Сказания великих западных земель

      Пелеиреин воодушевлённо разглядывала очертания Вестфолда, впервые появившиеся издалека. Гордо восседая в седле, она скакала рядом с мужем верхом на могучем белоснежном коне, и, любуясь сказочными видами на Белые горы, радостно подмечала — здесь деревьев и травы намного больше! Любуясь листовой на размашистых ветвях дуба и орешника, дева раздумывала: «Как давно они уснули?» Двадцать, тридцать, пятьдесят лет назад? Извилистые глубокие корни пробивались сквозь каменистую землю. Издали напоминали жилистые вены. Точно на мужских руках.       Скучала дева по лесным прогулкам, по заботливым кронам отца, и дружелюбным молодым березам. Жизнь во дворце безмерно радовала душу, но и воспоминания иной раз заставляли сердце болезненно сжиматься. — Совсем недалеко, Государь! — выкрикнул бравый Рохиррим, мгновение назад вернувшийся с ближайших скал. — Засады нет. Все спокойно. — Хорошо, Дэонер, — отозвался Эомер, кивнув.       И волосы его, светлые и длинные, распущенные по ветру, скользнули по заросшему лицу.       Государь сдержал слово. Взял свою княжну в первый же поход, точнее непродолжительный визит в земли маршала Эркенбранда. Во время Войны Кольца население Вестфолда сильно пострадало. Город пал и несколько месяцев был захвачен кочевниками. Маршалу пришлось укрываться в горах. Недели спустя, защищая женщин и детей, воины Эркенбранда наглухо разбили расслабленных врагов и, ценой сотен мужских жизней, освободили город. Но последствия были разрушительны. Пели поняла это, как только отряд приблизился к деревянным перекошенным воротам. Издали Вестфолд выглядел величественно. Высоченные деревянные стены устояли, скрыли за бревенчатыми сводами разрушенные дома и хозяйственные постройки.       Вполне комфортно обустроившись в Эдорасе, новоиспеченная королева Рохана, всего за несколько месяцев, успела навестить с десяток восстановленных деревень; повидаться с жителями и заслужить всеобщую любовь. Видала она на своём пути и смерть, и голод, но настолько явных разрушений — никогда. — Война в наших краях забрала очень много жизней, — украдкой обронил Эомер, поймав растерянный женский взгляд. — Я говорил, любовь моя, не все визиты будут радостны. Кольцо уничтожено, но мир нам должно восстанавливать с нуля. — Мы справимся, — Пели улыбнулась, поправив высокую прическу на затылке, — вместе.       А Эомер, засмотревшись в зеленовато-золотистые глаза, уже в который раз порадовался: какое счастье — жена рядом. Куда не глянь — везде разруха, голод, трупы, смерть. Возлюбленная дева, одним своим присутствием, придавала государю сил и лихого терпения. Прав оказался Гендальф, предвидев мучительные годы, преисполненные борьбы и лишений. Поднимать страну с колен — не самая завидная участь, но Эомер не унывал. Одной лишь ласковой улыбки, одного нежного взгляда хватало, чтобы привести туманные и тяжёлые мысли в порядок. — Волнуешься? — Незаметно погладив талисман, и по сей день припрятанный за толстой броней, Эомер с любовью посмотрел на свою храбрую жену. — Немного. Это же мой первый визит в Вестфолд.       Взмахнув чёрными ресницами, Пели натянула поводья. Остановила коня рядом с черногривым жеребцом супруга. Длинное зелёное платье, сотканное из нежнейших нитей и летящей ткани, всколыхнулось на ветру. И диадема, крепко вплетенная в белоснежные локоны, замерцала в лучах полуденного солнца. Государь, на мгновение затаив дыхание, бегло спешился и, вытянув руки, помог деве осторожно ступить на землю. — Благодарю, мой король. — Всегда к вашим услугам, моя королева.       Они выглядели счастливыми и влюблёнными, словно обменялись клятвами всего мгновение назад. Подумать только, минуло шесть месяцев. Оглядываясь, Пелеиреин казалось, это было лишь вчера!.. — Добро пожаловать, Государь! — громко поприветствовал Эркенбранд, появившись на протоптанной дорожке. — И вам, моя Госпожа!       