Anywhere | Где угодно

Любой, кто знал меня тогда, сказал бы, что я любила тебя слишком сильно. Как лесной пожар или острое лезвие ножа. Любой бы сказал тебе, что я перестала быть той, кем была, в ту секунду, когда ты вошёл в мою жизнь. Они бы сказали, что любовь не должна сводить меня с ума, заставлять хотеть царапать свою кожу. И они были правы. Потому что была любовь, а потом был ты.

— Лэнг Лив

___________________________________

Настоящее время: октябрь 2005 / Время Гермионы: то же, что и настоящее

      Драко не вернулся той ночью. Лишь прислал сову. Гермиона сидела на диване, обхватив себя руками, и просто смотрела в огонь, когда стук в окно отвлёк её от размышлений. Она сразу узнала сову Люциуса и ожидала найти письмо, написанное аккуратным почерком её свёкра, возможно, что-нибудь о работе. Но оно было от Драко.       Будь я на твоём месте, мне бы нужно было знать, где ты. Я в поместье, в своей старой спальне. Если ты помнишь, то можешь аппарировать через защиту, если я тебе понадоблюсь. Или пошли Патронус, и я приду через мгновение. Я не могу смотреть, как ты делаешь это с собой. Почему нашей жизни, даже с её несовершенствами, не достаточно для тебя? Для меня этого достаточно. Более, чем я когда-либо надеялся. Пожалуйста, передумай. Пожалуйста, не бросай меня. Я люблю тебя.

— Драко

      Драко не велел сове дождаться ответа. Она улетела ещё до того, как она закончила читать письма, оставив её чувствовать себя ещё более одинокой, чем раньше.

____________________________________

      Три дня спустя Гермиона была в Нотт-Мэноре, сидя за стойкой, пока Тео и Беннетт вместе готовили ужин. Вернее, Беннетт готовил ужин, пока Тео дулся в стороне, ворча о том, что это работа домашнего эльфа.       — Разве это не весело? — спросил Беннетт, не обращая внимания на недовольства Тео.       — Да, — сухо сказал Тео. — Нарезать лук моей палочкой — невероятно захватывающе.       — Надень фартук, — предложила Гермиона с кривой усмешкой. — Станет веселее.       — О, конечно! Как я мог забыть про фартук? — Беннетт рассмеялся и вызвал фартук из ближайшего шкафчика с помощью своей волшебной палочки. Он одел его на Тео и обвязал вокруг талии, быстро чмокнув его в щёку, когда закончил.       Тео закатил глаза, затем повернулся к Гермионе, уперев руки в бёдра.       — Теперь довольна?       Гермиона расхохоталась.       — Очень, очень довольна, — фартук был чёрный, с надписью зелёными буквами «Я натираю своё мясо».       Тео снова начал резать лук с необычайно суровым видом.       — Я не могу поверить, что ты купила что-то настолько грубое. Драко оказывает на тебя плохое влияние.       Её сердце пропустило удар при имени Драко.       — Ну, эм, может быть, — ответила она, голос слегка дрогнул. Она откашлялась и добавила: — Но я не могу устоять перед хорошей игрой слов, даже если она грубая.       Тео только хмыкнул и снова сосредоточился на луке. Вскоре он начал жаловаться на то, что лук заставляет его плакать, и что одному из них следовало сказать ему сначала наложить заклинание головного пузыря.       — Ты в хорошем настроении, — саркастически заметила Гермиона.       — Какого хрена ты вообще здесь делаешь?       Резкость в его тоне заставила Гермиону инстинктивно отшатнуться.       В следующее мгновение Беннетт оказался рядом с Тео, бросая на Гермиону безмолвное извинение.       — Он имел в виду: Гермиона, тебе всегда рады в нашем доме, но что привело тебя сюда сегодня? Можем ли мы чем-нибудь помочь тебе? Может ты останешься на ужин?       Тео проворчал что-то, чего Гермиона не смогла расслышать, однако заслужив при этом строгий взгляд Беннета.        — Хорошо, — вздохнул Тео. — Всё то дерьмо, которое он наговорил, тоже. И всё же, что ты здесь делаешь? Что тебе нужно? О, ты можешь поесть здесь, если хочешь.       — С тобой всё хорошо, Тео? — осторожно спросила она.       — Да, всё прекрасно, — ответил он. Затем, без напоминания, он взял с прилавка пучок моркови и начал грубо нарезать её, даже не потрудившись очистить от кожуры и удалить зелёные пучки сверху.       Беннетт открыл рот, чтобы что-то сказать, но в итоге просто положил руку на плечо Тео, которую тот проигнорировал.       Гермиона пустилась в объяснения по поводу обеда со своими родителями, с которого она только что вернулась. Она объяснила, что они узнали всё о ребёнке и защитном заклинании. О том, как ей пришлось потратить весь день, убеждая их, что она не умрет в течение следующего месяца и что им не нужно беспокоиться о ней.       — Я очень сильно зла на Драко, — закончила Гермиона. — Он не имел права говорить им. К тому же он даже не появился! Я имею в виду, я знала, что он не придёт, но это… это как наложить разрушительное проклятие в их доме и оставить меня убирать беспорядок. На самом деле, лучше бы был беспорядок. Это просто несправедливо.       — Несправедливо, — повторил Тео ровным тоном.       Гермиона кивнула.       — Знаешь, что на самом деле несправедливо? — вдруг спросил он.       — Тео, — предостерегающе встрял Беннетт, но Тео проигнорировал его.       — Несправедливо — это когда ты думаешь, что знаешь кого-то, а потом он оказывается совершенно другим человеком. Ты думаешь, что уважаешь его. Ты думаешь, что он умный, прощаешь все глупые взгляды на права существ, налоги и классовую структуру.       Ты позволяешь им менять свое мнение о вещах, ты слушаешь, когда они говорят тебе, что это нормально — открываться и быть уязвимым, потому что они разобрались в своём дерьме. Им можно доверять. Конечно, он делают странную хрень, с которой ты не всегда согласен, но при этом ты знаешь, что в любой момент он окажется рядом.       И вдруг он предаёт это доверие. Он уходит, блядь, убивает себя, потому что не может справиться с болью потери ещё одной беременности. Но он ведь должен быть сильнее этого! А тебе остается лишь гадать, какого хрена ты делал, слушая сумасшедшего все эти годы! Я думаю, вот это чертовски несправедливо.       Тео вышел из комнаты, на ходу снимая фартук и швыряя его на пол. Гермиона тихо сидела, в шоке, почувствовав покалывание в горле, которое означало, что вот-вот хлынут слёзы.       Беннетт занял место рядом с ней за стойкой.       — Это Тео рассказал твоим родителям, — тихо сказал он. — Я не знал, что он собирается это сделать, иначе я бы предупредил тебя.       — О, — выдохнула она.       Это было больно. Даже Тео не на её стороне? Тео всегда был на её стороне. Он был единственный, на кого она могла рассчитывать. Тот, кто мог всегда понять, поддержать её, несмотря ни на что. Как Гарри, но более серьёзный. Она уже проводила сравнение между Тео и Гарри раньше, да?       Но даже Гарри не поддержал её в этом. Стал бы он кричать на неё, как только что Тео, если бы у него не было такого хорошо развитого чувства такта? Гермиона обхватила себя руками и опустила голову, тяжело дыша, чтобы не расплакаться. Беннетт положил носовой платок на стойку перед ней, приобняв её тёплой рукой.       — Тео любит тебя, — сказал он успокаивающе. — Правда любит… Очень сильно. Настолько, что, когда мы впервые только встретились, я подумал, что он бисексуал и безумно влюблен в тебя… Я целый месяц паниковал из-за этого. Как я мог конкурировать с великой Гермионой Грейнджер?       Гермиона покачала головой, неуверенная, шутит он или говорит серьёзно.       — О, извини. Гермиона Грейнджер-Малфой. В любом случае, он не бисексуал. Подтвердил это с помощью ряда… — Беннетт замолчал, и она заметила, что он слегка покраснел. — Ты не хочешь узнать подробности.       — Нет, — сказала Гермиона с лёгкой усмешкой. — Я правда не хочу.       — В любом случае, он просто боится потерять тебя и не знает, как с этим справиться. Но с ним всё будет в порядке, — Беннетт положил руку ей на плечо. — Просто береги себя, ладно? Эти парни ужасно переживают за тебя. Даже Блейз, хотя он лучше всех это скрывает.       — Спасибо тебе, Беннетт, — прошептала она, пытаясь говорить сквозь стеснение в груди. — Мне нужно было, чтобы кто-нибудь был добр ко мне сегодня.       — О! У меня есть кое-что ещё, что поднимет тебе настроение, — он встал и достал что-то из того же шкафчика, в котором хранился фартук Тео. Это был еще один чёрный фартук, который он быстро надел через голову и повязал вокруг себя. — Ну? — сказал он, вытягивая руки, чтобы она могла прочитать слова.       Желтыми буквами там было написано: «Сегодня моё мясо отправится тебе в рот».       Гермиона разразилась смехом.       — Я тоже хочу фартук для мясных каламбуров.       Гермиона вскочила и обняла Беннетта, продолжая смеяться ему в плечо. Было приятно смеяться после стольких дней, проведённых в слезах. Она знала, что это временно, и что скоро она вернётся в свой дом, одна, тоскуя по Драко. Но сейчас она просто позволила себе наслаждаться этим.

