Indian Summer (Бабье лето)

      Ночь длинная, и Северус проводит её бодрствуя, лишь иногда на грани сна, перед его глазами разыгрываются худшие и лучшие сценарии предстоящих дней. В некоторых снах Поттер умирает, откашливая тёмные миазмы, или, что ещё хуже, уже мертв к моменту восхода солнца. Его холодное тело медленно поглощается чёрной магией, пока не превращается в мерцающую разноцветную пену, когда Северус в панике прикасается к нему, а затем всё это рассеивается в воздухе, как будто Гарри никогда не существовало.       В другом сне, а может быть, в видении, он видит малютку оленя. Её зовут Инэ, если он правильно помнит. Они стоят на поле лицом друг к другу, когда Солнце восходит на Востоке. Инэ выглядит застенчивой и робкой, наблюдая за Северусом, её человеческое лицо всё ещё безмятежно и прекрасно, как и у её отца. Её каштановые кудри легко развеваются на ветру. Её белые веснушки на смуглой коже словно светятся в ласковых лучах солнца. Она наклоняет голову вправо и вот так смотрит на Северуса. Её огромные глаза, завораживающие, такие невинные.       — Прости, если причинил тебе боль, — говорит Северус во сне, — я не хотел.       Инэ кивает, а затем спрашивает с невинным любопытством детей, которые ещё не вполне улавливают правильные манеры разговора:       — Ты любишь его?       — А разве это важно? — переспрашивает Северус. Он знает, что всё это сон, но даже в самом глубоком сне, когда он совсем один, он не признается в своих сильных чувствах. — Я бы сделал для него всё, что угодно.       — Это важно для меня, — говорит Инэ, — а что важно для меня, важно и для леса. Так что, по сути, твой ответ важен для каждого дерева, каждого цветка, каждого животного в этом лесу, который ты так любишь.       — Кто ты? — спрашивает Северус, и картина сна меняется. Сейчас они в глубине леса, света едва хватает, чтобы разглядеть, что вокруг них, а даже если было бы светлее, Северус знает, что это сон, а значит, лишь плод его воображения.       — Я маленький подснежник, который ты собрал прошлой зимой, чтобы вылечить ту женщину. Я ствол того дуба, под которым ты когда-то заснул теплым летним днем. Я маленький ручей, из которого ты пил, когда мучился от жажды. Я лес, который ты любишь. Я Инэ. А кто ты?       — Я Северус, — отвечает он, но этот ответ не удовлетворяет ребенка.       — Я знаю твое имя. Но кто ты?       — Человек, который готов на всё, чтобы спасти его, — говорит Северус.       Инэ качает головой:       — На всё, кроме того как признаться в своих чувствах.       — Почему это так важно? — снова спрашивает Северус.       Инэ начинает ходить вокруг него, под её ногами прорастает зелёная трава и разноцветные цветы:       — Почему Солнце важно? — спрашивает Инэ.       Северус ничего не понимает, но это обычное дело во сне. Сны редко имеют смысл:       — Оно дает тепло и свет для цветов. Оно питает их силой.       — Почему он важен? — спрашивает кроха фавн, — в мире есть так много людей, — добавляет она, спустя секунду.       — Он для меня Солнце, — тихо признается Северус.       — Кто ты, Северус? — спрашивает Инэ. Теперь она улыбается, прекратив ходить вокруг Снейпа. Она стоит прямо перед мужчиной, её босые оленьи ножки почти касаются таких же босых пальцев ног Северуса.       — Человек, который любит Гарри Поттера, — спокойно отвечает он. Признание причиняет ему боль. Он влюблен в мертвеца. Тем не менее, произнося это, он чувствует прилив уверенности. Это дает ему возможность держаться, оставаться сильным, не сдаваться. Он не хочет отказываться от любви. Вместе с болью он также чувствует решительность.       — Это всё? — спрашивает Инэ разочарованно. — Это всё, чем ты являешься?       Северус в замешательстве. Он думал, что это то, что Инэ хотела услышать, и всё же теперь она, кажется, потеряла к нему интерес.       — Нет, — с вызовом отвечает он, — я мастер зелий. Я хорошо обученный дуэлянт. Я гордый слизеринец. Я единственный человек, который когда-либо лгал Волдеморту и выжил, чтобы рассказать это миру. Я один из тех, кто помог убить его.       — Что ещё? — нетерпеливо спрашивает Инэ, топая своими маленькими ножками.       