Virus

      День четвертый       Вторник, 17 декабря       Было ли это совпадением, что Эндрю переключил канал с передачи «Люди в черном» на местные новости как раз вовремя, чтобы увидеть мелькнувший внизу экрана заголовок: «В местных магазинах не хватает товаров первой необходимости, так как двести новых случаев гриппа H3N4 диагностированы у жителей Атланты»? Возможно. Но он ненадолго вспомнил реплику Томми Ли Джонса из фильма: «Человек — умный, люди — тупые, паникеры — опасные животные, и вы это знаете», и упивался иронией.       К этому шли уже давно. ВОЗ только объявила вспышку пандемии, когда она достигла Джорджии. Эндрю не был особо обеспокоен, несмотря на тревожное количество смертей и неспособность правительства США действовать должным образом. Но после долгого разговора со своим близнецом, который был ординатором первого года обучения с докторской степенью по микробиологии, он решил принять меры предосторожности. Они оба считали, что вспышку удастся сдержать и она быстро пройдет, но люди будут паниковать и делать все в сто раз хуже, чем нужно. В течение нескольких недель Эндрю замечал, что все больше людей в кампусе ходят в масках, а некоторые даже в перчатках. Он больше не мог найти в магазинах даже свой любимый дезинфицирующий крем для рук — единственный, который не сушил руки. По совету брата Эндрю запасся тем, что смог найти, в основном для того, чтобы не выходить на улицу некоторое время. Ему удалось сдать все задания на неделю раньше и даже не ходить на занятия в течение недели, предшествующей зимним каникулам. Он был уверен, что к тому времени, когда весной он вернется на последний семестр аспирантуры, все это будет просто легким кошмаром.       Предполагаемый «незначительный» кошмар превратился в чуть более «умеренный» кошмар, когда у двух человек на первом этаже его здания был обнаружен вирус. Два дня спустя все остальное здание было закрыто на карантин. И не просто в смысле «не покидайте свои дома», а в смысле «парни в защитных костюмах и с пластиковыми барьерами, удерживающие их в ловушке внутри».       Его первой мыслью было запаниковать, но после сеанса по скайпу с его прежним терапевтом, она напомнила ему, что даже если карантина не будет, он, скорее всего, все равно проведет свои каникулы, слоняясь по квартире, и это помогло ему успокоиться.       Однако его сосед не был спокоен. В понедельник, на третий день их карантина, идиот, живший напротив него, сделал попытку освободиться. Эндрю оказался на площадке третьего этажа как раз вовремя, чтобы увидеть, как его сосед, Нил, выкрикивая непристойности с лезвием в руке, разрывает пластик на этаже ниже. Он почти успел проскочить, пока его не схватили несколько мужчин в защитных костюмах. Они отобрали у него нож и заставили его вернуться на лестницу, угрожая электрошокером, если он не будет сотрудничать. Когда он достаточно успокоился, они начали восстанавливать барьер и опрыскали его из баллончика чем-то химически пахнущим. С другой стороны, немного скрытый непрозрачностью толстого пластика, один из мужчин говорил спокойным, но властным голосом, который заставил Эндрю подумать, что это полицейский. Эндрю никогда не любил полицейских.       Мужчина уверял Нила, что все это скоро закончится, но его вспыльчивый сосед просто отмахнулся от него и ворвался обратно на лестницу. Эндрю прислонился к своей двери со скрещенными руками, наблюдая за всем происходящим, когда Нил заметил его. Он нахмурился на Эндрю и рявкнул: «Какого хрена ты смотришь?», прежде чем вернуться внутрь и хлопнуть дверью с такой силой, что маленький венок упал на пол — подарок, который друзья Нила повесили неделю назад.       Эндрю вернулся внутрь, не придавая значения этой сцене. Эндрю ненавидел Нила. Что было справедливо, поскольку Нил также ненавидел Эндрю. Ни один из них не знал, почему. На следующий день после того, как Нил переехал, у Эндрю подозрительно пропал дверной коврик, и он обвинил Нила в краже. Нил сердито стучал в дверь Эндрю, когда тот включал громкую музыку после полуночи. Он также курил или держал сигарету в руке иногда на балконе (который был соединен с балконом Эндрю), и Эндрю сказал ему прекратить это, так как он бросил несколько месяцев назад, и запах сигарет раздражал его. Это были мелочи. В первые несколько месяцев их вражда переросла в войну детских шалостей, но со временем учеба началась полным ходом, и они стали пассивно игнорировать друг друга.       