____________________________________

      На следующий день Гермиона мерила шагами свою спальню, пытаясь решить, стоит ли ей ехать в Малфой-мэнор на еженедельный ужин, который они с Драко обычно разделяли с его родителями. Он не присоединился к ней за обедом с её родителями накануне. Означало ли это, что она не должна идти на ужин с его родителями?       С другой стороны, это ведь хороший предлог, чтобы увидеть Драко. Но он ясно дал понять, что не хочет её видеть. Разве она не должна дать ему пространство? Нет, женатые люди должны быть вместе. Ему не следовало уходить. Хотя она не могла винить его. Если бы всё было наоборот, она понимала: ей было бы так же трудно, как и ему.       Гермиона решила просто приготовить обед и решить этот вопрос позже. Она уже покидала спальню, когда услышала треск появления. Драко.       Она встретила его на лестнице, остановившись на одну ступеньку выше него, так что они стояли на уровне глаз. Ей пришлось воздержаться от того, чтобы броситься в его объятия. Возможно, он здесь не ради неё. Может быть, ему просто нужно что-нибудь взять.       — Ты, эм, пришёл за чистой одеждой или… Или что-то забыл?       — Да. Это, — Драко взял её лицо в ладони и поцеловал, его губы были нежными и неторопливыми.       Она удовлетворенно вздохнула, оторвавшись от его рта.       — Мне никогда не будет этого достаточно, — сказал он, когда в конце концов отстранился. — Каждый раз, когда ты уходишь, я пытаюсь запомнить тебя… Точный цвет твоих глаз, изгиб губ, как ты смотришь на меня, каково это… Целовать тебя… Но у меня никогда не получается, — Драко вздохнул и снова поцеловал её. Откинувшись назад, он убрал руки с её лица. — Я совершенно никчёмный, я знаю это, и я понимаю, что не заслуживаю тебя, но ты ведь простишь меня?       Она нежно положила руку ему на шею и начала перебирать его волосы, наслаждаясь тем, что была с ним одного роста.       — Ты не никчемный. И мне не за что прощать. Это сложная ситуация, и я понимаю, что тебе нужно было время. Всё в порядке. Кстати, спасибо, что сказал мне, где ты был.       Драко положил руку ей на живот.       — Как ты? — вероятно, ему было больно задавать этот вопрос.       — Я в порядке. Мы в порядке. Тошнота прошла, а это хорошо       — Правильно. Хорошо.       — Так ты, эм, вернулся насовсем?       Драко кивнул.       — Да, если ты не против.       — Конечно не против, — она взяла его за руку и потащила вверх по лестнице, в их спальню. Она села на край кровати и похлопала по месту сбоку от себя.— Ты как раз вовремя. Я просто думала, не пойти ли мне сегодня вечером на ужин с твоими родителями.       — Оу. Точно. Мои родители, — он занервничал и прикусил внутреннюю сторону щеки. — Я думаю, что всё будет в порядке.       — Что случилось? Подожди… ты им рассказал?       — Да.       — О-о. Что они сказали? — Гермиона старалась, чтобы её голос звучал не слишком обнадеживающе, но если кто-то в их жизни и собирался принять сторону Гермионы, она бы сделала ставки на родителей Драко.       Драко закатил глаза.       — Ты думаешь, они согласны с тобой, не так ли?       — Что? Нет. Я… Неважно.       Он невесело рассмеялся.       — На самом деле я подумал так же. Что они будут больше обеспокоены безопасностью следующего наследника Малфоев, чем магглорожденной, которую они едва терпят. Но оказывается, ты им нравишься.       Она фыркнула.       — Я тоже был удивлён, — сказал он с кривой усмешкой. — Но они не хотят, чтобы ты рисковала. Мой отец даже предложил мне украсть твою палочку.       Гермиона усмехнулась. Конечно, это было очень похоже на Люциуса.       — И моя мать, а она относится к тебе с большей симпатией, чем мой отец; сказала, что я должен напомнить тебе, что без матери не бывает детей. Тебе нужно подумать о своей собственной безопасности. Мы можем снова забеременеть. Очевидно, что для нас это не проблема.       Гермиона просто кивнула. Она не хотела ссориться из-за этого сейчас. Не после того, как он вернулся домой. Драко глубоко вздохнул и откинулся назад, опираясь на руки.       — Это моя мать заставила меня вернуться домой. Практически выгнала меня из дома.       — Неужели?       — Да. Одно дело слышать, какой ты плохой муж от святого Поттера, но слышать это от собственной матери… Это новая низость. Она сказала, что я не могу убегать при малейших трудностях, и напомнила мне, что я поклялся оставаться рядом с тобой, несмотря ни на что. События войны отразились на ней. Так что, если кратко, я плохой муж, и мне правда очень жаль.       Гермиона положила голову ему на плечо.       — Ты не плохой муж.       — Обычно, это заставляло меня чувствовать себя лучше, но в связи с последними событиями, я не уверен, могу ли тебе доверять, — он шутил, но она слышала по его тону: в насмешке была большая доля правды. Она просто промолчала, всё ещё не готовая начинать ссору.       Они просто сидели. Гермиона положила голову Драко на плечо, пока они оба смотрели в пустую стену перед ними, молча наслаждаясь обществом друг друга. Через некоторое время Драко сел и мягко отодвинул Гермиону.       — Я хочу тебе кое-что сказать, — сказал он, поворачиваясь к ней лицом.       — Ладно.       — Я тут подумал. Как мне кажется, одна из причин, из-за которой нам так тяжело, заключается в том, что это немного напоминает войну, — Гермиона нахмурилась в замешательстве. — Я имею в виду, что мы потратили так много времени на разговоры о войне и о том, что мы были по разные стороны. Я думаю, мы предполагали, что если случится ещё нечто подобное, мы, наконец, будем на одной стороне. Но теперь возник конфликт, а мы — нет.       — О, — выдохнула она. — Я никогда не думала об этом с такой точки зрения. Но это… Это не совсем то же самое.       — Нет, — сказал он, протягивая руку и кладя её на плечо. — Наши стороны были выбраны за нас раньше. На этот раз… мы можем выбрать сами.       Она покачала головой.       — Получается, ты просишь меня выбрать? Между тобой и ребёнком?       Глаза Драко стали влажными, и он начал быстро моргать. Он поглаживал большим пальцем основание её шеи.       — Ты собираешься пожертвовать собой, пытаясь спасти его.       — Я не пытаюсь быть на противоположной стороне. Это не мой выбор, Драко, — умоляюще сказала она. — Я должна это сделать. Я должна попытаться.       — Это выбор. Ты выбираешь сражаться с судьбой. Ты выбираешь рассматривать это как правильное или неправильное. Ты можешь выбрать по-другому. Ты можешь принять тот факт, что этот ребёнок может не родиться, и что это не твоя вина. Ты можешь не смотреть на меня как на какого-то бессердечного человека, которому наплевать на жизнь нашего будущего ребёнка, а как на мужа, который отчаянно беспокоится о безопасности своей жены. Ты можешь защитить себя и не рассматривать это как эгоистичный вариант. Ты можешь принять нашу жизнь такой, какая она есть. Ты можешь выбрать нас.       Теперь он плакал. Он взял её лицо в ладони и наклонился вперед, так что их лбы соприкоснулись.       — Пожалуйста, выбери нас, Гермиона. Я умоляю тебя.       У Гермионы не было ответа. Только слёзы.

