Indian Summer (Бабье лето)

      Желтые листья шуршат под его ногами, пока он идет по парку. Лёгкий ветерок развевает его непослушные волосы. Необычайно тёплый, он почти насмехаясь подначивает развязать вязаный шарф и снять его, но в конце концов Гарри сопротивляется и оставляет его на шее. Часть его всё ещё надеется, что это поможет, что это всего лишь простуда, а не что-то более серьёзное.       Он пинает сухие листья, сходит с тротуара и идет по мокрой траве. Он чувствует, как холод пробирается в его ботинки, напоминая ему, что погода может быть тёплой, но вокруг них уже осень.       — Гарри!       Он оборачивается, хмурясь. Гермиона ускоряет шаг и почти подбегает к нему.       — Ты не можешь просто уходить каждый раз, когда мы начинаем спорить об этом!       Гарри оглядывается и, когда никого не видит, вытаскивает палочку.       — Нет, могу, — пишет он в воздухе.       Слова между ними гневно светятся красным цветом, затем медленно становятся оранжевыми и полностью исчезают.       — Я знаю, что ты расстроен, — начинает Гермиона, пытаясь успокаивающе положить руку на плечо своего друга, но он стряхивает её, отступая, чтобы оказаться вне её досягаемости. Губы девушки становятся тонкими, как бритва, она поднимает руку, указывая пальцем на середину груди Поттера, — тебе нужна помощь, Гарри, примешь ты её или нет. Прошло две недели! Это ненормально.       Гарри взмахивает палочкой, и в воздухе появляются новые слова, пульсирующие малиновым цветом.       — Это просто простуда.       — Нет, это не простуда, — отрезает она. — И ты тоже это знаешь, Гарри, потому что ничего не помогает. Я знаю, что ты выпил Бодроперцовое зелье, думая, что я не замечу.       Гарри пожимает плечами, но чувствует, как лёгкий румянец заливает его щёки.       — Я же говорила тебе, что это не сработает. Это не сработает, потому что всё, что с тобой сейчас происходит, вызвано каким-то проклятием. Я знаю, что где-то читала про нечто подобное, но не могу вспомнить, где. Пожалуйста, вернись и дай мне, по крайней мере, попробовать ещё несколько диагностических заклинаний. Мы ещё все это обсудим. Пожалуйста, Гарри, вернись со мной, мы беспокоимся о тебе…       Гарри делает глубокий вдох и нерешительно делает шаг вперед. Затем он кивает, и Гермиона облегченно вздыхает.       — Чем больше я сейчас узнаю, тем легче ему будет работать с тобой.       Гарри хмурится, останавливаясь на полушаге, но ей, кажется, всё равно, она продолжает, лишь закатив глаза:       — Он единственный, кто может помочь тебе, Гарри. Почему ты не рассматриваешь его кандидатуру?       Упрямясь, Гарри яростно качает головой и разворачивается, отмахиваясь от Гермионы резким движением руки.       Гермиона издает разочарованный стон и топает по сухим листьям, которые хрустят под её ногами:       — Если эта штука не убьет тебя, это сделаю я, Гарри Поттер! — кричит она ему в след.       Гарри закатывает глаза и направляет палочку себе за спину:       — Я поправлюсь, Гермиона, вот увидишь. Он мне не нужен. И никто другой тоже.       Слова медленно исчезают в воздухе, и Гермиона поворачивается, чтобы направиться домой. Гарри знает, что она ещё не готова отказаться от этого, однако даже он не понимает, как далеко Гермиона готова пойти, чтобы помочь ему.

