Одна ночь в супермаркете...

Джон Доу и Хана шли вместе до её дома, держась за руки. Джон её держал настолько крепко, что рука девушки посинела от недостатка крови в конечности и начала неметь. Хана попросила немного ослабить хватку, но парень её не слушал: он был в трансе от счастья, будто он ушёл в собственные мечтания о том, как якобы будет встречаться с ней, делать всякие романтические вещи, но тот не знал, что скорее всего, у него это не получится. Дойдя до её дома, Джон и Хана остановились. — Ну, я думаю, пора расходиться. Поздно ведь, и все такое. — сказала она, нервно смеясь. Парень продолжал на неё смотреть. Его улыбка немного спала, превратившись в улыбку с натяжкой. — Милая, а вдруг в подъезде на тебя кто-то нападёт? — ласково сказал Доу, подойдя немного ближе к ней. Он начал всматриваться в её глаза, будто пытался что-то в них рассмотреть. Смотрел он на неё лукаво, также улыбаясь, немного показывая свои зубы, больше похожие на звериные. Она отвела взгляд, не в силах смотреть на него. Он недолго смотрел, т.к. девушка, под таким пристальным взглядом, согласилась на это. — Хорошо. — вздохнула грустно Хана, осознавая то, что она натворила. Доу отстранился от неё, уже улыбаясь не как Лукавый, а как просто обычный удовлетворённый человек. Джон открыл дверь подъезда и первый, кто вошёл, была Хана. Дойдя до двери, ведущая в квартиру девушки, и уже собираясь открыть её, Хана обернулась. На неё смотрел Джон хищными глазами, лукаво улыбаясь. Поняв, что сбежать уже не получится и что она сама подписала себе смертный приговор, она повернулась обратно к двери и вставила ключи в замок. Руки дрожали, ладони вспотели, ей это казалось страшным сном, из её глаз снова текли слезы, лишая частично зрения. А Доу всё стоял над её душой и смотрел, как несчастная, заплаканная девушка пытается открыть дверь. Наконец, дверь поддалась и открылся вход в её квартиру. В её квартире было очень темно, только свет из подъезда освещал маленькую часть пола в прихожей. Девушка нащупала выключатель и включила свет. Дом осветился ярко-желтым цветом. В квартире было душно, т.к девушка в очередной раз забыла открыть окно на проветривании. Девушка вошла первой, а парень за ней. Доу закрыл дверь за ними, чтобы никто не смог ни войти, ни выйти. Девушка направилась к окну, который находился в гостиной. Когда парень злобно перевел на неё взгляд, она ответила: — Здесь душно. Надо открыть окно. Парень успокоился. Закрыв окно и повернувшись к Доу, девушка робко спросила: — Ты не хочешь поесть? В ответ на это, парень нахмурился и скрестил руки на груди. — Нет, а что? — уже низким голосом спросил парень, подозрительно и из подлобья на неё смотря. Девушка замешкалась: она хотела вылезти из дома через окно на кухне. Конечно, она бы себе сломала бы пару костей, но это лучше, чем остаться один на один с маньяком. — Я просто подумала, что ты голоден. — сказала Хана, расстёгивая одну пуговицу рубашки, т.к. было душно в помещении. — Да я и сама ничего сегодня не ела. Доу сделал лицо попроще и опустил руки. Когда девушка направилась на кухню, парень резким движением её настиг, схватив за локоть, тем самым остановив её. — Нет! — грозно сказал Доу, снова нахмурившись. Девушка посмотрела на него робкими глазами, оставшись в той позе, в которую она встала. Доу, как будто опомнившись, снова расслабил мышцы лица и отпустил её. — То есть, нет. — сказал уже ласково парень. — Нет, не надо. Я сам всё приготовлю. Джон нервно усмехнулся. — Ты пока сядь на диван. Я скоро буду. — сказал Доу, взяв девушку за плечи и усадив её на тёмно-красный диван, который скрипел от каждого движения, и ушел на кухню. А девушка всё сидела и боялась пошевелиться. Она посмотрела в сторону открытого окна, из которого дул теплый, вечерний, майский ветерок. В комнате стало не так душно, как было до этого. Девушка всё думала о побеге. И она уже собиралась встать с дивана, как вдруг из-за дверного проема, высунулась голова Доу, смотря на неё, как кот на сметану. — Ты же не хочешь случайно сбежать, милая? — спросил тихо и жутко парень, последнее слово он сказал особо замогильным голосом. Девушка сглотнула, смотря на него глазами ужаса. -…Нет. — тихо сказала она, не в силах даже дышать, пока он на неё смотрит. Парень посмотрел на неё ещё