___________________________________

Настоящее время: ноябрь 2005 / Время Гермионы: то же, что и настоящее

      Это была ночь перед последним прыжком Гермионы. Она лежала в постели, уставившись в тёмный потолок. Она не могла уснуть, её разум бушевал, а тело дрожало от предвкушения. Она пыталась считать, декламировать стихи в уме и даже мысленно варить зелья, но ничто не помогало успокоить её мысли.       Гермиона нервничала из-за завтра. Не потому, что она не знала, что делать: она решила защитить этого ребёнка в тот момент, когда узнала, что есть способ сделать это, но её решимость не помешала ей опасаться за действие заклинания. Это будет больно, она уже дважды усвоила этот урок.       И на этот раз ребёнок стал крупнее, так что ей нужно направить ещё больше магии от своего тела к нему. Но она переживет этот прыжок во времени. Она знала, что так и будет, и продолжала убеждать себя в этом. Она увидит молодую версию Драко. Драко, который отдаст ей свою магию. Загадка, которую она разгадала всего несколько дней назад.       Она повернулась, чтобы посмотреть на Драко. Он лежал на боку, отодвинувшись от неё, его спина поднималась при каждом вдохе. Она считала его вдохи, и вдруг поняла, что они были неровными. Он тоже не спал?       — Драко? — прошептала она.       — М-м-м?       — Ты не спишь? — спросила Гермиона.       Он повернулся на спину, затем открыл глаза, сосредоточившись на том же тёмном потолке, на который Гермиона смотрела последние несколько часов.       — Нет, — выдохнул он.       Гермиона придвинулась к нему, взяла за руку и положила подбородок ему на плечо.       — Я тоже не могу уснуть, — прошептала она.       Драко просто кивнул, не открывая глаз. Гермиона изучала его. Он выглядел усталым. Не только потому, что он бодрствовал, когда должен был спать, но и из-за усталости, которая пришла после нескольких бессонных ночей. Даже недель. Она видела тени у него под глазами, и даже в слабом свете, проникающем из-за краев занавески, она могла разглядеть тусклость его кожи.       Он переживал. Это было ясно. Она знала, что он предпочел бы уйти, не видеть, как она нетерпеливо ждёт прыжок, который, по его убеждению, убьёт её, но он заставил себя остаться. Он заставил себя быть здесь, рядом с ней, поддерживая её, хотя это было последнее место, где он хотел быть.       Гермиона положила руку на его сердце и несколько мгновений чувствовала, как оно тихо бьется.       — Последние несколько недель ты разрывал себя на части. Ради меня.       Драко положил ладонь на её руку и повернулся, чтобы посмотреть на неё, вопросительно приподняв бровь.       — Со мной всё будет в порядке, — продолжила она. — Я вернусь. Я исцелюсь от любой временной травмы, которую получу от заклинания, и мы закончим с этой драмой с путешествиями во времени. Мы сосредоточимся на тебе и на том, чтобы снова собрать тебя воедино. И я обещаю никогда больше не заставлять тебя проходить через что-то подобное. В следующий раз, когда возникнет какая-то ссора, мы будем на одной стороне.       Он поймал локон и накрутил его на палец.       — Или, что более вероятно, — начал он, — ты собираешься разорвать себя на части, зайти в защите нашего сына слишком далеко и не сможешь вернуться ко мне, — она отчётливо видела слёзы в его глазах. — Тогда ты оставишь меня, — продолжил он грубым голосом. — Ты оставишь меня проживать остаток моей жизни одному.       — Драко… — Она стёрла слёзы с его нижних ресниц. — Я не…       Он прижал пальцы к её губам, прерывая Гермиону.       — Я не хочу сейчас разговаривать, — Драко притянул её к себе для поцелуя. — Я знаю, что не переспорю тебя, и я устал спорить с тобой, — он положил руку ей на шею и снова поцеловал, движение было нежным, но настойчивым.       Он медленно снял с неё одежду, целуя, и, когда она осталась обнажённой, перевернул её, нависая над ней. Драко смотрел на неё сверху вниз, как будто она была каким-то потусторонним созданием, небесным существом, которому нечего было делать здесь, в его объятиях, но которому он был предан поклонению, пока ему это позволялось.       Он неуклонно исследовал её тело. Медленно, как будто у них было всё время в мире. Она вздыхала в его объятиях, в то время как он посылал через неё искры удовольствия каждым прикосновением. Когда он, наконец, прижался к ней, мир снаружи растаял. Это было даже к лучшему, им это было не нужно. Не тогда, когда Драко создавал новые миры каждым неумолимым толчком, посылая через неё новый всплеск ощущений каждый раз, когда он достигал нужной точки внутри неё.       Кому нужна была вселенная с её жестокими судьбами, когда Драко целовал новые созвездия на её коже? Когда он писал им лучшую судьбу с каждой нежностью, произносимой шепотом?       Ей не нужен был этот мир. Ей не нужно было ничего, кроме него. Его ласки, его губы на её губах и этого союза. Они сталкивались вот так раньше, как яркие звёзды, но на этот раз она не собиралась позволять им отдаляться друг от друга. Она крепко прижалась к нему, выгибая спину, чтобы быть ближе к нему, полная решимости никогда не отпускать.       Она кончила, задыхаясь, и на краю её зрения появились яркие пятна, как после того, словно она слишком долго смотрела на солнце. Она закрыла глаза и откинулась на подушку. Драко схватил её за задницу и продолжал входить в неё, пока, наконец, не нашел разрядку. Он выругался, затем расслабился, рухнув на неё и ещё сильнее вдавливая её в матрас.       Гермиона обхватила его руками и ногами и прижала к себе, тяжело дыша вместе с ним, когда они оба восстанавливались. Она хотела, чтобы они могли прожить остаток своих жизней одни в этой комнате, в объятиях друг друга. Она не хотела уходить. Не хотела выходить на улицу или перемещаться в другое время.       — Тебя достаточно, — сказала она, затаив дыхание. — Той жизни, которую мы создали, достаточно, и я ненавижу, что ты думаешь иначе. Я не хочу, чтобы ты так думал. Это неправда.       Он приподнялся на локтях и внимательно посмотрел на неё. Его глаза сверкали серебром, ярче и прекраснее любых звёзд, которые она когда-либо видела. Она положила руку ему на лицо и улыбнулась ему.       — Тебя более чем достаточно, — повторила она. — Больше, чем я когда-либо надеялась.       Он повернулся и поцеловал внутреннюю сторону её ладони, затем протянул руку и нежно откинул её волосы назад, которые были влажными и прилипли к шее и лицу. Когда он заговорил, его слова были даже мягче, чем его прикосновения.       — Хорошо. Тогда докажи это.

