найти ту недостающую часть — чувство, которое они потеряли.       Она говорила себе, что это всего лишь неудачный эпизод в их отношениях. Работа была напряжённой, и Рон заканчивал свою тренировку, но скоро они смогут вздохнуть — наконец-то расслабиться. Затем они могли бы сосредоточиться друг на друге — на том, чтобы вернуть ту непринуждённость, которую разделяла пара на фотографии.       Гермиона наклонила флакон, и жидкость брызнула ей на губы, но пить она не стала. Она снова посмотрела на даты и сосредоточилась на второй строке.       12 марта 2000 — 20 октября 2003 года.       Да что со тобой? Почему ты колеблешься?       Она снова посмотрела на фотографию себя и Рона, затем приоткрыла губы. Жидкость пролилась ей в рот, горькая и густая. Девушка поморщилась, когда жидкость просочилась ей в горло, и поставила пустой флакон обратно на стол.       Она ждала, но ничего не происходило.       Гермиона села и положила перед собой пергамент с датами. Она ждала, когда он исчезнет. Если она была перенесена в другую временную петлю без перехода во времени, этот документ больше не должен быть тут. Но он всё ещё был здесь. Почему не исчезли воспоминания о её встрече с Малфоем? Они всё также остались нетронутыми.       Может быть, ей нужно просто подождать, пока пройдёт дата её следующего запланированного прыжка во времени. Технически, она всё ещё могла отменить зелье, которое только что приняла, так что у неё до сих пор была возможность выполнить временные прыжки, перечисленные на пергаменте. Или, может быть, всё сложилось бы совершенно по-другому. Кто знал, как работают альтернативные временные линии и какие фанфары сопровождают их разрушение?       «Я много чего знаю о тебе, Гермиона… В душе ты настоящий романтик, и ты веришь, что если вы будете усердно работать и верить в хорошее в других, всё будет хорошо.… Несмотря на все трудности, сложенные против нас, и твою решимость не делать этого, я заставил тебя влюбиться в меня… Вернись ко мне… Я люблю тебя так чертовски сильно»       Его слова постоянно звучали в её голове с тех пор, как она вернулась из будущего. Она надеялась, что они исчезнут, как только она выпьет зелье — что она, наконец, сможет вернуться к своей жизни, не перемещаясь, — но, похоже, ей придётся подождать ещё один день.       Она дотронулась рукой до слов на пергаменте, написанных аккуратным почерком Малфоя, и слёзы защипали ей глаза. Гермиона резко выдохнула и энергично вытерла их рукавом, ругая себя, когда прикрепила даты обратно рядом со столом.       Она глянула на Живоглота, который сидел на подоконнике и наблюдал за ней.       — Я буду очень рада, когда это наконец закончится.       Он издал тихое ворчание, прежде чем снова отвернуться к окну.

________________________________________

Настоящее время: октябрь 2003 / Время Гермионы: март 2000

      Это был обман. Модифицированное зелье стазиса. Экспериментальное зелье, о котором она не нашла и упоминания в бесчисленных учебниках по зельеварению, которые несколько раз перепроверила. Зелье с пятьюдесятью тремя ингредиентами, для приобретения пяти из которых требовалось специальное разрешение. Зелье, на приготовление которого требовались недели. Восемь недель, если быть точным. Восемь недель. Точное количество времени между первым временным прыжком и вторым. И всё это было напрасно, потому что зелье никогда не остановит скачки во времени, и, честно говоря, она была глупа, веря, что это произойдет.       Как Гермиона могла довериться Драко-чёртову-Малфою? Потому что он был милым? Потому что он исцелил её руку? Неужели она действительно думала, что это опустит тот факт, что он был слизеринцем? Несносным Чистокровным? Пожирателем Смерти? Драко Малфою нельзя было доверять ни в коем случае, каким бы хорошим он ни притворялся, и она никогда больше не позволит себе забыть об этом. Он обманул её! Её! Как она могла быть самой умной ведьмой своего возраста?       Эти мысли кружились в голове Гермионы, когда комната поплыла, и её охватило знакомое чувство головокружения. Это было двенадцатое марта, дата, когда она должна была снова путешествовать во времени, и это происходило, несмотря на зелье, которое она приняла — что означало, что зелье было обманом. Вероятно, это было сделано для того, чтобы отвлечь её от поиска настоящего лекарства.       — Я точно убью его! — это было последнее, что она сказала, прежде чем переместиться в будущее. Когда снова появилась в шикарной квартире, которую не узнала, стоя перед Малфоем, она закричала: — Я убью тебя! Ты наврал мне!       — Тебе не кажется, что смерть — это слишком суровое наказание за ложь? — он растягивал слова, легко подхватывая разговор.       — Я полагаю, ты разбираешься в этом лучше меня. Я не эксперт в этом вопросе. Знаешь ли, меня никогда не судили за преступления.       Его ранее весёлое выражение лица посуровело.       — Не обольщайся. Это лишь потому, что быть невыносимой, осуждающей всезнайкой — это не преступление. Хотя, на мой взгляд, так оно и есть.       — Я думала, ты любишь меня, — Гермиона упёрла руки в бока.       — Я люблю свою Гермиону, — усмехнулся он. — Не злую, которая кричит на меня.       — Разве мы не одинаковые? — спросила она, вспомнив ответ другого Малфоя, когда она попыталась указать на то же самое.       — Ты кажешься мне абсолютно другой.       Гермиона не могла объяснить почему, но его ответ разочаровал её. Она фыркнула и начала ходить по большой комнате, уделяя время изучению окружающей обстановки.       Они были в гостиной большой квартиры с камином в одном конце, где Малфой прислонился к каминной полке, скрестив руки на груди, и окнами от пола до потолка в другом конце. Мебель в комнате была простой и элегантной, а из окон открывался великолепный вид на Лондон, которым она запрещала себе восхищаться.       Гермиона провела рукой по подлокотнику коричневого, слишком большого кресла у окна. Это было рядом с книжной полкой, заполненной книгами, которые она узнала. Её книги. Её кресло. Она инстинктивно знала, что другая Гермиона проводила часы в этом кресле, читая и делая случайные перерывы, чтобы насладиться видом.       Она повернулась направо и увидела Живоглота, облокотившегося об спинку дивана и смотревшего на тот же вид, которым она изо всех сил старалась не наслаждаться. Её желудок скрутило. Она жила здесь. Она уже знала это, но вот неоспоримое доказательство. Это была лондонская квартира Малфоя — та, о которой Гарри упоминал в её время, — и она жила здесь с ним.       Гермиона вытащила палочку и быстро взмахнула ею. Но ещё до того, как она прочитала буквы и цифры, плавающие в воздухе, она знала, что они будут говорить.        20 октября 2003 года.       Она повернулась к Малфою, который всё ещё стоял, прислонившись к каминной полке. Он не носил обручального кольца и выглядел немного моложе, чем другой Малфой, которого она встречала. Её желудок снова скрутило. Почему всё должно быть так чертовски последовательно?       — Я не должен был называть тебя невыносимой всезнайкой, — наконец проговорил он, — но ты первая начала грубить.       — Ты солгал мне! Это зелье имело хоть какой-то эффект?       Малфой с трудом подавлял ухмылку.       — Все магические свойства ингредиентов сведены на нет. Но я хотел бы заметить, что не я изобрел поддельное зелье. Я совершенно уверен, что это сделала ты, а значит, я тоже не был тем, кто лгал.       — Отлично, — она закатила глаза, — ты соврёшь потом.       Малфой пожал плечами и подошел к ней ближе.       — Ну что ж. Я лжец. Неужели это сюрприз для тебя?       — Нет, — усмехнулась она, — что на самом деле удивительно, так это то, что я вообще буду с тобой. Это мой выбор, — Гермиона ткнула пальцем ему в грудь, — а ты отнял его у меня! И я хочу покончить с этим!       Он посмотрел на её палец, потом снова на неё.       — Если ты хочешь покончить с этим, перестань искать лёгкий путь из будущего и разберись с этим сама.       — Именно так я и поступлю, — пробурчала она, нажимая на его грудь ещё раз (безрезультатно; он что, статуя?), прежде чем опустить руку.       — Я уверен — ты это сделаешь, — ответил он с самодовольной улыбкой.       — Конечно я это сделаю! Это ужасно! Худшее будущее, которое я только могу себе представить. К слову, я представляла себе целую антиутопию, в которой Волдеморт победил, а я была вынуждена служить таким семьям, как ваша, в качестве рабыни. Это ещё хуже.       