"Праздники"

Прошло три дня. Как в тумане. Из всего этого Майки помнит только то, что безостановочно жрал. Только и делал, что уплетал только приготовленную Эммой еду. Кажется он даже собирался съесть чехол от кресла, просто потому что да. Ему жизненно необходимо съесть так много, как он может. Ну или пока он не взорвется. Им с Эммой желательно взорваться вместе, чтобы никуда не уезжать. На выходе из Йокогамы их должен был встретить "чернамазый". По крайней мере Карен сказала, что Эмма его знает. Эмма же долго гадала, кто этот "чернамазый".. так и не поняла. Она сказала, что он заберёт их оттуда и всё. Больше она ничего не говорила Ну и ладно. Может им удастся сбежать? Куда? Никуда. Глупая идея, бредовые мысли. Им придется уживаться. К тому же они же не всегда будут детьми? Не всегда смогут рассчитывать на "взрослых". Когда-то им придется разделиться.. когда-то очень-очень нескоро. Зато совсем скоро им придется распрощаться с этой дырой.. этим ужасно отвратительным местом. Навсегда распрощаться с тем кассиром, что креститься каждый раз, когда они заходят. Потому что тот овощной салат.. он никогда не забудет выражение его лица, когда Манджиро буквально взял в рот целый контейнер, съев и не поперхнувшись. Им придется расстаться с этим местом, но не с друг другом. Они будут вместе. И никто не отберёт его сестру. Никогда. Странно то, как они оказались в такой ситуации.. Карен не хотела отдавать детей, не так ли? Что же заставило её передумать? — Это был лишь вопрос времени, да? Ответом Манджиро служит ужасная тишина. Эмма спит в другой комнате. Уже слишком поздно. Надо спать.

***

Шиничиро слишком взолновал, пусть и не показывает этого. Он слишком очевиден. Дурень. Он тоже вроде как взолновал, нет? Хотелось бы наконец взглянуть на этого Манджиро и увидеть как выросла Эмма.. не более. — Ты уже пятнадцать минут закручиваешь один и тот же болт, — подаёт голос Изана. — Да? Я и не заметил. Шиничиро улыбается слишком глупо. Глупо для такого взрослого человека. Он тупой, как ребенок. Честное слово. — Ты идиот, Шиничиро, — без колебаний говорит Изана. — Эй, — Шиничиро несильно постукивает гаечным ключом по его ноге. — Я просто очень рад, что это дамочка выкусила. А я говорил, что вы будете с нами. Шиничиро опять улыбается. Слишком тупо. — Ты такой идиот, Шиничиро, — повторяет Изана. — Заткнись. Всё так же с тупой улыбкой, выдает Шиничиро. Изана хмыкает. И тоже улыбается. Как идиот. Ему хочется увидеть Эмму прежде всего. Ну может и Манджиро. Не важно. Дедушка все же дожил до этого дня и наконец может увидеть своих внучат. Как же он рад, что та особа получила по заслугам.