о.О.о

      Северус стоит на своём маленьком крыльце, вдыхая освежающий холодный воздух. Он знает, потом погода снова станет теплее, выиграв ещё немного времени для лета и не дав пока неуступчивой зиме расправить свои белые крылья. Но прямо сейчас вокруг по-прежнему свежо и прохладно, и он чувствует, как осень медленно наполняет каждый дюйм его тела.       Он благодарен за мягкую осень, которая украсила земли за последние несколько недель. Она творит чудеса с его тыквами, которые совсем недавно выросли почти в два раза. Его яблони склоняются под тяжестью огромных красных, зеленых и желтых яблок на заднем дворе. Спелые груши нависают над синими и фиолетовыми астрами, которые только что зацвели по другую сторону дома.       Он спускается с крыльца и идет к своему маленькому саду. Чай слегка дымится в его кружке, когда он осторожно проходит между кустами клематиса, вдыхая сладкий аромат маленьких белых цветов.       Яркое солнце над горизонтом обещает ещё один тёплый и мирный день. В тот момент, когда он потягивался и допивал остатки своего Эрл Грея, из-за жабьих лилий неторопливо вышел огромный рыжий полосатый кот, стряхивая капли росы со своих лап и головы.       — Вот ты где, — пробормотал ему Северус, — я думал, что окончательно потерял тебя.       Кот пренебрежительно посмотрел на него, затем мяукнул, требуя завтрака.       Северус только приподнял бровь, глядя на животное, прежде чем кивнуть в сторону коттеджа:       — Беги домой.       Двумя изящными прыжками кот выбегает из сада и бесшумно трусит вверх по лестнице, а затем исчезает за дверью. Северус вздыхает и следует за животным внутрь. Он моет кружку и спускается в свою лабораторию. Если он начнет достаточно рано с приготовлением зелий, которые ему нужно сегодня доставить, он, возможно, успеет закончить расчистку двух яблонь во дворе в эти выходные. Деревья Гренни Смит терпеливо стоят там, плоды готовы к сбору уже неделю. Но Северус был занят, откладывая сбор до выходных.       Перцовые зелья, которые Маркус заказал у него, достаточно легко варить, но Животворящий эликсир требует времени. Он решает начать с него, и пока он варится, он может быстро переключиться на Бодроперцовое зелье. Он сварит его с излишком, ведь уже осень и скоро начнутся холода.       Как только он оставляет Животворящий эликсир доходить до кипения и собирается начать Бодроперцовое зелье, он слышит стук. Надеясь, что это всего лишь чёртов кот снова что-то курочит, он замирает и слушает. Он никого не ждет. Маркус пообещал прийти только около одиннадцати, а до этого ещё четыре часа.       Он встает, его колени трещат так же, как огонь под котлами. Он наблюдает за дверью своей лаборатории так, словно может видеть сквозь толстую древесину, вверх по темной лестнице, сквозь маленькую гостиную, и словно его взгляд, пронзив входную дверь, может отпугнуть любого, кто осмелится побеспокоить его пятничным утром.       Злоумышленник не чувствует на себе его грозного взгляда или, может быть, чувствует себя достаточно храбрым, потому что снова стучит. Северус откладывает лопатку для помешиваний и гасит пламя взмахом палочки. Он поднимается по лестнице и идет к двери с крайне недовольной гримасой на лице.       Открыв дверь, он сразу понимает, что совершил ошибку. Ему следовало остаться внизу и дождаться, пока посетитель уйдет. В конце концов, она бы это сделала. Но, возможно, зная Грейнджер достаточно, он мог ошибаться.       — Как вы меня нашли, мисс Грейнджер? — был его первый вопрос.       — Доброе утро, профессор Снейп, — говорит девушка с яркой улыбкой, не смущенная холодным приемом.       — Оно не доброе, благодаря вашему визиту, и я больше не ваш профессор, — отвечает Северус.       — Я тоже больше не мисс Грейнджер, — улыбается она, на секунду показывая Снейпу обручальное кольцо.       — Миссис Уизли, я так полагаю. Ответ на вопрос тем не менее я всё ещё не получил. Как вы меня нашли, почему вы здесь и, пожалуйста, оставьте меня в покое.       — Не могу, извините, — говорит она и в следующий момент подгибается под рукой Северуса и входит внутрь, — хороший у вас дом, профессор… хм… сэр… мистер Снейп? — она вдруг не уверена на счет правильного обращения.       