Тот мир, где ничего не происходило.

Солнце медленно заходило за горизонт, казалось, даже оно стыдливо прятало свои глаза и не хотело смотреть на происходящее. Шаг в шаг, одно дыхание на двоих, ничего лишнего. Андрею было больно смотреть на то, что осталось от города, некогда принадлежавшего ему. Он резко остановился, замерев на месте. — Ты чего? — спросил у него Дима, почти врезавшись в него. Они шли в одном темпе, не сбавляя шаг. И если бы парень во время не заметил, то они бы точно валялись где-нибудь на земле. — Ща, — отмахнулся Андрей и сделал в шаг в сторону разрушенного здания, — Погодь чуток. — Что ты…? Скоро комендантский час! Андрей! — но его уже не слушали, и Дима, закатив глаза, проследовал за ним. Андрей словно заколдованный шёл ко входу в здание. Музыкальная школа, где он когда-то учился играть на фортепиано — резкой болью пронеслась мысль в голове. Захотелось кричать, да так, чтобы сорвать нахуй голос. Чтобы сказать ничего было нельзя, потому что говорить нечего. Он уже всё когда-то сказал. Окон не было, вместо них зияющие рамы и осколки стекла на полу. Видимо выбило взрывом или взрывной волной. Но учитывая, что крыши у здания уже не было, Андрей ставил на первое. Он прошёл по знакомым коридорам, сердце замедлило свой ход, а пальцы сами по себе сжались в кулак — скорее всего потом останутся следы-полумесяцы от ногтей. Дима шёл за ним, ничего не говоря, лишь оглядывая ранее ему незнакомое здание. Ему легко было представить каким оно было до войны. Как по первому этажу ходили дети, преподаватели. Как в актовом зале, в стене которого сейчас зияла дыра вместо кулис, проводились концерты и выпускные вечера. Наверное, когда-то он был полностью заполнен людьми, радостными возгласами или аплодисментами. Всё что осталось сейчас — это полу сломанные стулья, покрытые слоем километровой пыли и побелкой. Валяющиеся тут и там куски бетона, который когда-то был полом. Андрей на долго в актовом зале не задержался, с ним не было связано так много воспоминаний, но вспомнить всё равно было что. Они поднялись на второй этаж, подсвечивая себе дорогу фонариками — в сумерках некогда бывшая академия искусств превратилась в локацию из какого-нибудь хоррора. На втором этаже дела обстояли ещё хуже чем на первом. Вероятно тут не раз и не два побывали мародёры, которые подчистили всё до конца. Но Андрей ещё помнил, что в той комнате на стене висели гитары, а в другой стояла барабанная установка, от которой сейчас красовалась лишь пустота, уже покрытая пылью и мусором, но ещё не до такой степени, что её нельзя было различить. Они шли не останавливаясь, но сейчас уже шли медленным шагом. Дима до сих пор не понимал, что они вообще здесь забыли. Не понимал ровно до того момента, пока они не дошли до последней комнаты, которая по сравнению с остальными была явно больше. В самой середине комнаты стояло фортепиано. Дима решил оставить его одного и ушёл более детально осматривать другие комнаты. Андрей прыгающим шагом дошёл до него. Ласковым движением провёл по крышке, собирая пыль, побелку и ещё непонятно что на пальцах. Казалось, что оно отзывалось на его движения. А может это просто уже его душа, которая устала рыдать и кричать за всё, что было разрушено окончательно. Андрей сел на пуфик, открыл крышку и прошёлся средним пальцем по клавишам. Те, отзываясь на его движения, завыли в скорбящем плаче. Он закусил губу и начал играть. Фортепиано было расстроено, но это сейчас ему не мешало. Дима, который разбирал какие-то коробки в другой комнате вздрогнул, когда по академии пронесся пронзительный и громкий звук. Казалось, что кто-то пытал фортепиано. Ну не могло оно издавать такие пронзительные, чуть ли не плачущие звуки. Какие-то клавиши по всей видимости не отзывались и иногда глухой звук прерывал скорбящую песню. Парень встал, пнул коробку и пошёл на поиски живодёра, что пытал фортепиано. Он не мог его осуждать, Андрей слился с фортепиано и скорбел вместе с ним. Но им пора уже уходить. Подойдя к парню Дима опустил свои ладони на его руки, прерывая плачущую мелодию. Андрей задрал голову и непонимающе уставился на него. — Нам пора уходить, — мягким шёпотом напомнил парень и наклонился, чтобы оставить жгучий поцелуй на чужих губах, — Через полчаса начнётся комендантский час и нам лучше вернуться домой до его начала. — Хорошо, — тем же шёпотом, чтобы не нарушить атмосферу, произнёс Андрей и убрав свои руки вместе с чужими, захлопнул крышку. Грохот пронёсся по комнате, вибрациями передаваясь по другим помещениям. Он напоминал о том, что больше здесь никто не сыграет, не споёт, не притронется в ласковом движении к клавишам. Грохот выстрелов где-то вдалеке заставил парней напрячься. Он напоминал о том, что этот кошмар все ещё не закончился. Как бы не хотелось просто заснуть и проснуться в том мире, где этого не существовало. Где о той дате не вспоминал никто. Где тот день, был самым обычным скучным днём.