какое то время и вернулся обратно на кухню. Хана уже слышала, как сопит чайник на плите, уже готовясь закипеть, как звенит посуда, как открывается и закрывается холодильник. Девушка посмотрела в черный экран телевизора, в котором она отражалась. Она увидела в отражении себя, которая смотрела на себя с ужасом, рубашка была слегка порвана в области плеч, брюки были испачканы в какой то городской пыли, а сама она была бледна, как смерть. Сердце её билось сильно, и с каждый удар отдавался в ушах громким эхом. От страха защемило в груди, будто что-то очень сильное, сжимало грудную клетку девушки до предела, не давая вздохнуть. Она чувствовала тянущуюся боль в середине груди, будто кто-то очень сильно давит на неё. Разум был охвачен туманом ужаса. В глазах начало всё расплываться, уши покрыла какая то невидимая плёнка, из-за чего, Хана уже не особо четко слышала шум на кухне. Не было больше никакой физической возможности дышать носом, и девушка дышала ртом, стараясь вобрать в себя как можно больше воздуха. Наконец, она услышала звук открывающейся двери. Вдрогнув от такого неожиданного звука, девушка обернулась к сторону двери, ведущей на кухню: там стоял в дверном проёме Доу, держа в руках чашку чая и тарелку с бутербродами, которые, возможно, были сделаны из последних остатков колбасы и хлеба. Он смотрел на неё с жалостью, как мать смотрит на ребенка, который сильно заболел. — С тобой всё хорошо? — спросил Доу ласково, держа брови домиком. — НЕТ! НИХРЕНА НЕ ХОРОШО! ТЫ — ЧЕРТОВ ПСИХ, КОТОРЫЙ ЗАСТАВИЛ МЕНЯ БЫТЬ С ТОБОЙ! — пронеслось в голове, а сама она ответила: — Да, всё хорошо. Просто задумалась. Девушка это сказала на автомате, т.к. до этого случая она часто говорила это людям, которые лезли не в свои дела и спрашивали о её самочувствии. Доу подошёл к ней и положил тарелку и чашку на стол, стоявший напротив неё. — Это тебе, милая. — сказал ласково Док, усевшись рядом с ней. Девушка посмотрела на тарелку с одним лишь бутербродом и кружку чая, который наверное, был без сахара. Как будто прочитав её мысли, парень снова встал и ушёл на кухню и вернулся уже с сахарницей и одной чайной ложкой. Когда Джон поставил сахарницу с ложкой на стол, девушка машинально стала набирать ложкой сахар и класть его в чай, а т.к. руки у девушки тряслись даже в обычные дни, то сахар немного сыпался мимо. Джон сразу подвинулся и начал сметать просыпанный сахар одной рукой в свою ладонь. — Милая, у тебя всегда так руки трясутся? — спросил нежно Доу. — Или это только сейчас? Девушка посмотрела на парня: он смотрел на неё, но она уже не могла понять, что его глаза выражают. — Нет, это у меня всегда. — сказала правду Хана. Она взяла тихонько кружку чая, поднесла её к своим губам, которые стали такого же цвета, как и её кожа и стала немного отхлёбывать. А парень все смотрел на то, как девушка пьет чай. — Тебе нравится? — спросил Доу, немного улыбнувшись. Чай был ужасно крепким и от этого ещё и горьким, но т.к. Хана положила туда пять ложек сахара, то чай был горько-сладким, что не особо нравилось девушке. — Да, нравится. — соврала Хана, сказав это бесжизненным голосом. Девушка была очень вымотанной из-за той «игры» в супер маркете и из-за стресса, поэтому она говорила через силу и получался довольно грозное, но безжизненное сопрано. Допив чай, она поставила кружку на стол, но к бутерброду она не притронулась. Доу вопросительно на неё посмотрел, девушка же будто его не замечала. - Почему ты не ешь? - спросил Доу, всматриваясь в её глаза, смотрящие куда вдаль и вниз. Хана перевела на него взгляд, в её глазах была усталость. - Я не хочу есть. - сказала она так тихо, почти шёпотом. Парень взял бутерброд с тарелки, подставил свою ладонь, чтобы крошки падали именно на неё и поднёс его ко рту девушки. - Ну давай, всего один кусочек. - замурлыкал ласково парень, немного улыбаясь. Посмотрев на Доу, который определённо старался приготовить хоть что-то съестное и снова посмотрев на бутерброд, Хана согласилась. В ответ на это, Доу широко улыбнулся, казалось, что он был в этот момент счастлив. Поднеся ещё ближе бутерброд ко рту, Джон сказал: - Открой рот и скажи «А-а». Девушке ничего не оставалось делать, как согласится и, открыв немного рот, откусила от бутерброда маленький кусок. Пару крошек