Северус хмурится, глядя на нахальную девчонку:       — Можете называть меня хоть дедушкой, мне всё равно, миссис Уизли, чего вы не можете делать, так это входить в мой дом без приглашения. Пожалуйста, уходите и обратите внимание, что это был последний раз, когда я попросил вас вежливо.       Грейнджер приподнимает бровь на последнем слове, явно сомневаясь, что с ней обращались вежливо. Затем она оглядывается в поисках чего-нибудь, чтобы сесть, и её взгляд останавливается на одном из черных деревянных стульев, стоящих вокруг небольшого кухонного стола.       Опустившись на стул, она тяжело вздыхает:       — Это о Гарри, — тихо признается она, — ему нужна ваша помощь, сэр. В противном случае я бы не побеспокоила вас.       Гнев вспыхивает в мужчине при упоминании этого имени, но он не вытаскивает палочку, чтобы проклясть девушку подальше из кухни. Он проводит рукой по своим длинным черным волосам, продолжая ухмыляться, а затем тоже подходит к столу.       — Что этот идиот сделал на этот раз? — выплевывает он, отодвигая стул и садясь.       — Он не может говорить, — объясняет Гермиона, в её голосе слышался намек на страх, — он настаивает на том, что простудился, но я проверила его, он в порядке. Он совершенно здоров, только… он не может произнести ни слова.       — Совсем? — спрашивает Северус, его гнев, кажется, испаряется.       — Совсем. Он не может выдавить ни звука.       Северус ухмыляется:       — Я не вижу здесь никаких проблем, Грейнджер. На самом деле, я бы сказал, всё так, как и должно быть, — Северус встает, злобно улыбаясь, — и вы меня извините, у меня есть дела… целая жизнь.       Но Грейнджер хватает его за руку и тянет обратно на стул, а сама встает. Чёрные глаза Северуса сужаются.       — Вы не можете так поступить! — кричит Грейнджер, умоляя, — вы должны помочь ему! Он чем-то болен, и это может даже убить его!       Северус откидывается на спинку стула, стараясь успокоить свой бушующий разум:       — Я могу так поступить, и я сделаю именно так. Что бы ни заставляло вас думать, что я забочусь об этом маленьком придурке, это выше моего понимания, но позвольте мне сообщить вам, что Гарри Поттер может умереть, мне всё равно. И чем дольше он страдает, тем счастливее я буду.

о.О.о

      Гермиона аппарирует домой, злясь и глотая слёзы. В тот момент, когда она переступает порог, она зовет мужа.       — Рон!       Рыжая голова выглядывает из дверного проема в гостиную:       — Кажется, он не согласился помочь.       — Этот высокомерный… невыносимый… — выдавливает Гермиона, затем делает глубокий вдох и шипит, — гад.       Рон тащит её дальше по квартире и усаживает в одно из их кресел.       — Его даже не волнует, что это может убить Гарри! Как он может быть таким… ужасным? — она в отчаянии бьет по мягкому подлокотнику, — я так беспокоюсь за этого идиота. Почему он не хочет попросить о помощи, Рон?       — Ты знаешь, какой Гарри, Гермиона. Он хочет разобраться со всем сам.       Гермиона смахивает слезу с глаз и смотрит на Рона:       — Это не обычная простуда.       — Я верю тебе, Миона, — кивает Рон, — но что мы можем сделать? Целители ничего не нашли, Помфри ничего не нашла, даже ты ничего не нашла. Гарри не будет просить помощи у Снейпа, Снейпу нет дела до Гарри. МакГонагалл он тоже не послушает. К кому ещё мы могли бы обратиться? Немногие зельевары достаточно хорошо знают Темные Искусства и не продадут такую информацию Пророку.       — Как бы я хотела, чтобы Дамблдор был всё ещё с нами. Он мог бы убедить Снейпа помочь. Или просто приказать ему, — добавляет она более мрачным тоном.       — Нам нужен кто-то, кого Снейп достаточно уважает, кто-то, кто заботится о Гарри, кто-то, кого Гарри послушает… Было бы неплохо, если бы мы могли как-то призвать его маму или что-то в этом роде.       — Рон! — вскрикивает Гермиона, — Ты гений! — она вскакивает со стула и бросается к камину.       Рон наблюдает за ней с открытым ртом, когда она хватает горсть летучего пороха:       — Ты же не серьезно, Гермиона? Ты не можешь призвать Лили Поттер.       — Конечно, не могу, — заговорщически улыбается она, — но я могу сделать нечто, что не сильно будет отличаться.

