Добрые люди помогают. Я - добрый человек. Я - помогу.

Антон сидит на заднем сидении машины Тимура. На его ушах наушники. В них на всю играет громкая музыка. Мужчина за рулём иногда поглядывает на Антона через зеркало заднего вида, но их взгляды никак не встречаются, потому что Антон сморит на размытый пейзаж за закрытым окном. Антона везут к очередному доктору-психологу. *** Мать Антона никак не может понять, что же случилось с её «любимым» мальчиком? Перед тем, как её сын перестал с ней разговаривать совсем, она изрезала его любимую футболку — подарок его лучшего друга. Оставила многочисленные синяки на теле Антона. Отобрала телефон, сломала сим-карту и запретила выходить из дома, этим действием оборвала связь с лучшим другом. Не давала сыну ходить в школу, сказав классному руководителю, что её сын тяжело болен. Антон наверное тогда дней шесть не ел. Своими синяками под глазами, Антон пытался доказать матери, что она очень не права. Мать думала, что её сын перебесится, но когда она заметила, как у Антона стремительно стали всё больше и больше виднеться рёбра, она испугалась и насильно начала кормить сына. С ложечки. Ладно это шутка. Антон всегда боялся, когда его били. Этими угрозами мать заставила его снова начать есть. Антон сидит на стуле. Перед ним тарелка борща. Рядом мать с проводом в руке. Антон через силу доедает борщ, а ночью, когда становится невыносимо плохо, Антона рвёт в унитаз. Его желудок не может уместить в себе полную тарелку борща, из-за долгого перерыва в питании, и вываливает всё наружу. Ещё с того момента, когда мать начала говорить, какой друг Антона плохой парень и что не стоит с ним общаться, Антон начал задумываться о побеге из дома. А когда угрозы матери о том, что она разорвёт общение парней начали воплощаться в действие, Антон начал задумываться о самоубийстве, чтобы мать пожалела о том, что запрещала сыну слишком много. Антон пытался резать вены, но было слишком больно. Его нервной системы хватило всего на пять порезов поперёк запястья канцелярским ножом. От вида крови тошнило и голова начинала болеть. А после, логика Антона заставила додуматься, что резать вены нужно вдоль, а не поперёк, и что эти царапины с ним ничего не сделают. Антон больше не стал этого делать. Боль была невыносимой, а смерть не мгновенная. Антон выходил на крышу своего подъезда. Дом у них девятиэтажный. Антон подходил к краю крыши, становился на бордюр и заносил ногу над пропастью. Он смотрел вниз и его голова начинала кружиться. Антон думал, что было бы здорово, если бы его голова закружилась так, что он сам бы упал. Не пришлось бы прыгать самому. Как выяснилось, Антон ещё и высоты боится. Хотя сбросится с высокого здания, являлось быстрой смертью. Всего лишь миг пронзительной боли...но есть же и вероятность, что ты не разобьёшься всмятку, а просто останешься инвалидом на всю оставшуюся жизнь. Этого очень не хотелось. Оставалось напиться таблеток. Это уже Антон сделал без проблем. Но вот только его вырвало. А потом ему было лишь плохо три дня. В общем всё было явно против того, чтобы Антон суициднулся. Антон уже не разговаривает с матерью восемнадцать дней. Та не понимает, что такого было в том Диме Позове, что её сын так к нему привязался. С каждым днём губы Антона становились бледнее, а синяки и мешки под глазами всё больше. Наверное от того, что Антон почти всё время лежит, спит и плачет. Он не общается с Димой уже на протяжении трёх недель. Антон даже ничего не объяснил. Наверняка Дима уже извёлся. Или подумал, что Антон на него обиделся. Но Антон не обижается на своего друга так надолго. Он вообще почти не обижается. Дима решил прийти проведать Антона, который в этот день чувствовал себя более менее нормально. В дверь постучали. Открыла Майя и тут же нахмурилась. - Дима, что ты здесь делаешь? - недовольно спросила мать Антона, не собираясь пропускать в квартиру человека, который так необходим её сыну. - Тёть Майя, что