Ага́пе

Свет спальни приглушён. Одиноко горит на тумбочке лампа, рассеивая свечение по стенам и размазывая по ним тёмно-синие тени двух фигур. Постельное бельё крахмально шуршит под извитыми движениями. В тишине время от времени попеременно раздаются тяжёлые выдохи и мокрые касания губ. Феликс упирается локтями в матрас, почти лежит на спине. Глаза его прикрыты, подол футболки задрался почти к самой груди, клетчатая юбка закрывает бедро чуть меньше чем на половину. Он запрокидывает голову, чувствуя мягкие прикосновения к бедру. Хёнджин тихим зверем подбирается всё ближе, наклоняется над чуть согнутым коленом и едва ли не с дрожащим дыханием опускается ниже. Он аккуратно прихватывает зубами кружево чёрного чулка и, смотря на лицо Феликса, тянет его по голени. Чёртова похоть кружит голову. И Хёнджин, если честно, даже не понимает, как это произошло. Наверное, он никогда и не узнает. Потому что клубок событий, приведший их к тому, что Феликс блаженно запрокидывает голову и сминает подол юбки, пока Хёнджин зубами стягивает с него чулки, начал закручиваться намного раньше, чем он может себе представить.

Неделю назад

Из комнаты доносится тихая музыка. Феликс сидит у стола на кухне и покачивает ногой, опершись спиной о стену. Обои с кофейным рисунком ему не особо нравятся, но по цветам в кухне Минхо и Джисона вписывается неплохо. К тому же, квартира съёмная, так что жаловаться вообще не к месту. Впрочем, он и не жалуется. Подпирает щёку ладонью, проверяет время на телефоне и уже минут двадцать слушает, как Джисон болтает без умолку. Он крутится у гарнитура, наливая им чай. В этот раз посиделки безалкогольные, к великому сожалению. Их обоих завтра ждёт работа, а парой банок пива ограничиться явно не выйдет. Джисон трогает чайник и ставит его греться уже второй раз, потому что во время своей болтовни напрочь забывает о том, что вообще делал. Рассказывает он увлечённо — раза три переспрашивает у Феликса, сколько ему нужно ложек сахара. Три раза получает ответ — сахара не нужно. Перескакивает с темы на тему, вставляет ремарки и пояснения, всплёскивает руками. В общем, ведёт себя истинно по-джисоновски. В какой-то момент, наконец разлив по кружкам кипяток, он останавливается, поворачивается к Феликсу и с поднятой бровью произносит: — Стой, у Хёнджина же день рождения в следующую пятницу, через неделю, — он ставит кружку перед Феликсом, и тот кивает в подтверждение. У него эта дата в мысленном календаре красным кружочком отмечена. Это будет двадцать пятый день рождения Хёнджина и по совместительству третий, который они проводят в роли пары. — Где будем отмечать? Забавно, как Джисон даже не спрашивает, позовут ли их с Минхо. Потому что знает, что по-другому быть не может. Чаще всего все праздники они отмечают вчетвером, если других знакомых и приятелей не присоединяется. Разумеется, Хёнджин с Джисоном и его парнем знаком не так близко, они друзья Феликса. Поэтому он даже не уверен, захочет ли Хван видеть их на своём празднике. И будет ли какой-то общепринятый праздник вообще, ибо они оба не большие любители компаний и шумных вечеринок. — Хёнджин сказал, что коллеги по работе позвали его отметить в ресторане, — бурчит Ли, окуная и вынимая из кружки пакетик с чаем. — Не знаю, будем ли мы готовить что-то дома. Кажется, Хёнджин не намерен отмечать в этом году. — Что значит "не намерен"?! — возмущается Хан. — Двадцать пять лет, а он уже как старый пердун "то не хочу, это не интересует". Юбилей, в конце концов. — Не ко мне претензии, — парень усмехается и поднимает руки в капитулирующем жесте. — Я спрошу у него, может всё же просто посидим дома, позовём вас с Минхо. Не думаю, что он сильно захочет тусоваться со своими коллегами. Они ему и так пять дней в неделю покоя не дают. — М-да, — Джисон поджимает губы и аккуратно сербает чай. — А что дарить хоть в этот раз будешь? Ли пожимает плечами. Когда вы очень долго находитесь в отношениях, подарки не то чтобы теряют смысл, скорее приносят куда меньше радости и неожиданности, чем раньше. Феликс и Хёнджин слишком хорошо друг друга знают, а ещё лучше они знают, что каждый из них имеет деньги, чтобы позволить купить себе всё, что хочется. Поэтому по сути, физические подарки и всякие памятные безделушки это всё ещё немного мило, но в то же время как-то обыкновенно и бесполезно. — Он сказал, что ему ничего не нужно, — отвечает он. Лицо Джисона тут же вытягивается. — Да и я без понятия, что ему дарить. У нас уже всё есть, — звучит немного уныло. Феликсу правда хотелось бы порадовать своего парня чем-то необычным, что останется в его памяти и сердце надолго, но в голову ничего не идёт. Ещё и Хёнджин со своим этим "ничего мне не надо, я не хочу подарков" совершенно не помогает. — Капец, вы реально как два старых супруга, — цокает друг. — Не обязательно ж дарить что-то физическое. Можно подарить эмоции. — Ага, и что ты предлагаешь, мистер Гуру подарков? — Феликс прыскает. Ничего особо дорогого и грандиозного он организовать уже не успеет, а всякие мелочи, которые действительно могут подарить эмоции, придумать почти невозможно. — Полёт на аэроплане или поездку на Мальдивы? — Ну во-первых, почему сразу на Мальдивы, можно на Чеджу, — Джисон качает указательным пальцем. — А