Anywhere | Где угодно

Ошибочно полагать, что мы всегда должны жить настоящим. Как будто мы растрачиваем свою жизнь впустую, находясь где-то ещё. Живите там, где вам сильно хочется. Иногда прошлое взывает к вам, потому что ему есть что сказать. В вашем будущем может быть какая-то важная жемчужина знания, которой вы можете поделиться. Наши жизни не линейны, даже если наши тела привязаны к мгновению. Наш разум может путешествовать туда и обратно по желанию. Величайший трюк в мире — это время. Всё, что существовало раньше, по-прежнему остается, такое же достоверное и реальное, как и всё, что ещё впереди.

— Лэнг Лив

Настоящее время: ноябрь 2005 / Время Гермионы: то же, что и настоящее

      Гермиона вернулась. Она лежала на той же кровати, в которой провела несколько дней, увидев Драко, который настороженно наблюдал за ней. Она откинулась назад: мышцы не смогли удержать её в вертикальном положении, — и издала тихий крик боли.       — Гермиона! — Драко поймал её и осторожно опустил на подушку. Он держал свою палочку и использовал её, чтобы послать вспышку красных искр в коридор, прежде чем снова повернуться к ней. Его серые глаза были тёплыми и наполнились слезами. — Ты здесь. Как ты? Тебе больно? Ты выглядишь болезненно.       — Миссис Грейнджер-Малфой. С возвращением.       Гермиона узнала голос целительницы Страут. Но она не смотрела в сторону двери. Она была полностью сосредоточена на Драко. Он был здесь, смотрел на неё с обожанием, с тем выражением лица, которого она жаждала от другого Драко.       — Я люблю тебя, — прошептала она, когда слезы потекли по её щекам.       Драко коснулся губами её губ.       — Я люблю тебя.       Когда Драко отстранился, он слегка покраснел при виде целительницы Страут, которая стояла рядом с кроватью с поднятой палочкой.       — Извините, — он подвинулся, чтобы встать с кровати, но она твёрдо положила руку ему на плечо, удерживая его на месте.       — Вы можете сидеть здесь, — сказала Страут, накладывая на Гермиону бессловесное диагностическое заклинание. Несколько искр разного цвета вырвались из её палочки и зависли над Гермионой. — С чем мы имеем дело? Неужели…       — Нет, — быстро сказала Гермиона. Она отвернулась к окну, слёзы продолжали наворачиваться, затуманивая зрение. — Я этого не делала, — всхлипнула она. — Никакой магии смешивания. Никаких экспериментальных заклинаний. Я сделала то, что Вы сказали.       Драко взял её руку и накрыл обеими своими, когда Страут коротко сказала:       — Это было правильное решение, — ещё через минуту она объявила. — С Вашим здоровьем всё в порядке. Не намного хуже, чем когда я видела Вас в последний раз в 2000 году. Но обязательно нужен отдых. Побольше отдыха и несколько зелий, которые я принесу.       — А как…       — Он жив, — сказала Страут в ответ на незаконченный вопрос Гермионы. Она отослала диагностические шары взмахом палочки и заменила их похожим на голограмму изображением ребёнка, которое она создавала в прошлом.       Драко резко вдохнул при этой новой, более детальной картинке их сына. Убедившись, что плод движется, Гермиона сосредоточилась на Драко. Он выглядел так, словно пытался запомнить каждую чёрточку крошечного тела их ребёнка, отчего её слёзы потекли быстрее.       — С ним всё будет в порядке? — спросила она, всё ещё наблюдая за Драко.       Раздался тяжёлый вздох. Гермиона подняла глаза и увидела, что целительница Страут нахмурилась.       — Я не хочу давать ложных надежд, — она опустила палочку, и изображение плода исчезло. — Ваше тело подверглось большому стрессу, как и тело ребёнка. Он может пережить это, а может и нет. На данный момент только время может показать.       — Но он может выжить? Верно? Это возможно? — вопросы посыпались от Драко. Он сжимал руку Гермионы сильно, до лёгкой боли. Но она не собиралась его отпускать.       — Может, — кивнула Страут. — Лучшее, что Вы можете для него сделать, это помочь своей жене отдохнуть и подлечиться. Я схожу за зельями, — она вышла из палаты и в следующий момент вернулась с тремя флаконами зелий. Первые два, зелье общего заживления и средство для восстановления крови, остались после лечения ран, полученных Гермионой в прошлом. Последним был сон без сновидений.       Драко помог Гермионе принять зелья, когда Целительница Страут оставила их одних. Как только три флакона были испиты, Драко опустил Гермиону ещё ниже на кровать, отбросив подушки и накрыв её одеялом. Как только она легла, он присел на корточки у кровати, так что его лицо оказалось на одном уровне с ней.       — Ты вернулась, — нежно прошептал он, взявшись одной рукой за край одеяла, а второй вытирая её слёзы.       Гермиона просто кивнула, съежившись от затекшей шеи. Всё её тело казалось чужим, как будто оно было не её. Она едва могла двигаться, всё болело, и её ребёнок был в опасности. Казалось, она потеряла контроль над своими слезами, которые свободно лились, пока Драко безуспешно пытался их вытереть.       Всё было дерьмово, но, по крайней мере, она была жива. Ребёнок был жив. И она была здесь, с Драко. Он никуда не собирался уходить, и, наконец, она тоже.       Как будто прочитав её мысли, Драко сказал:       — У меня в сумке есть Зелье извлечения. Я поговорю об этом с твоим целителем, пока ты спишь. Как только она скажет, что ты готова, ты примешь его.       Её губы скривились.       — Больше никаких прыжков во времени.       — Слава Мерлину.       Веки Гермионы отяжелели, а в голове прояснилось. Сон без сновидений начал подступать. Она позволила глазам закрыться. Она чувствовала губы Драко на своей щеке.       — Я так боялся, что ты не вернёшься.       — Ты слишком пессимистичен, — ответила она, язык слегка заплетался. — Я обещала вернуться.       — И вернулась. Я должен был верить, а не сомневаться в тебе.       — Ага.       Ещё одно прикосновение его губ, на этот раз к уголку её рта, и она уснула.

