Одна ночь в супермаркете...

Джон Доу и Хана сидели вместе и смотрели телевизор. Ничего не скажешь: обычная парочка, проводящая время вместе, но если бы вы знали, что произошло ранее, вы бы перестали бы их таковыми считать. Джон взял её за руку, которая была рядом с ним. Хана почувствовала, какие руки у него были холодными, но на удивление, от него самого несло жаром как от печки. Она начала вспоминать все яркие события, особенно, когда она влюбилась в одного парня, с которым у нее ничего не получилось, как она за ним следила и писала все, что между ними происходило, даже самые незначительные вещи. Как будто прочитав мысли, Джон повернулся к ней и посмотрел на неё так нежно, как никто другой за всю её жизнь. — У тебя никого не было? Да? — ласково и тихо спросил он. Хана в ответ посмотрела на него и встретилась с ним взглядом. Когда она посмотрела на его нежные глаза, которые ранее показывали звериный гнев, она поняла, что у него уж слишком резкие перепады настроения и болезненная привязанность. Она отвела от него взгляд, боясь его, как огня. — Д-да. Никого. — заикаясь ответила девушка. — Правда, любила одного парня. Машинально, Хана поднесла свою левую руку к губам и стала грызть ногти, неприятно издавая звуки, характерное для маникюрных ножниц. Кроме этого, она начала сдирать заусенцы одним резким движением. Если со всеми у неё получилось почти безболезненно, то с последним заусенцом у нее не получилось так благополучно. Сначала он никак не поддевался, но когда девушке удалось поддеть, то одним резким движением его оторвала, тем самым оторвав кроме заусенца кожу ровной красной линией почти до первой костяшки пальца. Почувствовав резкую и жгучую боль, девушка зажмурила глаза, стиснула зубы и из её глаз хлынули слёзы. Заметив это, Джон забеспокоился. — Хана, у тебя весь палец в крови! — засуетился Доу, встав с дивана и, сев на колени между ног девушки, он взял ее руку и стал слизывать кровь с её среднего пальца. Его бледные губы окрасились в красный. Тепло его губ заставляло девушку пульсировать от страха всем организмом, став огромным сердцем. Закончив на этом, Доу отстранился от её руки, но не отпуская её из своих и, посмотрев на неё из подлобья не без нежности, он легонько улыбнулся. — Зачем же ты так, милая? От такого в жилах Ханы постепенно страх начал заменять ей кровь, бегая по её сосудам холодной жидкостью. Будто не замечая того, что девушка на данный момент была не в адекватном состоянии и не способна трезво мыслить парень встал и, прижав её к спинке дивана так, что между их носами оставалось всего ничего, тяжело дыша и сам покрывшись румянцем, спросил: - Я тебе нравлюсь? От такого поворота событий, она не знала, что ответить, а и не нужно было, ведь в этот момент, Доу коснулся её губ своими. С каждой секундой, парень всё больше углублял свой поцелуй. Хана сопротивлялась, т.к. это уже считалось преддверием изнасилования, но кто так часто говорил, как она хочет быть изнасилованной хоть кем-то? Пришлось ей отвечать за свои слова. Девушка положила свои руки на его плечи и стала отталкивать, дабы отлепить его от себя, но Доу оказался в разы сильнее, чем она думала. Она чувствовала вкус металла на его губах - та кровь с её пальца от оторванного заусенца. Теперь он вложил свой горячий язык в процесс. Он исследовал все её уголки, иногда настолько глубоко, что Хана немного морщилась от неприятных ощущений и тихонько мычала. В ответ на это, Доу немного ослабевал напор, но через некоторое время он снова его увеличивал. Отстранив столь горячий поцелуй и тяжело дыша, парень перешёл на её бледную как полотно шею, оставляя на ней яркие засосы и укусы, выделяющиеся ярким контрастом. Хана закрыла рот