Одиноки, но вместе

We've built these walls over ourselves But when we're in pain, we don't seek help, Alone we are trying to get enough We are all together in this path

После того дня мне несколько ночей снятся тревожные сны. В них черная молния разбивает камни в пыль, оставляя в земле и стенах огромные кратеры, а в воздух взвиваются множество золотых светящихся лепестков. Потом стены исчезали, и теперь Тарталья дрался с миллелитами, а следом - со всем миром, а я стаяла позади, по колено в крови, не пытаясь его остановить. Просто наблюдала. Он никогда не скрывал что именно этого он и хотел. А просыпаясь я вспоминала его натужный кашель и кровь на ладони. И то, что он отказался от моей помощи. Лежа на влажных от пота простынях, я терялась в догадках, что он пытался скрыть. Но он исчез из моей жизни, и день за днем воспоминания об этом случае постепенно блекли, пока и вовсе не растворились в повседневных заботах. Я смеялась, бродила по городам, пробовала новые вкусности, заводила новых друзей и благодаря им же боролась с опасностями, и мне совершенно не приходило в голову, что однажды настанет час расплаты. И также ночами я глотала слезы, в своих странствиях видя чужие страдания. Войнa из-за глупости, отчаяние из заблуждений, смерть из-за жадности. И везде - предательства, предательства, предательства. Это ли имел в виду мой брат? Я вернулась из Иназумы на праздник морских фонарей. Тома и Аяка поехали со мной, оставив Аято управляться с последствиями. Аяка подарила мне кимоно, белое, в золотых хризантемах, и я то и дело ловила свое отражение в любых поверхностях, невольно удивляясь как же ткань может красить человека. Нин Гуан поселила нас в доме одного из знакомых купцов. - Не пристало нашей дорогой помощнице и ее иноземным друзьям спать на постоялом дворе. Какими богатыми бы не были снятые покои, но искреннего домашнего радушия не заменить таким местом, - изящно произнесла она, приветствуя нас на пирсе. Я была удивлена столь торжественному приему прямо с дороги, хотя, когда вслед за нами с корабля сошла Бей Доу, позвякивая несколькими глиняными кувшинами с саке в связке, все как-то стало на свои места. Полдня мы потратили на прогулки по магазинам. Аяка была так счастлива, пробуя на вкус обычную жизнь, а Тома медленно исчезал под пакетами и коробками с покупками. Помогло ли им это сбросить мрачные воспоминания? Надеюсь, что да. Но мне - не очень. Люди, лишившиеся Глаза Бога, до сих пор стояли перед моими глазами. Что за отвратительная пытка… Последней точкой в маршруте стал ресторан “Народный выбор”. В тот день Паймон наелась так сильно, что ее организм включил механизм самосохранения и она вырубилась прямо в полете над столом. Моей реакции хватило, чтобы помешать ей упасть в горячий рамен, и Сян Лин согласилась уложить ее спать у себя, пока я решила побродить по городу в одиночку, оставив Тому и Аяку наедине. Фонари взмывали в небо, постепенно исчезая в синеве неба вместе с желаниями своих отправителей. Замерев у красного парапета на побережье, я смотрела как отражения фонарей в морской глади, их мрачные колеблющиеся близнецы, падали в водную черную бездну, растворяясь там. И совершенно не вздрогнула, когда на мою руку опустилась знакомая ладонь в черной перчатке. - Опять разгуливаешь одна? - раздался насмешливый голос. Я подняла на него взгляд. Все такой же самоуверенный и… опрометчиво смелый. Бродит в городе, где он и вся его организация считается преступниками. Даже не знаю, обходил ли он посты стражи или просто шел мимо них с улыбкой на лице. - Здесь нет никаких драконов… - совершенно серьезно ответила я, игнорируя, что