Северуса всё больше и больше раздражают постоянные вопросы. Он не знает, что ответить, чтобы удовлетворить любопытство ребенка, не знает, какие шаги предпринять. Инэ — это то, с чем он никогда не сталкивался. Она для него загадка, загадка, которую он не может разгадать.       — Я убийца. Я пытал людей. Я плохой человек.       Она закатывает огромные глаза и качает головой:       — Нет, — упрекает она Северуса, — кто ты?       — Что ты хочешь услышать?! Скажи мне, Инэ, что ты хочешь, чтобы я сказал?! — спрашивает он нетерпеливо.       Сон снова меняется. Они на опушке леса. Инэ поднимает свою крошечную руку и указывает на что-то вдали от линии деревьев рядом с ними. Северус поворачивается в ту сторону, наблюдая за разворачивающейся из тумана сценой.       Сейчас зима, снег укрывает бурые поля своим холодным одеялом. Деревья голые, домик Северуса кажется пустым. Однако картина, которую показывает ему Инэ, не мертва, она полна жизни.       По мягкой белизне ступает стая воронов, подскакивая ближе к полу полусъеденной огромной тыкве, лежащей у самого края дома. Более мелкие птицы роятся вокруг яблонь, склевывая семена, которые почти переполняют кормушки для птиц. Их шумный клёкот выманивает из дома мужчину, который сидит на лавке на крыльце и с мягкой улыбкой наблюдает за ними.       Слева от ворон, два оленя робко пьют из корыта, в котором теперь для них оставлена свежая питьевая вода, ведь маленький ручей и озеро почти полностью замерзли. На самом деле их не пугает ни человек, ни другие животные, но, как всегда, они кажутся настороженными.       Взгляд Северуса перемещается вправо, ближе к человеку.       К нему самому.       Он теперь не один. Откуда-то появился кот, маленький и рыжий, который медленно приближается к нему. Его ребра торчат из-под облезлой шерсти. Он слегка хромает. Медленно его копия приближается к коту, протягивая руку, чтобы погладить раненое животное. Кот царапается, но мужчина не сдается. Он садится на холодные ступеньки и ждет, пока зверь подойдет к нему.       Это занимает некоторое время, но в конце концов рыжий кот перестает зализывать свои раны и подходит ближе. Мужчина вытаскивает палочку и призывает что-то, что вылетает из приоткрытой двери.       Северус знает, что это были зелья для ран и подпитывающие сыворотки.       Перед котом ставится миска, которую он вылизывает дочиста, а затем громко мяукает, требуя ещё. Вместо зелья мужчина теперь дает ему еду. Немного, ровно столько, сколько может выдержать желудок недоедающий кошки.       Пораженный, Северус понимает, что Инэ берет своей крошечной рукой его руку:       — Я знаю, кто ты, — не дожидаясь реакции, продолжает она, — ты друг леса. Ты был им с тех пор, как прибыл сюда. Мы любим тебя. Даже отец уважает тебя. Не позволяй им забыть об этом, Северус. Ты был добр к нам, пора бы и нам тебе отплатить добром. Напомни им об этом.       Северус улыбается девочке-оленёнку:       — Зачем тогда ты заставила меня признаваться в своих чувствах? — спрашивает он, не в силах заставить себя хоть немного разозлиться.       Инэ хихикает:       — Гарри знает. Спроси его.       — Ты мне скажи, — требует Северус.       Инэ пожимает плечами и отступает, увлекая Северуса в сторону леса. Какое-то время они идут тихо. А вокруг них зима превращается в весну.       — Каждый раз, когда ты приходишь в наш лес, ты проявляешь к нам уважение и любовь. Взамен мы даем то, что тебе нужно. Любовь делает тебя тем, кто ты есть, а не боль. Любовь помогла тебе защитить его, и любовь же поможет тебе снова спасти его.       — Я не понимаю, — говорит Северус, — как моя любовь может спасти его?       — Каждое живое существо нуждается в любви и тепле. Мы все расцветаем и растем под солнечным светом, — объясняет Инэ, — нам нужно его питание, особенно в холодную зиму. Мой лес нуждается во мне, потому что этой зимой я буду их Солнцем. Я буду поддерживать их жизни. Я дам мясо волкам, я дам траву оленям, я дам траве воду, — она поворачивается к Северусу, её глаза полны невинной силы, волнения, удивления, — другие помогут мне. Морвен копнет глубже и найдет мне корни, чтобы прокормить меня. Нейрин обхватит меня и будет согревать, когда луна взойдет на небо. Нуада будет выть, чтобы разогнать облака, чтобы я тоже могла почувствовать солнечный свет. Они помогут мне помочь другим. Ты понимаешь, как ты можешь спасти его сейчас, Северус?       — Нет, — отвечает Северус, если что-то ещё более сбило его с толку, так это то, что он только что услышал. Сны вообще не имеют смысла. Но этот более странный, чем все остальные. То, что говорит Инэ, имеет смысл, это почти логично. Но сны нелогичны.       Инэ снова топает своей крошечной ножкой, её огромные уши трепещут от ярости.       — Слушай! — приказывает она своим детским тонким голоском, хватая Северуса за другую руку и притягивая его вниз, пока Северус не встает перед ней на колени. Только когда они смотрят друг другу в глаза, Инэ шепчет, словно раскрывает тайну, — не дай ему угаснуть. Он твоё Солнце, но и ты его тоже. Вы отражаете тепло друг друга, вы питаетесь друг от друга.       Северус кивает маленькой девочке, которая, наконец, ярко улыбается ему:       — Чем дольше он продержится, тем больше времени у тебя будет, чтобы найти нас. Его смерть станет спусковым крючком.       — Найти вас? — эхом повторяет Северус.       — Конечно, — хихикает Инэ, и вдруг Северус понимает, что они не одни. Перед ними сидит медвежонок и играет с травинкой, девочка-зайчик держится рядом с ним, ищет его тепло. Смеясь, кто-то прыгает Северусу на спину, волчьи лапы упираются ему в бок, но человеческие руки хватают его за плечи, пока рядом с ним не появляется лицо смеющегося мальчика, — ты должен найти нас, — игриво тявкает мальчик.       Двое других тоже поднимают головы и подходят ближе. Северус теряет дар речи, сцена невообразимо поразительна даже для сна.       — Привет, — говорит Нейрин, мальчик-медведь. Он крупнее остальных, но не намного старше. Его большие круглые уши торчат из головы, как маленькие веера, — времени совсем немного.       — У нас есть кое-что для тебя, — говорит Инэ и подзывает крошечную девочку ближе, единственную, кто до сих пор отказывается присоединиться к ним.       — Морвен, — зовет Северус, и её длинные лежачие кроличьи уши слегка вздрагивают. Она подпрыгивает ближе, её движения больше похожи на кролика, чем на человека, хотя её форма не звериная. Она самая младшая, решает Северус, ещё не вполне способная контролировать переход между своими формами. Когда она стоит перед Снейпом, её пальцы ног ближе друг к другу, чем пяточки, она притягивает одно ухо к лицу, словно пытаясь спрятаться за ним.       — Я не причиню тебе вреда, — уверяет Северус, но она приближается лишь на шаг, когда мальчик-волк Нуада протягивает к ней руку.       — Не бойся, мы не кусаемся, — усмехается он, показывая ей свои острые зубы.       Инэ топает ногами и восклицает:       — Нуада! — затем протягивает руку к крошечной девочке, — иди сюда, Морвен, ты нам нужна.       Нейрин кажется самым близким с ней, потому что, когда он зовет её по имени, она бежит прямо к нему, утыкаясь головой в его пухлый живот. Двое других хихикают над ней, но в их голосе нет настоящей насмешки. Медленно она тоже начинает смеяться, страх покидает её тело.       Инэ, всё ещё держась за левую руку Северуса, поднимает её. Остальные трое тоже хватаются за его руку, Морвен последняя, но её прикосновение оказывается самым сильным.       — Пожалуйста, помоги нам, — робко говорит Морвен.       — Ты нужен своему лесу, — кивает Нейрин.       — Но поторопись, на кону не только жизнь Гарри, — тявкает Нуада.       Инэ говорит последней.       — Сияй ярче, чем когда-либо. Верни нам бабье лето, а ему верни тепло. Поборись с холодом ещё немного, тогда мы тоже сможем помочь.       — Я сделаю всё, что в моих силах, — обещает Северус.       Инэ улыбается ему.       — И поторопись, — говорит она.       С этими словами все четверо сжимают пальцы, которые глубоко впиваются Северусу в кожу. Ноготь Нуады пронзает его плоть, он чувствует боль, но крови нет. Вместо этого он может видеть, как красная линия движется под его кожей и скользит вверх по его венам, пока не достигает змеи с открытым ртом, которая так долго портила его кожу.       — Посмотри на меня, — говорит Инэ, и у Северуса слезы на глазах от крови, переписывающей его прошлое. Его взгляд останавливается на зелёных глазах Инэ, отличных от глаз Гарри, но так же мерцающих в слабом утреннем свете. Он знает, что должен чувствовать боль. Чего бы ни было достаточно, чтобы переписать Протеевы чары Волдеморта, должно причинить Северусу безумное количество боли, и всё же всё, что он чувствует, — это теплое прикосновение детей и успокаивающий эффект зелёных глаз Инэ на нем.       — Следи за листьями, — говорит Инэ, и Северус понимает, что это прощание.       На него смотрят широко открытые зелёные глаза, но волосы чёрные и взъерошенные, а не вьющиеся. Кожа загорелая, но не каштановая. Он больше не в лесу, он в постели, а Поттер лежит рядом с ним, держа его левую руку в своей. На знакомом лице беспокойство, и Поттер поднимает руку Северуса, держа крепко, как дети во сне.       Хотя Северус знает, что было бы логичнее полагать, что его сон смешался с его желаниями и реальностью, что хватка Поттера была тем, что он чувствовал, что эти зелёные глаза смотрели на него всё это время, он знает, что это не то, что произошло, и ему даже не нужно смотреть на свою руку, чтобы увидеть, что Поттер так отчаянно пытается ему показать.       Вместо этого он поворачивается и обхватывает лицо Поттера рукой, которую внезапно отпускает потрясенный молодой человек. Он целует Поттера, раздвигая зубы языком, толкаясь глубже внутрь, пока не находит другой.       Проходит всего секунда, и руки Поттера скользят по его волосам, а Снейп оказывается над молодым человеком. Он двигается, скользит и извивается, пока не ложится на это гибкое тело, его колени по обе стороны от бедер Гарри, его пах медленно скользит по твердеющему члену Поттера. Он отстраняется и смотрит вниз, ярко-зелёные глаза смотрят на него в ответ.       — Чёрт, Снейп… — читает он по губам, затем Поттер беззвучно смеется, толкаясь бедрами, прижимая член к Северусу, который стонет в ответ, хватает руки своего Солнца и заводит их за чёрные волосы, ещё более неукротимые, чем когда-либо.       Его губы снова на Поттере, но он больше не целует его — он пожирает его всеми возможными способами. Северус горячо проводит губами по длинной шее, едва царапая плоть зубами, а затем прикусывает изгиб шеи с достаточной силой. Стон, которого он ожидает, так и не раздается, но Поттер ощутимо дрожит под ним.       Северус отстраняется и открывает глаза, глядя в изумрудные, никогда не покидавшие его лица, которые уже наполнены желанием и удовольствием.       Тем не менее, Северус чувствует, что чего-то не хватает.       Он пытается снова, ища то, что ему нужно, двигаясь ниже по тонкому, изнывающему телу, вылизывая каждый дюйм разгоряченной кожи, дразня соски между своими острыми зубами, а Поттер дрожит и извивается под ним, его свободные руки хватают Северуса за волосы, притягивая его в жгучий поцелуй, затем толкая обратно вниз, пытаясь направить его, словно Поттер контролировал ситуацию.       Внезапно разочаровавшись в преследующей его тайне, он садится, и, словно Поттер знает, что он собирается сделать, молодой человек охотно поворачивается, предлагая себя.       Северус стонет и чуть ли не срывает нижнее белье с Поттера, который приподнимается, чтобы Снейпу было легче. Поттер оглядывается через плечо, хитрая ухмылка играет на его губах, его глаза так блестят, как будто из них действительно светит солнце. Северус медленно опускается, толкаясь членом через ткань одежды в расщелину Поттера, вызывая у юноши дрожь.       Снова усиливается ощущение, что он что-то упускает, но он уже не может остановиться.       Поттер заводит руку за спину, пытаясь сдвинуть с Северуса единственную оставшуюся одежду, и ему это удается. С некоторой помощью нижнее белье Снейпа оказывается забытым где-то на кровати.       Северус целует плечо Поттера, постанывая от желания, когда его ноющий член прижимается к теплой плоти. Он целует затылок, и юноша вздрагивает. Он целует лопатки, целует позвоночник и чувственный прогиб в спине Поттера, вцепившись руками в простыни. Он раздвигает ягодицы и целует напряженный вход с бесконечной нежностью, и юноша чуть не скидывает его с кровати.       Часть разума Северуса, наконец, понимает, но он слишком увлечен тем, что делает. Его язык движется по сморщенной коже, он облизывает и сосет, а Поттер безумно извивается под ним, словно пытаясь вырваться.       