если меня спросят, что я выберу: тебя или искусство, то я отвечу искусство

это было нормально для кого-то вроде него. маленькие изменения тут и там, две разные регрессии наполненные ошибками, после наступает третья и мир вновь ломается. тот, кто должен умереть — жив. тот, кто должен жить — мёртв. ю джун хёк посмеялся бы, словно происходящее просто дерьмовая шутка, если бы не то, что это была реальность. новая переменная со странным именем «читатель». когда ю джун хёк смотрел на него, ким док чжа действительно был похож на читателя. он смотрел на происходящее, словно со стороны, всегда в центре и всегда недосягаемый. ю джун хёк думал, что так будет всегда. читатель никогда не умирает на самом деле. читатель закрывает книгу и его жизнь продолжается. ким док чжа был «читателем». его жизнь должна идти дальше, как если бы он закрыл эту затянувшуюся книгу. ю джун хёк никогда не ошибался в своей жизни так сильно. он был уверен, что тот не умрёт. он был уверен, что человек с таким именем должен жить дальше, жить, пока не наступит конец, а не стать ступенькой в этом глупом сюжете. он повторял: «я сам тебя убью». и никогда не говорил вслух: «поэтому живи». (и процветай на руинах старого мира) мир, что похож на несмешную шутку, на заеженную пластинку, на порванную плёнку касеты, продолжал идти. ю джун хёк видел так много смертей и сейчас он стоял в луже крови того, кто не мог быть убит. тот, кого он обещал убить сам. тот, кого он назвал компаньоном. тот, из-за кого его реальность исчезла и он очнулся, стоя на коленях, держа его в своих руках, стремительно угасающего. — позаботься о детях, — у ким док чжа остаются силы улыбнуться, выдавить из себя что-то помимо глупых слов. слов о том, чтобы ю джун хёк позаботился. — ты не можешь умереть. я должен тебя убить, — словно эти слова перекроют эту, настоящую смерть. ю джун хёк знал, знал где-то на подкорке, ощущал шестым чувством, видел своими глазами — не воскреснет. умрёт и не появится, пока ю джун хёк не придёт за ним в своей новой регрессии. — береги себя, мой возлюбленный протагонист. действительно, «читатель». лишь читатель мог бы сказать такое. даже ю джун хёк не считал себя протагонистом своей же жизни. просто сломанная кукла в спектакле чужой скуки. и всё же, был один зритель в этой отвратительной истории, который вмешался, чтобы перекроить всё. и, может быть, за это высокомерие и был наказан, дойдя так далеко и умерев так глупо. и нужен ли мир, когда единственный, кого он признал, кому доверился, теперь остывает безжизненным телом в руках? после двух смертей, третья, от собственного клинка, кажется новой и освежающей. он открывает глаза в вагоне метро, за считанные минуты до начала и движется вперёд, к единому вагону, где он встретил его. и секунды не хватает, чтобы выбраться из ловушки до того, как всё начнётся. в четвёртый раз слова токкэби звучат уже привычно и скучно. это похоже на фоновый шум. его не интересуют жизни бесполезных людей, лишь то, что происходит в другом вагоне. кровь пачкает стёкла и ю джун хёк замирает. тот, кто умер в прошлый раз, тот, кого он подобрал во второй жизни, теперь убил его единственного компаньона. ю джун хёк не хочет верить. глупая, раздражающая надежда трескается, когда он видит троих. тело ким док чжа пришито к стене и покрыто ножевыми. ю джун хёк живёт эту жизнь на автопилоте, убивает человека, имени которого даже не помнит и забирает оставшихся троих. ким док чжа просил позаботиться о них и тот склонен выполнять обещания, даже если те не были сказаны вслух. мир перезапускается вновь. в этот раз живо шестеро. ким док чжа жив, но жив и раздражающий сумасшедший парень. тот странным образом цепляется за его, ю джун хёка, компаньона. ким док чжа выглядит неловко. ю джун хёк знал, он единственный, кто регрессирует из раза в раз, но почему сейчас всё иначе? были ли это проделки созвездий или чего-то более могущественного? ему некогда было думать об этом. смерть приходит так же неожиданно, как и всегда. и кровь всё такая же горячая, как и тогда. и просьба такая же глупая и бессмысленная. ю джун хёк начинает регрессию вновь и вновь. он живёт на автопилоте. ким док чжа стал привычной переменной в его жизни, но есть то, с чем он не может смериться. ким док чжа ни разу не дошёл до конца. он умирает всегда. иногда это случайность, иногда — несчастный случай. он жертвует собой. умирает за кого-то другого. исчезает среди хаоса, словно мираж в пустыне. кровь всегда такая горячая и лицо с улыбкой вместо гримасы боли. ю джун хёк так часто видел, как ким док чжа умирает. это было так много раз, что он сбивается со счёта. это так часто, так разнообразно и всегда смертельно до новой регрессии. сначала это единицы, потом десятки, потом сотни, а потом перевалило за тысячу. ю джун хёк ощущает в груди отчаяние и боль. он идёт от регрессии к другой, идёт новым путём, старым, смешивает, но исход всегда один. в новом мире, что построен на руинах старого, в мире, где по окончанию всего, никогда не существует живого ким док чжа. и ю джун хёк сходит с ума. он идёт туда, в тот вагон, ломает двери. он, словно безумный, ищет лишь одного человека. ким док чжа. ему не жаль убивать старых товарищей. он мог припомнить им каждую смерть ким док чжа. он говорит бессмысленные слова, убивает легко и просто, словно судья, выносящий приговор. он чертит по собственному телу канцелярским ножом, каясь в своих грехах. — не умирай больше, — на грани срыва, на грани разрушения, пачкая собственной кровью чужую одежду, цепляясь, как за единственное спасение, он просит его. единственного читателя его жизни, единственного компаньона. — ты не помнишь, — говорит ю джун хёк. конечно, ким док чжа не помнил бы. ю джун хёк давно знает о новелле. он не помнит, какая это была регрессия, это было так давно. — но ты мой компаньон. он прижимает его к себе. такой маленький, такой тёплый, такой живой. ю джун хёк знает. он обязан спасти его. показать, что мир за пределами сценариев будет хорош. разрушен и странен, но в нём всегда будет своя прелесть. — в этот раз, пожалуйста, больше не умирай. у ю джун хёка больше нет гордости, за которую нужно цепляться. он сломан и разрушен, а ким док чжа жив. единственный читатель, что стремится вмешаться в события и всегда платится за это. ю джун хёк обещает себе, что мир, где ким док чжа жив, будет существовать.