Часть 2
22 августа 2022 г., 23:10
Это немного поэтично — сидеть вот так, в том же самом кафе и за тем же самым столиком, что и в прошлый раз.
Чанбин мог бы вообразить, что, возможно, это любимое место Сынмина.
Может быть, это место значит для него что-то, и теперь оно станет чем-то для них—
— Это ближайшее к зданию моего факультета, — Сынмин пожимает плечами, совершенно не замечая сокрушенного выражения лица Чанбина.
— Ох, — Чанбин, надувшись, обхватывает губами соломинку в своём напитке, — Тогда какой твоё любимое кафе?
— Ты поэтому меня позвал? — Сынмин хихикает, как обычно, со снисходительным весельем. — Чтобы узнать, где находится моё любимое кафе?
Язык Чанбина скользит по внутренней стороне его щеки, подавляя растущее раздражение.
— Итак, — Сынмин откидывается на спинку стула, глаза едва видны из-под этой дурацкой бейсбольной кепки, которая скрывает слишком большую часть его лица. — Ты хотел поговорить. Тогда говори.
Чанбин открывает рот.
А потом он замирает.
На самом деле он не думал о том, что делать, когда зайдёт так далеко.
— Э-э... ну, — начинает он, совершенно не заикаясь, потому что Со Чанбин всегда красноречив, и он чертовски уверен, что не нервничает, — Я просто... Я знаю, что ты не… Чёрт возьми, я не. Но Хёнджин—
— Хёнджин? — Сынмин моргает, как будто он каким-то образом понял всю эту бессвязную чушь. — Какое он имеет к этому отношение?
— Он думает, что это невозможно, — говорит Чанбин тихим голосом, теперь, когда он понимает, насколько это глупо, — что мы не соулмейты.
У него больше не хватает смелости смотреть Сынмину в глаза.
— Окей, — Ким внезапно встает, — Ну, если это всё, тогда я пойду.
Чанбин бессознательно сжимает кулаки.
Это не первый раз, когда Сынмин отвергает его.
Но это не значит, что это, блять, не больно.
— Почему? — он делает вдох, глаза умоляющие, — ты не хочешь иметь со мной ничего общего?
Сынмин замирает, внезапно затихая.
— А ты?
Чанбин моргает. Что это должно означать?
— Ну... — Говорит он, как будто это должно быть чертовски очевидно, потому что так и есть, — Мы соулмейты.
Лицо Сынмина темнеет.
— А если бы это было не так?
Брови Чанбина хмурятся.
— ...Что?
— Если бы мы не были родственными душами, — повторяет Сынмин, пристально глядя, — ты бы всё ещё ходил за мной?
Чанбин сглатывает, слова внезапно застревают у него в горле.
Он не уверен почему, но ему кажется, что его нога попала на мину.
— Слушай. Ты кажешься довольно милым парнем, — Руки Сынмина убрались в карманы куртки, выражение лица вернулось к нейтральному. — Но ты меня не знаешь. И я тебя не знаю. Так что только потому, что мы родственные души, не значит, что мы должны быть вместе.
Чанбин снова открывает рот, но не может придумать, что на это сказать.
Так что он этого не делает.
Сокрушительная тишина остается его единственной компанией после ухода Сынмина.
Язык Чанбина снова скользит по внутренней стороне его щеки, подавляя растущее раздражение.
побороться за тебя»
«ты что, пьян?»
Чанбин икает, щёки пылают.
«нет»
«сколько пальцев я показываю?»
«пять»
«это был тест, и ты провалился, пьяница»
Чанбин проводит рукой по лицу, чувствуя головокружение и усталость.
«эй, дай мне свой номер»
«зачем мне это делать?»
Чанбин хихикает, обводя пальцем аккуратные буквы.
«я пьян»
«ясно»
Удар, а потом;
«разве твои друзья не с тобой?»
«нет, у них свидание»
Чанбин плюхается на стойку, лениво водя ручкой по коже.
«я хочу быть на свидании»
«ок?»
«с тобой»
На этот раз ответа нет, и Чанбин надувает губы.
«ты снова игнорируешь меня?»
Он собирается написать что-то ещё, но его телефон внезапно жужжит, заставляя его немного проснуться.
— Привет, — невнятно произносит он, закрыв глаза, — это кто?
— Где ты?
Брови Чанбина хмурятся, когда он не узнает этот голос.
— Кто спрашивает?
— Обеспокоенный гражданин, — Голос отвечает отрывисто. — Ты можешь позвонить кому-нибудь, чтобы тебя забрали?
— Чт… — заикается Чанбин, раздраженный этим требовательным незнакомцем. — Кто это… Зачем мне это?
— Потому что ты явно пьян в стельку и не в состоянии управлять автомобилем.
Голос вздыхает, и теперь, когда он слушает более отчетливо, Чанбин думает, что это очень приятный голос.
— Ты можешь вызвать такси до дома?
— Неееет, — раздраженно скулит Чанбин. — Не хочу идти домой.
— Тогда скажи мне, где ты, — настойчиво требует голос.
Чанбин надувает губы. Ему не нравится, когда им командуют, но по какой-то причине он чувствует себя обязанным подчиниться, но, только в этот раз.
