Анонимность

Дневная смена дает тебе достаточно времени и возможностей для прогулок по замку. В течение недели ты близко познакомилась с каждой комнатой и тропинкой, которые раньше не пересекала. Сначала ты представляла себе, как совершаешь побег через слабое место укреплениях замка. Стены древние; ты бы поспорила на то, что одна из частей обветшала за прошедшие столетия и осталась незамеченной. Теперь ты знаешь, что это не так. На самом деле не удивительно, что Альсина позаботилась о том, чтобы экстерьер был в таком же отличном состоянии, как и интерьер. Но это проблема. Стены слишком велики, чтобы ты могла взобраться на них. Если и есть какие-то промежуточные точки, ты не можешь увидеть их изнутри. Ты снова и снова пыталась хотя бы выглянуть на задний двор, но крики и рычание монстров заставили тебя немедленно изменить курс. Ты не знаешь, что там, и не хочешь это выяснять. По словам старших служанок, глубоко в подземельях их еще больше. Конечно, это всего лишь слухи, поскольку никто не отважился спуститься туда и вернуться, чтобы рассказать об этом. И теперь, принимая во внимание оконные решетки… остается только один выход. Входная дверь. Ты знаешь, что у госпожи Димитреску и ее дочерей есть при себе ключи. Ты знаешь от Кассандры, что это единственные копии. Ничто не входит и не выходит, пока кто-то из них не дозволит этого. Скорее снег выпадет в Аду, чем ты получишь ключ Альсины. Она убьет тебя на месте. Бела не сделает ничего, что могло бы разочаровать ее мать, так что это исключает и ее. Даниэла, скорее всего, может потерять его или ты убедишь отдать ключ, но девушка столь же непредсказуема, сколь и хитра, и ты не станешь рисковать своим благополучием ради отдаленного шанса. Это означает… Кассандра — единственный выход, не так ли… -------------------------------------------- Ты залегаешь на дно и ждешь полудня, когда холод просто пронизывает до костей. Как бы ни было тепло в замке, где повсюду горят камины, ты все равно можешь чувствовать обжигающий поцелуй мороза каждый раз, когда подходишь к окну. И все возвращается на круги своя, поначалу: ты стоишь перед дверью спальни Кассандры, дрожа от беспокойства, как в самый первый раз. В каком-то смысле странно, что история вас двоих заканчивается там, где она началась. На мгновение ты почти поражаешься тому, как давно это было. Но в твоем сердце больше нет ни времени, ни места для сентиментальности. Ты стоишь на точке невозврата. И пересекаешь ее, как только поворачиваешь ручку. Спальня Кассандры мягко освещена догорающими углями камина. Ты идешь вперед осторожно, медленно, как будто ожидая, что мина взорвется от одного неверного шага. Кроме… ну. Мина была бы гораздо милосерднее. Просто взрыв, а потом ничего. Если Кассандра проснется… Ты стараешься не думать об этом, чтобы твои мышцы не застыли на месте. Под тяжелым покрывалом кровати ты видишь ее, завернутую в кокон, бледные пальцы крепко вцепились в одеяло. Для нее еще слишком рано просыпаться. Она крепко спит, говоришь ты себе, одновременно молясь, чтобы она не открыла глаза. Ты добираешься до ее туалетного столика беззвучно. Ее колье с янтарными камнями и ожерелье, которые носят она и ее сестры, аккуратно разложены, но ключа, который ты ищешь нет. Дерьмо. Ты мысленно ругаешься, твоя рука дрожит от нервов. Это значит, что она положила его в ящик своей прикроватной тумбочки. Это означает, что ты должна подойти к ней, буквально засунуть пальцы в приоткрытую пасть спящего волка и надеяться, что она не сомкнется. Легко, верно? После неуверенного выдоха ты продвигаешься дальше и осторожно опускаясь на колени рядом с тумбочкой. Не спускай глаз с ключа. Не спускай— Но ты совершаешь ошибку, глядя в сторону. Выражение лица Кассандры во сне не такое расслабленное, каким ты его запомнила с того времени, когда будила ее. Вместо этого