Несмотря на то, что ему было наплевать на своего соседа, Эндрю на самом деле знал о Ниле довольно много. Он следил за всеми жильцами дома и знал всю историю их жизни в течение первой недели после того, как они въезжали в дом. Однако, когда Нил переехал в начале лета, ничего не обнаружилось. Что было невероятно подозрительно. Эндрю получал степень магистра в области кибербезопасности, и после небольшого (не совсем законного) раскопа он нашел все, что ему было нужно. На Нила ничего не нашлось, потому что Нил не был реальным человеком. Он был выдумкой, придуманной федералами после того, как Натаниэль дал показания против своего мертвого отца-мафиози. Эндрю подозревал, что покрытый шрамами придурок что-то скрывает, но история Натаниэля Веснински все равно была удивительной. Эндрю, конечно же, держал эту новость при себе. У него самого было полно скелетов в шкафу, и он не судил о парне по его прошлому — просто он был чертовски раздражающим. Но все это не имело значения, поскольку через пять месяцев они окончат университет, и тогда ему больше никогда не придется видеть этого человека. Эндрю уже был на примете у частной фирмы в Колорадо и собирался переехать после получения диплома. Скатертью дорожка, — подумал он.       На четвертый день, около трех часов дня, Эндрю разговаривал по телефону со своим двоюродным братом — Ники. Или он ходил с телефоном в руке на громкой связи, почти не слушая. Ники был в панике, потому что у кого-то в офисе его мужа обнаружили вирус, а от Аарона не было вестей уже два дня. Эндрю сделал мысленную пометку позвонить брату, но был уверен, что тот просто игнорирует звонки Ники, поскольку Эндрю обычно так и делал. В основном его нервный кузен выходил из себя из-за того, что Рождество «отменили». Они с Эриком должны были прилететь в Штаты 23-го числа и остаться до Нового года, но он беспокоился, что их рейсы отменят и Эндрю застрянет на карантине. В глубине души Эндрю хотел увидеть свою семью. Очень… глубоко внутри. В конце концов, он готов убить за них. Он убивал за них. Но они также раздражали его до предела. Он люто ненавидел семейные собрания и, вероятно, был бы вполне доволен, если бы остался дома и ел «Hot Pockets», смотря документальные фильмы о серийных убийцах.       Ники был по уши погружен в очередную тираду, когда кто-то постучал в дверь Эндрю. На долю секунды он растерялся, но потом автоматически понял, кто это будет, потому что, если карантин не снят, это мог быть только один человек. Не обращая внимания на Ники, он открыл дверь с испытующим взглядом, который он приберегал для особенного человека. Нил стоял там, занеся руку, чтобы постучать еще раз. Объективно он выглядел ужасно — под глазами мешки, кожа была бледнее, чем можно было предположить по его загорелой коже, а глаза казались тусклыми. Его волосы торчали во все стороны, а одежда была помята, словно он пытался в ней спать. Однако самое поразительное в его внешности было то, что выражение его лица было более нейтральным, чем Эндрю когда-либо видел. Обычно он выглядел как самодовольный кусок дерьма, который Эндрю хотел бы сбросить с крыши здания и посмотреть, как он отскочит от тротуара. — Что? — спросил он, своим голосом эффективно заткнув Ники и заставив Нила вздрогнуть. — Я… — Нил заикался и опустил руку, голубые глаза слегка опустились вниз.       Брови Эндрю взлетели вверх, наблюдая за этим человеком, и он оттолкнул своих кошек от открытой двери носками ботинок. Он уже собирался захлопнуть ее перед лицом Нила, когда снова раздался голос Ники: — Эндрю? Кто это? Это твой горячий сосед? — догадался он.       Эндрю надавил большим пальцем, чтобы завершить звонок. Он зазвонил снова, но он засунул телефон в карман своих треников.       