"Праздники"

Майки многое не помнит. Отрывки с отцом, матерью, братом, дедом — всё это по сути не имеет значение. Он помнит только одно воспоминание с отцом, какое-то приятное чувство и волнение, когда изредка, но встречался с матерью, то как дед трепал его по голове, а ещё какие-то очень скудные байки. Помнит, там когда-то очень-очень давно. Сейчас же из всего этого есть ровно ничего. Только воспоминания. Только догадки о том, что случилось тогда. Сейчас есть только он. Он и Эмма. Эмма — ради неё он здесь. Только ради неё, когда-то очень-очень давно, он отказался от скудных воспоминаний с отцом, матерью, братом и дедом. Ради неё. Ради сестры. Ради семьи. Получается ли, что он отказался от одной семьи ради другой? В любом случае он не пожалел. И не пожалеет никогда. Эмма — его семья. Его всё, что осталось. И он не променяет это ни на что. Никогда.

***

— Я готов взять ответственность за всех четверых, — вторит мужчина. Он порядком устал. Когда его старший любимый внук сказал, что нашел её — он ожидал совсем другого. Кто же знал, что женщина, которую совсем не интересуют собственные дети, так будет бороться за то, чтобы оставить их при себе? Вот и он не знал. — Половина вам — половина мне, — повторяет женщина. — Вы говорите так, будто они какие-то вещи. Мужчина вздыхает. Придется попотеть. Это барышня пудрит ему мозги уже второй час. У нее свои принципы, у него — свои. И никто не отойдёт от них. — Вам же лучше. Отдадите их нам и избавите себя от проблем. — Нет, — не угомонится женщина. — Отдайте мне двоих, с остальными делайте, что хотите. — Почему именно двоих? Он не понимает. Честно не понимает. Конечно, его сын выбрал ту ещё красотку. Молодая, красивая, беспечная, неприятная, грубая.. Но настырная. И упрямая. С очень странными взглядами на мир. — В жизни всегда надо хватать как можно больше, — женщина улыбается. Мерзкая улыбка. — Двое из них мои. Так отдайте мне их. Мужчина тяжело вздыхает. Опять. Что за противная особа?

