Ага́пе

Когда Хёнджин просыпался сегодня с утра, ничего не предвещало беды. Всё было как обычно. Он встал немногим раньше Феликса, принял прохладный душ, покормил Кками, без конца путающуюся у него под ногами, и поставил кофе на плиту как раз в тот момент, когда Ли поднялся с постели. Он прошлёпал голыми ногами по полу, мазнув парня по щеке, когда Хёнджин стоял у плиты и уже разливал кофе по кружкам, и поставил в микроволновку тарелку с блинами, которые они не доели вчера. Видите? Всё было как обычно. До тех пор, пока Феликс просто не... — Давай снимем хоум-видео? И теперь как результат: у них на столе лужа от выплюнутого кофе, кашляющий Хёнджин и Кками, сходящая с ума от резких звуков. Феликс смеётся, быстро спохватываясь, и вытирает напиток со стола под шокированный взгляд своего парня. — Снимем чего? — переспрашивает он сипло, а затем прочищает горло, стуча себе по груди. Феликс, моментально покрывшийся румянцем, ставит на стол тарелку с горячими блинчиками и свою кружку с кофе. Садится напротив и невинно подпирает щёку кулаком. — Тебя что, Джисон опять надоумил?! — Ну почему Джисон сразу? — Потому что только ему в голову лезет подобный бред, — бурчит себе под нос Хван и сворачивает блин в несколько раз. После таких заявлений и есть то не особо хочется... — Хей, не такой уж это бред. Многие таким занимаются... наверное, — Феликс тушуется на последних словах и прячет нос в кружке, пока его парень с весьма озадаченным выражением лица смотрит в окно. Конечно, Феликс не будет говорить ему о том, что Джисон частично стал инициатором всей этой затеи, когда они вдвоём, выпивая, завели тему просмотра порно будучи в отношениях. Джисон сказал, что они с Минхо не видят в этом ничего криминального, но лично их это не возбуждает (эта подробность для Феликса была явно лишней). С Хёнджином они никогда такого не обсуждали, но он был уверен, что никто из них подобным не занимается. Им достаточно друг друга. По крайней мере пока. Но дело оказалось не в этом. Джисон как-то мельком упомянул, что интересно было бы узнать, как чувствуют себя люди в объективе во время секса. Это должно ощущаться как-то по-другому, разве нет? Поэтому теперь, спустя пару логических цепочек и несколько часов рассуждений, он оказался здесь, предлагая Хёнджину снять их секс на видео. — Или ты против? — Вовсе нет, — буднично отвечает Хван и потирает лоб, будто его заставляют принимать самое сложное решение на свете. У них с Феликсом в этих ваших постельных делах всё более чем отлично. Они наслаждаются друг другом по вечерам после работы, иногда принимают вместе душ и нередко облюбовывают кухонный стол. Они слушают друг друга, пробуют различные позы, да и вообще максимально открыты для новых начинаний. Конечно, не всё, что они пробуют, приходится им по вкусу, как связывание или грязные разговорчики например. Но в общем и целом, им нравится исследовать друг друга и искать новые способы доставить партнёру удовольствие. И Хёнджин правда не то чтобы против домашнего порно, просто это... немного странно, вот и всё. В голове у него почему-то крутится глупая мысль о том, что такой вид занятий официально делает их порноактёрами, хотя они оба прекрасно знают, что это ни за что и никогда не выйдет в сеть. — Тебе не обязательно отвечать сейчас. Можешь подумать об этом, когда будешь на работе, — успокаивает его Феликс. — Хочешь, чтобы я думал о том, как мы занимаемся сексом на камеру, пока буду работать? — парень усмехается. — Думаю, меня неправильно поймут, когда увидят стояк в брюках. — Так всё-таки эта мысль тебя заводит? — лукаво улыбается Феликс. — Меня почти все мысли о тебе заводят, — Хёнджин допивает остатки своего кофе и целует парня в губы перед тем как пойти собираться на работу. Феликс тем временем переглядывается с Кками, которую должен выгулять сегодня, и с облегчением вздыхает. Рабочий день тянется долго. Все заказы, поступающие в их рекламное агентство ужасно утомляющие — а их в последнее время ну просто громадное количество — но это всё же не мешает Хвану ненадолго