с Антоном, почему его номер не действителен? - глаза Димы были на мокром месте. Он боялся и отчаянно вспоминал последние встречи с Антоном. Пытался вспомнить что-то такое, чем мог задеть своего друга. Он был уверен, что это он в чём-то виноват, чем заставил Антона уже третью неделю не появляться в школе и сменить номер. - Ты даже не представляешь, как Антон на тебя обижен! Ты так довёл моего мальчика. Он даже есть из-за тебя перестал! Тебе ещё совести хватило прийти! - прекрасная актёрская игра! А потом эта женщина удивляется, что её сын тут чуть ли не полумёртвый и наотрез отказывается с ней заговорить. Конечно же на крики из коридора вышел и сам Антон. Он аж нервно усмехнулся, не веря, что перед ним сейчас его лучший друг, который плачет... Антон несмотря на головокружение в голове бросился к двери и нашел в себе силы оттолкнуть мать, которая лишь отшатнулась от прохода. Антон плакал от радости и прижимал к себе друга. Этими объятиями он просил о помощи. Но что может сделать сам Дима. Ничего. Майя схватила сына за бока и затащила назад в квартиру, закрывая дверь прямо перед носом Димы. Антон брыкался. Тянул руки к двери. Мать кинула сына на диван, начав бить его проводом. Она била его со всей силы. Из-за многочисленных ударов в одно и тоже место, начали появляться полосы крови. На этот раз она успокоилась на четырнадцати ударах и отправила сына в комнату. Тогда у него была истерика. Недолгая встреча с другом, дорого ему обошедшаяся, снова вид бешеной матери, кровь. Он успокоился ближе к пяти часам утра. В семь, Майя позвала сына завтракать. Она сидела как обычно. Собиралась на работу. Ни один мускул на её лице не пошевелился, когда она увидела разбухшие синяки и кровавые разводы на руках и ногах сына. Она ни капельки не жалела, что сделала с Антоном вчера. Антон осторожно сел на стул. Задница отозвалась пронзительной болью, но Антон смог её вытерпеть. Он медленно взял вилку в правую руку, левую держа на коленке. Накалывая на столовый прибор кусочек яичницы Антон поднёс его ко рту. - Сынок, а что это с тобой? - мать улыбнулась какой-то страшной улыбкой. Во все тридцать два зуба, глаза открыты даже не прищурились, а брови нахмурились. При этом голову она наклонила вправо. - Отец приходил? - Майя подняла брови и сделала изо рта круг. - М-мам, - Антон убрал вилку от рта и положил её на тарелку. Он первый раз за этот месяц решился с ней заговорить, - папа же больше не живёт в России, - женщина громко засмеялась, а Антон сжался. - Ну ты и смешной! Он же вчера здесь был! Ещё скажи что он мне изменил! - женщина не прекращала улыбаться и смеяться. Антон сначала подумал, что женщина, сидящая напротив него, шутит, но потом понял, что мать похоже сходит с ума. Эта мысль ужасала и отталкивала, но не может нормальный человек так себя вести, уже всё сходилось на этом. Они развелись с отцом, как раз из-за того, что он ей изменил. Это произошло пять лет назад. Антон с ужасом в глазах смотрел на эту женщину. Ему стало её жаль. парень подумал, что если он сейчас расскажет матери правду, она вернётся к нему. Его настоящая мать, которая любит Антона и не запрещает ему с кем-либо общаться, только из-за того, что его друг курит. - Мам, он тебе изменил, - улыбка с лица женщины начала плавно исчезать. - И бросил нас с тобой. - ...Ты врёшь! - Майя быстрым движением столкнула кружку с горячим чаем. Антону на ноги, обварив и руку, которая лежала на колене. Антон зашипел. - Ой! Ладно, сына, я на работу побежала! - и чмокнула Антона в макушку, продолжая хихикать. Антон лил холодную воду с крана на ожоги и они через некоторое время перестали печь. Слава Богу, что чай на тот момент чуть остыл. Поэтому ожоги представляли из себя лишь красные пятна, в будущем не обещая шрамов. Оставшись наедине с собой, Антон стал снова разрабатывать план побега. Антон бы вызвал полицию, но телефона нет. Дверь можно открыть только ключом, который мать забрала. Может