____________________________________

      Гермионе казалось, что она проспала несколько дней, и провела ещё один, пытаясь пробиться обратно к бодрствованию. Когда она наконец проснулась, всё её тело болело, а в больничной палате было темно. Драко лежал на боку рядом с ней, его голова была подперта одной рукой, в то время как его другая рука обнимала её.       — Ты очнулась, — прошептал он.       — Да, — она так устала от усилий по пробуждению, что подумывала опять вздремнуть. — Как долго я спала?       Он протянул руку и разгладил морщинки у неё на лбу.       — Полтора дня.       — Много, — она повернулась, чтобы улыбнуться Драко, но при виде его лица, печального и искаженного беспокойством, улыбка исчезла. — Что случилось?       Он прикусил внутреннюю сторону щеки, когда его глаза наполнились слезами. Гермиона получила свой ответ. В следующий момент ей не нужно было подтверждение, произнесённое шёпотом.       — Мы потеряли ребёнка.       Воздух покинул её лёгкие. Слёзы капали на подушку, но она не издавала ни звука. Гермиона едва могла дышать, не говоря уже о том, чтобы всхлипывать. В теле было это ужасное ощущение, холодное и тяжелое. Пустота, занимающая всё вокруг. Это угрожало поглотить её, чем бы это ни было, но ощущение, похожее на чёрную дыру в груди — оно было знакомым. Оно было там всё это время.       Гермиона знала, что это случится. Поняла это в тот момент, когда увидела ребёнка. Вот почему она пошла на такие крайности, пытаясь спасти его. Это был её способ скорби. Чтобы справиться с тем, что она не в силах изменить. Она должна была быть уверена, абсолютно уверена, что перепробовала всё.       Но ведь она этого не сделала. Она оставила малыша одного во время последнего временнóго прыжка. Какая она мать после этого?       Драко сел и притянул её к себе на колени. Он что-то шептал ей на ухо, но Гермиона не слышала слов. Она вспоминала кое-что ещё, что он сказал ей.       Ты можешь выбрать по-другому. Ты можешь принять тот факт, что этот ребёнок может не родиться, и что это не твоя вина. Ты можешь не смотреть на меня как на какого-то бессердечного человека, которому наплевать на жизнь нашего будущего ребёнка, а как на мужа, который отчаянно беспокоится о безопасности своей жены. Ты можешь защитить себя и не рассматривать это как эгоистичный вариант.       — Из-за чего? — спросила она, откидываясь назад, чтобы видеть Драко. — Это был прыжок во времени или, или…       — Страут не могла сказать. Она предложила, что это могло быть вызвано разными причинами. Травма от самого прыжка во времени. Или все повреждения твоего тела от этого заклинания, — он поцеловал её в лоб. — Ты сделала всё, что могла, Гермиона. Страут сказала то же самое. Она сказала, что ты ничего не могла сделать, чтобы спасти его.       Зрение Гермионы снова затуманились слезами. Она беззвучно содрогалась, когда каждый всхлип прорывался сквозь неё, оседая в пустоте в груди, делая её всё больше и больше.       — Мне так жаль, — Драко держал её лицо в своих ладонях и большими пальцами вытирал её слёзы. Гермиона заставила себя сделать глубокий вдох и сосредоточиться на нём. Его успокаивающий голос, эти влажные серебристые глаза, губа, которую он прикусил. Он выглядел нервным. Настороженным. Как будто он не был уверен, что это нормально. Не был уверен, разрешено ли ему прикасаться к ней.       Её сердце разбилось ещё сильнее, когда она вспомнила кое-что, что он сказал ей несколько недель назад.       Я знаю, что если мне удастся убедить тебя не делать этого, и мы в конечном итоге потеряем ребёнка, ты всегда будешь задаваться вопросом, могла ли ты спасти его… И ты будешь обижаться на меня.       Она положила руку ему на грудь.       — Драко… — голос затих. Она не могла определиться со следующими словами. Всё, что у неё было, это чувство, трудное к описанию.       В течение нескольких месяцев ей казалось, что она падает, но без опоры в поле зрения. И она так долго готовилась к падению, что у неё появилось почти извращённое желание ощутить это поскорее. Всё, что угодно, лишь бы остановить бесконечное падение.       Вот как всё сложилось между ней и Драко. Гермиона была не в себе, падала, не за что было ухватиться, и продолжала ждать крушения. Драко достигал своего предела, но он продолжал возвращаться за ней. И теперь, он здесь, ожидая, что она будет кричать на него, колотить кулаками по его груди и говорить ему, что это всё его вина. Он был рядом, обнимая её, поддерживая её, говоря ей, что любит её. Просто ещё один крах, которого не должно быть.       Она положила голову ему на грудь и снова заплакала. Чувство, которое только что охватило её, заключалось в том, что она наконец перестала падать. Как будто он поймал её и осторожно поставил на землю. В ней воцарился покой, но она чувствовала себя виноватой за это.       Гермиона не заслуживала этого. Не заслуживала его, особенно после того, через что она заставила его пройти. И, кроме того, она не должна была испытывать прилив любви и покоя к этому мужчине, который никогда не оставит её. Она должна была оплакивать потерю своего сына.       Она сосредоточилась на чёрной дыре в своей груди. Это была печаль. Это была боль. Это были те эмоции, которые она должна была испытывать.       — Всё хорошо, — прошептал Драко ей на ухо. Он запустил руку в кудри и нежно массировал кожу головы, прижимая её к себе. — Я с тобой. Ты в порядке.       Гермиона всхлипнула, подавившись рыданием. Она никогда не чувствовала себя так далеко от «хорошо». В её голове — неразбериха, тело болит, а сердце переполняет такие эмоции, что она боялась, что оно разорвётся. Она не могла этого сделать.       — Я не могу, — выдохнула она. — Я не могу пережить ещё один выкидыш, ещё одни похороны. Ещё один виток горя.       Драко откинулся назад и взял её лицо в ладони.       — Ты сможешь, — тихо сказал он, когда несколько слезинок скатились по его лицу. — Я помогу тебе.       Ещё один всхлип сорвался с ее губ. Она крепко сжала его руки, боясь, что если отпустит его, то потеряет.       — Что, если мы не справимся с этим? Мы были настолько сломлены после первого горя, что я не знаю, сможем ли мы справиться с ещё одной потерей.       — Мы сделаем это, — настойчиво сказал он.       Она посмотрела ему в глаза, ища признаки того же сомнения, которое испытывала сама, но их не было.       Драко слегка придвинулся и крепче прижал её к себе.       — Раньше у нас не было времени. Мы пытались справиться с этим, мы учились говорить об этом, потом ты снова забеременела, и всё полетело к чертям. Но мы прошли через все это, и мы собираемся пройти и через это тоже.       — Как?       — Я не знаю. Мы есть друг у друга. Я не потеряю тебя, — он убрал волосы с её лица, затем снова притянул к своей груди.       — Обещаешь?       Он вздохнул и поцеловал её в макушку.       — Нам не обязательно всё это исправлять сейчас. Тебе позволено просто плакать и грустить.       Драко был прав. Она слишком много думала обо всём, и ничто не имело смысла, потому что у неё был неподходящий для этого настрой. Всё, чего она хотела, это плакать, пока снова не уснёт. Поэтому она свернулась калачиком в объятиях Драко и сделала именно это.