улетать в свои мысли, отрываясь от экрана своего компьютера. Что бы Хёнджин ни говорил, он действительно думает о Феликсовом предложении, пока работает, и за это время успевает найти кучу нюансов. Мелких и совершенно незначительных, но от этого делающимися более раздражающими и чертовски заметными. Дело в том, что Хван перфекционист до мозга костей. Если он что-то делает, то делает лучше всех, не важно, умеет или нет. Хёнджину нравится выкладываться на полную, потому что иначе он будет недоволен результатом. И вот теперь, когда в голове крутится это, казалось бы, невинное "Давай снимем хоум-видео?", он вспоминает о том, как эти самые хоум-видео вообще выглядят. Когда-то, когда они с Феликсом ещё не были вместе, он, разумеется, смотрел порно, но любительские видеоролики никогда не были его любимыми. Как минимум потому что большая часть из них были неумелыми, снятыми с непонятных и почти отвратительных ракурсов на какие-то ужасные камеры. По-настоящему? Да. Живо? Может быть. Искусно ли? Хочется ли сохранить, пересмотреть, полюбоваться? Определённо нет. И от одной мысли, что у них может получиться что-то похожее, Хёнджина в дрожь бросает. Он ведь помрёт со стыда, когда увидит, что получилось. Если уж снимать, то снимать красиво, думает он. Для него секс никогда не был просто сексом. У них с Феликсом всё будто не так как у других. Более чувственно и красиво, что ли. Не хочется, чтобы все его ожидания вдруг сломались, превратившись в тупое второсортное порно в памяти смартфона. Он даже не замечает, как невольно загорается этой идеей и всё же бесстыдно начинает представлять, как бы они выглядели со стороны, пока проверяет и корректирует очередной рекламный макет. Какую позу стоит выбрать? С какого ракурса лучше всего снимать? Стоит ли включать музыку на фон или это только мешает? Чёрт, это намного труднее, чем кажется. Сам он определённо не справится… Феликс в свою очередь устроил уборку во всей квартире из-за того, что в этот раз его выходной не совпал ни с выходным Хёнджина, ни Джисона. Он упахался, закончив всё за два часа и теперь оставалось только постирать вещи, так что Ликс чувствует себя настоящей хозяюшкой. Чем вам не сюжет для фильма для взрослых с каким-нибудь ублюдски пошлым названием, от которого только глаза закатить хочется? Впрочем, неважно. О своём утреннем предложении Феликс старается не думать, потому что уже считает его неловким и немного смешным. В плане, зачем им вообще такое видео? С командировками никаких проблем нет, с "воздержанием" они оба справляются отлично. Вряд ли они вообще будут это видео пересматривать. Это просто очередной способ попробовать что-нибудь новое, без какой-либо необходимости. Он заканчивает с бельём ближе к вечеру, развешивает его, пританцовывая под звучащую из колонок музыку и звонкий лай Кками. А когда плюхается на диван и залезает в соцсети, попутно смахивая надоедливое уведомление, гласящее «Недостаточно памяти», на экране высвечивается входящий звонок, подписанный красным сердечком. — Слушаю, — произносит он в трубку и поглаживает собаку по голове. — Как ты там, птенчик? — Птенчик? — Феликс усмехается. — С каких пор мы стали использовать прозвища? — С тех же, с каких заделались порноактёрами, — чуть тише произносит Хёнджин. На заднем плане слышится шум улицы. — Ладно, просто подумал, что это мило. Я уже иду к метро. Звоню спросить: мне зайти и взять еду навынос, или мы помучаемся и приготовим дома? — Никакой готовки, — отрезает тот. — Я выдраил всю квартиру сегодня, на ужин меня не хватит. — Моя ты умница, — говорит Хёнджин, но в его голосе прослеживается заметная насмешка от непроизнесённой шутки. "А жаль, я так надеялся съесть тебя сегодня" — вот что он собирался сказать, но в последний момент передумал. — Хорошо, я возьму что-нибудь, — Феликс согласно мычит в трубку, после чего воцаряется недолгое молчание. Звонок никто не сбрасывает, поэтому Хван принимает это за знак. Он чуть притормаживает и мягко произносит: — Я согласен. — Правда? — Да, почему бы нет. Давай попробуем. — Отлично, — в