о.О.о

      Гарри смотрит на себя в зеркало в ванной, как его рот открывается и закрывается, но из него не вылетает ни звука. Он пытается снова и снова, пока не начинает буквально кричать в голове, но каким-то образом его голосовые связки ни в малейшей степени не хотят подчиняться.       Он беззвучно вздыхает и уходит в свою спальню. Его взгляд продолжает блуждать по кровати не потому, что он устал. Он даже больше не верит, что немного сна поможет ему поправиться. Причина совсем в другом.       С тех пор, как Гермиона предложила ему навестить Снейпа и попросить о помощи, мысли Гарри безжалостно возвращаются к одному месту под его кроватью. Не в силах сопротивляться искушению, он идет туда медленно, как будто боясь того, что может скрываться там. Он становится на колени и лезет под старую кровать из красного дерева. Он ищет и ищет, и на секунду он счастливо думает, что сундучка, который он ищет, больше нет. Что каким-то чудесным образом он исчез во тьме.       Но затем его пальцы касаются грубого дерева, и он издает тихий стон, который снова оказывается беззвучным.       Он вытаскивает сундучок и медленно открывает его. Там сокровища и воспоминания, которых он не видел годами. Сверху его мантия-невидимка закрывает другие предметы, всё ещё отлично работая, создавая впечатление, что сундук пуст, но Гарри знает, что это не так. Он стягивает мантию, и вот они, его скрытые драгоценности.       Там нет ничего ценного: деревянная флейта, собственноручно сделанная Хагридом, первый пойманный им, снитч, альбом с семейными колдографиями.       В самом низу колдография, которую он получил от Колина Криви почти три года назад. После войны, когда он и несколько других людей получили Орден Мерлина, Колин сделал множество колдографий церемонии. Однако была одна, которая привлекла внимание молодого человека. Колин сказал, что это всего лишь забавная ошибка, и Гарри хотел бы ему верить. Ему хотелось верить, что действительно раствор, в котором была проявлена колдография, был неправильно приготовлен. Или, может быть, другие обстоятельства могли вызвать эту… эту… ошибку.       Они посмеялись над этим, и все быстро забыли, кроме Гарри. Он день за днем доставал её из коробки и смотрел, смущенный, как такая колдография вообще существовала. И все же он никогда не мог заставить себя выбросить её, хотя наверняка это облегчило бы его жизнь. Нет, он хранил её под кроватью и время от времени возвращался к ней.       В этот раз колдография лежит на дне нетронутой больше года. Гарри тянется к ней и достает, надеясь, что на этот раз она покажет то, что должна, а не то, что Гарри сейчас ожидает увидеть.       Неизменные на протяжении многих лет, эти две фигуры всё ещё делают то, что они делали с тех пор, как изображение впервые появилось из проявочного раствора. Гарри наблюдает за ним, загипнотизированный. Он не может ничего с собой поделать. Колдография снова привлекла его внимание, как всегда, не желая отпускать её, позволять ему думать о чем-то ещё, кроме того, что он наблюдает на этом простом листе фотобумаги.       Настойчивые стуки спасают его на этот раз от анализа собственных мыслей и реакций на эту колдографию. Он быстро встает, запихивая тревожные свидетельства своего подсознания глубоко в карман. Он закрывает сундучок и пинает его под кровать.       В следующую минуту он выходит из спальни, бежит вниз по лестнице, мчась на громкий, сердитый стук.       Он открывает дверь, но потом жалеет об этом.       — Гарри Поттер! Почему мне никто ничего не сказал?       