рукой, дабы не издавать столь неприличные звуки, но Доу, кажется, специально так больно её кусал, из-за чего она с каждым его укусом пищала, как крыса, которую больно укусил её партнёр по груммингу. Доу кусал и шею, и ключицу, и плечи, что были её эрогенной зоной. От данных действий со стороны парня, девушка больше не могла сдерживать себя и начала издавать тихие стоны. От этого Джон стал сильнее заводится и параллельно своим действиям начал потихоньку расстёгивать её рубашку. Сняв с неё ненужную белую тряпку на ней, он увидел милую картину: женское, почти девичье тело, с грудью первого размера, а то и меньше, с плоским животом и с немного выпирающими ребрами, которые напоминали девушки о тяжёлой болезни, которой она болела пару месяцев назад. На груди был милый белый ливчик без лямок. Доу залился ещё сильнее краской, широко улыбаясь. Поддев пальцем её ливчик и стянув её вниз с особой лёгкостью, его взору предстала красивая, маленькая, почти симметричная грудь с маленькими, розовыми и аккуратными ореолами. От этого, Хана закрыла лицо руками, чувствуя стыд. - Боже, избавь меня от таких мучений! - думала она. - Я не хочу страдать! Дай мне умереть! Парень начал проводить пальцем по её левому соску, заставляя её вздрагивать с каждым проведённым кругом. Сама она тихо всхлипывала. - Ты такая милая, когда стесняешься. - сказал Доу, ухмыльнувшись. Потом, Доу начал проводить по её соску уже своим алым, горячим языком. Хана откинула немного голову, не отрывая своих рук от лица. Сейчас она чувствовала только стыд и страх, ничего более. Она не переставая молилась о том, чтобы Бог смиловался над ней и дал ей умереть. Но увы, этого не будет. Доу обхватил её за талию и впился в её грудь своими острыми зубами. - Ай-ай-ай! - закричала девушка от острой боли, смешанной с приятными ощущениями. В ту же секунду, Доу начал слизывать с его же укуса кровь. Хана тяжело вздыхала от необычных ощущениях. Отстранившись от груди девушки, Доу снял с себя куртку и футболку. Хане предстал не самый приятный вид: его руки, от кистей до плеч были покрыты ужасными шрамами, большинство из них были старыми, но парочку из них были довольно таки свежими, на груди тоже красовались шрамы, один из них напоминал сердце. От этого вида, девушке стало не по себе, особенно то, как улыбался Доу, смотря на неё. - Слушай, у тебя было ЭТО, до сегодняшнего дня? - спросил наивно Доу. Девушка смотрела на него, забыв о том, что она полулежала перед ним с голой грудью. - Ты думаешь, меня хоть кто-то захочет? - спросила Хана с усмешкой, пропитанной страхом перед ним, отводя взгляд. Видно, школьный буллинг ярко отразился на её самооценке. - Допустим, я. - ответил на её вопрос и, подхватив её за талию, перевалив такое лёгкое тело через плечо, повел её в спальню. - Стой! Ты куда!? - забеспокоилась Хана, пытаясь упереться руками в спину, что не получалось из-за неудобной позы. - Как куда? В спальню. - радостно сказал Доу. Понимая, в каком она сейчас дерьме, она стала кричать и бить кулаками его спину, но как будто не замечая её тщетных попыток его остановить, Доу продолжал свой путь. Открыв дверь и подойдя к маленькой кровати, стоящей у окна, ведущая к входу в парк, парень усел девушку на её край и сел на неё сверху. - Как ты думаешь, что мы сначала сделаем? - спросил Доу, смотря на неё похотливыми глазами сверху вниз. - ОТПУСТИ МЕНЯ ТВАРЬ!. - вместо ответа закричала девушка, начиная его колотить в грудь своими тонкими руками. Доу на это взял первую попавшуюся ленту, которая была на тумбочке и завязал ею руки Ханы, тем самым её обездвиживая. Теперь она ничего не могла сделать с ним. Абсолютно ничего. - А я знаю. - будто игнорируя её, сказал Доу и после этого он стал расстёгивать пуговицы на её рабочих брюках. Сняв брюки и трусы, он увидел, что последний элемент одежды был весь испачкан той белой смазкой. - Оу, это так мило.