Наконец, понимание приходит полностью и не оставляет ни единого сомнения, когда он пытается надавить пальцем внутрь, и Поттер вздрагивает, все его мышцы напрягаются. Словно холодный восточный ветер проносится по всему его телу, Северус тоже напрягается и едва не отскакивает от Поттера, отодвигаясь к краю кровати.       Только когда он сидит, свесив ноги с кровати, а его костлявые локти врезаются в голые бедра, уткнувшись лицом в трясущиеся ладони, он понимает, что его волнения, скорее всего, бессмысленны. Когда Поттер робко касается его плеча, он знает наверняка, но не может повернуть назад. Его обнимает сзади теплое, успокаивающее тело, нежные губы целуют его шею и плечо, прося его заговорить.       — Я не могу… — шепчет он срывающимся голосом. — Я не слышу тебя…       Поттер останавливается на мгновение, затем снова целует его в затылок. Северус знает, что юноша ждет более подробного объяснения, чего-то, что он не уверен, что сможет дать.       — Ты не просто немой, ты не издаешь ни звука. Я даже не услышу твоего дыхания, которое убедило бы меня, что то, что я делаю, это то, что ты… хочешь.       Руки внезапно обнимают его сильнее. Поттер прижимается к нему сзади.       — Кажется, что я тебя принуждаю, — выдавливает Северус, дрожа, — или что похуже, потому что я даже не услышу, если тебе что-то не понравится. Такое чувство, будто я сломал тебя. Мне нужно тебя слышать.       Он держит руки, которые обнимают его, и поворачивает голову, ища прощения. Поцелуй Поттера в губы не пробный, а сильный и требовательный. Он знает, что Поттер хочет его, он чувствует желание в каждом движении этих влажных губ, но знает, что этого недостаточно.       Причинять Поттеру боль — это последнее, что он хочет делать, и всё же ему нужно слышать эти резкие вздохи, которые он чувствует на своих губах. Ему нужно услышать стоны, которые вторят ему, потому что извивающегося тела Поттера недостаточно, чтобы убедить его в том, что молодой человек испытывает удовольствие, а не боль.       Его тянут обратно на кровать, и он позволяет. Вскоре он уже лежит посередине, а Поттер смотрит на него сбоку. Он пишет в воздухе так, чтобы они оба могли видеть.       Ты не делаешь мне больно, Северус, говорят ему красные слова, и Снейп убежден, что знал это все время. Тем не менее, когда он думает о том, чтобы продолжить с того места, на котором остановился, он чувствует онемение и неспособность двигаться.       Могу я показать тебе это? Появляется вопрос, слова красные как кровь.       Северус кивает, не в силах говорить, не в силах поверить, что заслуживает такого мужчину, как тот, что прямо сейчас склоняется над его обнаженным телом.       Поттер выглядит прекрасно, когда седлает бедра Северуса. Его спина прямая, плечи отведены назад. Он проводит пальцем по бледной груди Снейпа, затем оглаживает его всеми пятью пальцами. Он такой нежный, такой заботливый и, что самое важное для Северуса, его зелёные глаза никогда не отрываются от взгляда Северуса. Он держится за чёрный взгляд, успокаивая. Он больше ничего не делает, только его пальцы медленно возвращают Северуса к жизни. Его прикосновение оставляет белые полосы на коже Снейпа, даже если Гарри не касается более чувствительных участков.        Пока он этого наконец не делает. Пока он не наклоняется и, не отрывая взгляда, не облизывает сосок Северуса, затем всасывает его в рот. Северус задыхается, и Гарри тоже.       Он по-прежнему не слышит этого, но чувствует холодный выдох юноши, на своих чувствительных сосках и видит, как дрожат ресницы Гарри.       Поттер ухмыляется и делает то же самое снова. Он дует на влажную кожу, отчего у Северуса по телу бегут мурашки. Наконец, Снейп тоже протягивает руку, и ухмылка Гарри превращается в улыбку облегчения, когда он втягивает его в страстный поцелуй.       Жадная рука обыскивает его тело, скользит вниз, двигается безжалостно, исследуя его, пока, наконец, не достигает места назначения. Однако, оказавшись там, Поттер замедляется и каждую секунду перемещается всего на несколько дюймов, сводя Северуса с ума.       