✐✎
— Ох, не нужно, — говорит кассир, когда Чанбин предъявляет свою карточку, чтобы расплатиться за напитки, — за это уже заплачено. — Что? — Чанбин моргает, — Но я не— Кассир бросает на него равнодушный взгляд. — Оу, — это всё, что Чанбин может сказать на это, ещё более сбитый с толку, чем когда-либо. Была ли это доброта? Или жалость? Было ли это чем-то таким, на что Чанбин мог бы питать хоть малую надежду? — Ты собираешься отказаться от него? — Что? — Автоматически выпаливает Чанбин, голова всё ещё плавает в океане возможностей. — Не сдавайся, — продолжает кассир, губы изгибаются почти по-кошачьи, глаза прищурены от веселья. — Некоторые люди просто глупые и упрямые. — Но, — Чанбин колеблется, вспоминая холодный взгляд Сынмина, — что, если я только ухудшу ситуацию? Кассир тут же закатывает глаза и что-то шепчет себе под нос, слишком тихо, чтобы Чанбин мог услышать. (Идиоты) — Ты ничего не добьёшься, если будешь продолжать жить в своей голове, — говорит парень. Чанбин задумчиво поджимает губы. Может быть, он все разрушает, но. Он ненавидит это. Ненавидит возможность того, что он может быть помехой в жизни Сынмина. Раздается долгий, отчетливый вздох. — Сэр. На самом деле это не так уж и глубоко. Чанбин хмурится. — Кто ты вообще такой... — Пожалуйста, перенесите свой внутренний монолог куда-нибудь в другое место, — Кассир отмахивается от него. — Ты задерживаешь очередь. Чанбин поворачивается, смущенно извиняется перед человеком, стоящим позади него, и быстро направляется к двери, пока не умер от стыда. Как только он уходит, кассир снова кричит ему. — Если есть что выиграть, то борись и побеждай!✎✐
В ту ночь Чанбин лежит в постели и думает. Он думает о своих родителях. Он думает о своей сестре и её парне. Он думает о Чане и Джисоне. А потом он задается вопросом... Приходилось ли им когда-нибудь бороться за это?✐✎
«я хочу побороть тебя» «что???» Чанбин прищуривается, ожидая ответа. «я хочу✐✎
Следующие полчаса приходят и уходят, расплываясь и кружась. Чанбин не совсем уверен, что происходит, но чья-то рука скользит под его, тепло прижимается к боку, ноги шатаются от притягивающей силы. — Куд… Что...? — Пожалуйста, перестань болтать, — слышит он стон, — от тебя разит алкоголем. Лицо Чанбина хмурится. — Ну, а от тебя пахнет... — Он наклоняется к мягкой коже, принюхиваясь, приятный нежный аромат доносится до его носа, — Хм... Ч-что у тебя за гель для душа? Незнакомец делает паузу. — Это сексуальное домогательство. Чанбин поднимает глаза, смотря на мягкие, красные щеки. — Прости... — Всё в порядке... — Вздох, — Какой адрес вашего общежития? Чанбин фыркает, голос менеджера звенит в его голове. — Я не могу тебе этого сказать. Что, если... Что, если ты сасен. Незнакомец фыркает. — Я даже не знаю твоих песен. — Что? — Чанбин обиженно таращит глаза. — Почему?! — Это просто не в моем стиле, — отвечает незнакомец. — Я предпочитаю DAY6. Чанбин падает духом, потому что да, это справедливо, его старшие коллеги сочиняют потрясающие песни. — У нас тоже есть клубные хиты, — Он надувает губы. Смех срывается с красивых розовых губ незнакомца. — Если я пообещаю послушать твои песни, ты скажешь мне адрес общежития? Чанбин прикусывает губу, обдумывая это. С одной стороны, он не должен говорить потенциальному сасену, где они живут, но, с другой стороны, он мог бы обратить потенциального фаната. Кроме того, ему очень тепло и хочется спать, а кровать была бы так хороша. — Договорились, — Чанбин поднимает глаза с глупой улыбкой, — Но ты должен прослушать всю нашу дискографию. Незнакомец снова вздыхает. — ...Ладно.✎✐
Когда Чанбин просыпается, то похмелье заставляет его усомниться в своей воле к жизни. Он пытается встать, но всё вокруг кружится и светится. Ладно, кто, блять, открыл шторы?! Он стонет, громко и мучительно. Дверь открывается, его кровать прогибается под новым весом. — Ты выглядишь как смерть, — говорит Чан, нежно поглаживая его по голове тёплыми и успокаивающими пальцами. — Сколько ты выпил прошлой ночью? — Хён, — скулит Чанбин, зарываясь лицом глубже в подушку, — никогда больше не позволяй мне пить. Чан тихо смеётся. — Я думаю, мы оба знаем, что я не смог бы остановить тебя, даже если бы попытался. — Тогда старайся усерднее, — ворчит Чанбин. — Как прошло свидание? — Хорошо, — Чан понимающе улыбается. — Как прошло твоё? Чанбин замирает. — Что? — Ох, — произносит Чан одними губами, приподнимая брови, — я ошибся? Каким-то образом Чанбин, наконец, собрался с силами, чтобы ползти на локтях, глядя на Чана безумными, налитыми кровью глазами. — О чём ты говоришь? — А ты… Помнишь что-нибудь с прошлой ночи? — Настороженно спрашивает Чан. Чанбин прикусывает нижнюю губу, зажмурив глаза, пытаясь разобраться в воспоминаниях в своей голове. — Не совсем? — Заключает он, снова в отчаянии открывая глаза. — Почему? Что-то случилось? — Э-э... — Чан растягивает слова, колеблясь. — Думаю, что нет? — Хён, — говорит Чанбин, прищурив глаза. — Ты помнишь, кто отвёз тебя обратно в общежитие прошлой ночью? Чанбин стонет, падая обратно на кровать. — Нет. Кто это был? Его телефон внезапно звонит с уведомлением, прерывая их разговор. — Вот, — Чан протягивает ему телефон, — это от Малыша Хлебушка? Хм. Зачем Чонину писать ему утром? Чанбин открывает телефон, морщась от пульсирующей боли в голове. 아기빵 хей хён! как твоё похмелье??
как ты узнал?
это ты меня вчера привёз?
아기빵 нет? ты что-нибудь помнишь?эммммм
아기빵 ㅇㅁㅇ серьезно?так это был не ты?
ты в моей истории вызовов
아기빵 я не звонил тебе но сынминни-хён да он взял мой телефон ㅠㅠㅠㅠ Чанбин смотрит на сообщение. Что.За.