____________________________________

      Гермиона почувствовала тепло, когда снова проснулась. Она была прижата к боку Драко, обхватив его одной рукой за талию, пока он перебирал пальцами её волосы. Когда она подняла глаза, то увидела, что в комнате темно, а Драко не спит, уставившись в потолок.       — Привет, — сказал он, когда заметил её. — Как ты?       — Хорошо, — прошептала она, положив подбородок ему на грудь. — Плохо — тут же поправила она. — Но, эм, лучше. По крайней мере, слёзы кончились.       Он протянул руку и провёл пальцами по её щеке.       — С тобой всё будет в порядке.        Глаза защипало от слёз. Чёрт. Опять? Ей надоело плакать.       — Я не хочу этого делать, Драко, — призналась она. — Выкидыш, похороны, рассказ всем, ещё больше слёз. Я просто хочу прыгнуть во времени в последний раз, примерно на шесть месяцев вперёд, когда всё это останется позади.       — Это хороший план. Возьмёшь меня с собой?       Её губы изогнулись. Он провёл большим пальцем по изгибу её рта, затем прошептал:       — Я люблю тебя.       — Я тоже тебя люблю, — ответила она, прежде чем лечь ему на грудь, слушая ровное биение его сердца.       Драко начал гладить её спину.       — Это будет не так плохо, как в прошлый раз. Во-первых, ты не будешь одна. Кроме того, мы сможем пройти через это здесь, с помощью целителей. И я могу помочь с… э-э… похоронами. У меня есть на примете одно место.       Гермиона закрыла глаза, когда дыра в её груди болезненно запульсировала.       — Там хорошо видны звёзды?       — Я думал, ты ненавидишь звёзды.       Гермиона фыркнула.       — Я передумала. У меня есть новая теория о звёздах. Я расскажу тебе позже.       — Ладно.       Они лежали в тишине, Драко гладил Гермиону по спине, пока она успокаивалась, сосредоточившись на биении его сердца. Боже, она так любила этого мужчину. Она была убеждена, что потеря этого ребёнка сломает их, что он не сможет простить её или что она сама не сможет простить себя, но впервые за несколько месяцев она подумала, что, может быть, у них всё будет хорошо.       Гермиона подняла лицо.       — Драко?       — М-м?       — Ты говорил раньше… Ты сказал, что если я решу отказаться от защитного заклинания, и если в результате мы потеряем ребёнка, то я буду злиться и обижаться на тебя. Но я… я не обижаюсь. И не буду. Я выбрала тебя. Я решила вернуться. Я поняла, что это слишком. То, что я пыталась сделать. Что я боролась с чем-то слишком большим. Со временем… судьбой. Я поняла, что это не я против них, что нет никаких сторон.       — Всякое случается, хорошее и плохое, и за этим нет такого большого смысла. Некоторые вещи великолепны, например, подросток, побеждающий самого тёмного волшебника всех времен, или два врага, нашедшие способ оставить своё прошлое позади и полюбить друг друга. А иногда случаются ужасные вещи, и нам просто приходится с этим смириться.       — Нужно бороться, если можешь… и отпусти остальное. Ты пытался сказать мне, все пытались сказать мне, но это действительно не сработало, пока я не оказалась в прошлом. Пока мне не пришлось столкнуться с мыслью о том, что я никогда больше тебя не увижу. Прости, что мне потребовалось так много времени, чтобы понять это. Обычно я всё улавливаю гораздо быстрее.       Драко взял её лицо в ладони.       — Ты вернулась. Это действительно важно.       Гермиона подвинулась и запечатлела мягкий поцелуй на его губах.       — Вернулась.       Драко положил руку ей на шею, углубляя их поцелуй. Гермиона выдохнула ему в рот и прижала его ближе, наслаждаясь поцелуем, который длился недолго. Драко отстранился, выглядя слегка виноватым, и это чувство она понимала.       Казалось неправильным целоваться после того, как они узнали о смерти своего сына. Но иногда нужно было просто сделать то, что требовалось, чтобы выжить, и цепляться друг за друга казалось им единственным выходом из этого тёмного места.       Гермиона грустно улыбнулась Драко, прежде чем снова устроиться у него на груди, слушая, как бьется его сердце.        — Мы пройдём через это, — шепнула она темной комнате.       — Да, — ответил он, обнимая её. — Так и есть.