***

Сестра это наверное круто, да? Должно быть так. Может он и не разбирается во всех этих девичьих штукчах, но если это будет его сестра, то она будет крутой! Самой крутой на свете! Шиничиро же так сказал? Дедушка говорил, что у Эммы (у нее странное имя) другая мама, но это ничего не значит. И они все ещё брат с сестрой. Сестра. Это же круто? Круче всего на свете. А ещё дедушка уже второй час не выходит из додзё. Он там с кем-то очень громко обсуждает темы, по крайней мере даже Шиничиро туда ещё не совался. Ну или он не видел. Скоро должен придти тот Баджи, с которым они вместе тренировались. Они договорились, что поиграют на площадке возле его дома, а мама Баджи будет за ними приглядывать. Должно быть весело. А ещё у этого Баджи была новая фигурка супергероя, которой не было у него и.. — Как мы можем поступить так? Мы же семья! Мы не можем бросить их! Крики старшего брата разносятся не только по всему додзё. Все же сунулся. Он глупо хлопает глазками. Как поступить? Почему он кричит? — Шиничиро, успокойся. Голос дедушки всегда отрезвляет. Такой спокойный, размеренный, взрослый.. — Ты хочешь оставить их с ней? Да она же угробит их! Подслушивать вроде нехорошо, да и Шиничиро сказал плохое слово, которое дедушка говорить не разрешает, почему он его не поругал? С кем бы они там не разговорили, кричит один Шиничиро. — А как же Эмма? Изана? Вы хоть подумали о их благополучии, если они вам так интерес.. Эмма? Его новая сестра? Почему Шиничиро кричит имя его сестры? Почему он.. — Попалам. Два вам, два мне. Никак иначе. Женский голос раздался даже громче голоса брата. О чем они говорят? — Что за идиотизм! Брат снова кричит плохое слово, но дедушка вроде не спешит его ругать.. значит ему тоже можно? — Детей же четверо? Отдайте двоих мне, а двоих заберите себе. Все честно. Её голос такой.. неприятный. Четверо? Каких детей? Их на тренировках в додзё намного больше, чем четыре, о чем эта незнакомка говорит.. — Они будут у нас. Я все сказал. — Успокойся, Шиничиро. Это лишь вопрос времени. Думаю нам удастся убедить госпожу Карен отдать Эмму с Изаной нам. — Не удастся. Слышится смешок и гневные крики брата. Дедушка.. он тоже использует имя его сестры. Тоже сказал что-то про его сестру. Так где же она? Он даже крутит головой и отходит от дверей додзё. Идёт по коридору, потом по залу.. Эммы нигде нет. Его сестры нигде нет. Почему тогда они так много говорят о его сестре? Её же нигде нет.. — ..Эмма останутся у меня. Ничего вы не по.. Эмма. Его сестра. Останется у этой незнакомки? Ни за что. Иногда стоит давать отчёт своим действиям. Сейчас он не может сказать чем тогда действовал и почему повёл себя так. Но ни о чём не жалеет. Манджиро открывает дверь додзё слишком неожиданно. Настолько, что даже незнакомка удивляется. Брат больше не кричит и не произносит плохие слова. Он просто смотрит. Дедушка не говорит вообще. Просто стоит. Просто. Все было так просто. — Я хочу к своей сестре. К Эмме, — сказано слишком взросло таким ребенком. Брат смотрит непонимающе. Дед качает головой. А незнакомка.. радуется. — Отлично, мелюзга, идём со мной. Женщина протягивает руку и Манджиро сразу подаёт в ответ. Брат его одёргивает. — Манджиро, иди поиграй, нам с тётей надо уладить пару вещей. Брат улыбается. Слишком неестественно. — Все уже решено. Малец хочет увидеть свою сестру. Вы ему запретите? Ловкий трюк. Это дама слишком многое о себе возомнила. Конечно, Манджиро не пойдет с ней только из-за этого. — Хочу, — Манджиро кивает. В противовес всему и вся малыш выдает это. Шиничиро млеет. Дедушка ничего не говорит. — Я хочу увидеть Эмму. Манджиро поворачивается к нему, Шиничиро, и если честно, то он беспонятия, что делать. Шиничиро смотрит на деда, дед на Манджиро, а незнакомка раздражённо цокает каблуками. Манджиро продолжает смотреть. — Ты действительно этого хочешь, Манджиро? Вспоминая это сейчас он понимает, что не оставил выбора двум взрослым людям, буквально подставляя их. Если бы они отказались, у незнакомки были бы все аргументы не отдавать им своих детей. К тому же отказать ему не мог никто. Что ж, он и тогда был не пальцем деланный. — Хорошо. Дедушка кивает. Манджиро почему-то.. радуется. — Хорошо? — негодует брат. — В смысле хорошо? Он же сам не понимает, что гово.. — Всё решено, — отрезает дедушка и на этом разговор кончается. Шиничиро ничего не кричит в ответ, глупо открывая и закрывая рот. А незнакомка представилась как Карен и сказала, что она теперь его новая.. мачеха. Манджиро не совсем понимал значение этого слова, но звучало оно круто. Почему-то он ушел слишком быстро.. Шиничиро собрал два каких-то больших пакета и сказал, что оставил печенья для него. А дедушка сказал, что ему очень жаль и что Манджиро сам должен понимать, что выбрал это, пускай он и ребенок.. Напоследок, когда он и "мачеха" прощались с братом и дедушкой, она сказала что-то в роде "чернамазого забирайте себе", а потом они уехали. И больше не возвращались. Никогда. И с тем Баджи он таки не сходил на площадку. Стоит сказать о том, что Манджиро не жалеет? Майки глубоко плевать, что было тогда. Сейчас есть он и Эмма. Он не жалеет о том, что когда-то выбрал другой путь. Не брата и не дедушку. Потому что она — его сестра. Потому что он заканчивается там — где начинается семья. Эмма — его семья. Этим все сказано.