Хуйня?
✐✎
— Что за хуйня? — Чанбин смущенно бормочет, поднимая и опуская штангу.✎✐
— Что за хуйня? — озадаченно бормочет Чанбин, вгрызаясь в куриные грудки.✐✎
— Что за хуйня? — Недоверчиво бормочет Чанбин, его глаз дёргается, как у сумасшедшего. — Типо, что я должен делать с этой информацией? — Хм? — Спрашивает Уён, наконец-то отрываясь от своего телефона. — О чём он говорит? Я всё это время не обращал на него внимания. — То же самое, о чём он болтал в течение нескольких дней — ну, всю свою жизнь, — отвечает Чеён, всё ещё скучая в своем телефоне. — Мне поговорить с ним об этом? — Чанбин закрывает голову руками, совсем их не слыша. — Или мне притвориться, что ничего не произошло? Я не хочу злить его и заставлять игнорировать меня всю оставшуюся жизнь. — О боже, я надеюсь, что нет, — Чеён морщится. — Если он это сделает, мы будем теми, кто пострадает больше всего. Уён хихикает, ничуть не смущаясь. — Ты так говоришь, как будто он уже не чертовски раздражает. — Знаете что? Это даже не моя вина! — Чанбин продолжает, внезапно преисполнившись праведной ярости. — Я не просил его приходить. Я уважал его личное пространство! ОН принял это решение добровольно. Так почему же я единственный, кто мучается из-за этого?! Чеён устало смотрит на него. — Тогда сделай что-нибудь с этим. — Ты права, — Чанбин встаёт, выпячивая грудь. — Я так и сделаю. — О, так теперь он может слышать, — невозмутимо произносит Уен. — Так ты собираешься заплатить за наши напитки, как обещал, или... — Я собираюсь что-нибудь с этим сделать! — Говорит Чанбин, раздувая ноздри и направляясь к двери. — Я собираюсь ДРАТЬСЯ! — Эй, куда ты идешь? — ЗАПЛАТИ ЗА НАШИ НАПИТКИ, ТЫ, ГРЯЗНЫЙ ЛЖЕЦ!✎✐
— Любовь, — говорит Чанбин в микрофон, его глаза горят решимостью, — это поле битвы. Голос Чана доносится из динамиков звукозаписывающей кабины. — ...Окей? — Потому что за это стоит бороться, — продолжает Чанбин, — потому что это нужно выиграть. — Это лирика? — Голос Джисона, сидящего позади Чана, становится тише. — ...Я, честно говоря, не знаю. — УУ! — Чанбин кричит, теперь уже наполненный решимостью, не обращая внимания на то, как Чан и Джисон в шоке падают со своих мест. — СО ЧАНБИН ВПЕРЁД!!!✐✎
— Скажи это, — требует Чанбин. — А я должен это делать? — Скажи. Это. — Чанбин прищуривается, скрещивая руки на груди. — Вселенная глупа, — монотонно говорит Хёнджин, его глаза полны презрения, — а Со Чанбин достоен всего самого лучшего. — О-о-о, Хёнджинни, — пищит Чанбин на высокой ноте, хлопая глазами, когда он ударяет кулаками по плечу Хвана маленькими повторяющимися движениями. — Фу, — Хёнджин морщит лицо от отвращения. — Теперь ты счастлив? — Почти, — Чанбин ухмыляется. — Дай мне номер Сынмина. Я знаю, что он у тебя есть. Чонини сказал мне, что он дал его тебе. Хёнджин вопросительно выгибает бровь. — Почему ты не можешь просто попросить об этом сам? Разве он не твой соулмейт? — У меня есть свои причины, — Чанбин надувает губы, сжимая руку Хёнджина. — Теперь отдай это мне, полалусто, милафка? Хёнджин давится. — Я думаю, что меня только что немного вырвало в рот. Чанбин свирепо смотрит на него, его голос падает на целую октаву. — Отдай это мне, пока я говорю по-хорошему. — Хорошо, — Хёнджин достаёт свой телефон, а затем делает паузу, опасно прищурив глаза. — Не. Я повторяю. Не говори ему, что я дал его тебе. Мы так близки к тому, чтобы стать лучшими друзьями, и если ты мне всё испортишь, я покончу с собой, а потом буду преследовать тебя всю оставшуюся жизнь, хён. Я серьёзно. Чанбин делает шаг назад, явно встревоженный. — Господи. Хорошо. Я обещаю. — Окей, — Хван отдает свой телефон. — Не звони ему, пока он не даст тебе разрешение. Не пиши ему в обеденный перерыв, ему нужно время, чтобы отдохнуть. Не... Чанбин фыркает. — Ты кто? Его менеджер? — Однажды я им стану, — говорит Хёнджин с предельно серьёзным лицом, — и если ты причина, по которой этого не произойдёт... — Хорошо, хорошо, я понял.✐✎
Прошло двадцать минут. Пальцы Чанбина всё ещё парят над клавиатурой. Это не имеет большого значения, Чанбин знает, как отправлять сообщения, он великолепен в переписках, изумителен, он же SpearB. Но это первое сообщение. Первое, которое он отправит своему соулмейту. Так что это должно быть что-то особенное, это должен быть чертов шедевр, это должно быть вечное стихотворение, которому завидуют боги, это должно быть—хей ;)
Чанбин ударяется лицом о стол.ты здесь?
나의❤️솔메이트 эм это кто?угадай ;)
나의❤️솔메이트 минхо-хён?кто это нахрен?