____________________________________

      Гермиона оставалась в больнице Святого Мунго ещё восемь дней. На второй день целительница Страут сказал, что она достаточно поправилась, чтобы принять экстракционное зелье. Всё произошло без происшествий. Зелье было безвкусным и на несколько секунд охладило её внутренности. И всё. В течение следующих двух суток она знала, что зелье подействовало на удаление частей маховика времени из её тела, но ничего не почувствовала.       На четвёртый день Страут сказала, что её организм достаточно здоров для родов. Это было намного лучше, чем в тот раз, в её квартире. Во-первых, ей помогали целители и был бесконечный запас обезболивающих зелий. Во-вторых, и это самое главное, у неё был Драко, который держал её за руку и говорил, что любит её и что всё будет хорошо.       На следующий, пятый день, Страут отпустила Гермиону на вторую половину дня, чтобы они с Драко могли похоронить своего сына. Драко выбрал красивую поляну с озером в лесу недалеко от поместья Малфоев. Это было место, которое он обнаружил во время войны и куда сбегал, когда ему нужно было отвлечься от всего происходящего. Гермионе нравилась симметрия с местом, которое она выбрала для их дочери. Оба прекрасных места, которые они открыли для себя во время войны. И казалось уместным, что каждый из них должен был выбрать место.       На шестой день их навестили друзья. К счастью, Драко согласовал с ними всё, поэтому они пришли не все сразу. Гарри был первым и так крепко обнял её, когда увидел, что она испугалась, как бы он не сломал ей рёбра. Он сказал ей, что гордится ею, и признался, как он волновался, что она не вернётся, заставив её плакать.       Следующими пришли Дафна и Блейз, чопорно стоявшие на другом конце комнаты, неуверенные в том, как себя вести, пока Драко не разрядил напряжение саркастической шуткой. После этого Дафна села на кровать и начала возиться с волосами Гермионы, комментируя, как ужасно они выглядели. После свирепого взгляда Драко она отступила и признала, что у Гермионы было хорошее оправдание, но принялась решать проблему перед уходом.       Тео и Беннетт пришли позже, и Тео извинился за то, что накричал на Гермиону и был самым настоящим придурком последние несколько недель. Потом он рассказал Гермионе обо всех эпизодах «Шоу выпечки», которые она пропустила.       Следующими пришли Рон и Джинни, которые размахивали стопкой книг для Гермионы, за что получили звание «лучших посетителей».       На этом Гермиона подумала, что визиты закончились, поэтому была удивлена, когда Драко сказал, что есть ещё одна пара, которая хочет её навестить. Это были Люциус и Нарцисса, последняя из которых пришла с большой вазой цветов и сразу же прокомментировала плачевное состояние больничной палаты, пообещав позже прислать ещё цветов с домашним эльфом.       После этого они почти ничего не сказали, а вскоре ушли, оставив Гермиону гадать, зачем они вообще пришли.       — Им нужно было самим убедиться, что с тобой всё в порядке, — объяснил Драко. — Я говорил тебе, что ты им небезразлична. Это их способ показать это.       Ночью седьмого дня Драко разбудил Гермиону, забираясь к ней в постель.       — Мне нужно тебе кое-что сказать, — настойчиво сказал он.       — Хорошо, — прошептала она, пока её мозг медленно просыпался. Она свернулась калачиком рядом с Драко, пока он поглаживал основание её шеи.       Ему потребовалось несколько минут, чтобы начать говорить.        — Я думал всю прошлую неделю, и ты продолжаешь говорить так, как будто всё, что произошло между нами, было полностью твоей виной, но это не так. Я не очень хорошо справлялся со всем этим. Я… я продолжал убегать и отступать, и я… Я был действительно плох в разговоре и объяснении того, что я чувствовал, но я собираюсь стать лучше. Мы не позволим этому случиться снова.       Он наклонился и поцеловал её в лоб.       — Мы будем разговаривать всё время. Каждый вечер перед сном смотреть на звёзды, если понадобится, сходим к чёртову психотерапевту, чего бы это ни стоило. И мы не будем игнорировать наше горе. Мы можем посещать их могилы каждый день, если ты хочешь.       Гермиона подняла на него глаза и обнаружила, что он наблюдает за ней с горящим ожиданием во взгляде.       — Ты не сделал ничего плохого, Драко. Это была действительно плохая ситуация, и мы оба справлялись с ней наилучшим из известных нам способов.       — Возможно, но я мог бы добиться большего. Мы должны были справиться вместе, а не порознь. Теперь я это понимаю.       — Может быть, — согласилась она.       Драко протянул руку и заправил кудряшку ей за ухо.       — Я продолжал говорить тебе, что хотел, чтобы нашей жизни было достаточно. Но мне действительно нужно было быть рядом, даже когда всё стало трудным. Не убегать, не превращаться в тень, и я… Я постараюсь. На этот раз у меня получится лучше.       Гермиона приподнялась и нежно поцеловала Драко.       — Хорошо. Я тоже. Мне будет лучше.       — Ты уже совершенна.       Она рассмеялась, откидываясь на кровать, снова устраиваясь в его объятиях.       — Мы оба знаем, что это неправда. Но спасибо, что солгал.       После этого Гермиона задремала, но проснулась от ощущения, что Драко отстраняется от неё.       — Куда ты? — спросила она, крепче обнимая его за талию.       — Эта кровать недостаточно большая для двоих, и тебе действительно нужно отдохнуть.       — По крайней мере, она удобнее, чем то кресло. Останься. К тому же, мне лучше спится рядом с тобой.       — Да, — сказал он с удовлетворенным вздохом, притягивая её ближе, когда он откинулся на кровать. — Мне тоже.