____________________________________

Настоящее время: январь 2000 / Время Гермионы: ноябрь 2005

      — Гермиона! Чёрт! Что это?! Гермиона! Гермиона!       Гермиона сидела на полу, глядя на столы, что стояли в комнате. На них лежали тёмные артефакты, которые Гарри забрал из поместья Малфоев. Она увидела маленького дракона, плавающего в полупрозрачном пузыре, затем посмотрела на Гарри, который присел рядом с ней, продолжая истошно кричать. Чёрт возьми, она хотела, чтобы он перестал вопить.       — Почему ты вся в крови? Ты ранена? Это всё из-за маховика, да? Где… Что с твоей царапиной?       Она посмотрела вниз и увидела сломанный маховик времени в своей руке, и выронив его, обнажила тонкий шрам от раны, о которой говорил Гарри.       — У тебя идёт кровь! — не замолкал Гарри. — Но я не могу понять откуда, — он применил диагностическое заклинание, но, как и следовало ожидать, оно не сработало.       Технически, у неё не было кровотечения. Кровь просто переместилась, оказавшись на миллисекунду позади её тела и не попав в цель. И она была здесь, более или менее целая, и её ребёнок был в безопасности. Она с трудом могла чувствовать магию, всё ещё защищающую его. Потому что в основном она чувствовала лишь боль.       Ей так сильно хотелось закрыть глаза. Уснуть, чтобы больше ничего не чувствовать. Но она должна была сказать Гарри… только одну вещь, и тогда она сможет отдохнуть.       — Драко, — её голос был таким хриплым, что даже она не узнала его. — Драко Малфой, — повторила она.       — Что? Это сделал он? — Гарри резко повернул голову. — Его здесь нет. Я думаю, это был один из артефактов. Это заставило тебя увидеть его?       — Нет, — Гермиона покачала головой, но это действие причинило ей сильную боль и заставило её вскрикнуть от боли. — Гарри, послушай. Он нужен мне. Мне нужен Драко. Мне нужно, чтобы ты привёл его ко мне.       — Что ты… Я не понимаю. Что случилось, Гермиона? Где ты ранена?       — Послушай, — настойчиво сказала она. — Мне нужно в больницу Святого Мунго, потом… потом Драко. Скажи ему. Он встретит нас там. Потом… потом… объясни… позже, — она теряла способность произносить слова. Её зубы стучали, а тело сильно тряслось. Гарри крепко прижал её к груди и, быстро вскочив, направился к выходу из комнаты.       — Только не аппарирование, Гарри, — заставила она себя сказать. — Я не могу аппарировать. Слишком… слишком… опасно.       — Я знаю. Ты в безопасности, Гермиона. Я доставлю тебя туда в целости и сохранности. Я обещаю.       Когда Гарри пинком распахнул дверь, она посмотрела на крошечного дракона, который был причиной всего этого хаоса, и послала ему молчаливую благодарность, прежде чем, наконец, позволить своим глазам закрыться.

____________________________________

      Она очнулась в больничной палате. Гермиона помнила эту комнату. Это была та же самая комната, в которую Драко привёл её во время первого прыжка во времени. И та же, в которой она появилась после возвращения в своё время. Вокруг неё столпились целители, бормоча тихими, серьёзными голосами. Жалуясь на свои диагностические заклинания, выдвигая теории о её травмах, задаваясь вопросом, какого рода магия была задействована.       Она потянулась к ближайшему, слабо комкая мантию в кулаке. Она размазала кровь по ткани. Упс.       — Мне нужно кому-нибудь рассказать, — пробормотала она.       Никто её не услышал. То есть никто, кроме целительницы, схваченной ею. Она опустилась на колени рядом с ней.       — Да? Что вы хотели сказать? — это была целительница Страут. Гермиона просто кивнула, поскольку её предыдущая теория подтвердилась.       — Я беременна, — сказала она ведьме. — Но никто не должен знать. Не… не говорите никому. Ни Гарри, ни Драко, никому.       В этот момент Гермиона увидела Гарри, стоящего в углу комнаты и наблюдающего за ней, нахмурившись. Она запаниковала. Он слышал? Нет… Нет… Он не должен знать.       Страут наблюдала за ней с суровым выражением лица, затем обернулась, проследив за её взглядом на Гарри.       — Мистер Поттер. Пожалуйста, пройдите в холл.       Гарри начал спорить, умоляюще глядя на Гермиону, желая, чтобы она сказала что-нибудь в его защиту. Но она просто закрыла глаза, радуясь, что снова обрела тишину.

____________________________________

      Она спала недолго. Казалось, не прошло и минуты, как её разбудила маленькая, но твёрдая рука на её плече.       — Мисс Грейнджер. Вам нужно проснуться. Мисс Грейнджер.       Она открыла глаза. Это была целительница Страут, смотревшая на неё с отсутствующим выражением лица. Она была хороша в этом. Гермиона мимолетно задумалась, была ли она слизеринкой.       Кто-то влил зелье ей в горло. Хрупкая ведьма по другую сторону от Гермионы. Она инстинктивно сглотнула, поморщившись от металлического привкуса. Она знала это зелье, но не могла вспомнить его название.       — Что Вы делаете со своей магией? — настойчиво спрашивала Страут. — Она обволакивает ребёнка, как кокон. Вам нужно прекратить делать это, если мы хотим попытаться исцелить Вас.       Гермиона начала качать головой.       — Я не могу. Это навредит ребёнку.       — Ваша смерть причинит ребёнку ещё больше боли, — строго отчеканила целительница Страут. — Сначала нам нужно спасти Вас, и я обещаю, что в процессе мы сделаем всё, чтобы помочь ребёнку. Теперь уберите это заклинание, каким бы оно ни было, — её тон был твердым, тоном женщины, которая привыкла, чтобы ей повиновались.       Гермиона снова запротестовала.       — Есть… другой способ. Другая магия… чтобы защитить… защитить моего сына.       — Другая магия? — спросил один из других целителей. Мужчина справа от Гермионы. Она проигнорировала его и продолжила наблюдать за Страут.       — Теоретически, — ответила Страут, не сводя глаз с Гермионы, — ребенок может быть защищён магией другого человека, если это совместимо с его магической подписью.       — Но как мы найдём кого-то с совместимым… — начал спрашивать мужчина, затем прервался. — О. Отец.       Страут кивнула.       — Где он? — спросила она Гермиону.       — Здесь. Но он не знает.       — Гарри Поттер?       — Нет, — быстро сказала Гермиона. — Нет. Не Гарри. Драко. Малфой. Но нельзя говорить ему. Он не может… — она кашлянула. Чёрт, почему это было так сложно? — Этого ещё не произошло. Он не поймёт… не поверит… — её магия умоляла высвободиться, и на то, чтобы держать её взаперти, уходила вся энергия. У неё едва хватало места для чего-то ещё. Даже дышать было трудно.       Страут наблюдала за ней несколько секунд, скрестив руки на груди.       — Вы ведь не собираетесь высвобождать свою магию, не так ли? По крайней мере, пока его магия не окажется на месте, защищая ребёнка.       Гермиона кивнула. Да. Она всё поняла. Она позволила себе расслабиться и почувствовала, что её глаза снова закрываются.       — Мы можем оглушить её, — сказал мужчина-целитель. — Тогда мы сможем разрушить все защиты, которые она установила вокруг плода.       Нет! Гермиона попыталась открыть глаза, чтобы возразить, но Страут опередила её.       — Нет. Я пыталась сделать это, пока она приходила в сознание и выходила из него, но всё крепко заперто. К тому времени, как мы справимся с этим, будет слишком поздно. Нам нужно, чтобы она обнародовала это. Иди поищи Малфоя. Приведи его сюда. Но не говори ему о ребёнке.       — Что ему сказать? Зачем нам нужна его магия?       — Я не знаю. Я что-нибудь придумаю. А теперь иди.       Дверь открылась и закрылась. Затем низкий голос произнёс:       — Ты очень упрямая ведьма, — это было последнее, что услышала Гермиона, прежде чем снова заснуть.