Нил переминался с ноги на ногу, ненадолго встречаясь взглядом с Эндрю, а затем снова отворачиваясь. — Не бери в голову… — сказал Нил и повернулся, чтобы направиться обратно к своей квартире.       Хорошо. Уходи, — подумал Эндрю.       Но что-то не так. Что-то в том, как Нил шел, медленно волоча ноги по бетонной площадке, как его плечи сгорбились, как он был подавлен. Челюсть Эндрю сжалась, и каждый инстинкт подсказывал ему, что нужно уйти. — Подожди, — пробормотал он, на этот раз с меньшим раздражением. — Что такое?       Нил покачал головой, не поворачиваясь, рука на ручке. — Ничего…       Черт побери. Почему он должен был звучать так жалко? — Нил.       Нил замер. Эндрю никогда не называл его так раньше. Это всегда было «Джостен», или «засранец», или какое-нибудь другое творческое оскорбление. В темпе улитки мужчина повернулся, снова поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с глазами Эндрю. — Я просто хотел узнать, есть ли у тебя что-нибудь поесть? — спросил Нил, тяжело вздыхая, и его уши заметно порозовели. Словно ему потребовалась каждая унция силы, чтобы вымолвить эти слова.       На мгновение у Эндрю сжалось нутро. Он знал этот взгляд, этот тихий тон. Он узнал его за годы, проведенные в дерьмовых приемных семьях в его детстве; взгляд человека, который не привык просить о помощи, потому что не привык ее получать. Взгляд человека, который стесняется просить о помощи, потому что не уверен, что заслуживает ее.       Хотя он уже решил помочь этому ублюдку, он не собирался облегчать ему задачу. Кроме того, он не мог больше выносить жалкое состояние Нила, и ему нужно было, чтобы он вышел из него, если он собирался терпеть его достаточно долго, чтобы накормить. Тогда они смогут вернуться к ненависти друг к другу, как настоящие враги. — Почему бы тебе не пойти и не спросить капитана Клорокса. Я уверен, он сможет найти способ достать тебе что-нибудь. — Эндрю наклонил голову в сторону лестницы.       Нил нахмурился, и Эндрю предпочел это тихому хмурому взгляду. — Я не буду ничего просить у этих придурков, и меня не будут бить электрошокером. Если у тебя ничего нет, то все в порядке.       Он снова начал поворачиваться, но Эндрю сделал шаг от своей двери, широко распахнул ее и прижал к стене. — Пойдем.       Вдох Нила был достаточно громким, чтобы Эндрю услышал его с расстояния в несколько футов, но мужчина взял себя в руки и сделал несколько неуверенных шагов, остановившись на пороге. Кошки разбежались в разные стороны и снова приблизились к двери, когда Нил сделал шаг внутрь. Эндрю тихо закрыл дверь и наблюдал за незваным гостем, который изучал его жилое помещение расчетливыми глазами. Они перебегали с дивана и телевизора на проход в столовую, который Эндрю заполнил тренажером со свободным весом и беговой дорожкой. Он все еще смотрел, когда Эндрю прошел мимо него на кухню.       Эндрю никогда не позволял никому, кроме своих кровных родственников, входить в свою квартиру, за исключением мужа Ники — один раз, когда он въехал, и Рене, старой подруги по команде со времен учебы в университете, хотя она приходила всего несколько раз, поскольку жила в Калифорнии. Однажды он почти привел одного из своих «случайных связей» домой, но в итоге отсосал парню на затемненной площадке перед входом, а потом захлопнул дверь перед его носом, когда тот спросил, может ли он остаться на ночь. Так что тот факт, что Нил был первым посторонним человеком, увидевшим его жилье, не прошел для него бесследно.       Кошки снова появились, когда Эндрю прошел по дешевому ламинату и открыл узкий шкаф. В нём было еще много запасов, и он потратил минуту, чтобы взвесить свои возможности. Он чувствовал Нила позади себя и слышал, как тот прислонился к дверной раме. Наконец, он взял коробку макарон с сыром. Глаза Нила проследили за его движениями, когда он поставил коробку на стойку и открыл холодильник. В нижнем ящике лежала горстка овощей, которые скоро испортятся. Женщина, которая жила этажом ниже, прониклась к нему симпатией, когда он переехал четыре года назад, а когда он согласился кормить ее кошек, пока она гостила у родителей, все было кончено. Она постоянно приносила ему что-то — выпечку из церкви, свежие фрукты и овощи с фермерского рынка, случайные игрушки для кошек, которые «напоминали ей о нем». Он не мог понять, пристает она к нему или нет, и подумывал отшить ее, чтобы она поняла намек; но, честно говоря, ему нравилась бесплатная еда. И ее кошки были намного добрее, чем его; маленькие ублюдки.       