упали на ладонь Доу. - Молодец милая. - начал ласково говорить Доу, убрав крошки с его ладони, тем самым её освободив и продолжил её гладить по голове. Девушка через силу начала жевать, что у неё не особо получалось. Слюна из-за стресса толком не вырабатывалась, поэтому она глотала сухие куски, немного царапая горло крошками хлеба, которые толком не размокли. В этот момент её любимая еда имела самый отвратительный вкус за всю её жизнь: она имела вкус воды или что-то напоминающий пластилин, она будто жевала глину. Каждый раз, когда она хотела проглотить, она напрягала мышцы живота и язык, чтобы хоть как то протолкнуть кусок дальше в пищевод. Т.к. для неё это было тем ещё испытанием, она сжимала челюсть настолько сильно, что болели зубы от такого напряжения и вкладывала все силы на то, чтобы разобраться с этим несчастным куском. Мало того, что кусок с большим трудом лез в горло и царапал его, так ещё и Доу смотрел на неё пристально, не моргая. Он смотрел, как Хана мучается, как она изо всех сил пытается нормально поесть, но не может. Ей казалось, что это будет длится целую вечность, но каково же было её счастье, когда она закончила. Доу улыбнулся шире, явно показывая то, что он был рад за неё. Доу положил недоеденный бутерброд обратно на тарелку и сказал: - Может, посмотрим телевизор? Я люблю телевизор. - Да собственно, почему бы и нет. - подумала Хана, т.к. она была очень уставшей, и бороться ей было уже невмоготу. Взяв пульт, который лежал на диване, Хана нажала на первую попавшийся ей под палец кнопку. И первое, что включилось, это новости. Там говорилось про убийства, изнасилования, грабежи, в общем, один негатив. Около часа Джон и Хана, сидели, прижавшись к друг другу и смотрели телевизор. Сидели они молча, только иногда Джон вздыхал и говорил, какая же Хана хорошая, и как он рад, что встретился с ней. Девушка на это ничего не отвечала, она ушла в собственные мысли. Её уже не волновало то, что рядом с ней сидит псих, и что в любой момент он может скатиться с катушек, она просто наслаждалась последними минутами жизни. Вдруг, Джон спросил: - Слушай, Хана, а я тебе нравлюсь? Несмотря на то, что Джон сказал это ласково и без агрессии, для девушки это стало спусковым крючком. Она будто нашла в себе силы, и, встав с дивана и отстранившись от него на пару шагов, стала говорить то, что думает: - Что!? Ты издеваешься!? Ты чертов псих, следил за мной, запер меня в магазине, чуть меня не убил, а теперь ты мне должен понравится!? На её глазах выступили слезы, смотрела она на него, как огненная фурия. Джон все сидел на диване, и смотрел на неё снизу вверх. Его глаза сначала выражали недоумение, потом, постепенно, они стали превращаться в животные, напитанные кровью и гневом. Его улыбка, которая потом спала после криков девушки, превратилась в злобный оскал. Он тут же на неё накинулся, повалив её с ног. Он прижал её плечи к полу, а сам уселся на неё. Девушка посмотрела на него глазами страха, она пыталась сопротивляться, но у неё не получалось. - Зачем ты такое говоришь? - спросил Доу, смотря на неё уже с презрением. Одна прядь его длинных черных волос упала на его лицо, полное ненависти. Вдруг, он поднял одну руку, в которой он держал большой нож для соскабливания мяса с кости. - ГОСПОДИ! ОТКУДА У НЕГО НОЖ! - пронеслось в голове у Ханы. Она смотрела только на него, его металлический блеск зловеще переливался ярким белым бликом под лампочкой. - Ты. Меня. Любишь? - медленно спросил Доу, смотря на неё безумными глазами. Его улыбка была полная маленьких острых зубов, похожие на иглы, а его взгляд был полный безумия. Девушка не успела ничего ответить, т к. в её маленькую грудь вонзился металл с отвратительным хлюпом и треском. Её пронзила такая сильная боль, что она была не в состоянии закричать. Эта боль пробила её, как электрический ток. Но удары не прекращались. С каждого удара ножом, капли крови взмывались вверх, а потом падали либо на грудь, либо на лицо девушки. В глазах Доу, Хана видела азарт и удовольствие. Наконец, он прекратил удары, но для неё уже было все равно. Под конец своей жизни она увидела, как он целует ее в губы, пересохшие от стресса. Она почувствовала вкус железа. Наконец, парень отстранился и последнее, что она услышала, это: - Я люблю тебя...