голосе Феликса не слышится особого энтузиазма, но Хёнджин списывает всё на усталость. — Тогда зайди в аптеку или секс-шоп по дороге. У нас смазка закончилась. — Понял, скоро буду, — последнее, что слышит Ликс перед тем, как звонок сбрасывается. Он смотрит на Кками, чешет ей за ушком и, вздыхая, жалуется: — Создал проблем на свою голову... За то время пока Хёнджин добирается до дома, парень успевает вновь загореться предложенной идеей, вспоминая постельные сцены в своих любимых фильмах или сериалах, и по новой разочароваться, вспомнив, что они с Хёнджином никакие не актёры и вряд ли у них вообще получится что-то настолько красивое. Но Ликс всё равно старается смотреть только на положительные стороны: это интересный опыт, они смогут взглянуть на себя со стороны, понять, насколько это комфортно или наоборот. А ещё, может, к их пьяным посиделкам с Джисоном добавится одна постыдная история, которую под бутылку хорошего вина поведать не жалко. Хёнджин ставит пакет с едой на тумбочку в прихожей, когда наконец заходит домой и стягивает с себя обувь. Кками выбегает ему навстречу, радостно стуча по паркету коготками. Он улыбается ей и, приподняв, целует в мокрый нос, а после кричит: — Это я. — Я понял, — слышит он голос Феликса, выходящего из спальни. Парень опирается о стену, наблюдая, как Хван стягивает с себя пиджак. — Как на работе? — Всё как всегда, некоторые ребята из отдела разработки, кажется, всё ещё не запомнили правило «жи-ши пиши с буквой и», — вздыхает Хёнджин, оставляя на подставке для обуви свои лоферы. Друзья говорят, что он каждый раз в офис наряжается как на парад, но ему, если честно, плевать. Хёнджину нравится вид «с иголочки», нравится радовать себя, смотрясь в зеркало, и тем более радовать Феликса, который по строгим костюмам течёт не меньше водопада Ниагара. — Я так задолбался, Ликс, честное слово, — он подходит ближе, обхватывая лицо парня ладонями, и устало прижимается своим лбом к его. Феликс в свою очередь прикрывает глаза и касается чужих запястий. Его каждый раз забавляет, когда парень начинает жаловаться на свою работу. — Ощущение, что все вокруг необразованные имбецилы. — Ну не всем же знать этимологию слова «кнопка», — парирует он, когда они отрываются друг от друга, и парень возмущённо вдыхает. — Вообще-то это элементарно! Даже если не знать, можно догадаться, — Феликс посмеивается, кивая и как бы говоря «конечно-конечно», просто потому что в этом мире практически никто, наверное, не знает происхождения слова «кнопка», если не интересуется этим специально. Если этот кто-то не Хёнджин, конечно. — Ладно тебе. К тому же, ты получаешь за это деньги. Так что, по факту, эти имбецилы сегодня купили нам еду и заплатят за квартиру в конце месяца, — произносит он ласково и тянется, чтобы погладить уже успокоившегося Хёнджина по волосам. — Ты прав, — признаёт тот и не успевает опомниться, как на него тут же набрасываются с поцелуем. Такая смена настроения немного настораживает. Феликс целует его с жаром, собственнически обвивая руки вокруг шеи и прижимаясь своей грудью к его. Хёнджин хмурит брови, укладывая парню ладонь на поясницу, и, когда тот отстраняется, спрашивает: — Ого, ты чего? — Много болтаешь. Я соскучился по твоим губам, — игриво мурчит Ликс и, схватив его за руку, тут же тащит обратно в спальню. Интересно девки пляшут, думает тот, когда разговор о работе вот так быстро и неожиданно прерывается, а его затаскивают в комнату и втягивают в новый пылкий поцелуй. — Давай телефон, — говорит Феликс. В глазах у него разгораются искорки, пока Хёнджин глядит с непониманием. Только через секунду-другую он вспоминает об их утреннем разговоре и о мыслях, что посещали его весь сегодняшний день. — А стоп, ты хочешь... сейчас? — звучит удивлённо. — Ну да, — пожимает плечами. — Чего ждать-то. — У меня зарядка села, но... погоди, — он хватает Феликса за руку, когда тот бурчит себе под нос "Ладно, возьму свой". — Ты уверен, что хочешь сейчас? — Хёнджин, — говорит парень, и голос его такой спокойный, что льётся