___________________________________

      — Пришло время.       На её плечо снова легла рука. Прикосновение, которое она смутно узнала, твёрдое, но слабое. Гермиона заставила себя открыть глаза. Целительница Страут нависла над ней с поднятой палочкой.       — Мистер Малфой здесь, готовый пожертвовать частью своей магии. Так что Вы можете опустить щиты.       Гермиона обернулась и увидела Драко. У него на обоих запястьях была повязана красная ткань. Она проследила за ней вниз и увидела, что она обернута вокруг её бёдер. Должно быть, она предназначена для направления потока магии. Она снова сосредоточилась на лице Драко, но он решительно избегал её взгляда.       — Готовы, мисс Грейнджер?       Гермиона взяла Драко за руку. Всё было неправильно. Он не повернул ладонь и не переплёл их пальцы вместе, он даже не сжал её руку в ответ. Он просто был напряжён, как будто смирился с этим жестом, но отказался играть в нем какую-то роль.       Она хотела, чтобы он посмотрел на неё, она хотела видеть его глаза, но он продолжал смотреть на точку на противоположной стене.       — Мисс Грейнджер, пришло время отпустить. Мистер Малфой, как мы практиковались. Направьте свою магию к кончикам пальцев.       Он кивнул Страут, но по-прежнему не удостоил Гермиону взглядом.       — Драко, — прошептала она.       Он закрыл глаза.       Она сжала его руку, но он ничего не сделал в ответ. Вскоре она почувствовала, как искры его магии касаются её кожи. Она улыбнулась знакомому ощущению.       — Сейчас, мисс Грейнджер.       Гермиона высвободила свою магию, задыхаясь, когда она пронеслась подобно электрической волне по её телу. Она вскрикнула от удивления, когда она коснулась её конечностей, и смутно подумала, не светятся ли они.       Рука Драко крепче сжала её руку, и он, наконец, посмотрел на неё с высоты своего роста. Его серые глаза были испуганными, смущёнными, отстранёнными. Это были глаза не её Драко. Никакого тёплого серого цвета. Целители выкрикивали приказы, произносили заклинания. Она видела, как светится красная ткань, но её внимание было приковано к Драко и договору, который она заключала сама с собой.       Это не последний Драко, которого она видит. Она переживёт это. Она снова встретит своего Драко. Она подержит его за руку и скажет, что любит его, и заставит его ответить ей взаимностью. Она не умрёт здесь, в прошлом.       С этой последней мыслью в голове она потеряла сознание.