Завидев Пелеиреин, да подивившись неземной красоте, он воочию убедился — воины не лгали. Пред ним предстала дева запада, молодая королева, обладавшая неимоверным очарованием и неописуемой прелестью. Высокая, подстать Эомеру, она расправила складки на своём длинном платье и, озарив маршала лучезарной улыбкой, на веки заняла почётное место в его трепещущем сердце. Так уж вышло, во время коронации могучий муж, — всего на года три старше молодого короля, — был вынужден остаться в обороне. Набеги кочевых народов продолжались. Вблизи высоких гор и по сей день бывало не спокойно. Границы плохо охранялись. Воинов не хватало.       Тряхнув головой, да отвесив глубокий поклон, Эркенбранд учтиво протянул ладонь, поприветствовал госпожу, как полагается, — припав губами к мягкой ладошке, — и, с большим трудом поборов дрожь в пальцах, выпрямился.       Не положено так пялиться и трепетать воочию, встречая государя. Да вот только Эркенбранд и сам не ожидал; и вообразить не мог. — Как обстоят дела, дружище?       Эомер, уже давно не придавая значения, да попривыкнув, — многие замирали, впервые встречая Пелеиреин, — поспешил обнять товарища, похлопав по плечу. — Рад, что ты спасся! Вдвоём-то мы, уж точно, восстановим этот край. — Ступайте за мной.       Не без труда, но совладав с собой и смиренно улыбнувшись, маршал Вестфолда поманил достопочтенных гостей следом, возжелав немедля проводить в насмех возведённые чертоги.       Пели же, заметив восхищённый взгляд, коснувшийся раскрасневшихся с дороги щек, смущенно улыбнулась; обхватила мужа под руку, величественно вышагивая рядом, оглядывая опустелые дома: крыши обгорели, по всюду валялась разломанная мебель. И ни души.       Верно, здешние земли пострадали куда больше остальных. — Первое, что успели сразу, как освободили город, это расположить женщин и детей в уцелевших хижинах. — Маршал указал на несколько просторных деревянных помещений, расположившихся сразу под отвесной скалой, одним из самых безопасных мест в городе. — Потом, понемногу, стали возводить дома. Разруха страшная, но мы не бедствуем. — Подмога бы не помешала, — подметил Эомер, разглядывая разрушенные избы и свежие погосты на ровне с женой. — Воины прибудут на рассвете. Займут границы. Отвадят дикарей подальше.       Пелеиреин придерживала подол платья, опасаясь запачкать чудную ткань, бережно храня приданное Теодвин. Не пристало королеве растрачивать казну на новые наряды, когда в стране свирепствуют голод и упадок. Так считала молодая королева, вот и довольствовалась старинным гардеробом, ни чуть не уступавшим своей красотой и изящностью. — Как обстоят дела с едой и питьем? — встревожилась она, по пути так и не встретив ни женщин, ни детей. — Надеюсь, помощь, что отправили недавно, подоспела в срок?       И вздумалось же богам, будь они неладны, наградить прекрасную княжну не только красотой, но и ангельским голосом!.. Повезло же Эркенбранду, что не встретились они давным-давно, когда Пели источала свою природную магию. Иначе сердце его, бесспорно, оказалось бы похищено лесной колдуньей, но не по воле рока или же предназначения, как однажды и случилось с Эомером. Нет. Маршал, точно и воины Рохиррим, непременно бы поддался нестерпимой тяге, так или иначе, приковывавшей внимание мужчин. Всякий знал о великих подвигах своей королевы, но и не подозревал, чего она лишилась, там, вблизи родового Древа. — Прошу вас, проходите, — велел маршал, пропустив гостей вперёд; позволив первыми ступить в чертоги. — Сегодня мы обсудим оборону и близящиеся свершения за чаркой лучшего эля.       Наверное, уже тогда, впервые повстречавшись с Пелеиреин, Эркенбранд поклялся в безграничной верности, мысленно присягнув своей прекрасной королеве, поклявшись, во что бы то ни стало, защищать ее неоспоримые честь и достоинство.