покричать в окно? Антон встал возле окна. И увидел только пустую дорогу. Ни единой души. Антон скатился по стене на пол, поджав под себя тонкие ноги и обняв острые колени не менее худыми руками. Длинные пальцы сжимали бледную кожу и оставляли на ней кровавые вмятины от ногтей. Антон стал тереть лицо ладонями и бить себя по щекам, дабы сдержать крик, который таился в нём на протяжении уже месяца и трёх дней. Нервный крик, который держать в себе уже не было сил. И именно поэтому Антон позволил себе такую слабость. Он кричал кажется на весь подъезд. Хотелось, чтобы соседи сейчас вызвали полицию. Чтобы его упекли куда-нибудь. Он уже месяц не видел людей, кроме своей сумасшедшей мамаши. Так он просидел около часа. Скоро должна прийти Майя. Антон услышал стук в дверь. Сначала он подумал, что это его мать, но ключи у женщины были всегда при себе и она знала, что изнутри Антон не сможет открыть дверь. Потом Антон подумал, что тоже начал сходить с ума, поэтому остался сидеть на месте. Он решил, что если звук повторится, то он пойдёт спрашивать кто это, ведь возможности открыть дверь не было. Звук повторился. Антон подпрыгнул. Послышался звонок и Антон уже, как бешеный рвался к двери. Парень упал на колени перед дверью и постучал ладонью в ответ. - Антон, ты как? Что случилось? - слышится из-за двери голос Димы. - Дима... - из глаз Антона хлынули слёзы. - Почему ты перестал со мной пересекаться. Ты и вправду обиделся на меня? - было слышно, как Дима волнуется. - Дима, вызови полицию и уходи! - умоляюще просил Антон боясь, что в любое время может вернуться мать. - Зачем? - Дима уже от волнения переставал дышать. - Дима, она скоро вернётся, вызови полицию, - как только Антон договорил, послышался голос матери. А потом вскрик Димы. Майя кричала на него и прогоняла. А потом Антон услышал звук быстрого спускания по лестнице. Шагов, слава Богу. Значит Майя не столкнула Диму с ступеней. Затем Антон услышал поворот ключа в замочной скважине и судорожно начал подниматься с колен. Он не успел скрыться. Мать застала сына уходящим от двери. - Ты с ним разговаривал, - мать уставилась на сына широко раскрытыми глазами и раскрыв ладонь её сумка упала на пол. Она подходила к сыну, не отводя взгляда. Антон уже приготовился. Его снова кинули на диван и на этот раз всего после четырнадцати ударов не успокоились. Проводом Майя разрубила кожу ещё сильнее, повторяя удары по синякам с прошлого раза. Удары попадали по лицу и шее. Майя видимо не собиралась прекращать наносить сыну новые побои, а Антон из-за боли даже не мог убежать. Антон снова слышит настойчивый стук в дверь, который настойчиво не собирается слышать его мама. Тот человек или те люди за дверью, вызывали лишь новый прилив раздражения в матери. Она била сына с ещё большим усердием. Майя прекратила избивать сына, только когда дверь выломали, а в появившийся проход вошли несколько человек и закрепили руки Майи наручниками за спиной. Антон всё ещё продолжал рыдать от боли. Пропихиваясь мимо людей в форме к Антону подбежал Дима, который схватил друга за руку. Антон оказался прижатым к тёплому свитеру Димы и успокоен нежными руками, которые гладили его по выпирающему позвоночнику и рёбрам. В участке Антон уже вовсе не разговаривал, поэтому ему предоставили ручку и он описал на листе всю ситуацию. После от отца Антона пришел отказ от сына. Родственников у парня больше не было и Антон никогда не устанет быть благодарным родителям Димы, которые взяли мальчика под свою опеку, усердно доказывая органом опеки, что они справятся с двумя детьми. Они и так всегда относились к Антону, как к сыну. Постоянно пытались его откормить или оставить у себя на ночь. Поэтому никто не возражал. Антон не разговаривал совсем, лишь постоянно таскал с собой блокнот, чтобы сказать что-то кому-то письменно. Когда жизнь Антона перевернулась с ног на голову из-за своей же матери, которую упекли в психушку, ему было четырнадцать лет.