Молли Уизли стоит в дверях дома на площади Гриммо, уперев руки в бедра, губы тонкие, щёки розовые. Должно быть, она аппарировала прямо с порога Норы, так как на ней волшебная мантия и розовый грязный фартук.       Позади неё её младший сын почти съеживается, пытаясь тут же стать невидимым. С другой стороны, Гермиона гордо вздернула подбородок. Её карие глаза побуждают Гарри произнести хоть слово — как будто он мог. Молча молодой человек просто склоняет голову и отходит от дверного проема. Молли входит с двумя заговорщиками.       — Ты нем? — спрашивает Молли строго, оказавшись внутри.       Гарри слегка кивает, затем поднимает палочку и пишет в воздухе:       — Абсолютно.       Черты лица Молли смягчаются, и в следующий момент Гарри оказывается в крепких объятиях. Он слышит тихий вздох, который почему-то звучит как «Ох, дорогой…», но он не уверен. Он обхватывает Молли руками, и они стоят так несколько секунд, затем его отпускают. Гермиона мягко улыбается им, Рон тоже улыбается, наконец осмеливаясь посмотреть Гарри в глаза.       — Давай присядем, — предлагает миссис Уизли и идет в маленькую полутемную кухню. Она взмахивает палочкой, и вода в чайнике начинает кипеть, а на стол опускаются четыре чашки. Через пять минут все пьют горячий имбирный чай.       — Рон и Гермиона сказали мне, что это продолжается уже больше двух недель. Почему ты ничего не сказал мне, Гарри? — спрашивает она, и Поттер внезапно чувствует комок в горле, который не имеет ничего общего с его болезнью. Он пожимает плечами. Молли протягивает руку и держит его за запястье, и Гарри внезапно чувствует, что ему снова одиннадцать, а не двадцать. — Почему ты отказываешься просить о помощи? Разве ты не хочешь поправиться?       Гарри качает головой, не зная, что сказать.       Молли продолжает, словно читая его мысли:       — Или ты не хочешь просить помощи у кого-то определенного?       Гарри виновато смотрит на нее. Он пытается игнорировать двух других на кухне.       — Я понимаю, что снова просить помощи у профессора Снейпа может быть немного… сложно. Но если целители не могут тебе помочь, он может быть твоим единственным шансом, дорогой.       Гарри размахивает палочкой:       — Он ненавидит меня. Он бы никогда не помог, — пишет он в воздухе.       Молли надувается вдвое, её карие глаза темнеют. Внезапно она больше похожа на тигрицу, чем на милую леди, которую Гарри считает своей названной матерью:       — Это мы еще посмотрим, — фыркает она.       На мгновение Гарри становится почти жаль Снейпа, затем он улыбается.       — Спасибо, — горят красные буквы в воздухе между ними.       Молли встает и целует Гарри в макушку:       — Именно поэтому я здесь, милый.       С этими словами она вышла из кухни, а через мгновение Гарри услышал, как за ней закрылась входная дверь. Он откидывается назад и смотрит на своих друзей, приподняв бровь. Он поднимает палочку и чертит в воздухе:       — Это было нечестно.       — Это было необходимо, — отвечает Гермиона, готовая к новому бою.       Но Гарри не хочет спорить. Он дотрагивается до колдографии в кармане и думает, может быть, пора посмотреть в лицо другому человеку на колдографии. В конце концов, вот уже три года его преследует один-единственный образ, пришло время столкнуться с этим.       — Когда вы будете собирать мои останки в спичечный коробок, помните, я предупреждал вас, что добром это не кончится…       Гермиона фыркает от смеха. Рон усмехается:       — Я готов рискнуть. Слишком странно не слышать, как ты кричишь на нас, когда мы спорим.       Гарри смеется, а затем напоминает своему лучшему другу, что он всё ещё неплохо справляется с невербальными проклятиями.