____________________________________

      Когда она снова проснулась, в комнате было тихо. Стало темнее. Кто-то задернул шторы на окне, но не до конца. Она могла видеть, что снаружи была ночь. Гермиона закрыла глаза и сосредоточилась на странных ощущениях в своём теле. Она могла чувствовать глухое потрескивание в животе, где, как она догадывалась, всё ещё находилась магия Драко, заключающая их сына в защитный кокон.       Чувствовалась и её магия, пробежавшая рябью по её телу, как волны, набегающие на берег. С каждым проходом она чувствовала приятное, тёплое ощущение, облегчающее боль, которая всё ещё оставалась после травм.       Она открыла глаза и попыталась принять сидячее положение, но тело не двигалось с места. Конечности, казалось, весили по тысяче фунтов каждая, а внутренности были такими жёсткими, что она подумала, не наложил ли кто-нибудь заклинание, чтобы сохранить их такими. Она тихо заскулила и смирилась с тем, что остаётся лежать на спине, как раз в тот момент, когда знакомый голос справа от неё сказал:       — Тебе нельзя двигаться.       — Драко, — Гермиона повернулась на его голос и зашипела, когда мышцы её шеи дернулись в знак протеста.       — Я говорил — не двигайся, — сказал он холодным голосом. — Тогда что ты делаешь?       Она игнорировала его, проверяя свою шею. Гермиона обнаружила, что если двигаться очень медленно, это причиняло не такую боль. В конце концов, она смогла повернуться достаточно, чтобы увидеть его, сидящего на стуле возле её кровати. Драко сидел вытянув ноги перед собой и скрестив руки на груди. Он был хмур, но она знала его достаточно хорошо, чтобы понять, что это был ненастоящий взгляд.       — Ты до сих пор здесь, — у неё болело горло, из-за чего её голос казался ей чужим.       Драко фыркнул.       — Ты шутишь, да?       Гермиона почти покачала головой, затем передумала и вместо этого сказала:       — Нет. Я, эм, рада, что ты здесь.       — Ну, когда я попытался уйти, ты кричала во всю силу своих легких, умоляя меня остаться, — он снова фыркнул. — Так что да, я до сих пор здесь.       — О. Я не… Я не помню этого.       Она напрягла мозг, пытаясь вспомнить, но безрезультатно. Она помнила боль, она помнила, как сжимала его руку. Должно быть, из-за того, что она кричала, у неё нещадно болело горло. И где-то там, внутри, она умоляла его остаться. Ну что ж. Она знала, что он узнает о будущем в этом прыжке во времени. И судя по тому, как он смотрит на неё, правда должна была выплыть наружу как можно раньше.       — Ты должна мне объясниться, — сказал он, словно по команде.       Гермиона промычала в знак согласия.       — Где Гарри?       — Пошёл в туалет, разговаривает с целителями, рыдает в плечо Уизелу. Не знаю, мне всё равно. Говори.       Гермиона закатила глаза. Иногда она почти забывала, каким придурком был Драко. Она напомнила себе, что он откликнулся на призыв Гарри. Драко был здесь, когда он был так нужен, и отдал ей свою магию, без вопросов. Очевидно, он был недоволен этим, но он сделал это. И он был прав. Он заслуживал объяснения. Но с чего, чёрт возьми, она должна была начать?       Он теребил манжету своей рубашки, ту, что прикрывала его предплечье, точно так же, как он обычно делал, когда нервничал. Наверное, он чувствовал себя не в своей тарелке, и если бы Гермиона могла пошевелиться, то заключила бы его в крепкие объятия. Эта версия Драко, скорее всего, проклянёт её за попытку, так что, вероятно, было хорошо, что она была прикована к кровати.       С чего начать? Гермиона снова задумалась и решила начать с того, что, по её мнению, ему нужно было услышать больше всего.       — Я прощаю тебя, Драко.       Его глаза расширились от удивления. На секунду их взгляды встретились, и она узнала взгляд своего Драко, прежде чем он снова придал своему лицу хмурое выражение.       — Ты прощаешь меня? — он усмехнулся. — Я не помню, чтобы просил об этом.       — Потом попросишь.       Она вспомнила, что он сказал ей у ворот Малфой-Мэнора.       «Я про войну. И про школу, и про мою тётку, и про родителей. Особенно мой отец, он… Ну… Я был идиотом, и это было выше моих сил».       Драко покачал головой и снова скрестил руки перед собой.       — Ах. Так ты провидец? — саркастически спросил он.       — Нет. Но я знаю твоё будущее. По крайней мере, на ближайшие пять с половиной лет. Вот откуда я. Ноябрь 2005 года, — она посмотрела на своё обручальное кольцо и добавила: — Мы женаты в моё время.       Последовал резкий вдох, но она опустила глаза. Она не хотела видеть, как его лицо исказилось от отвращения. Не сейчас. Не тогда, когда она чувствовала себя беспомощной и слабой. Хотя, честно признаться, вообще никогда. Она ненавидела это напоминание о том, как сильно он когда-то ненавидел её, и скоро ей никогда больше не придётся сталкиваться с прошлым Драко.       — Мы ни за что не поженимся в будущем, — яростно выплюнул он. — Это что, какая-то шутка?       Гермиона начала вращать кольцо на пальце, думая о надписи, которую Драко разместил на внутренней стороне кольца.       «Я всегда буду выбирать тебя. Когда угодно. Где угодно».       — Это не шутка, — сказала она, опустив взгляд на свою руку. — Я могу… Я могу рассказать всё, что я знаю о тебе. Любимый цвет — темно-синий. Любимая команда по квиддичу — Торнадо. Любимое лакомство — тараканьи гроздья, — Гермиона сделала паузу, улыбаясь. — Это рассмешило меня, когда ты впервые рассказал мне, потому что я всегда называла тебя мерзким тараканом, когда мы были в школе.       Она вздохнула, затем случайно взглянула на него. Он просто наблюдал за ней с выражением полного безразличия. Это задело, но она догадалась, что это лучше, чем отвращение.       — Я могу рассказать тебе о твоём любимом воспоминании с твоим отцом: лето, когда он учил тебя летать. Или с твоей матерью: когда вы вместе катались на крылатых лошадях в замке. Я могу упомянуть забавные подробности из твоего прошлого, например, чем вы, Блейз и Тео занимались на прошлое Рождество, или привести личные данные, например, со сколькими женщинами ты спал: шестью на данный момент. Я буду седьмой.       Он вздрогнул от этого, и она снова опустила глаза — её грудь болезненно сжалась.       — Но всё это на самом деле не имеет значения, — в уголках её глаз появились слёзы, но она не хотела плакать перед ним. Она быстро заморгала, чтобы сдержать их, прежде чем снова встретиться с ним взглядом. — Всё это не имеет значения, когда я знаю размер твоего сердца. Чувствую твою душу. Знаю, как сильно ты стараешься… Пытаешься забыть, стать лучше, измениться. И всё станет хорошо. Ты найдешь то, что ищешь.       Он усмехнулся.       — Тебя? — его тон был таким жестоким, что она почти не узнала его голос.       Гермиона вздрогнула, точно так же, как и он ранее, но заставила себя выдержать его взгляд.       — Да.       — Понятно. Ну и что? Мы сходим на свидание или что-то подобное, и все мои проблемы волшебным образом решаются?       Гермиона не смогла сдержать улыбки, вспомнив их неудачное первое свидание. Как она бросилась к нему в конце, что привело к безумному траху, и как он в страхе убежал.       — Не совсем, — призналась она. — Но в конце концов мы будем вместе, и мы будем действительно счастливы.       Он невесело усмехнулся.       — Так вот почему ты позвала меня сюда? Потому что ты почему-то веришь, что я твой муж, и хочешь увидеть меня перед смертью.       — Я не собираюсь умирать, — резко сказала она.       Он откинулся назад, затем пожал плечами.       — Да, я слышал. Полагаю, благодаря мне. Отсюда возникает другой вопрос, почему моя магия? Почему не магия Поттера? И нет, я не верю в то дерьмо, которое говорили целители о том, что наша магия особенно совместима.       У Гермионы не было подходящего ответа на этот вопрос. Всё, что она смогла придумать, чтобы сказать, было:       — Ты мой муж.       — Не в этот раз, и даже в твоем бредовом состоянии, ты, кажется, знаешь это. Было бы проще просто попросить Поттера.       