лосьоном на душу. — Сейчас я хочу тебя, поэтому, конечно, я уверен. Или ты думаешь, что, если мы перенесём на другой раз, я буду хотеть тебя как-то по-другому, м? — он устанавливает свой телефон на прикроватную тумбочку и, направляя на постель основную камеру, нажимает старт. — Вообще-то на тумбочку лучше не ставить. В статье было написано выбрать место повыше, чтобы кадр был интереснее, — Хван игнорирует заданный вопрос и получает от Феликса удивлённо-смеющийся взгляд. — Что? — Ты читал статью, как правильно снимать хоум-видео? — спрашивает, заставляя уши парня слегка порозоветь. Его застали врасплох. Немного неловко, но с другой стороны, конечно он читал, ему же хочется, чтобы всё получилось идеально. — Будто ты меня не знаешь. Я прочитал, потому что хочу, чтобы всё вышло красиво. — Любые кадры, в которых присутствуешь ты, автоматически становятся красивыми, — говорит Феликс, подходя ближе, и шумно тянет носом воздух. Хёнджин улыбается ему расслаблено и совсем забывает о том, что съемка, вообще-то, уже идёт. Он кладёт свою большую ладонь Ликсу на затылок. Теперь настала его очередь утягивать их в долгий горячий поцелуй. Они оба прикрывают глаза, позволяя губам сливаться в одно, а языкам сплетаться друг с другом. Феликс чувствует, как по его телу медленно ползёт жар, когда Хёнджин опускает ладони на его ягодицы и не больно сжимает их через ткань домашних штанов. Сам он ведёт ладонями по чужому торсу, облачённому в белую рубашку из мягкой приятной ткани. На Хёнджине его привычный рабочий костюм: рубашка, брюки с кожаным ремнём и тёмно-синий галстук в какой-то замысловатый узор — подарок Феликса на прошлое Рождество. Хван отрывается, прося немного подождать, когда усаживает парня на край кровати, а сам удаляется обратно в прихожую. Он копается в пакете, пока не вылавливает в нём тюбик со смазкой и пачку презервативов, потому что в той упаковке осталось всего ничего. А затем, перед тем как вернуться в спальню, кидает взгляд на остывающую еду. — Ты уверен, что не хочешь сперва поужинать? — кричит он. Кками вертится под ногами в попытках выпросить внимание. Но у Хёнджина в штанах привставший член, в голове бардак, а перед глазами контейнеры с едой навынос. — Если мы сперва поужинаем, то потом я просто усну. — Ладно, — парень усмехается, убирая еду на кухню, а затем идёт обратно. Кками бежит рядом с ним и уже перешагивает порог спальни, когда Хёнджин замечает её и выставляет за дверь, приговаривая: — Нет, Кками, такое кино только для зрителей старше восемнадцати лет, — и, погрозив указательным пальцем, как настоящий отец, закрывает за собой дверь. Феликс смеётся, запрокинув голову, пока Хван кидает на постель презервативы и смазку. Он подходит к кровати медленно, по пути развязывая галстук. Феликс неосознанно залипает на руки с выступающими венками, потому что Хван будто нарочно закатал рукава и решил заставить его попускать слюни. Он точно выпадает из мира до того момента как Хёнджин не оказывается достаточно близко. — Каждый раз, когда я вижу тебя в рубашках, мне хочется назвать тебя папочкой... — признаётся он, когда парень осторожно берёт его за подбородок и поднимает лицо сидящего на постели Феликса на себя. Однако вместо какого-либо пошлого высказывания, которое, либо заставило бы их обоих смущаться, либо возбудило бы ещё больше, Хёнджин смотрит с прищуром. — Что? — спрашивает со смешком. — Ну и ужас, не называй меня так. — А что такого?! Вдруг у меня кинк? — голосит театрально возмущённо. — Нет у тебя никакого кинка, — Хёнджин наклоняется и, смотря прямо в глаза, поглаживает линию челюсти. Этот чёрт знает его как свои пять пальцев. Хотя было бы удивительно, если бы он не знал, за два с половиной года отношений-то. — Ладно, ты прав, нет. Феликс сдаётся слишком быстро, утягивая парня за собой на кровать. Хёнджин смеётся, нависая сверху, пока они двигаются ближе к середине. Он окончательно развязывает и стягивает с себя галстук, кидает его в сторону шкафа. Феликс нетерпеливо ёрзает на спине, поглаживая шею и плечи своего