во-вторых, ты явно мыслишь не в той стезе, мой друг, — Феликс поднимает на него взгляд. Джисон играет бровями. — Что ты имеешь в виду? — Боже, — он закатывает глаза, — устрой ему романтический вечер в качестве подарка. Ужин, свечи, лепестки роз, все дела. И закончите страстным сексом. Такое запомнится. Феликс склоняет голову набок и почти разочаровано смотрит на друга. — Второй раз уже не такой запоминающийся будет. Мы крайнюю годовщину так отмечали, — после этих слов лицо Джисона становится куда более озадаченным. Они с Минхо встречаются не так долго, как Феликс с Хёнджином, поэтому многие вещи для них остаются в новинку. С другой стороны, кому-то может и сотня подобных романтических ужинов при свечах не наскучит, но Феликсу ужасно не хочется повторяться. Да и выглядеть всё это будет весьма второсортно... Какое-то время они сидят в тишине, погружённый каждый в свои мысли. Мозговые процессы Хана идут настолько активно, выражаясь на его лице напряжением, что тяжело не заметить. Мина его вскоре скрашивается, светлеет, взгляд становится более игривым, и Феликс чует в этом явный подвох. — А ты не думал сделать всё куда проще? — спрашивает Джисон. — В смысле? — Подарить ему себя, — пояснение это ясности не добавляет. — Это что за приколы для нищих в конфетно-букетном периоде? — Ли смеётся. — Типа "денег у меня нет, но вот тебе моя любовь, это лучше". Так что ли? — Я не про это, — Джисон двигает стул ближе, будто в квартире они не одни, а у стен взаправду есть уши. — Что ты думаешь насчёт переодеваний? Разных костюмов и прочего, м? — Костюмов каких? Маскарадных? — Феликс поднимает одну бровь. — Или брючных? — Плавательных, блять, — парень закатывает глаза, заставляя друга рассмеяться. — Я про переодевания в сексе. Вы пробовали ролевые игры? — Тебе прям в подробностях рассказать? — Просто скажи, да или нет. — Нет, не доводилось как-то, — Феликс передёргивает плечами и смотрит на друга поверх кружки чая, к которому наконец решил притронуться. — Ну вот, отличный способ попробовать что-то новое. Думаю, такое должно запомниться, — Хан гордо вскидывает подбородок. Феликс окидывает его недоверчивым взглядом. Да уж, страшно представить, чему Минхо подвергается в постели с таким энтузиастом. — И как ты себе это представляешь? — парень хмурится. — Сидит он на кровати, а я захожу в комнату в врачебном халате и такой "ролевая игра: осмотр уролога". Или ещё лучше — в форме сантехника. — Да бля-я, ну есть же реально хорошие ролевые игры, — Джисон пинает его по лодыжке под столом. Обязательно Феликсу притворяться таким тупицей? Он тут вообще-то помочь пытается! — Мы не говорили с Хёнджином на эту тему. Как я могу менять что-то в нашем сексе, не посоветовавшись с ним? Джисон задумывается. И правда, обычно подобные вещи обсуждаются перед тем, как попробовать их на практике. — Тогда... просто подумай, что ему бы понравилось. Не обязательно ролевые игры. Просто нарядись как-нибудь... каким он тебя никогда не видел. Должно же быть что-то, что ему понравится, — странно, но эти слова всё же заставляют Феликса задуматься. Причём задуматься настолько глубоко, что он действительно остаток вечера и весь следующий день вспоминал, что же Хёнджину может понравиться. Идея Джисона неплохая — разбавить их сексуальную жизнь однозначно не помешает. Но ещё больше Феликсу нравится мысль, к которой он пришёл сам: Он действительно может стать подарком для Хёнджина. Для этого даже не обязательно вязать на себя бантик и залезать в гигантский торт. Как ни крути, Феликс является тем человеком, кто дарит Хёнджину больше всего эмоций. И в его силах сделать этот день рождения незабываемым. Или эту ночь, если быть точнее...

Пять часов назад

Хёнджин честно не хотел идти. Он был в полной уверенности, что коллеги по работе пошутили, сказав, что приглашают его в ресторан, чтобы отметить "юбилей". Он не собирался соглашаться. Мало того, весь день с самого утра его преследовала какая-то тревога. Он даже сказал об этом Феликсу. Но тот так уговаривал его пойти, апеллировал тем, что хочет наконец познакомиться с людьми, о которых так наслышан. Пришлось согласиться. Именно поэтому сейчас Хёнджин, одетый в костюм с тёмными бордовыми и синими полосами, под которым виднеется атласная нежно-розовая футболка, входит в двери назначенного ресторана. Феликс идёт следом. На нём простая чёрная рубашка навыпуск, подвязанная поясом, и прямые чёрные брюки. Высокие потолки, античные колонны, увитые искусственным плющом, мягкая мебель и круглые столы из тёмного дерева создают холодное ощущение роскоши. Редко когда побываешь в таком ресторане. — Ещё не поздно уйти, — бурчит Хёнджин парню на ухо, пока тот вытягивает шею и осматривает зал в поисках нужного столика. — Поздно, мы уже приехали, — Феликс улыбается и, взяв чужую руку в свою, идёт в нужную сторону. — Всё будет хорошо, это всего лишь недолгие посиделки. Почти как корпоратив. — Я не хожу на корпоративы... — парень выдыхает, но всё же не противится. За столом их встречают трое мужчин и две девушки — очевидно, самые близкие коллеги по цеху. Феликс здоровается со всеми, садясь на своё место, и старается выглядеть как можно более дружелюбным. Голова его, однако, занята совершенно другим. Но сейчас нужно