나의❤️솔메이트 кто нахер ты такой?омг
attached: IMG3045.jpg
хей ;)
나의❤️솔메이트 оу это тысделай хотя бы вид что ты рад
:(
나의❤️솔메이트 ^^ нет что ты хочешь?чтобы поблагодарить тебя
за то что довёз меня до дома в безопастности
나의❤️솔메이트 ох не за что, я думаю не надумывай себе что-тоэто убьет тебя если ты признаешь что ты не ненавидишь меня
나의❤️솔메이트 я не ненавижу тебя:D
나의❤️솔메이트 но у меня так же нет никаких причин любить тебя ^^:(
나의❤️솔메이트 пожалуйста, пей теперь более разумноизвини :(((
я постараюсь
나의❤️솔메이트 …конечно в любом случае, когда ты вернёшь мне это??
верну что?
나의❤️솔메이트 ха ха очень смешнонет я серьёзно
о чём ты говоришь?
나의❤️솔메이트 … ты помнишь что-нибудь с той ночи? хоть что-нибудь?эммм
나의❤️솔메이트 воу окей тогда забудьподожди
скажи мне!
Ваше сообщение не может быть отправлено
втф
Ваше сообщение не может быть отправлено
ты заблокировал меня?
Ваше сообщение не может быть отправлено
ТЫ СЕРЬЁЗНО ЗАБЛОКИРОВАЛ МЕНЯ?
✎✐
чонин-а~
아기빵 да хён?сынмин сказал что я что-то взял у него? он сказал тебе что это?
아기빵 ох? нет. но я могу спросить?можешь?
только не говори ему что это я спросил
아기빵 ㅋㅋㅋ кнчспасибо большое
хён будет тебе должен
아기빵 :D✐✎
아기빵 хейда?
удалось узнать что это?
아기빵 ^^?
что это значит?
Ваше сообщение не может быть отправлено
???
Ваше сообщение не может быть отправлено
ты блять прикалываешься надо мной
Ваше сообщение не может быть отправлено
КИМ СЫНМИН!!!!!!!!
✎✐
хёнджин-а~
전남친3 неа не впутывай меня в этоно ты даже не знаешь о чём я хочу тебя попросить? втф?
Ваше сообщение не может быть отправлено
…
✐✎
— Любовь, — говорит Чанбин в микрофон с потухшим взглядом, — это поле битвы. Чан вздыхает из-за звукозаписывающей будки. — Только не это снова... — Потому что это непредсказуемо, — продолжает Чанбин, — потому что это приводит к жертвам. — Он принимает студию за исповедальню или что-то в этом роде? — Спрашивает Джисон, явно сбитый с толку. — ...Я, честно говоря, не знаю. — Уу, — наполовину кричит Чанбин, совершенно бездушный, не обращающий внимания на обеспокоенные взгляды Чана и Джисона, — Со Чанбин вперёд.✎✐
Не то чтобы Чанбин не пытался обыскать свою комнату. Но его усилия с таким же успехом могут оказаться напрасными, особенно когда он даже не знает, что он должен искать. — Чанбин! — Он слышит Чана за дверью своей комнаты, — Принеси белье! — Ах да. — Чанбин вскакивает с кровати. — Извини хён!✐✎
Примерно после того, как корзина наполовину заполнена, Чанбин замечает нечто странное. — Какого хрена? — Бормочет он, протягивая руку внутрь, чтобы коснуться проблеска синего, выделяющегося из океана черного и белого. А потом он вытаскивает. В поле зрения появляется синяя бейсболка. Чанбин смотрит на неё, нахмурив брови, потому что это определенно не из его гардероба. А потом он вспоминает.Эй!
Отдай!
Никогдааа
Чанбин замирает. Ох Ох блять ✎✐ Хорошая новость в том, что на следующий день Чонину удаётся вернуть контроль над своим телефоном. Плохая новость заключается в том, что… — Я думаю, это его счастливая кепка, — говорит Чонин. — Его что? — Чанбин выпрямляет спину, крепче сжимая телефон. — Это кепка, которую он всегда надевает на важные игры, — объясняет Чонин. — У нас скоро будет одна, и он был очень эмоционален во время тренировки. Я думаю, вот почему. Чанбин в отчаянии проводит рукой по лицу. Так. Он не только украл что-то у Сынмина, но и оказалось, что это что-то очень личное и важное. Здорово. Потрясающе. Это прекрасно. — Я так облажался, — громко стонет Чанбин, — он и так меня ненавидит. Чонин смеётся, слишком весело для затруднительного положения Чанбина. — Он не ненавидит тебя. — Да, верно, и я ему даже не нравлюсь, — Чанбин вздыхает. — Как я могу вернуть это ему? — Просто спроси его сам? — Предлагает Чонин. — Извини, хён, я хочу помочь, но я больше не могу рисковать, играя в посланника. Что да. Справедливо. Но Чанбин всё равно дуется из-за этого, даже когда хватает маркер со своего стола. «мы можем встретиться?» А потом он делает вдох, беспокойно ерзая на своем сиденье. «я нашел твою кепку»✐✎
— Ты уверен, что это место не твоё любимое? — Спрашивает Чанбин, не понимая, как они оказались в том же кафе и за тем же столиком. Снова. Даже несмотря на то, что половина лица Сынмина закрыта другой кепкой, Чанбин чувствует леденящий взгляд из-под неё, заставляющий его замолчать. — Мне очень жаль, правда, — кротко говорит Чанбин, доставая маленькую сумку, который он приготовил, и кладёт его на стол. — Я не знал, что был настолько пьян. Сынмин берёт сумку, его плечи расслабляются, когда он заглядывает в неё. — Всё в порядке, — говорит он, снимая кепку, которую сейчас носит. Чанбин смотрит, зачарованный тем, как его мягкие, пушистые волосы подпрыгивают при движении, и задаётся вопросом, каково это было бы, пропускать их сквозь пальцы. Сынмин с лёгкой улыбкой достаёт оригинальную кепку из сумки. А потом его лицо вытягивается. — Что не так? — Чанбин обеспокоенно наклоняется вперед. — Ты... — Сынмин подносит кепку к носу, принюхиваясь. — Ты постирал её? — Эм. Я думаю да? — Чанбин неуверенно подтверждает, — Она была в стиральной машине, когда я её нашел, так что... Сынмин замолкает, рассматривая кепку в течение напряжённой минуты. А потом, как обычно, он встаёт и поворачивается к двери. Но есть что-то... другое в ауре, которую он излучает на этот раз. — Эй, — Чанбин смотрит на кепку, всё ещё лежащую на столе. — Ты оставил— — Оставь это себе, — отвечает Сынмин, не оглядываясь. Сразу после этого дверь за ним закрывается, позволяя холодному, леденящему порыву ветра пронестись по кафе. Чанбин сглатывает. — Я не часто это говорю, — слышит он из-за прилавка, — но, может быть, тебе стоит сдаться. Чанбин закрывает лицо руками.✎✐