Он наклонился вперёд на своем стуле, когда его глаза впились в неё. Если бы она не знала его так хорошо, то подумала бы, что он пытается прочитать её мысли.       Гермиона снова нашла своё кольцо и начала крутить его на пальце, наблюдая за ним.       — Да, — признала она. — Гарри помог бы мне в мгновение ока. Но так же, как и ты… Я думаю, тебе нужно было это увидеть.       Казалось, он не знал, как на это ответить, поэтому просто уставился, вновь скрестив руки на груди и откинувшись на спинку стула.       — Я не пробуду здесь очень долго, — добавила Гермиона, пытаясь игнорировать панику, которая поднялась в её груди при мысли о возвращении домой до того, как у её тела будет больше времени на восстановление. — Я… Я должна вернуться завтра утром, и ты познакомишься с Гермионой из этого времени. Она будет знать обо всём этом, но ей нравится эта ситуация примерно так же, как и тебе. Так что, эм, да. Думаю, я просто хочу заранее извиниться, если она будет грубой.       Драко собирался что-то сказать, но дверь открылась. Гермиона попыталась повернуться, чтобы посмотреть, но дернулась слишком быстро, боль в шее вернулась.       — О-ох, — вскрикнула она, когда Гарри бросился к ней, занял место и взял её руку в обе свои.       — Эй, ты в порядке? — спросил он низким голосом. — Может позвать целителя?       — Нет. Я в порядке. Я просто повернулась слишком быстро.       — Хорошо, — улыбнулся он. Вид Гарри согрел её изнутри, создавая приятный контраст со всеми ледяными взглядами Драко. — Я только что разговаривал с одним из твоих целителей и… — он замолчал и посмотрел вниз.       Гермиона проследила за его хмурым взглядом и увидела, что он смотрит на её обручальное кольцо. Чёрт. Его улыбка исчезла. Он наблюдал за ней, обеспокоенный, его глаза метались по её лицу, как будто он искал несоответствие.       — Гарри, — выдохнула она. — Я объясню. Позже.       Гарри кивнул, выглядя настороженным.       — Гарри, — прошептала Гермиона, чтобы Драко не подслушал. — Когда ты узнаешь всё, ты не позволишь мне что-либо изменить. Хорошо? Ты можешь мне пообещать? Ты должен пообещать.       Он медленно кивнул, всё ещё хмурясь. Он положил её руку на одеяло и спросил шепотом:       — Как мы победили тролля?       Сердце Гермионы упало. Он не доверял ей. Но это логично. Она глубоко вздохнула и заставила себя ответить на вопрос.       — Ты запрыгнул ему на спину и засунул палочку ему в нос, Рон применил блестящее заклинание левитации, вырубив его собственной дубинкой, а я просто сидела в углу ванной и плакала, как бесполезная маленькая девочка.       — Ну если честно, — сказал Гарри с некоторым облегчением, — в то время ты и была маленькой девочкой.       — Ты можешь пообещать сейчас?       — Да. Хорошо.       — Уизли победил тролля? — Драко недоверчиво протянул из-за её спины.       — Не лезь не в своё дело, Малфой, — мрачно сказал Гарри. Он придвинулся ближе к Гермионе и снова взял её за руку, затем понизил голос и спросил: — Кстати, о Роне. Ты хочешь, чтобы я ему позвонил?       — Нет, — быстро ответила Гермиона. — Это, эм… — она посмотрела вниз на свою руку. — Нужно многое объяснить и… позже, хорошо? Я всё объясню позже.       Гарри выглядел так, словно не одобрял это, но, тем не менее, покорно кивнул ей.       — Кто победил василиска? — послышался голос Драко. — Тоже Уизли? Или, может быть, младшая Уизли. Она ведь тоже была там. Неужели вся эта история с «Восхитительным героем Поттером» большая ложь?       — Драко, сейчас не…       Их всех прервал стук в дверь. Гермиона осторожно наклонила голову, чтобы увидеть целительницу Страут, стоящую в дверном проеме.       — Приятно видеть, что Вы проснулись, мисс Грейнджер.       — Да, — сказала Гермиона, внезапно почувствовав сильное волнение. — Эм, спасибо.       — Я хотела бы поговорить. Наедине.       Гарри выглядел так, словно хотел возразить, но Страут смерила его суровым взглядом, и он неохотно встал со стула. Драко, который вёл себя так, словно его держали здесь против его воли, также потребовалось на удивление много времени, чтобы покинуть комнату. Как только волшебники оказались в холле, Страут закрыла за ними дверь, затем взмахнула палочкой, чтобы включить свет.       Она подошла к краю кровати Гермионы, пока та пыталась снова принять сидячее положение.       — Не пытайтесь двигаться, — сказал Страут. — Я могу осмотреть Вас, пока Вы лежите.       — Я, эм, не могу пошевелиться, — призналась Гермиона, откидываясь на подушку. — Это нормально?       — Да. Это нормально, — Страут произнесла серию диагностических заклинаний, некоторые из которых Гермиона узнала, некоторые — нет. Однако последнее заставило её сердце подпрыгнуть. Это была разновидность заклинания Novum Principii, которое создало в воздухе что-то вроде голограммы её сына, окруженного светящимися вспышками разных цветов, которые, как она догадалась, использовались для отслеживания его жизненных показателей.       — Как он? — нервно спросила Гермиона.       — Хорошо, — коротко сказал Страут. — Ваши попытки покончить с собой не были напрасными.       — Я не пыталась покончить с собой, — возразила Гермиона. — Мне нужно было защитить его во время… — она позволила своему голосу затихнуть.       — Путешествий во времени, — вставил Страут.       Глаза Гермионы расширились.        — Вы знаете?!       — Да. Вы сказали что-то о мистере Малфое, о том, что он ещё не был отцом Вашего ребенка. Поэтому я проверила возраст, пока Вы были без сознания. Всё не соответствовало Вашему дню рождения. Ваше тело на пять лет и девять месяцев старше, чем должно быть.       Гермиона кивнула.       — Я из будущего и скоро, на самом деле, завтра, я вернусь, и Гермиона из этого времени займёт моё место. Она не должна знать.       Целительница Страут наблюдала за ней, казалось, целую вечность, затем медленно кивнула.       — Очень хорошо. Насколько я понимаю, Вы мой пациент. Не она.       — Спасибо Вам, — прошептала Гермиона.       — Вы не сможете путешествовать во времени завтра.       — Я не могу это контролировать.       Страут нахмурилась ещё сильнее.       — Почему нет? Что случилось?       Гермиона вздохнула и рассказала о маховике времени. Она показала Страут шрам на своей руке, который целительница несколько долгих мгновений разглядывала, прежде чем, наконец, положить руку обратно на кровать.       — Хотела бы я отдохнуть, — сказала Гермиона. — Хотела бы я дать своему телу больше времени, чтобы подготовиться к другому…       — Нет, — решительно заявила Страут. — Вы не измените форму своей магии снова.       — Но я подумала, что, если бы Драко дал мне больше магии? Могло бы это защитить ребёнка через…       — Нет. Никакой смешивающей магии, никакой изменяющей магии, никаких больше экспериментальных заклинаний. Если завтра Вам предстоит путешествие во времени, самое безопасное — обернуть вокруг себя собственную магию и позволить ей выполнять свою работу по твоей защите.       — Но тогда мой ребёнок останется без защиты! Это похоже на аппарирование, только гораздо хуже. Я уже потеряла одного ребёнка таким образом и не собираюсь терять другого.       Страут долго смотрела на неё печальными тёмными глазами. Гермиона почти ожидала, что она снова её отругает, но вместо этого она протянула свою руку и взяла Гермиону за её.       — Есть кое-что, что мы должны усвоить как можно раньше, как целители: вы не можете спасти всех.       Гермиона молчала, снова быстро моргая, чтобы не расплакаться.       Целительница Страут разжала её руку, затем выключила свет. Подойдя к двери, она оглянулась через плечо и сказала:        — Защищайте себя, мисс Грейнджер. Без матери ребёнка не будет.       Гермиона услышала, как открылась дверь, и закрыла глаза, чтобы ей не пришлось разговаривать с Драко и Гарри, когда они вернутся в комнату. Она услышала, как они откинулись на свои места, и держала глаза закрытыми, притворяясь спящей, пока, в конце концов, реальность не взяла верх, и она не задремала.