~ - умилился Доу. Девушка посмотрела на Джона, как на самого страшного черта, который предстал перед её взором, а поверьте, они ужасно выглядят. Убрав брюки и испачканные трусы куда подальше, он сел на колени на пол. Девушка начала лягаться, пытаясь попасть ему в лицо, но он схватил её ноги и прижал их к кровати. Она извивалась, точно отрубленная щупальца осьминога на тарелке, ожидая своей участи. Доу немного опустил взгляд и увидел такую замечательную для него картину: аккуратные половые губы закрывали проход во влагалище и уретру, немного оставляя их на виду. Они были слегка в этой смазке, но Доу это ещё больше нравилось. Лобковых волос не было. Приблизив свое лицо к её органу, он посмотрел на девушку и похотливо улыбнувшись, сказал: - Я обещаю, тебе понравится. Мышцы влагалища от его горячего дыхания невольно сократились, а девушка ухмыльнулась, отведя взгляд. Вдруг девушка, почувствовала, как к её орган стали нежно облизывать со всех сторон: и с внешней стороны, и с внутренней. Парень всё так же прижимал её ноги к кровати. Девушка стала тяжело дышать, иногда издавая стоны. - Нет! Не надо! Там грязно! Стой! - умоляла девушка, но Джон её не слушал, т.к его всё устраивало. Она ухватилась своими завязанными руками простыни, заставляя её повернутся немного на бок. - МЕРЗКО МЕРЗКО МЕРЗКО МЕРЗКО. - проносились мысли в её голове, словно скоростные поезда. Вдруг она почувствовала, что в неё входят языком. От этого она выгнала спину и напрягла стенки влагалища, издав громкий писк, закончив его скулёжом. Но несмотря на то, что стенки влагалища сильно напряглись, язык Доу всё продолжал входить во внутрь. Хана почувствовала неприятное тянущееся ощущение в низу живота. Девушка чувствовала многое: удовольствие, боль, стыд, страх и многое другое. Доу обдавал наружные органы своим горячим дыханием, иногда покусывая её клитор, а внутри его длинный язык, словно змея, извивалась, даря девушке крайне необычные ощущения. Мышцы лица построили на её личике улыбку наслаждения, что на самом деле было не так. Через некоторое время, Доу отстранился от её низа и, жадно облизываясь, смотрел на девушку, которая переводила дух. - Тебе понравилось, моя любовь? - спросил её Доу. Она ничего не отвечала, только тяжело дышала и немного прикрывала свою промежность ногами, сводя их вместе. Она признала, что было приятно, но вспомнив то, что это сделал конченный псих с бешеными тараканами в голове, она отбросила эту мысль. Она прислонила свои связанные руки к лицу, тем самым напоминая монашку, молящую Бога о помиловании грешников. Сев около лежащей девушки Джон стал расстёгивать штаны. Неприятный звук расходившиеся металла в разные стороны заставил девушку вздрогнуть так, что кажется, мозг внутри её черепа, слегка пошатнулся, причинив девушке лёгкую головную боль на пару секунд. Девушка не стала смотреть на его орган, т.к. её стыд и мораль были сильнее чувства любопытства, но могу сказать, что орган был у него приличный: 17-18 сантиметров, при этом ещё лобок был прикрыт такими же черными и кудрявыми волосами, как и на его голове. Когда Доу приложил горячую головку своего органа к её входу, девушка поняла, что это истинная точка невозврата. - Сейчас или никогда. - подумала она и уже хотела лягнуть со всей дури, но Доу все предугадал, зафиксировав ее ногу на своём плече, не давая ей пошевелиться нужной для неё конечностью. - конец - только и промелькнуло в её затуманенном страхом разуме. Она уже хотела сказать, что не надо, но парень стал входить в неё, прижав её