— Ты ПОСТИРАЛ её? — Кричит Хёнджин в трубку, — Ты ПОСТИРАЛ его счастливую кепку? Что с ТОБОЙ НЕ ТАК?! — Это был просто несчастный случай! — Чанбин стонет, защищаясь, — Почему вы, ребята, ведёте себя так, как будто я совершил преступление или что-то в этом роде? — Потому что ТАК И ЕСТЬ! Ты УБИЛ всю удачу, которую он накопил за эти годы, в этой кепке! — Что? — Ошеломленно спрашивает Чанбин. — Это кепка, которую он взял на свой первый чемпионат, — шипит Хёнджин, как будто это должно быть общеизвестно. — С тех пор он надевает её исключительно на каждый официальный матч. Чанбин недоверчиво смеётся. — Ты же не серьёзно. Он не из тех, кто купится на эти суеверия. — Кто сказал? — Хёнджин усмехается, — Ты думаешь, что знаешь его так хорошо только потому, что ты его родственная душа? Ну, свежие новости, хён, ты его не знаешь. Ох. Чанбин сглатывает. Он действительно облажался, не так ли?✐✎
— Хён, — начинает Чанбин с затуманенной головой, — ты думаешь, я слишком романтизирую вещи? Чан моргает, наклоняя голову. — Что ты имеешь в виду? Чанбин наваливается на стол. — Неужели я что-то напридумывал в своей голове? Может, я просто слишком одержим идеей родственных душ? — Он размышляет, несчастный, — Я просто проецирую на него несправедливую фантазию? — Это... Много пищи для размышлений, — осторожно говорит Чан. — Извини, — говорит Чанбин. — Не стоит, — упрекает его Чан, похлопывая по спине, — Хотел бы я знать, что сказать, но, честно говоря, я не знаю. Чанбин хихикает. — Как это было у тебя? — Спрашивает он вместо этого, с любопытством глядя на Чана. — Ты влюбился в Джисона, потому что узнал, что он твой соулмейт? Или он тебе нравился до этого? — Хм, — задумчиво хмыкает Чан. — Вообще-то, ни то, ни другое. — Что ты имеешь в виду? — Я не думаю, что был какой-то определенный момент времени. Я имею в виду, да, мы действительно нашли друг друга случайно после прихода в JYP, но до этого мы общались годами. Чанбин просто кивает, спокойно слушая. — Хм. Честно говоря, я никогда об этом не думал, — признается Чан, посмеиваясь, — Наверное, мне это никогда не было нужно? Просто... между нами есть взаимопонимание, невысказанное и взаимное. Быть с ним — это не то, о чем мне нужно думать сознательно, — Он нежно улыбается, — Это просто... Происходит. Типо как дышать. — Вау, — Чанбин присвистывает, впечатленный. — Напомни мне дать пять Джисону, когда мы вернёмся. Чан застенчиво смеётся, щёки с ямочками слегка порозовели. — Я не знаю, наверное, я просто, — Чанбин задумчиво смотрит в потолок, — я чувствую, что делаю что-то не так. — Знаешь, — начинает Чан мягким голосом, — нет одинаковых историй соулмейтов. На самом деле, соулмейт — это иметь того, кто дополняет тебя так, как ты и не представлял, что возможно. С ним тебе лучше, да, но без ты ничуть не хуже. В горле Чанбина образуется толстый ком. — Хён... — Уверяю тебя, всё наладится, — Чан тепло улыбается, — Просто принимай это по одному разу за день. — Хорошо, — кивает Чанбин, шмыгая носом, — Хён? — Да? — Ты можешь угостить меня цыпленком? Чан смотрит на него с ничего не выражающим лицом. Чанбин смотрит в ответ, глаза слезятся, губы дрожат. Бан вздыхает. — Я куплю тебе столько цыплят, сколько ты захочешь.✎✐
Чанбин звонит Джисону по дороге в ресторан. Чан крепче сжимает руль, скрипя зубами.✐✎
Это был минутный тупик между кассиром и Чаном за стойкой. — Сэр, — Леди улыбается, сжав губы. — Пожалуйста, отпустите карточку. — Да, извините, я... — извиняется Чан, смущенно опуская голову, руки дрожат. Но он всё ещё крепко сжимает свою дебетовую карту. — С-сколько, вы сказали, общая сумма заказа ещё раз? Чанбин клянется, что видит, как у нее на лбу вздулась вена.✎✐
Как раз в тот момент, когда Чанбин почти засыпает с набитым животом, полным куриного мяса, его телефон гудит, заставляя его вздрогнуть. Он ворчит, доставая свой телефон. — Кто, чёрт возьми— 나의❤️솔메이트 хей не спишь?да?
что-то случилось?
Его телефон снова звенит. Боже мой. 나의❤️솔메이트 нет …я не знаю не могу уснутьволнуешься из-за завтрашнего дня?
извини за кепку кстати
나의❤️솔메이트 нет и не переживай из-за этогоно мне сказали что она важна для тебя
мне очень жаль
я не хотел смыть твою удачу
나의❤️솔메이트 а? я выгляжу как тот кто поверит в такую чушь?я так и сказал!!!