____________________________________

      Гермиону выписали на следующий день, как раз когда небо за окном начало темнеть. Страут только что вышла из палаты, и Драко собирал её вещи, укладывая их в маленькую коробку, к которой он применил расширяющее заклинание ранее днём.       — На окнах больницы стоит заклинание, — тихо сказала Гермиона, как только он закончил и сел на кровать рядом с ней. — Я спрашивала про него у одного из целителей.       Он проследил за её взглядом к окну.       — И как оно работает?       — Позволяет нам видеть звёзды, скрывающиеся за облаками и туманом.       Драко кивнул, наблюдая, как звёзды начинают мерцать на фоне тёмного неба.       — Наверное, я никогда бы этого не заметил. Но в этом есть смысл: обычно мы не видим так звёзды.       Гермиона покачала головой, затем, в конце концов, оторвала взгляд от окна и взяла его за руку.       — Ты помнишь, когда мы говорили о звёздах той ночью в прошлом, когда ты остался со мной?       Драко оглянулся на неё.       — Нет. Не совсем. Я был измотан. Большая часть той ночи как в тумане.       Она мягко улыбнулась.       — Конечно. Ты только что отказался от большого количества магии.       — Что я такого сказал? Я был придурком?       — Не больше, чем обычно, — усмехнулась она. — Я показала на твоё созвездие, и ты сказал, что мне никогда не нравилась астрономия в школе. Ты думал, это потому, что мне не нравилось сталкиваться с чем-то более могущественным, чем я. Ты признался, что находил это чувство утешительным, ведь когда был маленьким, у тебя был путь, начертанный звёздами.       Он взял её за подбородок и поцеловал.       — Даже тогда я был твоим. Отдавая тебе свою магию, открываясь.       Гермиона улыбнулась.       Драко встал и протянул ей руку.       — Готова?       Она позволила ему поднять себя с кровати, затем вывести из комнаты. Пока они ждали лифта, Драко указал на звёзды, сверкающие за окном в холле.       — Кстати, мне больше нравится твоё объяснение. Не то, что всё записано на звёздах, а то, что во Вселенной существуют силы, с некоторыми из которых ты можешь бороться, а с некоторыми нет.       — Мне тоже, — согласилась она, поворачиваясь, чтобы посмотреть в то же окно, что и Драко. — Хотя забавно представить какую-нибудь большую книгу там, наверху, с историей о паре, которая влюбилась не совсем обычно. Которые катались на крылатых лошадях, ели мороженое в парке и проводили бесчисленные дни, читая вместе на диване.       — Не забудь о той первой ночи, которую мы провели в пабе. И о сексе в твоей квартире.       Гермиона ухмыльнулась.       — Конечно. А как же тот вечер, который ты провел, сидя возле моей квартиры с омутом памяти в сумке, готовый извиниться за ту ночь, которая привела к нашему первому настоящему свиданию в продуктовом магазине.       — И на десерт — худшее предложение в истории, — проворчал он.       — Нет, — засмеялась она. — Держу пари, звёзды видели предложения и похуже этого.       Лифт звякнул, и двери открылись. Драко последовал за Гермионой, приобняв её за талию, как только они оказались внутри. Они спустились на лифте в тишине, затем пошли в ногу к главному входу. Драко прошел через двойные двери, которые автоматически открылись, когда они приблизились к ним. Гермиона задержалась, стоя прямо у главного входа.       Он остановился посреди тротуара, держа коробку со вещами Гермионы подмышкой, и вопросительно посмотрел на неё. Гермиона смотрела на небо позади него. Без заклинания, которое было на окнах, не было видно ни одной звезды.       Отсутствие звёзд казалось подходящим для данного момента. Отсюда не было пути — ничто не было начертано на небе.       Ей вспомнилась та ночь много лет назад, когда она впервые посетила замок во Франции. Они с Драко стояли на улице, пытаясь принять решение насчет фартука. В то время она видела все пути, по которым могла пойти её жизнь, раскинувшиеся перед ней, как светящиеся нити. И Гермиону тянуло к пути, который привел бы её к Драко.       Вначале она была полна решимости бороться с временной петлёй. После, где-то на середине пути, она использовала петлю как руководство, позволяя сценам, свидетелем которых она была в будущем, влиять на её решения. Но теперь она понятия не имела, куда направляться. Никаких заверений в том, что она всё ещё будет жить в Лондоне через три месяца, шесть месяцев или год. Что она будет с Драко. Что они будут любить друг друга.       Это было страшно, но в некотором смысле делало её свободнее. Гермиона снова падала, но на этот раз была не одна. Она вышла и взяла Драко за руку. Он переплёл их пальцы, затем наклонился и поцеловал её в макушку.       — Ты в порядке?       Мир поселился в её сердце, разливаясь изнутри, как согревающее заклинание. Она знала, что это мимолетно. Она знала, что скоро ей снова станет грустно, и она почувствует, как чёрная дыра поглощает её изнутри.       Гермиона знала, что её разум начнёт кружиться, пытаясь решить, что могло случиться с их сыном, если бы она сделала больше. Она начнёт строить планы, чтобы отвлечься, а затем реорганизовать их жизни вокруг этих планов. Но сейчас её разум был спокоен, и она была полна решимости насладиться моментом.       — Больше нет временной шкалы, которой нужно следовать, — прошептала она. — Больше нет проблесков будущего, которые нужно учитывать, больше нет правил. Мы можем оказаться где угодно.       — Разве это плохо? — мягко спросил Драко.       Гермиона посмотрела на их сцепленные руки и улыбнулась.        — Нет. Нет, если ты будешь там.       Он поднёс их руки к своим губам и поцеловал костяшки её пальцев.       — Конечно, я буду там.       Драко направился к краю пустынного переулка, где находилась точка аппарации, аккуратно потянув её за собой. Следуя за ним, она подумала, что, возможно, не совсем потеряла направление. Всё ещё была та сила, которая притягивала её и Драко вместе. Это не было подробным представлением о её будущем, и это не давало никаких гарантий, но это было больше, чем получало большинство людей.       Этого было достаточно.

