Просто встретились два одиночества

- Вот такая история, Дань. Весь рассказ Илья держал себя в руках, но под конец уронил голову на руки. Сломленный и раздавленный. Я тяжело сглотнул. Мне казалось, что я чувствую его боль каждой клеточкой своего тела. Когда он поднял голову, его щёки были мокрыми от слёз. Я хотел что-нибудь сказать, но моё горло сжалось от нервного спазма. Не задумываясь о том, что делаю, я подошёл к Илье и обнял его. Илья накрыл мои руки своими ладонями. Я заплакал вместе с ним. То ли оплакивая собственную боль, то ли разделяя его. А может, то и другое вместе. Наши слёзы смешались. А затем… Затем наши губы встретились. И это было полное сумасшествие. В голове у меня творился невообразимый бардак. Захотелось признаться Илье в своих чувствах, но я не решался. Вместо этого я с трепетом смотрел в затуманенные и невероятно красивые глаза Ильи и продолжал целовать его. Приятное тепло струилось по моему телу, а сердце то и дело сбивалось с ритма. - Даня, - хрипло произнёс Илья, отрываясь от моих губ. - Пойдёшь со мной в спальню? Я кивнул, не в силах выдавить ни слова. Тело на прикосновения Ильи откликнулось мгновенно. Он осыпал меня поцелуями, а я твердил себе, что это просто секс. Всего лишь секс. Не выдумывай себе ничего. Но нет, внутренний голос шептал, что просто секс таким не бывает. Илья не просто брал меня, он еще и отдавал мне всего себя. Его нервы были обнажены, а сердце открыто. И сейчас оно, охваченное волнением, билось, ударяясь о мою грудь. Это был не секс. Это была песня. И её ритм обмывал наши тела, захлёстывая, заставляя стонать и ещё сильнее вцепляться друг в друга. Взорвавшийся за окном фейерверк вывел нас из одурманенного состояния, в которое мы погрузились после практически одновременного оргазма. - С Новым годом. - Илья провёл ладонью по моему лицу и невесомо коснулся губами моего рта. - С Новым годом, - отозвался я. На мгновение в комнате повисло неловкое молчание. А потом Илья легонько подтолкнул меня локтём в бок. - Что-то есть захотелось, - сказал он. - Составишь мне компанию? Хотя, если ты устал, то можешь спать. Без проблем. - Я с удовольствием составлю тебе компанию. - Тогда, жду тебя на кухне, - и с этими словами Илья поднялся с постели без тени смущения, подобрал свою одежду и вышел из спальни. Я потянулся, на секунду прикрывая глаза, а когда я их снова открыл… Вот же, чёрт. Я уснул. Позорно вырубился в постели любовника. Или один раз не… Не любовник, в общем, ещё? Не знаю. Ничего не знаю. Я вскочил. Прислушался. В квартире было тихо. Одевшись, я отправился на поиски Ильи. Нашёл его в комнате сына. Опёршись руками о подоконник, он смотрел в тёмное окно, в котором, по всей видимости, отразился мой силуэт. - Проснулся? - не оборачиваясь, спросил Илья. - Прости, - сказал я и потёр переносицу. - Мне так стыдно. Илья подошёл ко мне. Приподнял за подбородок моё лицо и мягко чмокнул в кончик носа. - Я сварил кофе. Будешь? - Буду. За кофе я рассказал Илье историю своей жизни. Я не навязывался, он сам спросил. Кофе на неё не хватило. Пришлось Илье варить ещё. И всё равно, несмотря на бодрящий напиток, под конец рассказа я чувствовал себя вымотанным и уставшим. - Моя кровать в твоем распоряжении, - сказал Илья, когда я в очередной раз потёр глаза. - А это удобно? - Было бы неудобно - не предлагал. И я воспользовался его предложением. А на следующий день Илья мне снова предложил остаться у него. И я остался. Я остался до конца праздников. Мы занимались любовью. Ходили гулять. Готовили. Смотрели скачанные из инета фильмы. И говорили. Очень много говорили. Обо