***

      Вечер выдался приятным. Мужчины, расположившись за длинными деревянными столами, обсуждали грядущие планы; обговаривали земли, — те, где и воздвигнут новые деревни, — выискивали безопасные места на старых картах; раздумывали, где лучше всего усилить оборону, и как избавиться от безнаказанных набегов с гор.       Воинов катастрофически не хватало. Многие пали в бою на Пеленорских полях. Остались женщины и дети, которым требовалась мощная защита. От кочевников. Жителей ближайших Белых Гор. Первостепенной задачей, точно и всегда, встала безопасность. Сохранение рода.        Люди Марки издавна отличались особой выраженной отвагой. Доблестной силой слыли не только достойные мужи, но и женщины. Вот только тем тёплым вечером Пелеиреин оказалась едва ли не единственной девой, окружённой множеством мужчин. В просторном зале, освещённом с десяток восковых свечей, она различила лишь двух кухарок, да одну совсем молоденькую девчушку, подносившую еду. Мужчины пили и курили. С жадным удовольствием поглощали жареное мясо с картофелем. Украдкой поглядывали и на неё.       В окружении расписных гобеленов, отмеченных гербом Рохана, Пели заскучала. Привстав со скамьи и с неподдельным интересом изучив зал, она заметила следы свежей краски на подоконниках и начисто отполированные стекла. Там, снаружи, разрослось причудливое молодое дерево. Точь в точь, как у западной границы Фангорна.       Ясень.       На мгновение прикрыв глаза и припомнив об отце, Пелеиреин испытала легкую тревогу. Хотелось бы ей вновь поговорить с ним. Побродить по тропинкам старого таинственного леса. Утратив силы безвозвратно, молодая королева иной раз ощущала странную тоску. И бессилие. Казалось бы, чего страшиться за спиной у мужа? Неизбежности? Но, ведь, они же проживут в любви и радости не мало лет.       Дети.       Верно. Пели жаждала дитя. И всякий раз расстраивалась, обнаруживая кровь на простынях. Неужели не свершилось? Может быть, ещё не время? Пророчество и старые видения. Пелеиреин должна была родить первенца к будущей весне. Старшего сына. — Скажу, под страхом быть немедля же растерзанным, — протянул маршал, не в силах больше и минуты промолчать, и заглядевшись на свою королеву. — Твоя супруга слишком хороша. — Чего скрывать, она прекрасна, — похвалился Эомер, широко улыбнувшись, — к тому же, и ты не слепец. — Колдунья, поговаривают в здешних краях, — мужчина перешёл на хриплый шёпот. — Неужели, правда? — Жена моя ни раз спасала наши жизни, так что, да, лесные чары теплятся в ее душе, пускай и не видны простому глазу.       Не возжелал он рушить слухи. Пусть думают, о чем хотят. Никто не знал о тайной муке. Пелеиреин, лишившись сил, предстала беззащитной девой. Но только перед ним. И ни одной живой душе не было известно об утраченных способностях, даже Эовин и Арагорну. — И не страшишься ты незримых чар? Что, если она тебя околдовала.       Эркенбранд, прилично захмелев, насторожился, раздумывая, вдруг красота ее наигранна и внушена им всем посредством мощных чар. — Не больше, чем и других воинов. — Эомер взглянул на одного из солдат Вестфолда, незаметно разместившегося поблизости от Пелеиреин.       Очарованный неземной красотой, мужчина, точно, как и маршал, не отважился заговорить. Сидел он и смотрел на величественную Госпожу. Впитывал ненасытными глазами точёные черты: белоснежные локоны, обрамлённые короной и собранные в искусную прическу на макушке; изящный нос и полные губы. Пелеиреин, лишившись сил, по-прежнему оставалась одной из самых красивых дев Запада. И ровней ей была лишь прохладная красота Эовин, да гордая теплота Теодвин.       