сконцентрироваться на ужине. — Приятно наконец познакомиться с тобой, Феликс! — говорит один из коллег. — Хёнджин почти ничего о тебе не рассказывал, даже фотки не давал посмотреть. Но ты, оказывается, такой милашка! — Спасибо, наверное, — он неловко хихикает и опирается локтями о край стола. — Прямо так ничего не рассказывал? — он переводит слегка игривый взгляд на своего парня. — Зачем им о тебе что-то знать? Ты мой молодой человек, — отвечает тот совершенно спокойно. — Хёнджин, наверное, просто ревнует, — произносит кто-то специально громким шёпотом. — Я бы тоже такого мальчика ревновала, — вторит ему женский голос. Феликс медленно начинает чувствовать нарастающее неудобство. Он хватает со стола меню и зарывается в него, делая вид, что ничего не слышит. Хёнджин в свою очередь реагирует совершенно спокойно. Наверное, он привык к такой обстановке. Они делают заказ, и вскоре стол наполняется едой. Диалоги оживляются, несмотря на то, что Хёнджин в них почти не вступает. Он лишь изредка поклёвывает что-то в своей тарелке, в то время как Феликс наблюдает за оживлённой дискуссией. Порой его даже пробирает на смех, но, когда он замечает выражение лица Хёнджина, его прошибает неприятным чувством волнения. Он осторожно касается его плеча, привлекая внимание. — Всё в порядке? — спрашивает. — Да, всё хорошо, — простодушно отвечает Хёнджин. Он явно не испытывает отвращения от этой встречи, но и желанием находиться здесь не горит. Коллеги время от времени говорят тосты и пьют за его здоровье. Феликс выпивает лишь бокал шампанского и на этом заканчивает. Не хочется накидаться к вечеру, иначе ничего запланированного не состоится. — Ты выглядишь подавленным, — Феликс чувствует вину, говоря это. Он надеялся, что поход в ресторан сможет немного взбодрить Хёнджина и настроить его на праздничный лад, чтобы вечер не был таким уж спонтанным. Такие вещи нужно начинать, когда вы оба немного на адреналине и под градусом, а не тогда, когда единственное ваше желание — это завалиться спать. — Это не так, просто... — выдох. Хёнджин поджимает полные губы. — Я правда предпочёл бы ужинать с тобой дома, распив бутылку вина на двоих, а потом целоваться полночи. Мы с этими людьми не настолько близки, чтобы отмечать вместе моё двадцатипятилетие. Они говорят так, что другие их не слышат. Поэтому один из коллег, кажется, знатно потерявший меру в алкоголе, перебивает их: — Слушайте, а вы как сошлись вообще? — Что ты имеешь в виду? — тут же спрашивает у него Хёнджин. — Ну, я к тому, — мужчина пьяно выдыхает, — вы такие разные. Даже по комплекции. Разве это... удобно? — В каком плане удобно? — Феликс склоняет голову, поправляя тёмные волосы пятернёй. — Ну, когда один человек крупный, а другой маленький это не особо... как бы, комфортно, когда вы, — он не успевает договорить, как девушка, сидящая рядом, ударяет его по спине. Мужчина едва не вскрикивает. Давится собственными словами и замолкает, смотря на неё с непониманием. Хёнджин тяжело вздыхает и потирает ладонями лоб. Через пару секунд он чувствует, как на колено опускается небольшая тёплая ладонь и мягко сжимает. Феликс смотрит на него виновато. — Давай уйдём, если ты хочешь? — Но ты ведь даже не поел толком, — он накрывает ладонь парня своей поверх и потирает костяшки большим пальцем. Феликс вытаскивает свою руку из-под чужой и кладёт сверху. — Я всё равно не голоден, — он осторожно улыбается, поджав губы. — Идём, — кивает в сторону выхода. — Всё равно они платят. Хван коротко усмехается и качает головой. Какой же он всё-таки невыносимый. Через несколько минут они оба поднимаются со своих мест и, извинившись за то, что нужно так рано уходить, оставляют коллег Хёнджина развлекаться в компании друг друга. Они покидают ресторан с облегчением. На свежем воздухе, наполненном запахом вечернего города, дышится легче. — Куда пойдём? — спрашивает Хёнджин, пихая руки в карманы брюк, и смотрит куда-то вдаль. Взгляд его задумчивый, но не уставший. Феликс задумывается на мгновение. Домой ехать так рано не хочется. Да и на душе однозначно останется неприятный осадок от этих посиделок. Хочется чем-то сгладить вечер, скрасить его чем-то более приятным и запоминающимся. Именно поэтому в голове Феликса колом вбивается огромный кол с надписью "ПЛАН Б". И уже через несколько секунд он лезет в телефон, набирает номер Джисона и, сказав Хёнджину "Подожди секунду", бубнит в динамик: — Ужин обломался, срочно придумай что-нибудь. Этого вполне хватает, чтобы заводной Хан, которому вечно не сидится на месте, схватил под мышку Минхо и попросил адрес, куда за ними заехать. Как итог: они прикатывают на такси. Один немного сонный, другой — взбалмошный и полный энергии. Запихивают ничего не понимающих и параллельно смеющихся Хёнджина и Феликса в тесную машину, и едут в неизвестном для последних направлении. Пока едут, очевидно уставший Минхо кемарит, опершись лбом об окно. Он сидит спереди, чтобы всем хватило места, и Феликс уверен, что плечо Джисона оказалось бы для него куда удобнее. Он даже хочет предложить поменяться. Ровно до того момента, пока Хёнджин не нащупывает его ладонь своей и не переплетает их пальцы. Феликс тихонечко улыбается себе под нос, потирая тёплую кожу большим пальцем, и даже спустя столько