парня, а затем, когда его губы вновь мягко накрывают чужие, принимается за пуговицы на рубашке Хвана. Они живут вместе уже достаточно, чтобы обрести рядом друг с другом спокойствие, стабильность и регулярный секс, поэтому по-зверски набрасываться друг на друга, оставляя засосы, рвать одежду и всё такое прочее, происходящее в бешеном сексуальном угаре, уже давно не про них. Поэтому Феликс терпеливо расстёгивает пуговицу за пуговицей, пока Хёнджин, лаская, переходит поцелуями на скулы. — Если ты сейчас оборвёшь мне все пуговицы на рубашке, я тебя убью, — игриво шепчет он почти в ухо. У Ликса по телу бегут мурашки. — Мы что, в каком-то бульварном романчике? — усмехается он, вынимая последнюю пуговицу и распахивая подолы ткани, чтобы прикоснуться к подтянутому животу. – К тому же, если оборву, придётся пришивать... — И то верно. Хёнджин позволяет Феликсу провести несколько тёплых дорожек пальцами по оголённому телу до плеч, прежде чем перехватывает его руки и, стиснув запястья, прижимает к матрасу прямо над головой парня. На губах его играет ухмылочка, когда он наблюдает за не ожидавшим такого подвоха Ликсом. — Вот как, значит? — парень приподнимает одну бровь, как бы принимая правила игры. Хёнджин юрко лижет губы и смотрит с вызывающим весельем. Оба совершенно забывают о том, что на них направлена камера. — Намекаешь, что сегодня ты сверху? — А тебя что-то не устраивает? — Ли нравится тот шутливо-заигрывающий тон, которым они переговариваются. В нём нет никакой грубости, никакого принуждения. Хёнджин прекрасно знает, что Феликс любит быть снизу, но если в какой-то день он захочет поменяться ролями, Хван без вопросов согласится. Феликсу, по правде говоря, стоит только попросить, и Хёнджин в лепёшку расшибётся, но сделает для своего любимого всё возможное и невозможное. И сейчас, когда они так пристально смотрят друг другу в глаза, где у обоих плещется мягкое привычное желание, создаётся ощущение, что они понимают друг друга без слов. Парни сливаются в очередном поцелуе. Более горячем и мокром, чем те, что были до. Хван ощущает, как сознание начинает покрываться туманным возбуждением, когда Феликс проникает языком меж его губ и приподнимает коленку, ведя ей по чужой внутренней стороне бедра. Хватка на запястьях неосознанно слабеет, и Феликс, поймав момент, поваливает парня на спину, меняя их местами и садясь сверху. — Ну ты и чертёнок, — шипит Хёнджин, когда тот, наклонившись для поцелуя, проходится по его вставшему члену своим через ткань брюк. Желание избавиться от одежды растёт в геометрической прогрессии. Феликс в такие моменты близости из домашнего котика превращается в дикого зверька, ластящегося, трущегося, кусающегося, прямо как сейчас, когда оставляет покраснение на шее парня. Не засос — Хван терпеть их не может из-за постоянных взглядов со стороны на работе — но тем не менее. Хёнджин не любит укусы и царапины и сам их не оставляет, но иногда позволяет своему парню небольшие шалости вроде этой. К тому же, Ли тут же принимается дуть на место укуса и нежно зализывать покраснение языком, так что потом и следа не останется. Парень отстраняется, чтобы стянуть с себя за ворот домашнюю футболку и кинуть её куда-то в сторону. Хван кладёт руки на худые бока и нежно поглаживает напрягшиеся мышцы большими пальцами. Феликс тем временем, с возбуждением в натянутых домашних штанах, начинает терять терпение и наконец тянется к ширинке чужих брюк. Но только он успевает расстегнуть пуговицу и потянуть за молнию, как его переворачивают обратно на спину. Волосы его в полном беспорядке падают на глаза, и Ли, смеясь, сдувает их. — Мы так до конца своих веков не потрахаемся, ты в курсе? — А что, так уж не терпится? — спрашивает в ответ Хёнджин и обхватывает член парня, чуть сжимая через ткань. Феликс рвано вдыхает и зажмуривается. Чёрт, почему в комнате так жарко? — Ладно, так уж и быть, — говорит, будто идёт на уступки, и тянет с Ликса штаны вместе с бельём. Тот внутренне радуется свободе тела и, приподнявшись, спускает с Хвана брюки. Тот смеётся