Shrinesday Social

Фанди идет сквозь доки в своей старой форме охотников на дримонов и довольно быстро понимает, что не знает, где находится. Это похоже на Л’Манбург, но в Л’Манбурге никогда не было зданий, построенных на сваях, город был расположен слишком далеко от воды. Но он идет по истертым водой доскам, вдыхая морскую соль и рассматривая наросты кораллов, поедающие скрипучие балки опор. Никто не ходит по этим докам, никто не стоит за прилавками на небольшой рыночной площади. На сцене открытого театра нет ничего, кроме гильотины, испачканной золотыми пятнами. Когда солнце садится, в одном из домов зажигается свет. Только в одном. Фанди стучит в дверь. Из всех возможных людей ему открывает именно Филза. – Ты немного опоздал, приятель! Опять засиделся допоздна в кабинете? Фанди неуверенно кивает. – Э-э… хм. Конечно. Я могу войти? На лице Фила появляется непривычная нервозность, он поспешно открывает дверь шире с немного излишним энтузиазмом. – Извини, – бормочет он, – Я просто немного волновался, вот и все. – Его тело замирает. – Нет, я не собирался уходить! Я бы… я бы не ушел, я усвоил урок в прошлый раз, я знаю… – нервный смешок. – Я знаю, что тебе это не нравится. Филза ведет себя странно. В каждом его движении чувствуется неестественная застенчивость, его пыльная трость забытая стоит у двери, несмотря на то, насколько сильно он хромает, возвращаясь вглубь дома. Его волосы и борода растрепаны, его слова тяжелые и неуклюжие, как будто скрипт больше не помещается у него во рту, и он… … боги. Его глаза. Фанди никогда не видел, чтобы хоть у одного человека глаза были настолько мертвыми. – Ты в порядке? – Медленно спрашивает Фанди. – Ты выглядишь… болезненно. По какой-то причине в улыбке Фила появляется паническая нотка, его трясущиеся руки поглаживают ворону, сидящую на самом краю стола. – Я в порядке, приятель! Я не пытался уйти, клянусь! Просто… Его улыбка дрожит. Он так и не заканчивает мысль. Фанди осторожно кладет руку на плечо Филзы, слишком отчетливо осознавая, как тот вздрагивает от прикосновения. – Дедушка, что с тобой случилось? Фил округляет глаза и начинает смеяться. Он смеется и смеется не останавливаясь. Звук, вырывающийся из его рта сливается с воем бесконечной стаи ворон, стремительно заполняющих дом. Фанди нервно оглядывается. На столе лежит разбитый чайник с фиолетовой лентой на ручке. Пыльная трость Фила внезапно покрывается ржавчиной и засохшими синими пятнами, а каждый месяц в календаре, кроме Декабря, исцарапан в клочья. И Филза не перестает смеяться. – Эй. – Фанди легонько встряхивает дедушку. – Фил, прекрати! Ты пугаешь меня! Филза, шатаясь, оседает на пол, невидимые когти оставляют кровавые следы на его лице. Он прижимает к груди желтый свитер, испачканный сажей, тень его титанических крыльев расползается по дому, а смех с каждым тиком становиться все больше похожим на рыдание, крик, своенравный потусторонний звук, разрывающий череп Фанди, как взрыв и… … Когда он просыпается, в ушах все еще звенит, а голова болит так, словно его только что хорошенько приложили о стену. Ники открывает дверь гостевой спальни. – Я услышала крик. С тобой все в порядке? Фанди моргает, медленно выравнивая дыхания. – Да, – наконец говорит он, – просто кошмар приснился. – Он обрывает себя мрачным смехом. – Надо же, их не было с детства.