всём на свете. Никогда и никому в жизни я ещё так не открывался и не доверялся. С Ильёй мне было легко. А когда праздники закончились, Илья сказал: - Переезжай ко мне. Не знаю, что у нас получится. Ничего не обещаю. Но давай попробуем. И мы попробовали. И вроде получилось. Нам друг с другом было тепло, уютно и спокойно. Вместе мы уже ровно год. Я переехал к Илье, а свою квартиру сдаю. Деньги делим пополам. Я настоял на этом. Сегодня тридцать первое декабря. Мы только что вернулись с кладбища. В большой комнате у нас стоит наряженная ёлка, переливаясь разноцветными огнями. В холодильнике «Оливье»: я вчера самолично напилил, пока ждал Илью с работы, и холодец - его Илюхина мама завезла. Кстати, он познакомил меня с родителями примерно через месяц после того, как мы стали жить вместе. Представил, как своего парня. Сказал, что любит меня. Хотя мне лично он об этом сказал намного позже. Но я был готов ждать этого признания всю жизнь. Илья не из тех, кто с лёгкостью разбрасывается такими словами. Честно говоря, когда он сказал родителям, что я его парень, я напрягся. И напрягся очень сильно. Родители Ильи не знали о его ориентации. Первым в себя пришёл его батя. Сказал, что не видит смысла спорить о таких вещах с тридцатичетырехлетним сыном. В общем, они приняли меня в свою семью. Тёплые сильные руки обхватили меня со спины. - До Нового года ещё полно времени. Не хочешь провести его в постели? Боже, от этого вкрадчивого голоса я продолжал сходить с ума. - А это будет очень ужасно, если мы займемся любовью здесь? - спросил я, любуясь нашей ёлкой. - Это будет прекрасно. - Илья утянул меня на диван. Я зарылся ладонью в его волосы. Обожаю так делать. Он в это время мурчит, как кот. - Я люблю тебя, Данька. - А я тебя сильнее. - Это мы сейчас проверим. Я примирился со смертью мамы. Илья всё ещё пытался отпустить сына. В его глазах стало меньше грусти и боли, но он всё ещё очень часто застывал на одном месте, подолгу всматриваясь в пустоту, и думал о чём-то своём. Я не лез к нему в такие моменты. Хотя душой чувствовал его отчаяние. Чувствовал, как в эти минуты он распадается на части. Но Илья сильный мужик. Он не захлебнётся горем. Вынырнет. Ему просто нужно дать время, чтобы вернуть самообладание. Вряд ли когда-нибудь боль от потери сына покинет его окончательно. Родители не должны хоронить детей, это противоестественно. Но я очень надеялся, что хоть немного помогаю Илье переживать страшную утрату. «Ты возвращаешь на моё лицо улыбку, - как-то сказал он мне. - А это дорогого стоит». Я по собственному опыту знаю, что когда боль делится между людьми, то её вес уменьшается, и она уже не так сильно сдавливает сердце. А я готов был делить с Ильёй абсолютно всё. Оказывается, я всё-таки, способен любить. И на сильные чувства способен. Просто моё сердце не разменивалось по мелочам, оно ждало именно его. Я приподнялся на локтях и посмотрел в карие, с золотистой поволокой глаза. - Я тебе говорил, что ты самый лучший из всех, кто есть на земле? В глазах Ильи мелькнула тень боли. - Ромка говорил. - Прости, - я прикусил губу, и уткнулся ему носом в ямку между плечом и шеей. - Всё хорошо, Данька. Всё у нас с тобой будет хорошо. - Его рука нежно огладила мою спину. - Ты же мне веришь? Конечно, я верил. Так тепло и очень комфортно мне не было никогда и ни с кем. Я поднял на Илью глаза и кивнул. Даже сквозь горе может пробиться росток счастья. Сквозь самое чёрное ненастье может просочиться робкий луч солнца. Повстречав Илью, я обрёл надежду. И я сделаю всё от меня зависящее, чтобы как можно чаще видеть улыбку на его лице.