и почти путается в ткани, когда окончательно раздевается. Он возвращается на прежнее место, просовывая руку под лопатки и ведя ниже, заставляет Феликса прогнуться под прикосновением, а сам целуетцелуетцелует припухшие красноватые губы. Он чувствует, как небольшая ладонь скользит по животу к лобку, а затем проходится по всей длине, вырывая из его приоткрытого рта напряжённые выдохи и заставляя прикрыть глаза. Феликс водит по члену, задевая головку большим пальцем и размазывая предэякулят. У Хвана плечи напрягаются, когда он упирается лбом в лоб Феликса и ловит его не менее сбивчивое горячее дыхание. Тот шерстит по простыне, чтобы найти бутылёк со смазкой, и, найдя, уже открывает, чтобы выдавить на пальцы, когда Хёнджин перехватывает его. — Я хочу сам, — говорит он, когда размазывает прозрачную субстанцию по пальцам. Феликс согласно кивает и откидывает голову на подушки. Вашу мать, придётся опять стирать постельное бельё, думает он, пока тёплые подушечки пальцев не касаются его. Хёнджин растягивает парня быстро и аккуратно, им хватает нескольких минут: при регулярном сексе всё, слава богу, происходит быстрее и приятнее. Хван не упускает возможность проехать своими длинными пальцами по простате, расположение которой выучил наизусть. Феликс издаёт полустон полувсхлип, хватая его за предплечье. — Ты же помнишь, что я не вечный? — парень дышит загнанно, разлепляя глаза, но в ответ получает только усмешку и очередное (и последнее, хвала богам) нажатие на железу. — Помню, я тоже. Но мне так нравится тебя слушать, — Хёнджин вынимает пальцы и тянется за поцелуем в качестве извинения за истязания, и Феликс их, конечно же, принимает. — Успеешь наслушаться, — Ли кидает в парня новую упаковку презервативов и, пока тот с ней разбирается, садится на колени. А когда Хёнджин натягивает резинку, он, развязно целуя, разворачивает его и давит на плечи, чтобы парень привалился лопатками к спинке кровати. — Да, буду сверху, — говорит он, когда Хёнджин смотрит с непониманием, и поясняет: — Кадр хороший. Точно. Запись. Он совсем об этом забыл. Феликс, к слову, ощущает себя совершенно обычно. Он ждал, что будет хотя бы немного смущаться от чувства, будто на него смотрят из-за направленной камеры, но, видимо, ошибся. Может, это потому что видео только для них двоих, или же из-за того, что рядом Хёнджин: такой открытый, простой и ко всему готовый. Будь Феликс с кем-то другим, то, наверное, не был бы таким спокойным и смелым. Он перекидывает ногу через торс парня, седлая его, и ведёт ладошками по груди и животу, чувствует, как напрягаются разгорячённые мышцы под прикосновениями. В ягодицу настойчиво упирается давно вставший член, и Феликс двигается чуть дальше, заводит за спину руку, направляя, и вскоре медленно насаживается. Хёнджин дышит тяжело и голову запрокидывает, придерживая того под бёдра, сжимает несильно: синяков точно не останется. И реальность перед ними обоими плывёт, когда член входит до упора. Феликс, дабы не ждать, начинает раскачиваться, создавая трение, и Хван постепенно подхватывает его темп, чуть подмахивая тазом. Он с силой закусывает нижнюю губу, пока напряжение внизу живота медленно растёт. Эта поза, между прочим, не входит в список его любимых по причине того, что он чувствует себя бревном, не имея полного контроля над своим телом, несмотря на то, что Феликс с такого ракурса выглядит просто восхитительно. Ли старается двигаться быстрее, но получается не особо: бёдра устают — поэтому его заботливый бойфренд перенимает инициативу на себя, упираясь пятками в матрас и придерживая Ликса за бока. Он увеличивает темп, и Феликс наконец начинает тихо постанывать, прикрыв глаза, каждый раз, когда Хван входит до упора, а собственный член ударяется о его живот. — Почему ты... молчишь? — спрашивает Ли, тяжело дыша и немного замедляясь. Ему уже, как и Хёнджину, соответственно, глубоко насрать, как они выглядят и что получится в кадре. Просто хочется получить разрядку и кончить наконец. — Разве... в порно не стонут оба? — не всегда, хочется сказать