о.О.о

      Проходит утро, и бутылочки с зельями стоят на кухонном столе, а Северус, наконец, выходит на улицу и делает то, что хотел делать всю неделю. Он стоит на лестнице, тянется за спелыми яблоками, собирает их в большое ведро, висящее на ветке. Он не использует магию, он знает секреты сбора. Он предпочитает традиционные способы сбора урожая, даже если это занимает больше времени. Во всяком случае, магия каким-то образом делает вкус его яблочного пирога другим.       Внезапный громкий хлопок аппарации почти сбивает его с лестницы. Он выругивается, и большая часть ругательств направлена на директрису Хогвартса, даже если женщина, идущая к нему, не она, хотя и столь же свирепая.       Он не удосуживается спросить, как его нашли (об этом могла рассказать только Минерва), и почему Молли Уизли решила порадовать его своим появлением. Он начинает говорить раньше, чем она.       — Даже не начинай. Я отказываюсь.       — Нет, ты не посмеешь.       — О, посмею, — отвечает Северус, — и с величайшим удовольствием. Он мог очаровать тебя, Молли, но для меня он всего лишь маленький негодяй, превративший мою жизнь в ад.       — Не драматизируй, Северус, он был твоим учеником, который время от времени плохо себя вел, — Молли игнорирует фырканье Снейпа и продолжает, — в любом случае, с ним не было так много проблем, как с моими близнецами. Он всего лишь мальчик, Северус, которому нужна твоя помощь. И ты действительно поможешь ему.       — Нет, я не буду ему помогать, и ты меня не заставишь. Он высокомерный имбецил, не тот человек, с которым я бы когда-либо связался сверх того, что является моим долгом.       — Ты обязан помочь ему, Северус, — терпеливо говорит Молли.       — Я был обязан, — выплевывает Северус, — очень-очень давно. Теперь он взрослый волшебник, он может позаботиться о себе сам. А если нет, что ж… идиоты заслужили все то, что им преподносит судьба.       Молли осматривает сад, ее взгляд на мгновение останавливается на ведерке с яблоками, затем он возвращается к Северусу. В этом взгляде есть расчет, и когда она хитро улыбается, Северус внезапно начинает волноваться.       — Что? — подозрительно спрашивает он.       Молли на мгновение замолкает, потом чуть ли не шепчет:       — Я дам тебе свой секретный рецепт яблок в тесте.       Северус не позволяет удивлению отразиться на его лице. Этот рецепт был в секрете в течение многих лет, охранялся больше, чем местонахождение штаб-квартиры Ордена Феникса. Он смотрит в сторону, обдумывая предложение. Что бы ни беспокоило Поттера, он, вероятно, сможет придумать лекарство за несколько дней. Яблочные в тесте Молли сбили бы стоического Маркуса с ног и, вероятно, тоже хорошо бы продавались на рынке. Более того, если Поттер останется с ним в течение следующих нескольких дней, он сможет собрать урожай яблок, пока будет работать над зельем или противозаклятием. Он ухмыляется, поворачиваясь к Молли.       — И твой тыквенный брюле.       Молли на мгновение, кажется, ошеломлена, а ухмылка Северуса становится ещё более самодовольной. Затем она коротко кивает.       Самодовольный, как тот кот, который трется о его ноги, Северус отряхивает руки, затем вытирает их о штаны, чтобы избавиться от всей грязи. Он задумчиво смотрит на Гренни Смит, но затем раздраженно вздыхает:       — Ведите его сюда.       Рыжий полосатый кот шипит у его ног.