времени вместе чувствует себя глупым влюблённым подростком. Приезжают, как оказалось, в караоке-бар. Джисон будит Минхо, расплачивается за такси и вылезает наружу, радуясь, что всё же может провести этот вечер с друзьями, отключившись от надоедливой взрослой жизни, и немного растормошить день рождения Хёнджина. Хёнджин, к слову, петь любит не особо. Поэтому, выйдя из машины, он скептически оглядывает вывеску караоке-бара, а затем переводит взгляд на Феликса. Тот только усмехается и пожимает плечами. — Нам ведь не отделаться от них, да? — спрашивает он тихо, без злобы или отвращения. Он не злится на Джисона за то, что тот притащил их горланить песни и бухать. Понимает, что он хочет как лучше. А с Хёнджином они не так уж хорошо знакомы, чтобы знать обо всех его предпочтениях. Да и вообще, люди сорвались в свой выходной, чтобы поднять ему настроение после херового ужина, за это уже надо благодарить, а не выделываться, думает он. — Хочешь обидеть Джисона и лишить меня единственного друга? — в шутку спрашивает Феликс. Хёнджин театрально вздыхает и шагает в сторону заведения. Конечно же, он не хочет. Атмосфера внутри оказывается приятной. Отдельная комната, мягкие диванчики, большой экран для текстов песен и сопровождающего видеоряда. Мигающие светодиоды для придания атмосферы и чистый звук мелодий из колонок, из-за которого частенько не слышно собственных голосов. Парни быстро располагаются на диванах, заказывают выпить и перекусить. Большую часть времени Хёнджин сидит напротив экрана, попивая слабоалкогольный мохито, и смеётся, наблюдая за голосящими во всю парнями. Те крутятся у экрана, спорят, пока выбирают песни, и поют в три голоса. Даже Минхо, окончательно проснувшийся, не отстаёт. Феликс то и дело смотрит на Хёнджина, проверяя, не скучает ли он, но тот, кажется, наоборот наслаждается тем, что видит. На пару песен его, конечно, всё-таки уламывают, но они выходят куда более спокойными и лиричными, чем все предыдущие. Хёнджин хоть и не любит петь, голос у него потрясающий. Мягкий, плавный, точно щебет птиц. Феликсу нравится слушать, как он напевает какие-то незамысловатые мелодии в душе или во время готовки. А ещё больше ему нравится подпевать, потому что их голоса — бархатный, низкий и льющийся, нежный — в унисон звучат как нечто незабываемое. Совершенно незапланированно они продлевают караоке ещё на час и большую часть этого часа просто сидят за столом, перекусывают и разговаривают под льющуюся из колонок музыку. Минхо время от времени зевает, напоминая Джисону, что вечер уже поздний, а завтра им обоим на работу. Поэтому совсем скоро все четверо, сытые и пьяные от веселья выходят на улицу, чтобы поймать такси и разъехаться по домам. Хёнджин держит пиджак на крючке из пальца, перекинув его через плечо, и ищет машину. Глаза его немного туманные, как и голова, но это говорит лишь о том, что времяпрепровождение было стоящим. Он не возлагал на этот вечер совершенно никаких надежд, но Феликс определённо спас ситуацию. Впрочем, он бы спас её в любом случае одним своим присутствием. Джисон тем временем, обняв Феликса за шею, нашёптывает ему что-то на ухо, заставляя щёки последнего превращаться в алые наливные яблоки. Машину находят. В этот раз Хёнджин садится вперёд, давая возможность сонному Минхо опереться о плечо своего спутника и проспать большую часть пути. До дома они, кстати, доезжают без происшествий. Единственным неудобством оказывается духота в салоне, которая легко устраняется открытым окном. Феликс и Хёнджин выходят из машины первые, оставляя друзей наедине, и просят написать, когда те доберутся к себе. Дальше — как в тумане. Они поднимаются в лифте. Феликс, нервно постукивая пальцами по крышке смартфона, прокручивает в голове сюжет оставшегося вечера. О котором Хёнджин не знает ровным счётом ничего. Он пропускает момент, когда они заходят в квартиру, пропускает, как Кками их встречает громогласным лаем, как они оба разуваются и идут на кухню. Феликс возвращается к реальности только тогда, когда Хёнджин достаёт из верхнего шкафчика гарнитура бутылку красного полусладкого и, поглядывая на парня, спрашивает: — Хочешь выпить? Феликс неоднозначно пожимает плечами. Вслед за бутылкой идут два изящных винных фужера — кажется, подарок миссис Хван на новоселье. Ли кусает губы, садясь за стол. Хёнджин подкатывает рукава футболки и опускается напротив. Вино красиво льётся в фужеры, прям как в рекламе, только без лишних брызг по столу. Феликс с благодарностью кивает. — Нужно, чтобы кто-то сказал тост? — спрашивает он. Хёнджин с тихим смехом качает головой. — Мне хватило поздравлений от Джисона. Он сказал все возможные тосты на десять лет вперёд. — Но ведь я даже не поздравил тебя нормально сегодня... — Феликс заминается. Хёнджину, кажется, всё равно. Не потому что он не ценит то внимание, что ему хотят подарить, а потому что со временем день рождения перестал иметь такую значимость, какую имел в детстве или отрочестве. — Мне хватило простого "с днём рождения" с утра и поцелуя за завтраком, — незамысловато отвечает Хван. — Мне хватает тебя. Просто тебя рядом. Не нужно никаких больше подарков или слов. И Феликс от его тона, честное слово, готов расплакаться. В голове моментально щёлкает, и он