Candy & Conspiracies

      Цзинь Цзысюань уже начал сожалеть об этом ужине. Особенно о той части, где он позволил Вэй Усяню пригласить Лань Ванцзи, потому что тот действительно принял предложение, чего Цзинь Цзысюань... Не планировал.        Так что теперь он сидел со своим братом-идиотом из клана, своей невестой, братом своей невесты и Вторым Нефритом Лань. Между безостановочной болтовней Вэй Усяня с Лань Ванцзи, непоколебимым взглядом Цзян Чэна и мягкой улыбкой Цзян Яньли Цзинь Цзысюань не мог собрать воедино ни одной связной фразы.        Не то чтобы это имело значение. Вэй Усянь не замолкал ни на секунду с тех пор, как они сели, по какой-то причине настолько зацикленный на Лань Ванцзи, что почти не разговаривал ни с кем другим.        Цзинь Цзысюань всё ещё сомневался, что Лань Ванцзи согласится прийти. На его одежде всё ещё были пятна от травы, оставшиеся после того, как Вэй Усянь сбил их обоих на землю, ради всего святого.        Цзян Яньли, казалось, была так же озадачена его присутствием. Она взглянула на Цзинь Цзысюаня во время одной из тирад Вэй Усяня, и он был слишком отвлечен странностью ситуации, чтобы сходить с ума от её внимания. Он беспомощно пожал плечами ей в ответ, сильно покраснев, когда она улыбнулась ему, широко и искренне. — Мы рады, что Вы присоединился к нам, Лань-эр-гуанцзи, — сказала она вежливо и приветливо. — Я не знала, что Вы с Вэй Усянем были близки.  Выражение лица Лань Ванцзи наводило на мысль, что она глубоко, ужасно ошибалась. Вэй Усянь рассмеялся.        — Цзэу-Цзюнь услышал, как я пригласил его после того, как он помог нам подняться ранее. Он очень нежно заставил Лань Чжаня согласиться, — сказал он, в блаженном неведении о раздражении, исходящем от Лань Ванцзи. Или, может быть, он знал, и ему было все равно, что гораздо более вероятно, потому что он знал Вэй Усяня.        — Значит, ты его обманул? — с болью спросил Цзинь Цзысюань. Если Вэй Усянь вернётся из Облачных Глубин с Лань Ванцзи в качестве своего заклятого врага, Цзинь Цзысюань никогда не услышит конца этого.  — Ага! Ну, на самом деле, я не ожидал, что Цзэу-Цзюнь так вложится. Он, должно быть, действительно хочет, чтобы мы были друзьями, а, Лань Чжань?        Лань Ванцзи не выказывал никаких признаков того, что слышит речь Вэй Усяня. Цзинь Цзысюань восхищался его сдержанностью. Вэй Усянь довел печально известных политиков в Ланьлине до безумия, вызванного обострением, в течение часа после того, как их запирали с ним в комнате. Это была любимая тактика его матери по отношению к людям, которые её раздражали.  — Лань Чжань? Хэй? Ты меня игнорируешь? — Вэй Усянь надулся, его плечи опустились от его обычного драматизма. — Ты всё ещё злишься из-за того, что было раньше, не так ли? Я не хотел сбивать нас с ног, клянусь! Лань Ванцзи посмотрел на него, задержавшись на обиженном выражении лица Вэй Усяня.  — Разговоры во время еды запрещены.        — Ты говоришь прямо сейчас, — тут же заметил Вэй Усянь, и Лань Ванцзи в ответ сверкнул золотыми глазами. Цзинь Цзысюань лениво подумал, не собирается ли он покалечить Вэй Усяня своими палочками для еды.        Но Вэй Усянь снова отвлекся, рассказав совершенно невероятную историю о ночной охоте с Цзинь Цзысюанем и Мяньмянь, которая, к сожалению, была полностью правдивой и по большей части смущала Цзинь Цзысюаня.       Цзинь Цзысюань не обращал на него внимания, не желая никаких напоминаний об этом кошмаре, и в основном обращал внимание на весёлую реакцию Цзян Яньли. За исключением того, что ему приходилось отводить взгляд всякий раз, когда она смеялась после того, как он в первый раз пролил суп прямо себе на колени, и он избегал колючего предупреждающего взгляда Цзян Чэна, поэтому по умолчанию он в основном смотрел в направлении Лань Ванцзи.        И он начал замечать вещи. Например, как Лань Ванцзи краем глаза наблюдал за Вэй Усянем. Сначала он подумал, что это простая попытка самосохранения, чтобы его не ударили по голове размахивающей рукой.        Но затем он увидел, как выражение лица Лань Ванцзи смягчалось на долю градуса каждый раз, когда Вэй Усянь задавал ему вопрос, или смеялся, или рассеянно клал что-то ещё в миску Лань Ванцзи.  О, нет.  Лань Ванцзи не ненавидел его брата. Лань Ванцзи совсем не ненавидел его брата.  И все, кроме его идиота Шиди, поняли, что он влюблен в Лань Ванцзи, и что это чувство было взаимным.        Цзинь Цзысюань хмуро посмотрел на свою тарелку. Мысль о возвращении в Башню Кои без него вызывала у него тошноту. Он не мог представить жизнь в Ланьлине без полного пренебрежения его шиди приличиями и вежливым поведением. Вэй Усянь и Мяньмянь были единственными в Ланьлине, кроме его матери, которым он мог безоговорочно доверять. — Что с тобой не так? — через мгновение спросил Вэй Усянь, ткнув его палочками в бок. — Ты выглядишь как твоя мама, когда она поймала нас на стропилах Башни Кои.  — Она не поймала меня за чем-либо, — рефлекторно возразил Цзинь Цзысюань. — Я пытался сбить тебя. А потом мы оба попали в беду.  — Да, но Мяньмянь осмелилась сделать это. Моя репутация была поставлена ​​на карту! — Какая репутация? — заворчал Цзинь Цзысюань.        — Я широко известен как священный ужас Башни Кои, большое спасибо, и я ношу этот значок с гордостью, — чопорно сказал Вэй Усянь. Цзян Яньли скрыла смешок рукавом.        — Хорошо, — сказал Цзинь Цзысюань, не успев сдержаться. — Ты можешь свести всех в башне с ума, мне все равно, — если это поможет ему удержать Вэй Усяня в Ланьлине, то он мог свободно мучить любого, кого хотел.  Вэй Усянь нахмурился и наклонился, вторгаясь в его личное пространство.  — Ты хорошо себя чувствуешь? — он потрогал лоб Цзинь Цзысюаня, не смущаясь, когда его оттолкнули. — Обычно ты говоришь мне, что я ходячая катастрофа и чудо, что я всё ещё жив.  — Так и есть, — подтвердил Цзинь Цзысюань. — И я в порядке, убери от меня свои грязные руки.        — О, хорошо, теперь ты снова говоришь нормально, — удовлетворенный, он откинулся на спинку стула и тут же попытался вовлечь Цзян Чэна в соревнование по бросанию еды друг в друга, чтобы поймать её в рот. К счастью, вмешалась Цзян Яньли, поэтому Цзинь Цзысюань перевел свой неодобрительный взгляд на Лань Ванцзи, который полностью игнорировал всех за столом.  «Вэй Усянь был его братом-гремлином, — собственнически подумал он. — Лань Ванцзи не может его забрать».