ее лоб нахмурен, линия рта сжата. Ты понимаешь, что она дрожит, то ли от холода, то ли от кошмара, а может, и от того, и от другого. Тени танцуют на ее прекрасном лице. Твой первый инстинкт по-прежнему заключается в том, чтобы протянуть руку и успокоить ее. Ты ненавидишь это, но ты смирилась с тем, что не сможешь преодолеть то, что ты чувствуешь к ней, в течение довольно долгого времени. Тебе больше не пристало прикасаться к ней, напоминаешь ты себе. Ты не можешь облегчить ее страхи теперь, когда она стала твоим собственным страхом. Стиснув зубы, ты заставляешь свое тело совершать движения, открывая ящик и доставая ключ из него. Наконец. Твоя свобода в твоих руках. И все же. Разве ты не должна быть счастливее от этого? Голос Кассандры почти выбивает воздух из твоих легких, когда он достигает твоих ушей, слабый. — Нет… пожалуйста… На пару секунд ты забываешь, как дышать. Однако, когда твои широко раскрытые глаза переводятся на нее, ты понимаешь, что она просто разговаривает во сне. Уходи. Уходи, пока можешь. Но твоя грудь сжимается, когда ты слышишь ее рыдания. — …Не оставляй меня здесь… пожалуйста… И из всех возможных вещей, которые она могла бы сказать, она произносит эти слова и разбивает твое стеклянное сердце кувалдой на триллион осколков. Осколки врезаются в тебя, и это причиняет боль— Ты останавливаешься у двери. Уголки твоего зрения начали расплываться. А затем мир резко возвращается в фокус, когда ее тон меняется. — …Алексия…? Ваши глаза встречаются, карие к янтарно-серым, на долю секунды. И ты бежишь. ----------------------------------- Ты не думаешь, что когда-либо бегала так быстро за всю свою жизнь. Но теперь, когда речь идет о твоей жизни, все по-другому. Адреналин разливается по всему кровотоку. Ты не думаешь, а просто действуешь. Просто бежишь. Смерть в виде черного роя приближается с каждым учащенным ударом сердца. Кассандра быстрее — она может летать, а ты всего лишь человек, — и с такой скоростью ты даже не выберешься из коридора, не говоря уже о замке. Мухи прорываются вперед остальных и прикрепляются к тебе. Их укусы в затылок и руки почти заставляют выть в агонии. Она не шутила, когда сказала, что убьет тебя сама. Не то чтобы ты сомневалась в этом. Ни на секунду. Потому что, если Кассандра не сможет заполучить тебя, она позаботится о том, чтобы никто не смог. В первый раз ты не хотела причинять ей боль в ответ, но сейчас ставки слишком высоки. В панике ты хватаешь ближайшую дорогую антикварную вещь и со всей силы швыряешь его в ближайшее окно. Стекло разлетается вдребезги, а вместе с ним резко падает и температура. Оглянувшись через плечо, ты слышишь ее крик. Больше от ярости, чем от боли. Кусающие тебя мухи падают на пол, серые и парализованные. Ты слышишь, как ее крик пронзает твои барабанные перепонки, как выстрел, когда ты мчишься к повороту— — Ты никогда не доберешься до этой двери, Алексия! Краем глаза ты замечаете приближающееся к вам размытое пятно и инстинктивно опускаешься вниз. Тяжелый удар и твои безумные глаза устремляются к стене, чтобы увидеть серп, воткнутый наполовину в картину. Если бы ты вовремя не среагировала, это была бы ты. Тем не менее, сейчас она не может пересечь коридор, так что ты вскакиваешь на ноги и бежишь, пока она делает длинный обход. Вопрос в том, успеешь ли ты добраться до входной двери раньше нее? Это становится гонкой, в которой победитель забирает все. Ты практически прыгаешь по целым лестницам в своей борьбе за выживание, понятия не имея, как тебе это удается. Ты просто знаешь, что не можешь замедлиться ни на секунду. Замок кажется в десять раз больше, чем есть на самом деле. К тому времени, когда ты спускаешься по последней лестнице и звук жужжания насекомых становится все громче, вход уже в пределах видимости. Ты тянешься за другим украшением и разбиваешь еще одно