понимает: ждать больше нельзя. К тому же, совсем скоро часы пробьют 12 и день рождения официально подойдёт к концу, так что тянуть больше нечего. Ли берёт оба фужера и поднимается на ноги. — Идём в гостиную. — Хочешь что-то посмотреть? — Хёнджин в полном неведении. Феликс игриво пожимает плечами, не давая однозначного ответа. Он ставит вино на низкий столик, пока Хван усаживается на диван. — Ты... пока выбирай, — неуклюже кивает в сторону телевизора, — я сейчас вернусь. Ли уходит в спальню и попутно старается угомонить резво бьющееся сердце. Он чувствует себя так, словно они только вчера начали встречаться и не знают буквально ничего о сексуальном опыте друг друга. Не важно, что сейчас они делят одну постель на двоих, вместе принимают душ время от времени и уже даже снимали свой секс на видео парочку раз. Сейчас Феликсу кажется, что он абсолютно ничего о Хёнджине не знает. И понятия не имеет, какой будет его настоящая реакция на подарок. Глупо, конечно, дарить человеку себя на день рождения. Ещё глупее дарить на день рождения секс. Но в момент, когда Феликс переодевается, он не чувствует себя глупым. Он понимает, что дарит Хёнджину далеко не себя — потому что он не вещь, чтобы отдаваться кому-либо — и не секс — потому что его достаточно, и вряд ли его можно подарить. Феликс дарит Хёнджину эмоции. Воспоминания, которые он сможет хранить в своей памяти и прокручивать в будущем. Он просто хочет, чтобы Хван запомнил свой двадцать пятый день рождения как нечто необычное, интересное и интригующее. Как максимум. Как минимум, это будет интересный опыт. Через десять минут он оказывается полностью готов. Феликс смотрится в зеркало последний раз, нервно поправляя складки на клетчатой юбке. Крупная красная клетка с тонкой чёрной притягивает к себе всё внимание. Чёрная, почти домашняя футболка заправлена за пояс, губы намазаны вишнёвым бальзамом — все искусанные за сегодняшний день. Худые голени обтягивают чёрные чулки с кружевным верхом, заканчивающиеся чуть выше колена. Парень окидывает себя оценивающим взглядом. Вроде выглядит неплохо. Во всяком случае, он надеется, что Хёнджину понравится. В ходе своих долгих раздумий неделю назад Феликс вспомнил, как однажды, когда тихим вечером ещё в самом начале отношений у них зашёл разговор про типажи парней, Хёнджин упомянул, что ему всегда нравились небольшие по комплекции парни. Не потому что ему хотелось доминировать, а потому что большинство из них вызывали в нём желание проявлять заботу по отношению к ним, оберегать и обнимать. Но помимо этого ему нравилось, когда парни носили юбки. Он не раз высказывался в поддержку айдолов, ходящих в юбках, да и простых парней на улице, которые на такое решаются (хоть и встречаются они редко). Феликс точно не знает, считает Хёнджин это дело сексуальным или просто толерантен к подобному. Возможно это его маленький кинк. Но ничего ведь не мешает ему проверить? В конце концов, это просто юбка. Она ничего не испортит. Её всегда можно снять. — Ты скоро? — спрашивает ничего не подозревающий Хёнджин из гостиной. Феликс ничего не отвечает. Только через несколько секунд переступает порог комнаты и встаёт, заведя руки за спину. — Я нашёл, что можно посмо-о-о-у... — Хван моментально замолкает, переведя взгляд на своего парня. Тот снова поправляет юбку и смотрит прямиком в глаза. — Что это? — Твой подарок на день рождения, — коротко отвечает Ли. Он подходит ближе с прикованным к себе шастающим взглядом Хёнджина, и встаёт прямо у его колен. Смотрит сверху-вниз и спрашивает почти шёпотом: — Нравится? У Хёнджина во рту пересыхает. И он, кажется, забывает, как говорить. Всё, что может: смотреть на своего парня широко открытыми глазами и пытаться понять, не кажется ли ему. — Это... юбка? — спрашивает он, отчего-то боясь прикоснуться к ткани. Может, ему действительно мерещится? Феликс никогда не носил юбки. Более того, он никогда даже не упоминал, что ему подобное нравится. — Да... — кивает тот. Он вновь кусает припухшие, блестящие от бальзама губы. — Не нравится? Мне снять? — руки машинально приглаживают ткань на бёдрах. Хёнджин подвисает. — Э-э... нет-нет, — качает головой. — Просто я... не ожидал такого. Это... ого, — выдыхает он с немного нервным смешком. Хёнджин опускает взгляд чуть ниже, к чулкам, и — о боже, лучше б он этого не делал — немного задыхается. — Мне нравится. Очень. Выглядит круто. — Правда? — Феликс улыбается. — Правда, — отвечает Хёнджин почти шёпотом, подняв лицо. Не выдержав, Феликс наклоняется, обхватывает ладонями его щёки, а затем прижимается к его губам своими. Тот отвечает незамедлительно: кладёт руки на бока, очерчивая пояс юбки, и тянет парня на себя. Феликс поддаётся касаниям, медленно опускается к Хёнджину на колени, обвивая руками его шею. Они целуются по нарастающей: сначала привычно и медленно, но чем откровеннее становятся касания, тем сильнее они распаляются. Феликсу становится ужасно жарко, когда большие ладони Хёнджина начинают ползти вниз по плотной ткани юбки. Сначала к бёдрам — Хван сминает ткань, сильнее тянет на себя. Затем к ягодицам — касания горячие и требовательные. Ощущения странные, но Феликсу нравится. Особенно когда парень сминает его ягодицы вместе с тканью юбки, немного приподнимая