Малфой уставился на неё.       — Ты начала это, ты это знаешь? Так что, если мысль о том, чтобы быть со мной, так отвратительна, не ищи меня.       — Искать тебя?! Я бы никогда…       — Ты позвала меня в больницу Святого Мунго. Умоляла меня остаться.       — Это была не я.       — Сказала мне, что ты… — он запнулся.       — Что я тебе говорила? — поинтересовалась она.       Он проигнорировал её вопрос и продолжил:       — Потом ты вновь пришла ко мне. Ты продолжала приходить ко мне. Ты сама это начала. Если бы не ты, мы бы никогда не встретились.       — Нет, — Гермиона запнулась — Это была не я! Это был маховик. Если бы не прыжки во времени, этого бы не случилось. Этого никогда не должно было случиться. Это неправильно, ты должен это понимать, поэтому мы должны остановить это.       — Я ничего не остановлю. Ты прекратишь это.       — Зачем тянуть? Давай просто прекратим это сейчас. Я уверена, ты знаешь, как это сделать. Тогда ты избавишься от меня. Я уверена, что раздражаю тебя.       — Ты, блядь, даже понятия не имеешь о чём ты говоришь, — проворчал он.       — Тогда начнём. Давай…       — Нет, Гермиона, — тяжело вздохнул он, ущипнув себя за переносицу, — во-первых, если мы остановим скачок времени сейчас, ты застрянешь в худшем возможном будущем, которое ты когда-либо могла себе представить. Во-вторых, я не могу подсказать тебе и помочь решить эту проблему. Тебе нужно найти его самостоятельно. В противном случае мы создадим парадокс, и вся моя нынешняя жизнь исчезнет.       — Разве это так уж плохо?       — Для меня — да. И мне хотелось бы верить, что твое будущее «я» согласится с этим.       — Она бы не стала. Я могу гарантировать, что она ненавидит эту жизнь. Она просто чувствует себя… В ловушке или… Я не знаю. Но я уверена, что она несчастлива, так что тебе нужно отпустить её.       Малфой несколько мгновений молчал, рассматривая её. Его глаза были пустыми, и она подумала, что он использует Окклюменцию. Когда он заговорил снова, его голос был лишён эмоций.       — Кстати, о ловушках — ты не сможешь покинуть квартиру.       Гермиона топнула ногой и издала сердитый вопль:       — Ты издеваешься надо мной?! Опять?! Что с тобой не так?! Ты не можешь просто так похищать людей!       — Не стесняйся звонить своим друзьям, — Малфой указал на камин позади себя. — Но ты не сможешь выйти…       — А-а-а-а-а-а-а! — Гермиона завопила, проходя мимо него в заднюю часть квартиры. Она вбежала в первую комнату и сильно хлопнула дверью, затем применила несколько запирающих заклинаний, прежде чем опуститься на землю, прислонившись спиной к двери.       Раздался тихий стук, а после послышалось:       — Гермиона. Прости. Я не должен был…       — Уйди!       — Ты должна попробовать поговорить со своими друзьями. Я думаю, это будет…       — Ни за что! Я останусь здесь, пока не вернусь домой. Я перестану прыгать и никогда больше не увижу твою глупую, вытянутую физиономию.       — Ты собираешься оставаться там в течение следующих двух с половиной дней?       Теперь по её щекам катились тёплые слёзы. Она будет здесь два с половиной дня, как и было сказано в расписании, которое дал ей другой Малфой. Она ненавидела, как это совпадало — как всё, чёрт возьми, совпадало — точно так же, как временная петля, на которую она отважилась с Гарри на третьем курсе. Но эта длилась не три часа, а пять с половиной лет. Ещё хуже.       Гермиона прислонилась затылком к двери, и слёзы потекли с новой силой. Несколько всхлипов вырвались наружу, и она подтянула ноги к себе. Свет, пробивающийся из-под двери, сместился, но она заставила себя не обращать на это внимания. Гермиона решила игнорировать его. Она предпочла бы представить себя одной в квартире, чем с ним.       Ещё один всхлип сорвался с её губ, и она уткнулась лбом в колени. Она позволяла себе несколько минут поплакать. Или, может быть, даже два с половиной дня, потому что альтернатива — провести время с Малфоем — была примерно такой же привлекательной, как взять в качестве домашнего любимца взрывоопасного соплохвоста. Как только она вернется в своё время, она обязательно всё исправит.