Одна ночь в супермаркете...

Глаза открылись. Потолок. Теперь не такой, как до этого вечера, он напоминал о событиях той минувшей ночи. Девушка также лежала на спине, не в силах пошевелится. Доу обнимал ее за талию, уткнувшись носом ей в шею. Ей было мерзко находится с ним рядом, не только из-за того, что скорее всего, он её заразил сифилисом, или хламидиозом, или ещё чем похуже. - Ну, вот. Я проснулась. И что теперь? - думала она. - Что дальше? А если узнают все о том, что со мной произошло? Опять будут говорить, что якобы я сама спровоцировала. А что мама на это скажет? Одноклассники? Друзья? Я не хочу страдать от той заразы, которой он меня заразил может быть. На что он надеялся? Он что, думал, если он меня трахнет против моей воли, то я стану его навеки? Чепуха! Так не работает! Господи, за что мне это? Что я такого сделала что заслужила такое? - О! Хана! Доброе утро! - ласково сказал Доу, нежно улыбаясь и чуть приподнимаясь с кровати. На нем также не было футболки, но штаны на месте. А девушка была полностью голой, в засохшей сперме и вся потная. Она просто лежала как овощ под аппаратом жизнеобеспечения и смотрела в тот злосчастный потолок. Она ничего не ответила. - Эм, Хана? - пытался привести её в чувство парень, но девушка лениво отмахнулась. - Я пойду мыться. - монотонно сказала она. Доу ничего не ответил, а сама Хана очень медленно встала и, чуть шатаясь, пошла в ванную. Был будний день. Она одела белоснежную блузку, красивый галстук нежно голубого цвета и серую юбку в складку чуть выше колена. Выйдя на кухню, она увидела Доу, который готовил ей завтрак. - Привет Хана! А я тебе завтрак приготовил! - сказал парень, лучезарно улыбаясь, будто той ночи, того мерзкого поступка с его стороны вовсе не было. Она села за стол, и, сильно сгорбившись из-за адской усталости и апатией смотрела в стол, как неживая. Выпив чаю, она пошла к двери. - Может тебя проводить? - спросил Доу, уже собираясь это делать, но Хана его остановила. - Не надо. Не преследуй меня. Я иду в школу, если что. - монотонно, словно компьютер сказала она, смотря куда то в пространство, не пересекаясь с ним взглядом. - Буду в 19:00. Она ушла, а Доу так и смотрел на закрытую дверь, искренне не понимая, что произошло. Учебный день. Такой же как и все прошедшие. Отличались только тем, что некоторые спрашивали о её самочувствии, но она все время отнекивалась. Весь день был словно застеленной пленкой, она даже была намного забывчивее, чем до этого происшествия. Естественно, никто об этом не знал. Она дышала, ходила, ела, отвечала на уроках машинально, будто кто-то другой ей управлял. На протяжении всех уроков, она только и думала о вчерашнем. - болит внизу. Всё там пульсирует и тянет, как во время менструации. Неприятно. Тело ноет, как после двухчасовой физкультуры. Мутит. Больше нет смысла жить. Это позор на всю жизнь. Все будут говорить про то, как однажды этот парень, чёрт бы его побрал, зашёл за черту. Мне это будут напоминать остаток моих дней. Это событие для меня теперь клеймо на спине. А что мама скажет? Что мама скажет? Думаю, её сердце не выдержит, у неё и так со здоровьем не хорошо. Если мои одноклассники узнают, друзья? Они же меня сделают изгоем. Я видела, как обращаются с жертвами насильников: шарахаются от них как от прокажённых. Я не хочу так. Не хочу! Быть мертвой лучше, чем жить с клеймом жертвы насильника. Думаю, я приняла решение... 17:00. Окончание учебного дня. Все начали расходиться, а Хана наоборот, пошла на самый высокий этаж школы. Школа имела 5 этажей, считая чердак. Выйдя из чердака на крышу, ей предстал потрясающий взор: ярко-коралловый закат окрашивал облака в персиковый цвет, а небо переливалось с алого на светло голубой, а внизу расположатся городок, в котором она жила. В её сердце будто вилкой по тарелке прошлись. Хоть её и радовал данный закат своей красотой, но вспоминая этот случай, она чувствовала себя так, будто в неё накачали литр дерьма насильно. Она и так знала, что жизнь отнюдь не радужная, но теперь, её жизнь окончательно разрушена, её мировосприятие было нарушено, и она просто не видела смысла жить, если такие страдания будут её преследовать до конца её дней. Дул приятный прохладный ветер, развевая её волосы на ветру, из-за чего её розовые локоны напоминали красивые ленточки. Она подошла к краю здания и уселась на него. Низ до сих пор немного тянул и пульсировал, но не мешал сидеть на холодном бетоне из которого построено здание. Из рюкзака она достала плеер и наушники, телефон она оставила дома, да и все равно ничего ценного для нее там нет. Она включила плейлист её любимой зарубежной певицы - girl in red, раздумывая о том, как бы она могла бы поступить в тот момент, когда впервые познакомилась с Доу. Плейлист закончился песней I'll die anyway, что особенно подходило такому прекрасному пейзажу. Встав на край, держа плеер в руках с включенной песней, Хана снова посмотрела на закат. Солнце уже всё больше погружался в горизонт. А потом Хана посмотрела вниз, наклонилась и подошвы её лакированных туфель цвета горького шоколада соскользнули с края бетонного здания школы и она полетела вниз. Она успела ещё в последний раз посмотреть на закат, прежде чем... 19:00. Дом. Доу сидел и смотрел телевизор. Посмотрев на часы в стене он увидел, что уже семь часов, но Ханы всё ещё нет дома. Он начал уже беспокоиться, как вдруг по телевизору начали идти новости. Доу не особо вслушивался в то, что говорил ведущий, до того момента: - А сейчас, примерно этим вечером, пару часов назад спрыгнула с крыши школы В***** ученица 11 класса Хана Картер. И на экране показали фото Ханы, смотрящую на зрителя детскими глазами. В этот момент внутри Доу всё разрушилось, будто его кости в момент рассыпались в прах. Его челюсть отвисла. Он смотрел на экран ТВ широко распахнутыми глазами, полные непонимания, боли и слез, которых у него никогда не было. - Точная причина суицида неизвестна. - продолжал ведущий. - полиция расследует данный инцидент. Его слова проносились отрывками в голове парня. Он наконец понял, что с Ханой всё утро было не так. - Что я наделал!? - взвыл юноша, схватившись за голову, чуть ли не выдирая волосы. Соседи соседей уже скончавшейся хозяйки квартиры номер 12 прекрасно слышали доносящийся из неё жуткий, леденящий кровь, невыносимо громкий и полный боли крик, который издавал Доу. Этот крик, к несчастью продолжался до самого утра. Доу к утру уже разорвал свои голосовые связки в хламину, и уже просто сидел, и смотрел на телевизор уставшими глазами, вспоминая то, как он на этом же красном диване вчера сидел ещё с живой Ханой, не подозревая что потом произойдет столь ужасное событие.