его самого. Феликс чувствует — Хёнджину нравится. Он понимает это по слегка покрасневшим кончикам ушей, по бешеным поцелуям, которые сменяют вдруг мягкие и осторожные, по его хватке. Обычно Хёнджин так себя не ведёт. Обычно он собранный и рациональный, он делает всё аккуратно, можно сказать "идеально". Сейчас он больше походит на дикого зверька, желающего заполучить всё и сразу. Он прижимает к себе Феликса, отрывается и пышет ему в губы. Хёнджина ведёт. Ужасно. Просто непростительно. Рука его спускается к коленке, чуть выше которой заканчивается кружево чулок. Он пускает пару пальцев под ткань, оглаживая коленную чашечку, и снова целует в губы. В уголок, в щёку, в скулу. Дыхание Феликса дрожит, когда он прикрывает глаза и поднимает лицо к потолку. Сам он осторожно поглаживает шею Хёнджина и лезет за воротник, к ключицам. Они целуются не привычно. Более страстно, более дико. Они хотят друг друга и оба это прекрасно чувствуют. Сидя сверху и прижимаясь так близко, Феликс буквально чувствует, как твердеет в брюках член Хёнджина. "Это даже весело" проносится вдруг в его голове, и губы растягиваются в улыбке. Феликс нащупывает запястья парня и мягко отстраняет их от себя. — Что-то... — начинает Хёнджин, но его тут же прерывают: — Ш-ш-ш, — шипит Феликс прямо в губы, — всё хорошо, — а затем начинает спускаться поцелуями по нежной шее к груди. Хван запрокидывает голову и прикрывает глаза. Ему ужасно хорошо. Феликс целует его живот сквозь ткань футболки, от которой слишком сильно хочется избавиться, подходит к самой кромке брюк. В этот самый момент Хёнджин решает взглянуть на него и совершает просто роковую ошибку: Феликс, подняв на него глаза, пересекает кожаный ремень и касается губами выпуклости на Хёнджиновых брюках. Тот выдыхает с тихим стоном: то ли от касания, то ли от того, насколько пошлым был этот вид. Тихий смешок Феликса не слышится из-за шумящей в ушах крови. Реакция у Хёнджина просто потрясающая. Феликс повторяет эту махинацию ещё дважды, сильнее прижимаясь губами через брюки — костюм хороший, ткань плотная. Только он собирается перейти на бёдра, как чужая рука хватает за подбородок и поднимает обратно. Хёнджин впивается в его губы с новой силой и между поцелуями шепчет что-то вроде: — Ты такой... боже, я сейчас с ума сойду. Непонятно: вино это или возбуждение — но что-то из этого действительно лишает Хёнджина рассудка. И немного равновесия. Потому что, поднимаясь с дивана вместе с Феликсом, он едва не падает. Ли смеётся над его неуклюжестью и коротко прижимается к губам. Слов не нужно обоим: кино отменяется. Феликс, привыкший к юбке, специально виляет бёдрами на пути к спальне. Хёнджин клянётся — он невыносимый. Честное слово, ему почти сносит крышу, когда Феликс оборачивается к нему игриво, застревая в дверном проходе. Он хватается руками за косяки и ползёт ладонями выше, вытягивается, точно кот, чуть выгибая спину. При этом Феликс не выглядит женственно — и это Хёнджину нравится. У него худые голени, но достаточно сильные бёдра, мужская фигура: узкий таз, не сильно выраженная талия. Его плечи куда шире женских, его изгибы не такие плавные. И от одного наличия на нём юбки и — мать вашу — чулок Феликс не становится женственнее. Хёнджин усмехается перед тем, как подойти вплотную и с лёгкостью, крепко обвив торс Феликса, приподнять его над полом. Парень отпускает дверные косяки, моментально обвивает талию Хёнджина ногами, чтобы не свалиться, и накрывает губы своими. Хван пинает дверь ногой, закрывая её, и вскоре кладёт Феликса на постель. Тот притягивает его к себе, горячо целует и попутно старается выправить футболку из брюк своего парня. Сердце у обоих тарабанит по рёбрам. Пальцы Феликса касаются кожи живота, заставляя напрячься. Хёнджин в порыве страсти дёргает футболку Феликса, и та с лёгкостью выскальзывает из-под ткани юбки. Губы краснеют и саднят от частых и глубоких поцелуев. Дыхание сбивается от касаний. Хёнджин отстраняется, чтобы отдышаться. И едва не теряет дар речи. Вид Феликса, лежащего перед ним в юбке и чёрных чулках, с зацелованными губами и растрёпанными волосами — нечто новое. И нечто невообразимо горячее. На секунду Хван задаётся вопросом, почему они не попробовали этого раньше. Возможно, теперь этот образ Феликса будет приходить к нему в самых влажных сновидениях, если таким вообще предстоит случиться. — Чего ты так смотришь? — голос Феликса находится где-то на грани дрожи. Хёнджин знает: он возбуждён не меньше — но просто не может упустить возможности полюбоваться им. — Ты точно не с этой планеты. Слишком неземной, знаешь? — мурлычет Хван. Такой простой комплимент заставляет щёки Феликса чуть порозоветь, а его самого прикрыть глаза. Это даёт Хёнджину фору. Он отползает чуть дальше, пока Феликс, заметив движение, поднимается на локтях. Хёнджину ужасно хочется сделать... кое-что, но он не знает, как подступиться. Тупо смотрит на ноги парня и кусает губу. — Что? — Ли слегка склоняет голову. Хёнджин смотрит на него исподлобья и медленно тянет руку к его ступне. Приподнимает ногу и, наблюдая за реакцией Феликса, целует наружный свод стопы. Тот чуть приоткрывает губы: немного в шоке, но в большей части от того, как приятно ощущаются чужие поцелуи. Хёнджин продолжает, поднимаясь