____________________________________

      Гермиона проснулась некоторое время спустя и обнаружила, что мальчики спят. Гарри сидел слева от неё, опустив подбородок на грудь, а его очки сползли на нос. Драко спал в кресле с другой стороны её кровати, у окна. Его голова покоилась сбоку на стене, как будто он использовал её в качестве подушки.       Гермиона улыбнулась при виде него. Она не могла ясно видеть его лицо и представила, что оно было похоже на лицо её Драко, когда он спал. Спокойный, без того хмурого выражения, которое было на нём раньше. Она представила, как он открывает глаза, улыбается ей, а затем шепчет, что любит её.       Она долго наблюдала за ним, и её взгляд переместился на ночное небо позади него. Она была удивлена, увидев звёзды, ведь они находились в центре Лондона. Она не видела звёзды из своего дома. Должно быть, это какое-то заклинание. Она должна будет посмотреть это, когда у неё в следующий раз будет шанс.       Если у тебя когда-нибудь будет такая возможность.       Её желудок скрутило. Не сейчас.       Тогда когда? Тебе нужно принять решение. Собираешься ли ты придерживаться плана или прислушаетесь к целительнице Страут?       Гермиона сосредоточилась на звёздах в отчаянной попытке отвлечься от собственных мыслей. Она заметила первое созвездие, которое смогла разглядеть. Гермиона узнала Геркулеса. Она могла только видеть его верхнюю часть руки, что означало, что Дракон будет рядом. Вот оно. Она могла видеть голову дракона на краю своего поля зрения.       Она оглянулась на настоящего Драко и слегка вздрогнула, когда увидела, что его глаза были открыты и он наблюдал за ней.        — Привет, — прошептала она.       Он кивнул, но промолчал. В комнате было так темно, что она едва могла его разглядеть. Он был больше похож на тень, нежели на волшебника. Тень с серебристыми, сверкающими глазами. Если бы она забыла о последних двадцати четырёх часах, она могла бы представить, что это был её Драко.       — Я могу, эм, увидеть твоё созвездие, — сказала она в темную комнату, говоря тихо, чтобы не разбудить Гарри.       Драко повернулся и посмотрел в окно. Его лицо было слегка освещено, и ей было приятно видеть, что оно выглядело таким спокойным, каким она его себе представляла.       — Я удивлён, что ты помнишь, — сказал он, поворачиваясь к ней. — Тебе вроде бы никогда не нравилась астрономия.       — Нравилась.       Он пожал плечами.       — Конечно, тебе всё нравилось, и ты могла получать лучшие оценки. Но тебе это никогда по-настоящему не нравилось. Никому из вас, гриффиндорцев. Я уверен.       — Что?       Драко прислонил голову к стене позади себя и закрыл глаза.        — Тебе было не по себе во время наших уроков. Я полагаю, тебе не нравилось смотреть на бескрайнее ночное небо. Что-то большее и могущественнее, чем ты.       Гермиона подумала, что любое проявленное ею беспокойство было больше связано с её страхом высоты, чем с тем, что он говорил, но она оставила комментарий при себе. Он разговаривал с ней, и она не хотела разрушать эти мгновения. Она повернулась к Гарри, радуясь, что он до сих пор спит.       — Мой отец такой, — продолжал Драко, его глаза всё ещё были закрыты. — Ему не нравятся звёзды, океан… Всё, что напоминает ему о том, что он маленький. Хотя я всегда находил в этом утешение.       Он открыл глаза, чтобы посмотреть на неё, с упрямым выражением на лице, как будто он ждал, что она отругает его за сравнение её с Люциусом. Она просто покачала головой и сказала:       — Но тебе нравится свобода воли. Ты ненавидишь, когда другие что-то решают за тебя.       Она ожидала, что он снова нахмурится. Заявит, что она ничего о нём не знает, назовёт её бредящей, или вовсе закончит разговор, но он удивил её — задумчиво кивнул и дал ей честный ответ.       — Мне не нравится чувствовать, что меня контролируют или манипулируют. Мне не нравится, когда за меня всё решают другие люди. Но звёзды… — он махнул в сторону окна. — Если у них действительно есть план относительно меня… в этом есть что-то успокаивающее, — Драко прищурился, глядя на неё, затем сказал немного резче: — Но я понимаю, почему такому напряжённому и контролирующему человеку, как ты, это бы не понравилось.       Она вспомнила разговор, который у них состоялся много лет назад, на крыше замка.       — Ты действительно в это веришь? — выдохнула она. — В судьбу и предназначение? Что такого рода вещи… написаны на звёздах?        — Я знаю, — кивнул Драко. — Потому что ты создана для меня, а я создан для тебя. И это чувство правильности… Это настолько мощно, что должно быть где-то написано.       Гермиона улыбнулась Драко, собираясь рассказать ему о том, что она только что вспомнила, но увидела, что он снова закрыл глаза и обхватил себя руками.       — Драко? — тихо прошептала она.       Драко не пошевелился. Он явно закончил их разговор.       Гермиона долго наблюдала за ним, желая, чтобы он открыл глаза и продолжил говорить с ней, но его дыхание просто выровнялось, когда он снова погрузился в сон. Она положила руки на живот и посмотрела в потолок, прислушиваясь к звукам несинхронного дыхания Гарри и Драко. Казалось, что даже во сне они не могли ужиться.       Она улыбнулась своему животу и прошептала:       — Эти двое такие смешные. Забавно наблюдать, как они борются со своей растущей дружбой. Вот увидишь.       Она представила, как малыш двигается, может быть, даже машет ей. Внезапно у неё возникло сильное желание увидеть его. Она подумала заставить их выйти, чтобы скрыть заклинание от посторонних глаз, но не смогла заставить их двигаться. Схватить свою палочку со стола было подвигом само по себе. Убедившись, что Драко и Гарри действительно спят, она произнесла заклинание и наблюдала, как золотые нити формируют фигуру её сына.       — Привет, — прошептала она.       Её малыш крепко свернулся калачиком, и на мгновение она запаниковала, так как он, казалось, не двигался. Затем он потерся своей крошечной ручкой о щёку, и Гермиона глубоко вздохнула.       — Вот ты. Как у тебя дела? Тепло? Комфортно? Я действительно на это надеюсь.       Ребёнок откатился от неё в жесте, который говорил: «Пожалуйста, тише. Я пытаюсь уснуть».       — Достаточно справедливо, — она похлопала себя по животу. — Я дам тебе поспать, — Гермиона коснулась своей палочки, чтобы снять заклинание. Как только золотые нити исчезли, она откинула голову на подушку и сосредоточилась на потолке.       Чёрт. Что делать?       Она хотела придерживаться своего плана. Планы у неё всегда хорошо срабатывали в прошлом.       Ты шутишь? Буквально каждый план, который у тебя был на войне, пошёл наперекосяк. И ты забыла свой план из трёх частей, чтобы избежать вашего будущего с Драко? Как он прошёл?       Конечно, она не забыла об этом плане. Она с самого начала решила убрать части маховика времени, как только у неё появится возможность (чего, очевидно, она не сделала). Когда это не сработало, она сказала, что создаст временной парадокс, чего она также не сделала. И она также говорила, что не влюбится в Драко.       0:3       Но, честно говоря, у неё не было ни единого шанса. Они с Драко явно были созданы друг для друга. Было ли это причиной того, что её планы потерпели крах? Потому что у Вселенной были гораздо более масштабные планы относительно них? Вот как это сработало? Драко, конечно, так и думал.       Но что это значило для её детей? Это тоже было предначертано звёздами?       Нет.       Она не могла принять никакого объяснения Вселенной, где это имело место. Может быть, Драко ошибался. Может быть, всё было не так просто. Может быть, не было судеб, написанных звёздами. Может быть, вместо этого действовали просто силы с разным уровнем мощности.       Были силы, которые побуждали человека бросить курить, когда он уставал или сталкивался со слишком многими препятствиями, но их можно было преодолеть при достаточной самоотверженности и силе воли. Были более сильные, такие как силы зла, которым было труднее противостоять, но не невозможно, как доказал Гарри. Затем были силы любви, подобные той силе, которая объединила Гермиону и Драко.       Управление своей судьбой заключалось не в том, чтобы найти свою историю по звёздам и следовать заранее установленному плану. Речь шла о том, чтобы определить различные силы, которые влияли на вашу жизнь, а затем решить, с какими из них вы могли бы бороться, а с какими нет.       «Ты не можешь спасти всех».       «Ты выбираешь бороться с судьбой. Ты выбираешь рассматривать это как ‘правильное’ или ‘неправильное’. Ты могла бы выбрать по-другому. Ты могла бы защитить себя и не рассматривать это как эгоистичный вариант. Ты могла бы принять нашу жизнь такой, какая она есть. Ты могла бы выбрать нас».       Гермиона заплакала, когда тяжёлый груз осознания опустился на её сердце. Она попыталась отодвинуть это чувство, отвлечься, но ничего не получалось. Она устала, была на пределе своих возможностей, больше не в состоянии собрать энергию для борьбы.       Ты не сможешь победить в этом поединке.       Нет! Я могу это сделать.       Нет, ты не можешь. И ты это знаешь. Ты зашла слишком далеко. Ты знаешь, что это слишком для тебя. Ты поняла это в тот момент, когда узнала, что беременна. Тебе нужно забыть об этом. Когда ты вернёшься домой, тебе нужно найти способ жить дальше.       Нет!       — Это не конец, — прошептала она, когда горячие слёзы скатились по её лицу и упали на подушку. — Я не готова сдаваться.

____________________________________

      Гермиона снова не спала той ночью. Она знала, что должна, знала, что должна давать отдых своему телу как можно больше, но она не могла успокоить свои мысли. Она просто лежала с закрытыми глазами, внутренне сражаясь сама с собой.       Некоторое время спустя, после того, как солнечный свет начал просачиваться через окно, слева от неё послышался звук, затем она почувствовала руку Гарри на своей руке. Она держала глаза закрытыми. Она не могла смотреть ему в лицо. Скоро другая Гермиона будет здесь. Тогда она сможет всё объяснить.       Некоторое время спустя она услышала звук задёргиваемых штор, затем открывающейся и закрывающейся двери. Она приоткрыла глаза. Гарри ушёл. Она повернула голову и увидела Драко, спящего в том же кресле у окна. Её охватило острое чувство дежавю. Это было оно. Это была сцена, в которую, как она помнила, попала после того первого прыжка.       Она схватила свою палочку и закрыла глаза, нащупывая вокруг свою магию, как раз в тот момент, когда её накрыло головокружение. Это происходит. Её последний прыжок во времени.       Гермиона знала, куда она попадёт, на ту же кровать, но в более яркой версии комнаты через пять лет в будущем. Она представила себе других Гермиону и Драко, которые в данный момент сидели на кровати, в то время.       — Я… Э-м-м, собираюсь уходить, — прошептала она. Малфой нахмурился, затем наклонился и осторожно поцеловал её в щеку. Его губы были мягкими и холодными на её коже. — Вернись ко мне, — тихо прошептал он ей на ухо. — Пожалуйста, Гермиона. Возвращайся.       Комната начала вращаться. Гермиона схватила свою палочку и крепко зажмурилась. Несколько слезинок скатилось по её лицу, прежде чем она исчезла.