Хёнджину. Феликс всегда был громким. Намного громче, чем он сам. Примерно по этой причине они, кстати, никогда не пробовали секс в публичных местах. Ну и ещё из некоторых соображений морали... — А как мне нужно? — улыбчиво фыркает он. — Вот так? — и неумело имитирует громкий стон, прямо как в тех дешёвых порнофильмах. Это почти вынуждает Феликса рассмеяться. — Ты просто ужасный актёр, милый. — Хорошо, вычеркну порно-актёрскую карьеру из своего списка на будущее, — бурчит он себе под нос, перед тем как Феликс устало выдыхает и произносит: — Всё, я не могу. Ноги устали. — Эх, моё ты чудо-юдо, — приговаривает Хван, когда Феликс с него слезает и падает на спину, позволяя парню нависнуть сверху, как было изначально, и войти без предупреждения. Почти до звёздочек перед глазами. Хёнджин тоже устал. Секс это, конечно, круто, ему всё нравится. Но он очень хочет поужинать, хочет сходить в душ, обнять Ликса и увалиться спать. Ещё он, разумеется, прямо сейчас хочет получить свой заветный оргазм, который никак не хочет приходить, и дать то же самое своему парню. Поэтому он вжимает его в постель, пока тот привычно обвивает руками его шею. Хёнджин подхватывает одну его ногу под коленку, немного меняет угол и ловит в губы стон вместе с тяжелым выдохом. Ну неужели. Волосы спадают на лицо, лоб покрывается еле заметной испариной. Перед глазами плывут белые круги, и Феликс закрывает их. Кажется, его сознание улетучивается всё дальше каждый раз, как Хёнджин ударяет по простате, срывая с его губ новые громкие стоны. Хван в свою очередь с силой зажимает нижнюю губу меж зубов и протискивается рукой меж их животов, чтобы несколько раз провести по члену парня и чуть ускорить процесс. Обычно он так не делает, ему нравится заставлять их обоих кончить без рук, но когда сил остаётся жирный ноль без палочки он понимает, что сегодня явно не тот случай. Ликс хнычет, готовый уже просить о чём угодно, но не успевает вымолвить ни слова. Хёнджин делает последние несколько фрикций, когда в голове у обоих пустеет, в груди вяжет, и оргазм наконец приходит к обоим с разницей в несколько секунд. Парни застывают, позволяя наслаждению горячей карамелью разлиться по телам, а затем оба устало, но довольно выдыхают с последним хриплым стоном. У Хёнджина горят мышцы, когда он, выходя, падает на бок. Феликс пытается отдышаться, ловит последние электрические заряды, пробегающие где-то под кожей, и поворачивается к нему, укладывая одну ладонь под порозовевшую щёку. — Чёрт, ладно... это было... — начинает Хван, потирая сухие глаза. — Прекрасно, мне понравилось, — заканчивает за него Феликс. По нему видно: он тоже хочет спать. Боже, кто вообще придумал заниматься сексом после работы и решил, что это самый лучший способ расслабиться? Покажите Хёнджину этого человека, и он спросит у него какого хрена. А затем унизит, если тот не расскажет ему этимологию слова «секс». Ведь это тоже элементарно, как можно не знать? — Я хотел сказать хорошо, но так уж и быть, пускай будет по-твоему, — мурчит он, утыкаясь носом в подушку. По телу всё ещё гуляет приятная нега, и, по правде говоря, ему хочется уснуть, облачившись в неё с головой. Так проходит несколько минут. Они просто лежат рядом, смотрят друг на друга сквозь глаза-щёлочки и улыбаются разнежено. Плевать, какая там съёмка, не съёмка, подниматься совсем не хочется. Хёнджин смахивает с себя полусонную дымку только тогда, когда в животе начинает нещадно урчать. — Я хочу есть, — говорит он и приподнимается на одном локте. — Пошли поедим, — Феликс устало хнычет и перекатывается на спину. — Давай устроим ужин в постели. Моя задница нуждается в техремонте, — просит он, понимая, что их постельное бельё всё равно уже не спасти. Хёнджин тем временем шагает в ванную, чтобы стереть все следы сексуального преступления. Феликс кричит ему вслед: — Полотенце брать не смей! Влажные салфетки в шкафу. — Я помню! — кричит Хван в ответ перед тем как вернуться с салфетками и уже остывшей едой в контейнерах. Они небрежно, но всё же приводят постель в