Мирно наблюдая за женой, король западных земель придирчиво поглядывал и на других мужей: высоких и коренастых. Вне всяких сомнений, каждый из них, ненароком, да засматривался на свою Госпожу. Но не один не решился, ни то, что подойти, но даже вслух обмолвиться об этом. — И, что, ни капли ревности, а-а? — Эркенбранд растянул губы в улыбке, отхлебнув побольше эля. — И как тебе живётся, если всякий из мужчин, единожды увидев, так засматривается на твою жену?       Смелое заявление, но Эомер лишь усмехнулся, облокотившись о высокий стол. Знавал он храбрецов, отважившихся вдруг положить свой цепкий глаз на Пелеиреин, — однажды и не только глаз, а целую руку, прямиком на хрупкое плечо, — и что теперь?.. Ублюдок получил хорошего пинка за свою вольность! Пели выставила хама вон. Эомер и рукава закатать не успел. Замер посреди зала, разразившись звонким смехом. Жена его, по праву, приняла свой трон и, осмелев, отдёрнула руку смельчака; отбросила в сторону, гордо вздёрнув подбородок. Красивая и храбрая. Пусть, посреди знакомых залов, вблизи верных воинов и не менее храброго мужа. Но!.. Она сделала это сама. Его прекрасная супруга приказала наглецу не попадаться на глаза, пока не сталось слишком поздно, и она не вытащила меч!.. Чужаку, прибывшему в Эдорас с визитом из далеких земель, ничего не оставалось, как ретироваться. На радость королю и на смех воинам, с искренним весельем наблюдавшим за столь забавной картиной.       Случилось это с две луны назад, сразу, как Пелеиреин, обучившись держать меч, впервые с ловкостью и прытью лани, обезоружила Эомера.       Той славной ночью Государь впервые отпустил надуманные страхи. Жена его окрепла, отучилась полагаться лишь на волшебство, наконец, поверив в свои силы. И всякий раз, появляясь при дворе, он выжидал; молчаливо наблюдал издалека, и, только замечая очередного смельчака, незримо напрягался. Эомер сидел и ждал. Всего один лишь крошечный намёк, — испуганный женский взгляд, дрожащие ладони, губы, — и он готов был тотчас же вскочить и проучить мерзавца. Выбить зубы или челюсть. Не важно. Но, если Пелеиреин справлялась, гордо улыбался, иной раз мысленно жалея, что не удалось лично пристыдить негодяя.       И, все же, хорошо, что случаи такие были редки. Среди западных земель молва о молодой королеве расползлась столь же быстро, как и известие об уничтожении кольца. Всякий знал: нанести обиду госпоже, все равно, что лично оскорбить волевого государя. Никто не рисковал. Никто не желал зла. Разве, что по незнанию и собственной глупости: чужеземцы. Но не здешние воины. Не они. — Пелеиреин, скорее, похожа на мою сестру, нежели на беззащитную принцессу, — иронично приподняв брови, Эомер откинулся на спинку крепкого стула, — в случае беды, сможет дать хорошего леща, но, — голос его мигом огрубел и понизился, — не приведи богам, кто-нибудь осмелится причинить ей вред; позарится на мою жену. Убью. Не задумываясь.       Различив в зеленоватых глазах искорки неподдельного гнева, вспыхнувшего незамедлительно, да столь ярко!.. Маршал осознал: на эту тему шутки плохи. И лучше Королю не знать о пылких чувствах, что вызывала Пелеиреин, не только в чужеземцах, но и в воинах запада.       Опустив пустую чарку на стол, да смахнув ладонью капли крепкого напитка с бороды, он похлопал государя по плечу, примирительно подметив: — Любо мне видеть тебя счастливым, друг мой. Уверен, ни один из моих воинов не решится даже заговорить с ее величеством. Ни то, что прикоснуться. Уж я-то прослежу. На меня вы оба можете безоговорочно рассчитывать. Мое плечо, мой меч, да и целая сотня отважных воинов. Все мы будем преданно служить тебе, мой Государь, и нашей прекрасной Королеве.       Последние слова Эркенбранд намерено подчеркнул, попутно улыбнувшись.       — Не сомневаюсь.       Гнев, внезапно всколыхнувший душу, столь же быстро улетучился. Эомер расслабился. Обвёл взглядом стол и, плеснув себе ещё немного терпкого напитка, вновь заговорил: — Пора. Обсудим врата Рохана и ближайшие границы. Время не ждёт. Надобно решить к рассвету.