окно. Кассандра замедляется, вынужденная материализоваться из роя, прежде чем она вообще не сможет собрать свое тело воедино. Ты вставляешь ключ в замок и поворачиваешь его. Кассандра пробивается сквозь поток ледяного воздуха, делая шаг за шагом навстречу тебе— — Я… не позволю тебе уйти отсюда… живой, — она шипит, ее зубы оскалены на тебя, кожа становится слишком бледной, но глаза сверкают. — Я устала быть твоей пленницей, — ты отвечаешь хриплым и грубым голосом… И ты открываешь дверь. Шаги, сделанные в обратном направлении, уносят тебя от нее быстрее, чем она может добраться до тебя. Ты можешь видеть ее боль и разочарование, но это не идет в сравнение с твоими чувствами. Твои раны болят от мороза. Кассандра, кажется, вот-вот готова наброситься на тебя, даже если это, безусловно, будет означать что-то очень плохое для нее— Пока черное пятно не отбрасывает ее на дюжину метров назад. Спина Белы стоит между тобой и раскалывающейся фигурой Кассандры. Даниэла вскоре приземляется в стороне, наблюдая за ними двумя. — Уйди с дороги, Бела! — рявкает Кассандра. — Все кончено, — Бела отвечает, и в ее голосе звучит серьезная решительность. Твоё дыхание выходит резкими клубами дыма. Тебе все еще трудно поверить, что ты это сделала. Они больше не могут тебя преследовать. У тебя получилось. — Ничего не кончено! — Кассандра рычит и бросается на свою старшую сестру. Блондинка, смертельно спокойная, хватает ее за шею в удушающем захвате и тащит ближе к почти погасшему теплу камина. То, как Кассандра бьется в ее объятиях, просто душераздирающе. Даниэла смотрит на тебя почти с грустью, потом снова переводит взгляд на своих сестер. — Шшш. Успокойся, Кассандра. Отпусти. Мама скоро будет здесь. Не позволяй ей видеть тебя такой, — говорит Бела, — если ты хочешь попрощаться с Алексией, то сделай это сейчас. Ты дрожишь. Холод проникает сквозь каждый слой одежды, которую ты носишь, и впивается прямо в твою разгоряченную кожу. Но ты не двигаешься дальше. Ты ждёшь. Почему я вообще жду? Осознание медленно приходит, это видно по выражению лица Кассандры. Помимо уязвленной гордости высшего хищника, проигравшего бой кролику… она понимает, что больше никогда тебя не увидит. Бела отпускает ее и отходит в сторону, становясь рядом с Даниэлой. — Ты заслужила свою свободу, Алексия, — Бела говорит под своим капюшоном, — еще никому не удавалось сбежать. Уважаю, — в другой жизни, возможно, вы с ней могли бы быть друзьями. Может быть. — Так ты действительно… уходишь? — нижняя губа Даниэлы слегка выпячена и надута, — я… кого я теперь буду использовать, чтобы действовать Кассандре на нервы? — Я бы сказала, что это было мило, но… — ты говоришь между паузами, выпуская клубы дыма, — меня забрали из моего дома и отправили сюда как рабыню, так что… — ты не можешь сдержать горькую гримасу. Грудь Кассандры вздымается, но она не смотрит на тебя. Не похоже, что ей есть что тебе сказать. Но у тебя есть слова для нее, потому что тебе нужно наконец разобраться с этим, тебе нужно освободиться от этого груза, иначе ты никогда по-настоящему не сбежишь от этого кошмара. — Даже будучи вашей пленницей, знаешь, что я, блядь, думала? Вы трое можете быть такими очаровательными, когда играете с идеей элементарного человеческого сочувствия. Я не знаю, каким ты видела наше время, Кассандра, но ты меня искренне привлекала. Я хотела быть вместе с тобой. В какой-то момент я даже была счастлива! Ты вдохнула так много ледяного воздуха, что твои легкие, вероятно, долго не выдержат, но, Боже, это так успокаивает. И так бесит, что она не смотрит тебе в глаза сейчас, в самом конце всего этого. — Посмотри на меня! Я глубоко забочусь о тебе, но я больше так не могу! Я не хочу жить в клетке в качестве милой жертвы, с тобой в качестве моей тюремщицы. Я не могу. Ты не представляешь, насколько это морально