правую ногу к своей голой шрамированной груди. От такого поворота событий, девушка громко застонала, заводя парня при этом ещё сильнее. Джон, войдя в неё почти во всю длину, начал двигаться, медленно и нежно. С каждым толчком, девушка тяжко вздыхала и скулила. К такому её жизнь точно не готовила. На её и́кре Доу оставлял яркие засосы, как бы отвлекая Хану от таких ощущений. Наклонившись к ней, также держа одной рукой ее ногу, он стал целовать ей шею. Его свободная рука схватилась за простынь. - А ты довольно гибкая. - сказал Доу с усмешкой. Хана ничего не ответила. Доу немного ускорил темп. Он тяжело дышал, но пытался это делать как можно тише, чтобы слышать Хану. Он обдавал её шею своим дыханием, заставляя Хану покрываться мурашками. Девушка всеми силами пыталась молится хотя бы в своей голове, но Доу, который долбил её как отбойный молоток, отбивал все слова из головы. Постепенно, Доу забыл о её ноге, и отпустил её. Доу прижал её талию к своему горячему телу, казалось, что у него температура 40, не меньше. Парень впился своими зубами в шею девушки, точно пиявка, но вместо того, чтобы высасывать кровь, как оные животные делают, он оставлял на ней свои укусы. Увидев, что девушке "приятно", он значительно ускорил темп, уже вдалбливаясь в неё со звериной жадностью. Девушка начала скулить и плакать от новых ощущений внутри себя. Она стала царапать спину своему партнеру, но т.к. ранее она свои ногти сгрызла под корень, у нее соскальзывали руки, и у нее ухватится не особо получилось. Доу не снижал темп, впившись своими острыми ногтями в простынь и матрас, тем самым их повреждая. Доу смотрел на девушку с любовью, но долей садистского удовольствия, широко улыбаясь. Ноги девушки дрожали от такого быстрого темпа юноши. - Боже, она шикарна. - все время думал Доу, продолжая долбить. И вот наступает переломный момент. Джон начал теперь всаживать свою плоть в неё как ненормальный, заставляя девушку кричать. Из её глаз выступили слёзы. Ещё пару толчков и парень излил своё семя в нутро девушки. Девушке это не было особо приятно: будто клизму сделали, но только не в то отверстие. Парень аккуратно лег рядом с девушкой, вынув свой орган из неё и, убирая с её лица короткие волосы её пацанской причёски, он спросил: - Как ты, милая? Девушка только тяжело дышала, не в силах ответить. Её длинные волосы нарисовались на кровати в красивые узоры приятного розового цвета. Из её низа вытекала семя психа сероватой вязкой жижой, немного пачкая простынь и её ноги, но ей уже было всё равно. Доу смотрел на Хану с нежностью, а она смотрела в потолок, уже не в состоянии уже трезво думать. - Я должна умереть. - только и была эта мысль в голове девушки, заполонив её мозг до самых глубинных нейронов. Я должна умереть. Я должна умереть. Я должна умереть. Я должна умереть. Я должна умереть. Я должна умереть. Я должна умереть. Я должна умереть. Я должна умереть. Я должна умереть. Я должна умереть. Я должна умереть. Я должна умереть. Я должна умереть. Я должна умереть. Я должна умереть. Я должна умереть. Я должна умереть. Я должна умереть. Я должна умереть. Я должна умереть. Я должна умереть. Я должна умереть. Я должна умереть. Я должна умереть. Я должна умереть. Я должна умереть. Я должна умереть. Я должна умереть. Я должна умереть. Я должна умереть. Я должна умереть. Я должна умереть. Я должна умереть. Я должна умереть. Я должна умереть. Я должна умереть. Я должна умереть. Я должна умереть. Я должна умереть. Доу прижался к ней и довольно быстро уснул, а Хана всё ещё долго смотрела в потолок и анализировала в своей уже не совсем здоровой голове всё, что произошло с ней за последние два часа и что она такого сделала, что заслужила такое...