Эндрю вытащил баклажан и то, что, по его мнению, могло быть свеклой, и положил их на прилавок рядом с коробкой макарон. Пока он наклонялся, чтобы покопаться в нижнем шкафу в поисках использованного пластикового пакета, Нил с подозрением взял баклажан. — Это должен быть тонкий эвфемизм? — спросил он, выгнув брови так, что они скрылись под непокорной челкой.       Губы Эндрю дернулись. — Для чего? — Для «ты мудак», — объяснил Нил. — Почему я должен быть осторожным, чтобы сказать тебе это? — выпалил он в ответ, и Нил ухмыльнулся.       Эта проклятая, раздражающая, привлекательная ухмылка, которую Эндрю одновременно ненавидел и втайне пытался выманить у этого человека каждый раз, когда они сталкивались друг с другом.       Итак, вот в чем дело. Нил был катастрофой. Плохая идея сверху донизу. Он был громким, несносным, у него были глупо предсказуемые привычки, по которым Эндрю мог бы сверять часы, если бы захотел. Не говоря уже о том, что в его квартире постоянно находились люди. Обычно одни и те же три человека, но они были там все время и были такими же несносными, как и Нил.       Но Нил также был несправедливо привлекателен. Конечно, у него были шрамы на лице и руках, и Эндрю готов поспорить, что они были и в тех местах, которые он всегда прикрывал объемной одеждой. Но у него также было худощавое телосложение бегуна и длинные ноги для человека такого маленького роста. Его икры были отвратительно рельефными, и Эндрю готов был поспорить на деньги, что он бреет ноги. У него также самые голубые глаза, самые мягкие волосы, губы идеальной формы и челюсть, способная огранить алмаз. И Эндрю был очень, очень гей. Поэтому он мог ценить эстетику Нила Джостена и при этом желать задушить его до смерти.       Когда его мозг позволил ему вернуться к реальности, он успел увидеть, как Нил закатил глаза. Он отложил овощи и позволил Эндрю положить их в пластиковый пакет. — Я не знаю, как приготовить баклажаны, — признался он, барабаня покрытым шрамами пальцем по столешнице.       Взгляд Эндрю снова устремился вверх, и его губы сжались. — Как и я. Просто погугли или что-то в этом роде.       Нил кивнул и взял сумку, когда Эндрю протянул ее ему. Их пальцы соприкоснулись на долю секунды, и Эндрю быстро отдернул конечность, не в восторге от того, что его грудь слегка вздрогнула. — Ну… э… спасибо, — сказал Нил и повернулся, чтобы пойти обратно к двери, обходя стороной любопытных кошек.       Странно. Обычно им не нравились другие люди. Они определенно ненавидели Ники и Аарона. — Неужели у тебя уже закончилась еда? Мы застряли внутри всего на несколько дней, — спросил Эндрю, когда они подошли к двери.       Нил повернулся, пакет в руке, оба пальца продеты через ручку. Он кивнул. — В пятницу я должен был сдать проект. Мне понадобилось две недели, чтобы закончить его. Я планировал пойти в магазин в субботу, но потом случилось все это дерьмо. Думаю, я также заедал стресс. Я не люблю сидеть дома. Наверное, у меня появилась клаустрофобия. — Я просто спросил, не закончилась ли еда, а не твою историю жизни, — упрекнул Эндрю, тут же разозлившись на себя за бестактность. Он посмотрел вниз на кошек, снующих вокруг его ног, чтобы отвлечься от своего дерьмового отношения, и на то, как спокойное выражение лица Нила на мгновение изменилось на обиженное. — Верно, — сказал Нил, тихо и приглушенно. — Ну, этого должно хватить на несколько дней.       Нил повернулся, чтобы открыть дверь, и, уходя, добавил через плечо еще одно «спасибо». Эндрю смотрел на дверь целых три минуты, прежде чем отвернуться, его мысли были пустые и гулкие одновременно.       Что это было, черт возьми?