кхм тоесть
что тогда случилось?
ты показался злым когда уходил из кафе
나의❤️솔메이트 … так и былооу
나의❤️솔메이트 но это не твоя вина так что не начинай извинятьсяоу?
나의❤️솔메이트 кепка была подарком от моего дедушкида?
나의❤️솔메이트 именно он меня привёл на бейсбол я не знаю это тупочто тупо?
나의❤️솔메이트 я не знаю. думаю я использовал эту кепку как костыль. типо. потом в этом уже не было обходимости но….но?
나의❤️솔메이트 но когда я взял её снова после того, как ты её постирал она выглядела… новой? хз что я чувствовал. злость на самого себя я должен был лучше позаботься об этоммне ее вернуть тебе?
나의❤️솔메이트 … она ещё у тебя??
конечно
나의❤️솔메이트 ох спасибо да, было бы славноок
когда ты свободен?
나의❤️솔메이트 … как на счёт прямо сейчас?ох
나의❤️솔메이트 но если ты занят то забейнет!
я не занят
неа полностью свободен
где ты хочешь встретиться?
✐✎
— Не смотри на меня так, — говорит Сынмин, пряча лицо в своём огромном шарфе, — Это единственное кафе в округе, которое всё ещё открыто после полуночи. Чанбин понимающе улыбается. — Окей. Дверь открывается со знакомым звоном. — Ну-ну, — приветствует их привычный сотрудник, набрасывая на плечи жилетку, которую он использовал. — Полагаю бог любит троицу. Или это уже четвёртый раз? Сынмин хмуро смотрит на него. — Помолчи, хён. Чанбин моргает, услышав их знакомую речь. — Подожди. Вы двое знаете друг друга? — Это отдельная история, — Парень быстро возвращается на свое обычное место за прилавком, — Итак, что я могу вам предложить, голубки? — Мы не... — говорят они в унисон, замирая от осознания, глаза летят в разные стороны. Кассир закатывает глаза. — Отлично. Я думаю, мы все будем притворяться, что вода не мокрая, а небо не голубое. — Но вода не мокрая, — говорит Сынмин, скрещивая руки на груди. — Ким Сынмин, я больше не буду с тобой спорить, — Парень прищуривается, не дрогнув. — Просто закажи свой фирменный Американо со льдом и уходи. — Хорошо, — Сынмин фыркает, доставая свой бумажник. — Нет, — останавливает его Чанбин, уже хватаясь за собственный кошелёк, — Я угощаю. — Но я тот, кто попросил о встрече, — возражает Сынмин. — В последний раз, когда я просил о встрече, ты заплатил, — настаивает Чанбин. — О господи блять, — говорит парень, его кошачьи глаза закатываются так далеко, что он выглядит почти одержимым, — это за счёт гребаного заведения. А теперь идите и займись своей ром-комической рутиной где-нибудь в другом месте. Сынмин уходит первым, и Чанбин быстро следует за ним, взволнованный. Он не уверен, спрятаны ли уши Сынмина под красным шарфом или маскируются им.✎✐
Два напитка быстро оседают на их столе. — Вот, держите. Сынмин берёт чашку, поворачиваясь к другу. — Спасибо, Минхо-хён. — Подожди, — Чанбин замолкает, его глаза расширяются, — Ты Минхо?! — Нет, это мой покойный близнец, — Минхо смотрит прямо на него, не моргая, — Я съел его в утробе матери, чтобы утвердить своё господство. Чанбин испуганно откидывается на спинку стула. — Ха-ха, — Сынмин сердито закатывает глаза, — Ты уже повеселился. А теперь прекрати запугивать моего соулмейта. Чанбин моргает, поворачивая голову в сторону Сынмина. Правильно ли он расслышал? Минхо хихикает, с вызовом вскидывая подбородок. — Укуси меня, чтобы я ушёл. Сынмин, в ответ, честное слово, рычит. — О боже мой, — Минхо поднимает руку, отступая назад и бросая на Чанбина многозначительный взгляд. — Удачи. Серьёзно. Тебе она понадобится. Чанбин смеётся в кулак.✐✎
Некоторое время они сидят в тишине, потягивая свои напитки. — Ах да. Держи, — Чанбин протягивает ему ту же сумку, что и в прошлый раз, — Не забудь об этом на этот раз. Сынмин хихикает, забавляясь, осторожно принимая это. — Спасибо. Сумка лежит на коленях Сынмина, открытая, ожидающая. — Ты в порядке? — Спрашивает Чанбин, когда Сынмин не двигается, по-видимому, погруженный в свои мысли. Ким качает головой, всё ещё глядя на кепку внутри сумки. — Я не знаю. — Ты хочешь поговорить об этом? — Я... — Мы можем просто сидеть здесь и не разговаривать, — быстро заверяет Чанбин, откидываясь на спинку стула, — Это тоже нормально. Сынмин тихонько хмыкает. Тишина возвращается, но она длится недолго. — Я подумываю о том, чтобы бросить бейсбол. Чанбин слегка задыхается. — Что? — Я уже некоторое время обдумываю это, — Лицо Сынмина — это мириады противоречивых эмоций, — Не знаю. Я думаю, что хочу делать что-то другое в своей жизни. — Да? — Чанбин признает, делая небольшую паузу, у него такое чувство, что Сынмин тоже обдумывает то, что он только что признал вслух. — Давно об этом думаешь? — Совсем недавно, — Сынмин вздыхает, облокотившись на стол и положив одну сторону лица на ладонь. — На самом деле, незадолго до того, как я встретил тебя. — Хм. — Да, я понял, что, возможно, выместил часть своего разочарования на тебе, — Сынмин смотрит на него круглыми щенячьими глазами, полными раскаяния, — Я сожалею об этом. — Я... Понимаю, — Чанбин заставляет