Единственный палец скользит вверх и вниз по его твердому члену, нежно поглаживая его, танцуя на мягкой коже. Он хмыкает Поттеру в губы и кусает их, но единственное, чего он добивается, это того, что Поттер отклоняется в сторону с хитрой ухмылкой, его единственный палец всё ещё гладит Северуса, его зелёные глаза не отрываются от его лица.       — Поттер… — предостерегающе рычит Северус, вспоминая, что сам он не немой, — Поттер… — снова выдыхает он, отчаянно, умоляюще.       Ещё один присоединяется к единственному пальцу, и давление тоже становится сильнее, прижимая член Северуса к его животу, пока они движутся вверх и вниз по нему. Он тверд, даже тверже, чем прежде, чувственная ласка не оставляет его тело без реакции. Он разваливается на мельчайшие кусочки от каждого прикосновения, каждого дразнящего поцелуя, каждого взгляда.       Поттер тоже потерялся, или потеряется, когда Северус протянет руку и надавит на пах, не дразня. Но, в отличие от Поттера, он не двигает рукой, он хочет видеть, как молодой человек сам толкается в его крепкой хватке. Гарри так и делает; двигая бедрами вперед, он трахает руку Северуса, предэякулят с головки капает на напряженный член Снейпа, и Гарри размазывает жидкость мягкими движениями.       На несколько минут взгляд Северуса прикован к этому великолепному члену, который движется вперед-назад ритмичными толчками, но вскоре взгляд возвращается выше, чтобы насладиться непреклонным, острым выражением красивого лица Поттера.       Он может видеть стон Поттера, он почти слышит его тяжелые вздохи, он почти может слышать его отчаянные выдохи. Он отталкивается от кровати и садится, притягивая Поттера к себе и крепко целуя юношу в губы.       Поттер крепко сжимает оба их члена, двигая пальцами вверх и вниз, и Северус громко стонет в их влажном, неряшливом поцелуе. Его толкают обратно на кровать, Гарри какое-то время держится, поглаживая рукой их члены, прижимая свою эрекцию к Северусу, размазывая их предэякулят, но, кажется, ему нужны всего несколько минут, и он сам на грани. Зрелище завораживает. Северус тоже близко.       Поттер представляет собой изысканное зрелище, его обнаженное тело в лучах восходящего солнца, Северус сомневается, что он когда-нибудь это забудет. Его влажная кожа блестит на свету, его мышцы напрягаются от усилий, направленных на то, чтобы удержаться на месте. Его глаза закрываются лишь на мгновение, но в остальном всегда сияют, как драгоценные камни.       В их движениях больше нет ничего мягкого или нежного, все захвачено горящим удовольствием, требующим освобождения. И оно освобождается, поскольку ни Северус, ни Гарри уже не контролируют происходящее. В какой-то момент Снейп снова садится, его губы ищут твердые маленькие соски, его язык дразнит их, пока он внезапно не обнаруживает себя снова отброшенным на кровать, удерживаемым рукой на груди, наблюдающим с трепетом и некоторым предвкушением, когда Поттер скользит дальше вниз, нависая губами над его дергающимся членом.       В Гарри нет ничего мягкого или нежного, когда он сильно надавливает языком и облизывает твердый член, или когда он берет головку в свой влажный рот и сосет её, не сводя зелёных глаз с Северуса.       — Чёрт возьми, Поттер, — рычит Северус, и в нем тоже нет ничего мягкого или нежного, когда он вцепляется в чёрные, непослушные вихры, чуть ли не вырывая волосы Поттера, и натягивает голову и эти грешные губы на свой член, прежде чем он кончает Поттеру в горло, как перевозбужденный подросток. Его голос грубый, когда он шепчет заклинание, которое покрывает его пальцы теплой смазкой, и его действия становятся быстрее, когда он одной рукой хватается за талию Поттера, а другой дразнит его вход.       Поттер выпрямляется и хватается за собственные волосы, чуть не падая назад, когда палец наконец входит в него. Его рот открыт в бесконечном крике, но на его лице написано удовольствие, на этот раз Северус в этом абсолютно уверен. И даже если это не так, предэякулят капает ему на живот с члена Поттера, являясь ещё одним явным доказательством.       