____________________________________

Настоящее время: август 2006

      Гермиона была в замке. Её глаза распахнулись, и она заметила деревянные балки на потолке. Она повернулась на бок и вытянула ноги, как это делал Живоглот, когда просыпался.       Гермиона осознала, что находится в замке, и попыталась сосредоточиться. Она боролась с дезориентацией, которая пришла от пробуждения в чужой постели — чувство, от которого она отвыкла с тех пор, как путешествия во времени закончились в начале года. Однако это была приятная дезориентация. После сна.       Губы нежно коснулись её лопатки, и сильная рука обняла за талию.       — Доброе утро, — произнёс грубый голос. Гермиона улыбнулась. Она свернулась калачиком вокруг руки Драко и снова закрыла глаза.       — Я ещё сплю, — пробормотала она.       — Ты спала целую вечность, — сказал он, притягивая её к своей груди и придвигаясь ближе, так что его тёплое твёрдое тело оказалось на одном уровне с её. — Может быть, тебе не стоило читать до раннего утра. Я же говорил тебе, что у меня распланирован целый день.       — Мы пробудем здесь всю неделю, — проворчала она, её голос всё ещё был хриплым после сна. — Завтра у нас может быть полный день.       Драко хмыкнул, и она почувствовала, как он начал целовать её шею и плечо, царапанье его небритой челюсти вызвало у неё дрожь. Она зажмурилась, пытаясь притвориться спящей, в то время как её тело воспламенилось, явно готовое проснуться. Но Гермиона была слишком упряма, чтобы так легко сдаться.       Он прикусил мочку её уха, тихо прошептал:       — Может быть, мне просто нужно дать тебе вескую причину проснуться, — тепло его дыхания на её коже переместилось на юг, собираясь в её животе, но она только крепче зажмурилась и пожала плечами.       Драко рассмеялся, затем перевернул её на спину и начал целовать другую сторону её шеи. Она попыталась продолжать притворяться спящей, но не смогла сдержать улыбку. Драко, должно быть, заметил, потому что он целовал каждый изгиб её губ, прежде чем проложить дорожку вниз, покрывая поцелуями её шею к ключицам, останавливаясь на груди.       Он отодвинул ткань шелкового топа и начал обводить языком вершинку её груди, отчего у неё перехватило дыхание. Она почти могла почувствовать его торжествующую ухмылку на своей коже, когда она сжала простыни в кулаки. Её тело всегда было таким чувствительным по утрам. Драко это знал и пытался использовать против неё, уделяя внимание всем тем местам, которые, как он знал, сведут её с ума.       К тому времени, как он устроился у неё между ног, она перестала притворяться спящей. Она даже помогла ему снять шорты, что заставило его рассмеяться.       — Ах. Ты всё-таки проснулась.       — Да, ты победил. А теперь продолжай.       Это заставило его рассмеяться, то, что, как он убедился, она почувствовала как вибрацию внутри себя. Она почти кончила.       Она держалась за его волосы, стараясь не упираться бёдрами ему в лицо, пока он доставлял ей удовольствие, жар разливался по её телу с каждым движением его языка.       — О, да, вот так, — простонала она, выгибая спину навстречу ему.       Драко ухмыльнулся, заставляя напряжение в её центре напрячься ещё больше. И вдруг, внезапно, он остановился.       Гермиона посмотрела вниз и увидела, что он озорно улыбается ей. Он быстро поцеловал внутреннюю сторону её бедра и лег рядом с ней на кровать. Он поцеловал её в щёку, затем дразняще прошептал ей на ухо:       — Я вижу, я наконец-то разбудил тебя. Кажется, моя работа закончена.       — Твоя работа ещё не закончена, и ты это знаешь.       Драко пожал плечами и вытянул руки над головой.       — Я устал. Может быть, нам стоит снова лечь спать.       Гермиона закатила глаза. Проклятый Слизерин. Она знала, что он пытается здесь сделать, но в эту игру могли играть двое. Она забралась на него сверху, несколько раз потершись о его твёрдую длину, когда он заложил её руки за голову, порочно улыбаясь ей.       — Ты придурок, — грозно пробормотала она, зацепившись пальцами за резинку его брюк и стаскивая их. Она приподняла бедра и расположилась над ним, затем медленно опустилась, закусив губу, когда её охватило ощущение того, что она заполнена им. Чёрт возьми, он ощущался хорошо, и мерзавец знал это. Он наблюдал за ней с самодовольной улыбкой.       Гермиона положила руки ему на плечи и начала покачивать бёдрами, задыхаясь в конце каждого движения, когда её клитор тёрся об основание его члена. Глаза Драко потемнели, когда он наблюдал за ней, затем он протянул руку и обхватил её грудь, перекатывая соски между пальцами. Ей не потребовалось много времени, чтобы найти разрядку, чтобы та спираль, которая нарастала в её центре, лопнула. Она издала последний стон, когда кончила, затем подмигнула и скатилась с него.       — Ты прав. Мы должны снова лечь спать, — сказала она, поворачиваясь на бок и натягивая на себя одеяла.       