***

— Я не понимаю.. Эмма утирает горькие слезы рукавом, тихо оброняясь каким-то шёпотом с немыми вопросами. В последнее время она плачет все больше и больше. Всё из-за неё. — Зачем она это делает? Эмма плачет безвучно, почти не издавая всхлипов. Изредка шмыгает носиком и проклинает Карен. Майки попровляет её прядь за ухо, утирая глазки совей сестры. Эмма плачет слишком горько. Слишком досадно и слишком больно. Слишком, чтобы Манджиро захотелось уничтожить всё и вся, что заставило ее плакать. Карен в том числе. Эмма утыкается в его плечо, продолжая тихо рыдать. Майки поглаживает её за волосы, совсем невесомо касаясь губами ее макушки, и произносит тихие ласковые слова. — Я не хочу уезжать.. Эмма начинает рыдать с новой силой, все так же безвучно. Хватается руками за Майки, пока он продолжает гладить её, и пытается спрятаться где-то в его кофте. Ей не хочется уходить. Не хочется в неизвестность. Не хочется куда-то слишком далеко, к незнакомцам. Не хочется оставаться одной.. она боится. До дрожи в руках боится, что.. Она начинает рыдать все пуще, с каждым разом всхлипывая все больше. Дышать становится трудно, глаза начинают несчадно жжечь, а нос наровит заложиться. Она отчаяннее хватается за Майки, пытаясь удержаться на нем. Он рядом, он здесь, он дышит совсем тут и не собирается никуда уходить.. Он обнимает её. Не даёт ей остаться одной, наедине с мыслями. Потому что одной, Эмме кажется, что все вокруг нереальны, что Манджиро вот-вот возьмёт и уйдет.. что бросит её, как и Изана. Как и мама в супермаркете. Как и все на свете.. но он все равно тут. Её брат. Её семья. Её всё. И ей нельзя его отпускать. Ни за что. Эмма успокаивается через час. А может два. Никто из них давно уже не следит за временем. Они всё так же сидят на полу. Никто из них не в силах встать. Первым встаёт Майки, волоча за собой Эмму. Эмма идёт умываться, смывает с себя весь этот позор и приходит на кухню. Им ещё надо собрать вещи к отъезду. Будет очень трудно. Она не готова. Откровенно говоря, она не готова ни к чему. Ни к тому, что оказывается у них там есть кто-то помимо скудной "матери", которая толком-то неродная, ни к тому, что с этим придется смириться и уживаться.. ни к тому, что возможно им с Манджиро придется расстаться на какое-то время. Майки, будто бы читая её мысли, достает все содержимое холодильника, что-то греет на сковороде и отдает Эмме, а что-то, то есть все остальное, ставит перед собой и начинает жрать. Жрать, как последняя свинья. Потому что так он делает всегда. Но больше и больше он ест только когда нервничает. Сильно неврничает. Смотря на ту порцию, что собирается съесть ее брат за один присест.. он в ужасе. Эмма шмыгает носиком, даже не смотря в тарелку, берет вилку и начинает что-то жевать. Смотреть на то, как утоляет свой стресс Майки заставляет её тоже расслабиться. Может все не так плохо.. А может да. Кто знает. Наверняка им будет очень трудно освоиться. Токио по сравнению с Йокогамой, как небо и земля. — Эмма, — зовёт её Майки. Она глупо хлопает глазками, смотря на.. он всё сожрал. — Я хочу ещё. Он выглядит подавленно. Это понятно. Но чтоб вот столько за какие-то несчастные пары минут.. это слишком даже для него. Эмма встаёт и запоздало понимает, что в холодильнике ничего и нет. Она смотрит, шарит по всем недоступным зонам холодильника и тоже ничего. Надо сходить в магазин. — По-моему неподалеку продовали курицу-гриль. Пойдем? — предлагает Манджиро. Эмма смотрит на него с минуты. Он съел их еду на целый месяц, так что.. все равно им надо было избавиться от неё. Уезжать через неделю, Манджиро все равно бы пришлось сожрать весь холодильник. — Давай, — соглашается Эмма.

***

Купили они чуть больше, чем курицу-гриль. Майки прямо там после покупки сожрал целую курицу-гриль, обмазенную в соусе, а потом купил огромную банку мороженого, и делили они ее уже на двоих. Ложку Эмма, ложку Майки. Ложку она, ложку он.. Дойдя до дома, от мороженого многое не осталось. Они договорились, что съедят дома, но съели в подъезде, по пути в квартиру. Майки этого было маловато, но на время хватит. Потом он сходит за едой ещё раз. Зайдя в квартиру, они умылись, и Эмма пошла собирать вещи. Не сказать, что их было много, но Майки отказывался выбрасывать старые вещи, или детские воспоминания, из-за чего сумок с вещами получалось больше, чем планировалось.. Их дорогая "мать" сообщила о поездке только за неделю. Неделя полетит быстро, но то, что их ждёт там.. в большом, опасном Токио, с их называемой "роднёй". Это будет долго. И очень страшно. Неизвестность.. пугает её. Она определенно не готова. Бросив вещи на половине их разборки, Эмма идёт в зал к брату. Майки расселся на диване, переключая нудные каналы новостей. Да даже мультики там не идут, что за кощунство.. Эмма плюхается рядом, на его ноги, ставит подушку на Манджиро и ложится куда-то на его туловище. Они лежат так минут пять, десять, двадцать, час.. Никто из них не следит за временем. — Я не хочу уезжать, — еле слышно шепчет Эмма. Она утыкается в подушку и слезы опять наровят выйти, Майки поглаживает её по голове, устало вздыхая. Ему тоже страшно. Очень-очень страшно. Он тоже не хочет уезжать. Может здесь и хреново.. но слишком обыденно-хреново. Слишком.. слишком странно будет уехать из этой дыры. — Майки, — всхлипывает Эмма. Она опять плачет. Майки поглаживает её по голове, подталкивая говорить дальше. — Я люблю тебя. Пожалуйста, не бросай меня одну.. Эмма в жизни так громко не плакала. Она убирает подушку куда-то в сторону, обхватывая Манджиро руками. Утыкается в его шею и бесстыдно ревёт. Очень громко. Слишком громко. И горько. Настолько, что Манджиро хочется уничтожить всё и вся, что заставило ее плакать. — Я тоже тебя люблю, — шепчет Майки. — И никогда не брошу. Майки гладит её по спине, слушая ужасные всхлипы и чувствуя влажность на шее и кофте. — И ты меня не бросай, — ещё тише добавляет Манджиро. — Никогда.. — ещё пуще ревёт Эмма. Плохо наверное все это слышать, да? Майки невольно улыбается. Совсем чуть-чуть. Совсем глупо и по-детски. На свете есть только он и Эмма. Он и его сестра. Его семья. А остальное подождёт.