Гарри с трудом контролирует себя, он трахает себя пальцем Северуса, который более чем готов помочь ему увеличить ощущение удовольствия. Он внезапно добавляет второй палец, и глаза, зелёные, как летняя листва, распахиваются, Поттер падает вперед, снова упираясь руками в грудь Северуса.       И раз уж он так удобно устроился, он наклоняет голову ниже и посасывает кожу на шее мужчины, проводя влажную линию до самого уха. Его губы двигаются по мягкому хрящу, и Северус не понимает, что он что-то говорит, пока Поттер, наконец, немного не замедляется и снова не обхватывает эрекцию Северуса.       — Я хочу тебя, Северус… — Поттер снова и снова повторяет лишь губами, пока они не притираются идеально, и Северус, наконец, не прижимается к узкому входу Поттера.       Как только он оказывается внутри, он понимает, что ему больше ничего другого не нужно. Это солнце в холодную зиму, это то, что ему так давно было нужно, что он желал всегда с тех пор, как они виделись последний раз три года назад. Это не просто секс, это тепло Поттера, которое окутывает его, наполняя энергией, которую он не чувствовал уже целую вечность.       Он двигается, толкаясь бедрами каждый раз чуть сильнее, погружаясь немного глубже, заставляя дыхание Поттера, которое он до сих пор чувствует на ухе, сбиться.       Затем он полностью оказывается внутри, и они останавливаются, отдаваясь ощущениям. Поттер садится, его подтянутое тело покрыто маленькими каплями пота, его чёрные волосы прилипают ко лбу, он смотрит на Северуса сверху вниз. Выражение его лица спокойное, почти под контролем, когда он медленно качает бедрами один раз, затем второй. В его движениях чувствуется жестокая медлительность, словно в наказание Северусу — за что, он не уверен. Может быть, за то, что он ушел три года назад как раз тогда, когда казалось, они могли бы решить свои проблемы. Может быть, за то, что подшутил над ним в кукурузном лабиринте, или, возможно, за то, что не смог его вылечить.       Словно по сигналу, будто читая его мысли, Поттер берет его за подбородок, чтобы отвлечь внимание от прошлого и размышлений на тему «а что если». Хватка крепкая, взгляд ещё серьёзнее.       Между ними появляются красные буквы. Когда одно слово написано полностью, предыдущее исчезает.       Это-       Не-       Твоя-       Вина.       Когда последние буквы тоже медленно исчезают, Поттер наклоняется и целует Северуса, который не отпускает его, когда тот пытается отстраниться. Он снова садится, его рука тянется к пояснице Поттера, чтобы скользнуть ещё ниже. Длинные сильные пальцы впиваются в ягодицы Гарри, и Северус заставляет его двигаться, его взгляд такой же свирепый, как и у Поттера.       — Я знаю, — отвечает Северус. — Но я всё исправлю.       Поттер ухмыляется, его взгляд смягчается. Он поднимает бровь, мучительно медленными движениями двигаясь на члене Северуса, но, по крайней мере, он наконец двигается. Снейп встречает его в том же ритме, отталкиваясь от кровати, вцепляясь в простыни и хватая Поттера за задницу, направляя его вниз по члену.       Смена настроения незаметна, но Северус чувствует. Теперь у него на коленях реальный гриффиндорец, который берет на себя управление, быстро двигается вверх и вниз на твердом члене, потеет, стонет, выругивается, задыхается — даже если его не слышно, Поттер ведет себя как вел бы себя обычно. Его соблазнительные губы шевелятся, складывая буквы в слова, и чем дольше Северус зачарованно наблюдает за ними, тем больше он на самом деле способен прочитать.       Он хотел бы услышать эти слова, произнесенные грубым голосом. Он хочет услышать, как Поттер стонет о самых пошлых вещах, умоляет о самых греховных поступках, стонет от желания, когда Северус прикасается к нему.       Поттер матерится между стонами, умоляет ещё, умоляет взять его. Имя Северуса выгравировано на его губах, его «с» настолько отчетливо, что Северус почти слышит его. Обещания срываются с этих красных губ, Снейп может разобрать только половину слов, но он угадывает весь смысл того, что Поттер так сильно хочет ему сказать.       — Однажды, — обещает он, когда его рука скользит вверх по спине Поттера, и он поворачивает их тела, вдавливая юношу в простыни, жестко и быстро входя внутрь, — однажды ты произнесешь эти слова вслух. Однажды я не позволю тебе кончить, пока не услышу, как ты умоляешь громко и отчетливо.       