себя рассмеяться, что угодно, лишь бы заглушить оглушительный звук собственного сердцебиения в ушах. — Ты сейчас вроде как переживаешь свой кризис четверти жизни. Сынмин фыркает. — Смело с твоей стороны предполагать, что я проживу так долго. — Господи, — Чанбин морщится. — И люди говорят, что у меня мрачное чувство юмора. Сынмин пожимает плечами, широко раскрыв рот и ухмыляясь. «Так он выглядит лучше», — думает Чанбин, — «улыбающийся, излучающий радость, осмотрительный, выразительный и живой». — Могу я спросить, почему ты так и не связался со мной? — Спрашивает Чанбин, потому что он не думает, что есть лучший шанс, чем сейчас. — Ох, — Глаза Сынмина метаются куда-то в сторону, пальцы нервно трясутся. — Эм. Это тоже ещё одна глупая причина. Чанбин ободряюще улыбается. — В любом случае, попробуй. Сынмин вздыхает. — Я не хотел меняться. — Что? Сынмин фыркает, хмурясь. — Я же говорил тебе, что это глупо, эх. — Нет, не глупо, — Чанбин подбадривает его, — Продолжай. Я не буду осуждать Сынмин встречается с ним глазами, на секунду обмениваясь нежными взглядами. — Просто, — начинает Сынмин, напрягая плечи, — когда я рос, люди вокруг меня продолжали меняться после того, как они нашли своего соулмейта. Чанбин кивает, но не вмешивается, позволяя Сынмину найти свой собственный темп. — Я имею в виду, я знаю, что они счастливы, но… Я не знаю, — Сынмин пожимает плечами, нахмурив брови. — Я не хотел чувствовать, что я не полноценен, не встретив тебя, или что-то в этом роде. Чанбин моргает. А потом он смеётся, совершенно очарованный. Сынмин раздраженно прищуривает глаза. — Что тут смешного? — Прости. Я не смеюсь над тобой, клянусь, — Чанбин улыбается, не сводя глаз с Сынмина. — Просто один друг однажды сказал мне, что нет одинаковых родственных душ. На самом деле, соулмейты — это просто иметь того, кто дополняет тебя так, как ты и не представлял, что возможно, — Его щёки пылают, внезапно осознав. — Потому что тебе должно быть лучше с соулмейтом, а не хуже без него. — Ох, — Сынмин открывает рот, его лицо тоже краснеет, возможно, от холода. — Это мило. — Да, — Чанбин кивает, внезапно подстегнутый неведомой силой. — И… Я думаю, что хочу этого. Для тебя. Для нас. Сынмин моргает. — Ох? — Я имею в виду. Нам не нужно встречаться или что-то в этом роде, — заикается Чанбин, чёрт, отбой, — я знаю, что я тебе не интересен... Сынмин выгибает бровь. — Кто сказал, что не интересен? Чанбин давится — на этот раз действительно давится своим кофе. — Успокойся, — упрекает Сынмин, протягивая ему салфетки, — Ты так удивлён? — Ну, да? — Чанбин таращится на него. — Ты отвергаешь меня с самого первого дня. — Да, — без колебаний соглашается Сынмин, — Потому что ты был очень настойчив. Чанбин с болью хватается за грудь. — Вау. Ауч. — Но я предполагаю, что у тебя есть некоторые положительные качества, — продолжает Сынмин, губы изгибаются, а в глазах пляшут веселые огоньки. — И окей, кому не нравится, когда его эго тешат? Чанбин хмурится, глядя на его загадочную улыбку. — О чём ты говоришь? Сынмин приподнимает бровь. — Ты всё ещё не помнишь, что произошло той ночью, не так ли?✎✐
Они едва успели войти в лифт, как Чанбин в сотый раз навалился на Сынмина.
— Эй, вставай. Ты такой тяжелый! — Сынмин заскулил.
— Что? — Чанбин обиженно надул губы, — Т-ты назвал меня толстым?
— Если ты так называешь эти гантели, прикрепленные к твоим плечам, то да, конечно.
— Хе-хе, — Чанбин ухмыльнулся, прислонившись к стене для поддержки, оттягивая рукав рубашки, чтобы похвастаться бицепсом — Впечатляет, правда?
Сынмин внезапно зашёлся в приступе кашля.
— Вот так, вот так, — Чанбин обнял Сынмина, похлопывая его по спине, — Я держу тебя.
— Ты айдол или личный тренер? — Бормочет Сынмин, его голос приглушен рубашкой Чанбина. — Почему ты такой излишне мускулистый?
— Грубо! — Чанбин обиженно нахмурился, — Ну, а как насчет тебя? Почему ты носишь эту дурацкую шляпу?
Рука Сынмина взлетела к его кепке.
— А что с ней не так?
— С-сними это, — Чанбин потянулся к нему, пытаясь вырвать её из руки Сынмина. — Я ненавижу эту кепку.
Сынмин разразился лающим смехом, смущенный, но обаятельный.
— Почему?
— Потому что… она скрывает твоё лицо, — ворчливо пробормотал Чанбин, — это чертово преступление... прятать это лицо.
Сынмин делал паузу.
Его лицо было почти таким же раскрасневшимся, как у Чанбина, глаза широко раскрыты и быстро моргают.
Чанбин в своем рассеянном состоянии сорвал кепку с его головы.
— Эй! — Прошипел Сынмин. — Отдай обратно!
— Никогда, — проворчал Чанбин, прижимая её к груди.
Сынмин раздраженно вздохнул.
— Почему ты такой?
Чанбин бросил на него злобный взгляд.
— Почему ты такой красивый?
— ...Что?
— Твоё лицо. Твои глаза, — Чанбин нахмурился, его голос был плаксивым. — Ты такой красивый. Такой милый.
Сынмин снова рассмеялся, с его губ слетела красивая мелодия, о которой Чанбин хотел писать песни.