порядок, а затем, натянув футболки и боксеры (чисто ради приличия), действительно устраивают ужин в постели. Хёнджин продолжает время от времени бурчать на неотёсанных работников и грозиться уйти из агентства к хренам, а Феликс только посмеивается, жуёт стейк из лосося и понимает, что никуда он в ближайшее время не денется, как бы сильно не раздражался. За ужином следует быстрый душ на двоих — здесь, к сожалению или к счастью, обходятся без приставаний, потому что на очередной стояк сил совсем не осталось — и долгие ленивые объятия до самого отхода ко сну. И это, если честно, одно из лучших завершений дня, которое можно придумать.

////

Следующим утром Хёнджин уходит на работу немного раньше обычного. Он целует на прощание ещё спящего Феликса, жалуется на незаряженный телефон и обещает написать, когда будет свободная минутка. Ликс, просыпаясь в пустой кровати, (если не считать Кками, которая присоединилась к ним за ужином) чувствует себя немного непривычно одиноко. Обычно по выходным без Хёнджина он чувствует себя скучно-свободным, потому что не знает, чем себя занять. Он потягивается, после идёт в душ, затем завтракать и только после еды вспоминает о том, что их вчерашний с Хёнджином вечер вообще-то был записан на камеру. Парень лезет в галерею своего телефона всё так же без особого энтузиазма. Вчерашнее действо ему правда понравилось, но как таковой интерес к сексу на камеру почти пропал. Теперь ему лишь хочется увидеть, получилось у них какое-то говно или конфетка. Ну и ещё посмотреть на себя со стороны тоже немного хочется, чего греха таить... Он поудобнее садится в кресле в гостиной, поджав под себя колени, и нажимает на стоп-кадр с пустой кроватью. Улыбается, когда слышит их глупые разговоры с заигрываниями, будто говорят и не они вовсе. Видит себя, сидящего на белых простынях и смотрящего на Хёнджина снизу-вверх. И взгляд этот, оказывается, такой влюблённый, полный нежности и искренности... Неужели он всегда со стороны так выглядит? Впрочем, Хёнджин, появившись в кадре, оказывается не лучше. Вскоре Феликс вообще забывает о том, что смотрит их личное любительское порно, потому что обращает внимание не на струящуюся похоть (или её отсутствие), которой обычно пресыщены видеоролики на сайтах для взрослых. Он смотрит за их прикосновениями. За сменой эмоций, за улыбками, действиями, наполненными нежностью, и не замечает, как в груди теплеет, а сам он начинает глупо улыбаться. Видео неожиданно останавливается на моменте, где Хёнджин шипит своё "Ну ты и чертёнок", и два довольных лица замирают перед поцелуем. Ликс несколько раз моргает в ожидании продолжения, но в следующий момент понимает, что видеозапись оборвалась. А после вспоминает назойливое уведомление о кончающейся памяти смартфона. Наверное, Феликс должен расстроиться, ведь у них, по факту, ничего не получилось. Но, пересматривая вновь те милые моменты с поцелуями и глупыми разговорами, парень не чувствует ничего кроме безграничной любви, живущей в его сердце. Значит, не судьба, думает он, совсем не расстраиваясь, и не может перестать улыбаться, когда вырезает из видео тот момент с "папочкой" и кувырками на постели. Может, секс на камеру действительно не для них. Они не настолько опытные или не настолько развратные, не настолько любят экзотику и не настолько горят мыслью хранить подобные видеозаписи в памяти своих телефонов, не потому что боятся, а потому что... ну правда незачем. Им хватает друг друга в реальной жизни, а если заскучают, всегда можно позвонить или написать. В самом крайнем случае, в мире существуют нюдсы (но это уже другой разговор)... К тому же, наблюдать за подобным милашничеством приносит Феликсу куда больше удовольствия, чем он получил бы, пересматривая их домашнее порно. Он отправляет вырезанные моменты Хёнджину с подписью "Готов быть твоим чертёнком на веки вечные", поглаживая лежащую рядом Кками по голове. А про себя думает, что уж точно не соврал. И губы его растягиваются в яркой улыбке, когда в чате приходит ответ. "Ты уже" И правда. Он ведь уже.