выше по ноге. Целует голень через ткань: пахнет гелем для душа и новым капроном. Обводит губами коленную чашечку, перехватывая под сгиб. Феликс задерживает дыхание, когда понимает, что, игнорируя кружево, Хёнджин целует выше. Поверхность внутренней части бедра. Одно из самых чувствительных мест. Хёнджин позволяет себе чуть приподнять юбку и пройти губами именно там, чуть втягивая мягкую кожу. Феликс натужно выдыхает, его бёдра едва ли не дрожат напуганной косулей. Ведь Хёнджин как настоящий хищник, не щадит его своими зверскими ласками. Переходит на другое бедро и целует чувствительную зону, теперь спускаясь ниже. Он останавливается, не доходя до колена, поднимает на Ликса взгляд — выглядит чудно — и, чуть выждав, прихватывает кружево зубами. Он тянет ткань по голени ниже и, кажется, удовлетворяет своего внутреннего дьявола, который с самого начала желал снять с Феликса эти чёртовы чулки зубами. Можно ставить ментальную галочку. Хёнджин повторяет то же со вторым чулком и несколько раз касается голени губами. Феликс от этих поцелуев и трепетно-горячих касаний улетает в стратосферу. В комнате становится слишком душно — или это вокруг них воздух раскаляется? Феликс поднимается на руках и прихватывает футболку Хвана ближе к воротнику. Он утягивает парня за собой, намекая на то, что её пора бы снять. И желательно не только её. Нависнув сверху, Хван вновь вгрызается в чужие губы. Кажется, сегодня ему всего будет мало. Ощущение такое, будто он в кои-то веки сорвался с цепи и может позволить себе чуть больше обычного. Феликс этого не боится. Ему даже нравится то, как Хёнджин теряет над собой контроль. Он лезет ладонью под футболку, мелко проходит короткими ногтями по рёбрам, очерчивает большим пальцем сосок, заставляя Феликса резко выдохнуть ему в рот. Ткань быстро надоедает. Они тянут с друг друга футболки по очереди — Хёнджин остаётся в брюках, на которых отчётливо проступает вставший член, Феликс — в чёртовой юбке с той же проблемой. Хван стаскивает с себя брюки, кидает их в сторону и поправляет лезущие в глаза волосы. От духоты на лбу выступила мелкая испарина, и некоторые пряди поприлипали к коже. Феликс сидит на середине кровати, сведя колени, проходит взглядом по подтянутому телу своего парня, которое, по сути, уже изучил вдоль и поперёк. Ему нравится рассматривать и трогать Хёнджина — дайте ему волю, и он бы занимался этим без перерывов. Но сейчас не самый подходящий момент — он понимает тогда, когда замечает проступившее на боксерах влажное пятно. Хёнджин отходит к шкафу, чтобы достать с верхней полки презервативы и смазку. Феликс кусает губы машинально. На постель приземляется коробочка с презервативами, смазка остаётся у парня в руках. Он садится напротив, не отрывая взгляда от юбки, и будто над чем-то лихорадочно размышляет. Мысли его метаются от одной к другой, но Хёнджин старается этого не показывать. Феликсу и не нужно. Он понимает всё сам. — Мы можем её оставить, — говорит он, трогая ткань юбки. — Я вижу, что ты хочешь, — мало того, Ли буквально может прочувствовать каждую его мысль. Может, потому что он и сам в какой-то мере этого жаждет... — Чёрт... — выдыхает Хёнджин. Ему немного стыдно за все эти грязные мысли, но ведь... Феликс очевидно не против. Он сам пришёл к нему в таком виде, он явно знал, на что подписывается. — Мы её испачкаем, — тихо произносит он. — Мы и постельное бельё опять угваздаем, — Феликс хихикает, забирая из рук парня смазку. — Оставим её, — кивает он. В глазах Хёнджина загорается азарт вперемешку с мелкой неловкостью. — Сегодня твой день рождения. И это твой подарок. Мы играем по твоим правилам, — он мурлычет, касаясь чужой руки, и улыбается игриво. Желания Хёнджина не кажутся ему странными, наоборот — это то, чего он ожидал. Его это забавляет. Именно поэтому Феликс подбирается поближе к уху Хёнджина, пока тот замирает в ожидании, и шепчет, опаляя ушную раковину горячим дыханием: — Не стесняйся сегодня. Возьми меня так, как захочешь. Хёнджин прикрывает глаза. Ему очень хорошо и очень плохо одновременно. — Твою мать, Феликс... Ли смеётся. Боже, доводить Хёнджина всё-таки очень весело и приятно. — Но ведь тебе нравится. Ты даже не можешь этого отрицать, — улыбка сама пробивается на его губах. Кажется, будто Хёнджину нужно время, чтобы прийти в себя. Его ведёт слишком сильно. Но в следующий миг он подхватывает Ликса за бёдра, прижимая его к себе, и едва не падает на кровать. — Господи, заткнись... Он закрывает его рот поцелуем, руки шмыгают под юбку. Ладони сжимают ягодицы через ткань белья, Феликс тихо стонет в чужие губы. Пальцы проникают под ткань, мнут податливую мягкую кожу. Тело сильнее жмётся к телу, создавая трение. Но этого мало. Чертовски мало. Хёнджин укладывает Феликса на спину. Бельё обоих летит к снятой до этого одежде — куда-то на пол. Бёдра дрожат от прикосновений, то лёгких, то страстных. Феликс теряет перед Хёнджином всю свою стойкость. — Можешь... перевернуться на живот? Просить дважды не приходится. Феликс делает лучше — то, о чём Хёнджин, вероятно, боялся попросить — он встаёт на колени, опускается грудью на матрас, прогибаясь в спине. Юбка, приподнявшаяся от такого вида и сползшая вверх по талии, вообще мало что прикрывает. Хёнджин