— Ты—
✐✎
— ...врёшь, — шипит Чанбин. Сынмин улыбается, невыносимо самодовольно. — Нет. — Я тебе не верю, — настаивает Чанбин, даже если его инстинкты говорят об обратном. — Тебе и не нужно, — Сынмин пожимает плечами, размахивая телефоном в руке. — Доказательства говорят сами за себя. — Ты… заснял меня? Сынмин делает паузу, возможно, осознав свою ошибку. — ...Может быть. Чанбин фыркает, стараясь внешне не радоваться из-за того, что в телефоне Сынмина есть его запись. — Я сказал что-нибудь ещё? — Нет, — невозмутимо отвечает Сынмин, — Ты и так много сказал. — О, — разочарованно бормочет Чанбин.✎✐
— Ты такой красивый, милый и добрый, — продолжает Чанбин, хихикая, — Ты пришёл, чтобы забрать меня.
— Угу, — Сынмин вытащил свой телефон, ухмыляясь, — Что-нибудь ещё?
— И ты намного лучше, чем мой соулмейт.
— Даже так? — Сынмин ахнул в притворном удивлении, — Почему?
— Мой соулмейт — глупый придурок, — проворчал Чанбин, скривив лицо от отвращения. — Он игнорирует меня. Он называет меня коротышкой. Но ты... — Чанбин легкомысленно улыбнулся, — Ты мне нравишься с первого дня.
Сынмин приподнял бровь.
— Я тебе нравлюсь? — Да, — Чанбин кивнул, икнув. — Ты был... ик... был так мил с Джисони. И... В этот момент он поскользнулся, пошатнулся, чуть не упал, но внезапная сила остановила его, тепло распространилось по его лицу. — И... Ты действительно классный. Когда ты подаешь, — невозмутимо продолжил Чанбин, — я просмотрел все твои видео за одну ночь. Ты заставляешь всё выглядеть так легко. — О... эм… спасибо? Чанбин поднял глаза, вытянув голову из того места, где он прижимался к груди Сынмина. — Ты, должно быть, много работал для этого, — глаза Чанбина смягчились, он потянулся, чтобы погладить Сынмина по голове. — Это немного трудно заметить, но ты становился все лучше и лучше. Ты, должно быть, усердно тренировался, верно? Сынмин молчал, выражение его лица было непроницаемым. — Я хочу, — Чанбин наклонился ближе, шепча Сынмину на ухо, — я хочу снова посмотреть, как ты подаешь. — Действительно? — Сынмин усмехнулся, — Я думаю, это можно устроить.✐✎
— Ты придешь завтра на мою игру? — Небрежно спрашивает Сынмин, играя соломинкой со льдом в своем напитке. — Хм, — Чанбин неуверенно смотрит на него. — Ты хочешь, чтобы я пришёл? Сынмин сосет соломинку, как будто не замечая, что весь кофе уже выпит. — Если у тебя есть время, тогда да? Чанбин улыбается. — Ладно. Я прийду. Сынмин кивает. — Круто. Чанбин хихикает. — Отлично. Пауза, убаюкивающая тишина. Но ни один из них, похоже, не хочет уходить. — И что теперь? — Чанбин нарушает молчание первым, как обычно, внезапно осмелевший, дерзкий. — Мы встречаемся? Сегодня наш первый день? — Давай не будем забегать вперед, — отмахивается Сынмин, к своему большому разочарованию. — Я сказал, что мне интересно. Но мы всё ещё едва знаем друг друга. Притормози. Чанбин надулся. — Ты такой... старомодный. — Да, это так, — Сынмин наклоняется вперед со смехом, от которого его глаза округляются, а зубы обнажаются во всей своей прелести, и сердце Чанбина наполняется чем-то нежным. — Так что сначала пригласи меня на настоящее свидание, идиот. Чанбин скрещивает руки на груди, прищурившись. — И властный. Сынмин понимающе улыбается. — Тебе нравится, что я командую. — Это... — Чанбин краснеет, — Это неправда. Сынмин просто хмыкает, не убежденный.✎3 Месяца Спустя✐
— Сюда! — Феликс машет рукой, выделяясь из толпы своими яркими светлыми волосами. Они приветствуют друг друга теплыми объятиями, а затем Чонин плюхается на ближайшее сиденье, оставляя Сынмина зажатым между ними. — Я не думал, что ты придёшь! — Феликс говорит, восхищенно удивленный, — Инни сказал, что ты даже не был их фанатом. Несколько человек поблизости бросают на Сынмина неприязненные взгляды. — Я знаю некоторые из их песен, — говорит Сынмин, знаете, как лгун, — Я здесь только потому, что Инни настоял. Чонин не очень-то тонко хихикает. — Верно. Как будто у тебя нет новой полки, полной их альбомов. — Серьёзно? — Феликс шевелит бровями, явно наслаждаясь этим откровением. — Минни, ты теперь ярый фанат 3RACHA? Сынмин бросает на них обоих резкий взгляд, немедленно заставляя их замолчать. А затем свет гаснет, и видеомагнитофон останавливается, заставляя толпу разразиться оглушительными, неистовыми аплодисментами. — Они здесь, о боже мой! — Феликс визжит, тряся Сынмина за руку. Чонин делает то же самое с другой стороны, прыгая и крича. — ЧАННИ ХЁН!!! Сынмин нежно вздыхает, приближая взгляд к трем фигурам, выходящим на сцену. На сцене всё ещё темно, тусклое освещение на полу почти ничего не освещает, все больше танцоров толпятся, занимая позиции. И вдруг светит прожектор. Вот он, напоминая Сынмину о том, как впервые увидел его на фестивале. Сегодняшний день ничем не отличается, он представляет собой полный контраст с тем внешним видом, к которому Сынмин привык: волосы завиты и открывают лоб, губы подкрашены, а макияж подчеркивает его красоту, глаза вглядываются в толпу напряженным, харизматичным взглядом. А потом он начинает читать рэп. И сердце Сынмина колотится в груди.