Он рассмеялся и, схватив её за талию, притянул к своей груди. Гермиона почувствовала, как его эрекция прижалась к её заднице, когда он прорычал ей на ухо:        — Нет, ты не хочешь спать.       — Ты же сам сказал, что нам нужно поспать, — сказала она, притворно зевнув. — Секс вымотал меня. Я устала.       Он откинулся назад и положил руки на её бёдра, наклоняя их так, что её спина выгнулась дугой. Он прижался к центру её тела, прижался к ней сзади. Она застонала, когда новая поза послала через неё новую волну удовольствия.       — Ты спи, — сказал он низким голосом. — Мне просто нужно кое о чём позаботиться.       Он держал её за бедра, когда входил в неё. Гермиона выгибала спину в конце каждого движения, чтобы углубить угол таким образом, который, как она знала, сведет его с ума. Он сдавленно ругался каждый раз, когда она делала это, затем вскоре его темп стал неустойчивым. Он схватил её за подбородок и поцеловал, кончая с ворчанием через несколько секунд после того, как их губы соприкоснулись.       Она прикусила его нижнюю губу. Он рассмеялся и прикусил её в ответ, затем крепко обнял её.        — Чёрт возьми, ты ужасно вредная, — пробормотал он в её волосы.       Она улыбнулась в изгиб его шеи.       — Ты начал это.       Гермиона расслабилась в сильных руках Драко, которые, как тиски, сжимали её грудь. Её сердце учащённо колотилось, и она чувствовала, как его сердце делает то же самое, постепенно замедляясь, пока она слушала пение птиц за окном и смотрела, как солнечные лучи разгораются по краям штор.       Она могла бы часами оставаться в его объятиях, просто наслаждаясь звуками утра и ощущением того, что её заключают в его объятия. Но её рука онемела. Гермиона попыталась перевернуться на спину, однако Драко держал её слишком крепко.       — Моя рука затекла, — объяснила она, пытаясь пошевелиться.       Драко ослабил хватку, затем положил голову ей на плечо после того, как она перевернулась на спину. Он потянулся через неё и начал вычерчивать узоры на её руке.       — Эта?       Гермиона улыбнулась.       Он легонько гладил её по руке, когда та медленно возвращалась к жизни, приятно покалывая под его прикосновением.       — Это моя задача. Будить тебя — моя специальность, — поддразнил он.       С этим бесполезно было спорить. Она повернула голову и улыбнулась ему. Он выглядел потрясающе. Его волосы были взъерошены, щёки порозовели, голова откинута назад, демонстрируя ослепительную улыбку. Его глаза были большими и тёмными, он смотрел на неё с таким восхищением, с каким, как ей казалось, она смотрела на него.       Они наблюдали друг за другом, пока его пальцы скользили по её руке. В конце концов, он добрался до внутренней стороны её запястья и провёл большим пальцем по татуировке там, и они обменялись грустной улыбкой.       Вскоре после потери сына они оба вытатуировали две руны на внутренней стороне запястий: Хагалаз и Беркана, в память о потерянных малышах и о том, что они потеряли и приобрели в результате пережитого.       Они использовали магические рельефные чернила, серебряные для Драко и золотые для Гермионы, из-за чего руны больше походили на мерцающие шрамы, чем на татуировки. Это была идея Драко, поскольку последнее, чего он хотел, — это ещё один чёрный символ, нанесённый чернилами на его кожу. Гермионе понравилось, как они получились. Память об их детях была запечатлена в её сердце, так что казалось вполне уместным, что это выглядело так, словно было вырезано на её коже.       Гермиона повернулась к Драко и накрыла его рот своим. Они томно поцеловались, когда он провел пальцами вниз по её боку, вызывая мурашки на коже.       — Я люблю тебя, — прошептала она.       Он откинулся назад и положил голову на подушку.       — Люблю тебя.       — Вероятно, нам следует привести себя в порядок.       Он притянул её ближе за талию.       — Вместе.       — В ванне? — спросила Гермиона, глаза её заблестели, когда она вспомнила огромную ванну.       Драко улыбнулся и поцеловал её в лоб, затем притянул ещё ближе, сокращая оставшееся расстояние между ними.       — Какая твоя любимая часть этого замка? Библиотека или ванна?       Она положила подбородок ему на грудь и посмотрела на него снизу вверх.       — Это трудный вопрос.       Она заметила, как он ухмыльнулся, затем открыл рот, чтобы что-то сказать, но Гермиона прервала его прежде, чем у него появилась возможность.       — Ты собираешься пошутить о чём-то ещё, что трудно, не так ли?       Он прижался к ней бёдрами, и она почувствовала, как его член снова затвердел.       — Когда ты сказал, что у тебя запланирован целый день, таков был план? Просто трахаться весь день?       — У нас отпуск, — просто сказал он. — Мы должны трахаться весь день.       — И читать, — добавила она.       — Конечно, — вздохнул он, — и читать.       