вдыхает поглубже. Он открывает смазку и выливает себе на пальцы. Не может сдержаться и совершенно глупо оставляет на ягодице лёгкий поцелуй, заставляющий Феликса встрепенуться. Хёнджин растягивает его привычно быстро, но с особым наслаждением. Немного оттягивает удовольствие, дразнит, мельком проходя по простате, от чего Феликс вскрикивает время от времени. У самого Хёнджина терпение, если честно, уже на нуле. Его воображение играет слишком сильно, слишком красочные картинки создаёт. И от одного осознания, что все их можно воплотить в жизнь, Хёнджин внутренне задыхается. Когда пальцы начинают двигаться свободно, он раскрывает презерватив и раскатывает его по члену уже машинально. Феликс устраивается поудобнее, чуть подтягивая к себе колени. Хёнджин укладывает ладони ему на ягодицы, добавляет смазки почти дрожащими от возбуждения пальцами. — Всё в порядке? — спрашивает он как бы предупреждающе. Феликс кивает и согласно, но невнятно мычит. Хёнджин входит медленно, позволяя парню привыкнуть к распирающим ощущениям. Он доходит до половины и останавливается, поглаживая спину, стараясь расслабить напрягшиеся мышцы Феликса. Тот вскоре действительно расслабляется и позволяет Хвану проникнуть до упора. Феликс прижимается к матрасу щекой, его губы чуть приоткрыты, дыхание частое и прерывистое. Это далеко не первый их секс, но ощущения совершенно иные. Хёнджин не двигается, пока ему не позволят. Он делает так всегда, чтобы не причинить Феликсу боли. Но в этот раз, после долгих прелюдий, разговоры на возбуждении вообще не клеятся. Поэтому всё, чего Хёнджину хватает, это короткое: — Давай, — которое Феликс роняет где-то на постели. Он начинает с мелких толчков. Мелких и медленных, вырывая изо рта Феликса редкие, но неожиданные стоны. Затем темп ускоряется. Шлепки кожи о кожу становятся громче, амплитуда увеличивается. Стоны всё чаще и чаще наполняют комнату. В голове пустота, всё тело в волнительном напряжении. Волосы липнут ко лбу, кожа горячая, почти раскалённая. Конечности то и дело дрожат, когда член Хёнджина касается самых чувствительных зон и не щадит совсем. Хван хватается за юбку, сминает ткань в руках и тянет за неё, толкаясь сильнее. Он бьёт по простате каждый чёртов раз, и Феликс каждый раз всхлипывает всё громче и дышит тяжелее. Хёнджину не свойственно быть громким, но даже от него сквозь гул крови Ли слышит тяжёлые выдохи вперемешку с тихими и низкими стонами. — Ты... просто... невыносимый... блять, — бубнит себе под нос Хёнджин. Ли жмурится так, что перед глазами начинают плыть белые круги. Он чувствует, как всё напряжение скапливается внизу живота и сладко тянет. Он ворочает головой по постели, не зная, куда сунуться, пока Хёнджин продолжает толкаться, доводя до пика их обоих. — Хёнджин, я сейчас, — пытается предупредить он. Тот слышит и понимает всё сразу. Он ускоряет темп, чуть нагибаясь, целует спину, держа за бока. У Феликса щёки красные, как и уши, губы искусанные, волосы в беспорядке. Он утыкается лбом в матрас и стонет протяжно последний раз. Бёдра мелко дрожат, по телу прокатывается волна наслаждения. Феликса накрывает мощным оргазмом так, что даже уши закладывает. Хёнджин толкается в него ещё несколько раз. Феликс сжимает его внутри, и этого хватает, чтобы кончить следующим, поймать оргазм и выдохнуть с наслаждением. Хёнджин ещё несколько раз целует его в спину, прежде чем выйти. Тело ватное, голова пустая у обоих. Они ложатся на кровать, наплевав на уборку, в необходимости прийти в себя. По телам ещё какое-то время мелкими судорогами отдаются отголоски оргазма. Хёнджин глубоко дышит, стараясь прийти в себя, и, честное слово, не верит в то, что сейчас произошло. Феликс, которого ужасно рубит, поворачивается на бок. Юбку они наверняка запачкали, как и постельное бельё. Но его это сейчас почти не волнует. Он устало и с наслаждением смотрит на Хёнджина, приходящего в себя после секса, и не может налюбоваться. — Итак, — начинает он, — ваш отзыв на подарок? — Боже, — смеясь, Хёнджин закрывает лицо руками. — Ты настоящее чудо-юдо. — Я знаю, — Феликс улыбается и чмокает его в губы. — Подарок — нечто, — говорит он неохотно. Ему не нравится называть их секс подарком, даже если в этот раз он был немного необычным. — Не думаю, что когда-нибудь смогу это забыть. — На это и был расчёт. — Но, — продолжает тот, задумавшись. Он обнимает Ликса, прижимая его к себе, и целует в макушку, — правда в том, что ты — мой настоящий подарок, Феликс. Ведь в самом деле. Смысл подарка не в вечере, не в юбке и даже не в сексе, и Хёнджин это знает. Смысл подарка — и главная его ценность — в том, что Феликс вспомнил о желаниях Хёнджина, даже о таких давних и мелочных, он запомнил всё, что ему нравится и не нравится, и постарался сделать этот вечер таким, чтобы Хёнджин им по-настоящему насладился. Вот это самое главное. Забота, искренность и внимание, которое Феликс подарил ему сегодня. А всё остальное уже не важно. Часы показывают полночь. Двадцать пятый день рождения Хёнджина подходит к концу. И он встречает его будучи самым счастливым человеком на свете, в обнимку с любимым человеком, целуя его губы, вдыхая его запах и убеждаясь, что три года назад отдал сердце в правильные руки. Своему настоящему чуду-юду.