разрушительно. Ты не представляешь, каково это! — ты заканчиваешь со сдавленным криком. Все три дочери на мгновение замирают. Затем Даниэла дотрагивается до головы, как будто у нее мигрень, и Бела крепко закрывает глаза, напрягая плечи. И Кассандра… падает на колени на пол, хватая ртом кислород, хватаясь за виски. Ты слышишь зловещий стук тяжелых каблуков, торопливо спускающихся по лестнице. — Клянусь Мирандой! Что происходит— Кассандра?! Бела трясет головой, чтобы прийти в себя. Даниэла все еще выглядит ошеломленной и испуганной… но Кассандра почти плачет— А затем, в приступе паники, она шепчет: — Не бросай меня, как они, Алексия. Ты не знаешь, кого она имеет в виду или что ты делаешь, пока не ворвешься обратно внутрь и не заключишь ее замерзшее тело в свои крепкие объятия. Ты держишь ее, как будто хочешь, чтобы кто-то обнимал тебя так во время твоих бурь. Не имеет значения, что ты намного слабее Кассандры, когда то, что преследует ее, слишком сильно даже для нее, чтобы противостоять. Альсина вытягивает свои когти, приближаясь к вам. Вероятно, ты все еще могла бы сбежать, если бы сбежала, но куда ты вообще пойдешь, когда твое сердце прямо здесь, с девушкой в твоих объятиях? Мир за пределами деревни умер для тебя давным-давно. Деревня умерла в буквальном смысле этого слова. Ты хотела быть свободной. Но свобода и быть с ней не являются взаимоисключающими понятиями. Почему мне потребовалось так много времени, чтобы понять это…? Альсина сейчас слишком близко. Ты поворачиваешься, чтобы поцеловать Кассандру в волосы, возможно, в последний раз. Ты не отпускаешь. Бела и Даниэла встают перед тобой. Альсина бросает на них предупреждающий, прищуренный взгляд. — Э—э… знаешь что, я просто шагнула вперед, потому что двинулась Бела. Ха-ха, неважно, — рыжеволосая снова отступает. Может быть, ты бы закатила на нее глаза, если бы не готовилась к своей казни. — Бела… отойди в сторону, — тон Леди Димитреску не оставляет места для неповиновения. Старшая дочь опускает голову и нерешительно тоже открывает путь. Альсина отбрасывает на вас глубокую тень своим огромным ростом и гигантскими когтями. Ты ненадолго встречаешься с ней взглядом, с последними, мерцающими угольками твоего мужества. Затем ты утыкаешься лицом в плечо Кассандры и готовишься к тому, что тебя проткнут насквозь. Ее пальцы прижимают тебя почти до боли близко к себе. — Что касается тебя… — в голосе Альсины слышится рычание, которое заставляет тебя съежиться от ужаса. Кроме… Ужасной боли, которую ты ожидала, идущей слишком долго. — …у тебя есть характер, маленький человечек, я признаю, — это… это ухмылка, которую ты слышишь в ее тоне? — и мои дочери, похоже, действительно хотят, чтобы ты была рядом… …Что? Кассандра медленно отстраняется от тебя, чтобы недоверчиво посмотреть на мать, и ты осмеливаешься открыть глаза. Когти все еще находятся в неудобной близости от твоего лица. — Я возьму на себя ответственность за ущерб, мама. Просто, пожалуйста, позволь ей остаться со мной, — говорит Кассандра. — …Хм. Очень хорошо. Я ожидаю, что к обеду окна починят, — Альсина грациозно разворачивается и просто так уходит. Ты и сестры остаетесь там, бездыханные, неподвижные, гадающие, что только что произошло. — Слишком холодно. Увидимся за ужином, — Даниэла говорит первой. Она быстро машет рукой и исчезает, как будто за ней охотится целая армия. Бела смотрит на тебя, потом на свою среднюю сестру. — Нам нужно поговорить. Но позже. А пока оттаивайте, — она тоже рассеивается в рое мух. Кассандра, нехарактерно ранимая, смотрит тебе в глаза и подносит кристаллизованную ладонь к твоей щеке. То, как мягко она это делает, с таким же успехом это может быть извинением, и она слишком горда, чтобы озвучить. Вы оба наклоняетесь друг к другу, соприкасаясь лбами. Вам есть о чем поговорить. Но теперь у вас есть время.