Гермиона опустила голову, прижимаясь лбом к его груди и вдыхая его запах. Она понятия не имела, который час, но, судя по яркости солнца, было позднее утро, и ей, вероятно, следовало просыпаться. Но кроме «планов» Драко, которые, как она начинала подозревать, на самом деле состояли только в том, чтобы провести весь день вместе в постели, ей нечего было делать. Это было замечательное чувство.       — Ты был прав, — пробормотала она. — Мне действительно нужен был отпуск на этой неделе, особенно после той последней смены. Спасибо, что заставил меня.       — Я не заставлял тебя, — сказал он, массируя основание её шеи. — Я настоятельно рекомендовал тебе сделать перерыв.       — Я припоминаю, что твои точные слова были такими: Гермиона, ты только и занимаешься тем, что глубоко погружаешься в свои мысли, что твои логические доводы становятся иррациональными. Остановись, послушай меня и возьми неделю отпуска. Если ты этого не сделаешь, я буду вынужден похитить тебя.       — Хм. Это не похоже на меня.       — Нет, — улыбнулась она. — Вовсе нет. Плюс, если бы ты попытался это сделать, я бы позвонила Гарри, и он бы арестовал тебя за похищение его лучшего друга.       — Нет. Я уже договорился об этом с Поттером заранее. Он был за похищение.       Гермиона покачала головой и сильнее прижалась к нему.       — Предатель.       В конце концов, они выбрались из постели и залезли в ванну, где долго мылись, снова испачкались, слили воду и приняли ещё одну ванну.       Гермиона возвращалась в ванную, одетая только в джинсы и лифчик, пытаясь решить, что делать со своими волосами, когда Драко обернулся и ярко улыбнулся ей.       Гермиона посмотрела на себя сверху вниз, и пока она задавалась вопросом, что сделало его таким счастливым, Драко притянул её к себе и жадно поцеловал.       — Ты ненасытен, — засмеялась она, отстраняясь от него. — Нам придется покинуть эту комнату хотя бы один раз за наш отпуск.       Драко вложил ей в руку что-то тяжёлое и холодное. Она посмотрела вниз и в замешательстве нахмурилась, и вдруг у неё перехватило дыхание.       Это был его перстень с печаткой. Само по себе это не было чем-то примечательным. Что было захватывающим, так это то, что он светился.       — О-о, — Гермиона подняла на него тёплый и мягкий взгляд.       — Я заметил это, когда открыл свою сумку, — объяснил он.       Гермиона кивнула и снова посмотрела на кольцо, в то время как её желудок затрепетал в предвкушении.       Они ждали шесть месяцев, прежде чем снова попытаться завести ребёнка. Во-первых, для того, чтобы дать её телу время полностью восстановиться, а во-вторых, для того, чтобы дать себе время эмоционально восстановиться. Но как только Гермиона перестала принимать своё зелье, беспокойство вернулось, и ей потребовался весь её самоконтроль, чтобы не произносить заклинание Novum principii каждый день. Она доверилась Драко, чего не смогла сделать в последние два раза, и у него появилась идея.       Он взял на себя отслеживание её цикла и установил таймер на своём кольце, чтобы оно светилось через две недели после пропущенных месячных. Таким образом, они могли бы использовать кольцо в качестве ориентира, вместо того чтобы сводить себя с ума, зацикливаясь на датах овуляции, продолжительности цикла, на сдаче анализов и всей этой неразберихе.       Когда у Гермионы начались месячные, они немного обсудили это, поделились разочарованием, и Драко переделал таймер на кольце. Они двинулись дальше. Но это был первый раз, когда кольцо засветилось.       — Так это значит, что мы… Мы должны проверить, — выдохнула она. Её сердце билось где-то в горле, из-за чего было трудно произносить слова.       Драко кивнул.       Гермиона взяла палочку со стола и направила её на свой живот. Она несколько мгновений наблюдала за кончиком палочки, и в итоге ткнула ей в Драко.       — Ты сделаешь это.       — Хорошо.       Драко обхватил палочку руками и опустился на колени. Он поцеловал обнаженную кожу её живота, затем улыбнулся ей.       — В любом случае, у нас всё будет хорошо.       Она видела все возможные пути, по которым могла пойти её жизнь, простиравшиеся перед ней в тысяче разных направлений. Некоторые извивались и поворачивали, некоторые были отброшены в тень. Некоторые были широкими и слабо светились, в то время как другие вели вверх, к небу.       Гермиона понятия не имела, куда направится дальше. Она могла оказаться где угодно. Но это было прекрасно, потому что Драко будет там, на её стороне.       Она крепко сжала его свободную руку и опустила голову, увидев, что он выжидающе смотрит на неё. Драко начал крутить обручальное кольцо у неё на пальце, молчаливое напоминание о послании на внутренней стороне кольца. Она повернулась, чтобы посмотреть на их сцепленные руки, и зацепилась взглядом за серебряные руны на внутренней стороне его запястья.       Гермиона улыбнулась.       — Да, я знаю. Что бы ни случилось, у нас всё будет хорошо.       Драко кивнул и снова посмотрел на её живот.       — Novum Principii.

____________________________________

Конец