вопрос может быть риторическим, - Больше. - Звери здесь точно есть, - ответил он, скользя рукой от моей ладони к запястью. Обхватывая его пальцами и притягивая к себе, заставляя меня развернуться к нему. Я недовольно свожу брови к переносице и хочу вырвать руку, но останавливаюсь, когда чувствую прикосновение его губ к ладони. - Отлично выглядишь, Люмин, - произносит он, смотря на меня исподлобья. Не ожидала от него такого жеста. И нас вместе окатывает световые брызги разных цветов, когда где-то над водой начинают разрываться фейерверки. Теперь уже я точно вздрагиваю, а он принимает мое замешательство за согласие и второй рукой притягивает меня ближе. Так близко, что я утыкаюсь грудью в его грудь. Его губы растягивает вся та же улыбка, а я пялюсь на них так, словно ожидаю продолжения, и тут же отворачиваясь в сторону. Хочется его отпихнуть, ударить под дых так, чтобы он никогда не смог ходить прямо, но вместо этого я дрожу, понимая, что мы стоим в обнимку. Точнее, он обнимает меня, прижав к себе, а я смотрю на фейерверки, но совершенно их не слышу. Слышу как бьется его сердце. Четко. Размеренно. Он даже не волнуется. А я хочу провалиться под мост от смущения. Прыгнуть прямо в холодную воду. Он, наверное, это чувствует. - Ты, конечно же, уже ужинала. Но как на счет пропустить по стаканчику? - предлагает он. Его голос такой ровный и спокойный. Я чувствую себя нелепо, когда мне приходится прочистить горло прежде, чем ответить. - Ч-что тебе нужно от меня? И он смеется. Слишком близко. Мне кажется, что внутри него что-то звенит. Или это звенит в моих ушах… - Почему бы тебе просто не выпить со старым другом…? - Но мы не… - Не друзья? - заканчивает он фразу за меня. И фамильярным жестом зарывается пальцами у меня в волосах, взлохмачивая их, - Это потому что мы еще не пили. К тому же, я приготовил тебе подарок. Я наконец отталкиваю его и поправляю волосы. А он продолжает смеяться, говоря, что я похожа на рассерженного котенка. И в этом есть что-то такое мягкое, естественное, что я тоже улыбаюсь в ответ. И зачем-то соглашаюсь. И потом он ведет меня куда-то темными дворами, пока мы не оказываемся в месте, где громко играет музыка, стоит туман от благовоний и в нем же изгибаются танцоры и танцовщицы. Я чувствую себя скованно, но алкоголь располагает. Через полчаса я пытаюсь доказать ему, что его Фатуи - главное зло, а он спрашивает - это Фатуи уничтожили Каэнри’ах? И я ничего не могу ответить. А потом закусываю нижнюю губу и начинаю некрасиво плакать, а он хлопает меня по плечу и говорит: - Ну всё-всё, с тебя хватит. Не думал, что великую путешественницу так развезет с пары рюмок. - Но я в порядке… в порядке…! - кричу я, пристукивая по столу. Хотя я давно уже не в порядке. И он бросает на стол очередной мешочек с золотом, и подхватывает меня, ведя куда-то. Я с трудом понимаю куда мы идем, сквозь смех и танцы, сквозь туман воспоминаний и войны. Свет скользит по моему лицу, и коридоры кружатся так, словно нас кидает воздушными потоками из стороны в сторону. Я понимаю, что что-то не так, только когда вижу темные лакированные ступеньки. - К-куда мы идем? - спрашиваю я, но все же иду. - Отдыхать, - отвечает он. - Но я не здесь… отдыхаю… - возражаю я, когда мы переступаем порог. Выворачиваюсь из его хватки, но тут же перед моим носом грохает закрывающаяся дверь и я вижу его ладонь прямо рядом со своим лицом. Внутренности живота затягиваются в тугой узел, но при этом что-то тянет внизу, так сладко. - Сегодня здесь, - отвечает он, и его запах заполняет мои ноздри, когда он придавливает меня к двери и запускает руку за отворот моего кимоно.