Зелёные глаза широко открыты, самодовольное выражение сменилось похотью и желанием.       — Однажды, — выдавливает Северус сквозь стиснутые зубы, трахая Поттера, его член проскальзывает во влажное тепло, — ты будешь шептать моё имя и выкрикивать его снова и снова.       Поттер произносит его сейчас, стонет его имя, хмурясь, когда Северус вбивается в его задницу, неравномерно ударяя по простате.       — Открой глаза, — командует Снейп, и зелёные глаза снова смотрят на него. — Я знаю, ты хочешь мне кое-что сказать, но я не хочу сейчас это слышать. Когда-нибудь, когда ты сможешь произнести эти три слова, когда ты скажешь их, и мне не нужно будет читать их с твоих губ, я буду ждать их, но не сейчас.       Поттер кивает, его ярко-зелёные глаза затуманены удовольствием. Он зарывается пальцами в волосы Северуса и тянет его вниз за плечо. Он пытается поцеловать его, но тот слишком близок к разрядке, его рот открыт, грудь тяжело вздымается.       Северус замедляется, его толчки глубокие, размеренные, он медленно вбивается в Поттера, который теперь чуть ли не беззвучно кричит:       — Когда-нибудь, — стонет он низко, еле держась, — я признаюсь тебе в том диагнозе, который ты поставил мне прошлой ночью, но только тогда, когда ты сможешь повторить вслух за мной эти слова, когда ты тоже сможешь это произнести громко и четко.       Зелёные глаза распахиваются от удивления, и Северусу достаточно ещё раз толкнуться, и он кончает, войдя на всю длину в задницу Поттера. Он чувствует, как Гарри сжимается и разжимается вокруг него, чувствует, как его тело бьется в конвульсиях оргазма, как его сперма выплескивается из его члена, зажатого между их влажными телами.       Он мог бы перестать двигаться, но не делает этого. Он снова и снова вбивается в теплое тело, заставляя Поттера царапать его спину, плечо, кусать собственную нижнюю губу, а затем кусать нижнюю губу Северуса.       В конце концов, он падает на молодого человека, задыхаясь, измученный и всё же полный какой-то странной силы, которая наполняет каждую клеточку его тела. Он ерзает, пытаясь выйти из Поттера и скатиться с него, чтобы он тоже мог дышать, но Гарри поворачивается вместе с ним, лаская его дрожащими пальцами.       Когда Северус открывает глаза, он видит глаза зелёного цвета, такие же, как когда он проснулся от своего странного сна с Инэ и другими детьми-зверьками.       Это напоминает ему кое о чем, что ускользало от его разума всё это время, что впрочем можно понять. В течение последнего часа или около того он был гораздо больше занят телом Поттера, чем своим.       Он поднимает левую руку, чтобы осмотреть её. Он не удивлен, увидев, что Темная Метка трансформировалась. Чернила, которые использовались для создания змеи и черепа, были изменены нимфами, и теперь на предплечье было изображено старое витиеватое дерево, очень похожее на Гремучую иву в Хогвартсе. Его корни вьются и изгибаются под землей, его старый ствол обвивается вокруг самого же себя, его узловатые ветви тянутся к небу.       В отличие от его предыдущей метки, эта не неподвижна. Дерево безмятежно качается на невидимом ветру, который ласково вьется вокруг него, увлекая за собой зелёные листья один за другим. Когда лист плавно опускается на землю, он меняет цвет, превращаясь из свеже-зелёного в солнечно-желтый, затем в рыжий, как полосатый кот, и, наконец, в кроваво-красный, когда касается земли. Внизу, между морщинистыми корнями, он сливается с другими листьями, пока кроваво-красными, но медленно переходящими в каштановый, а затем чёрный, завершая процесс разложения.       Поттер протягивает руку и гладит его новую метку, и Северус поворачивает к нему голову. Он ожидает удивленного выражения лица, может быть, шокированного, но видит улыбающегося Поттера.       — Инэ? — спрашивает он лишь губами.       Северус кивает и рассказывает ему о сне.       После, Поттер берет палочку с тумбочки и пишет над их головами.       — Кажется, тот, кто проклял меня, хотел, чтобы я пришел сюда… к тебе.       Северус резко поворачивается к нему и заключает Поттера в объятия.       — Однажды, — шепчет он, — я отблагодарю его.