***

Майки думает поместится ли самая-самая последняя сосиска в его живот и ест ещё одну. А потом ещё. И ещё. Съедает две пачки. И все равно хочет больше. Эмма его такими темпами с голоду скорее будет морить. Она продолжает собирать вещи, им осталось всего пару дней и они больше никогда не вернутся в Йокогаму. Ну или они так решили. Майки думает, что наверное ему стоит помочь, но потом пытается встать, и решает всё же ночевать на кухне. Видимо самая-самая последняя сосиска была лишней. В любом случае, он не жалеет. Эмма ругается, нервничает, не находит себе места. Ей трудно. Очень трудно. Столько всего надо сделать. Она психует, бросает всё и тащит Майки в магазин за мороженым. Оно успокаивает её. Майки было очень трудно встать, но от самой-самой последней сосиски он бы не отказался. В магазинчике появилась одна единственная тележка, чему продавец видимо очень был рад. Это что-то типа продвижения в их маленьком магазинчике. Майки оценил. Эмма тоже. Какая-то очень глупая надпись "straight to" и ужасный зелёный цвет. Они покупают мороженое и ещё две пачки сосисек, после чего Майки открывает их прямо на кассе и уже хотел съесть их сырыми, но впервые в жизни пожалел того кассира и не стал есть прямо на кассе. Он слопал аж три штуки когда они вышли. Тележка, кстати, ничего так. Хорошая. По приходу домой он уже съел пять штук. Эмма говорит, что у него может быть потом запор, но он это игнорирует. И не такое ел. Он занимается какими-то махинациями с несчастными сосисками, после чего самая-самая самая последняя сосика оказывается у него во рту. Он опять съел все две пачки. Ему хочется ещё. Чтобы утолить страх или стресс. Манджиро не знает. Эмма тоже съедает половину мороженого, после чего отдает его на растерзание Майки. Она опять нервничает, психует, кричит и выкидывает в мусорку все вещи. А потом вытаскивает их, потому что "это моя любимая кофта, я не могу её оставить, а это нельзя выбрасывать..". Ближе к ночи она опять плачет. Опять безвучно. Слишком досадно и горько. Слишком, чтобы Манджиро опять захотелось уничтожить всё и вся, что заставило её плакать. Опять прижимается к нему и задаётся вопросом, почему она так поступает. Майки не знает ответ. Около двух часов ночи Эмма уже спит, а значит ему нельзя даже дышать громче обычного. Сон у Эммы слишком чуткий. Разбудить её очень легко. Майки не спит ещё примерно всю ночь. Он не может заснуть. Эмма.. единственное, что крутится у него в голове всегда. Его сестра. Его семья. Карен сказала, что им не надо быть такими эгоистичными и что "семья их ждёт". Эгоистичными? Семья? Семья Майки это Эмма. Семья Эммы это Майки. Про какой эгоизм она говорит? Люди часто сравнивают других с собой. Это она эгоистка. И считает, что все на свете такие. Фу. Разве может человек такой эгоистичный и ужасный называться человеком? Зачем тогда ей нужны были двое, если они все равно окажутся не с ней? Если ей на них плевать? Какой смысл был спорить с дедом, с братом, что "двое вам, двое мне". Это так глупо.. и эгоистично. Майки думает, что он не лучше. Он бы тоже не отдал. Просто потому что банально не захотел делиться. Она такая же? Получается ли, что он тоже эгоист? Был бы он таким же родителем, как и Карен? Или хуже? А может лучше? Майки не знает. И никогда не узнает. Эмма спит. Уже поздно. Надо спать. Послезавтра они уезжают.

***

— Вас так много, — мечтательно шепчет Сенджу. — Не больше, чем нас. Харучие такой гад, честное слово. Нет бы порадоваться за людей. Вечно со своим ужасным настроем. — Нет уж, точно больше. Такеоми, слава богу, не такой. Он тоже временами идиот, но не больше чем Хару. Мальчишки такие тупые. — А когда они приедут? — спрашивает Сенджу. — Завтра уже должны. Шиничиро треплет её по голове. Такая маленькая на вид, но сильная и бойкая. Вот что значит могучая девчушка. — А что они любят? Может мне сделать им подарок! — Беспонятия, от Манджиро мне известно только имя, — пожимает плечами Изана. — Вот когда встретитесь, тогда поболатете и сделаешь им подарок. Шиничиро всё так же улыбается, напевая какую-то песенку. Он точно рад больше всех. Даже ей это видно. Сенджу улыбается. Ей интересно кто такие братья и сестры великого Короля. Интересно, они любят мороженое?

***

Майки хреново. Кажется он заболел. Чихнул уже около трёх раз, нос заложило, а сон ветром унесло. Ему жутко хочется спать. В три часа ночи наверное многим захочется спать, но уже утро, а он чувствует, что не готов съесть хоть что-то. Все определенно плохо. Будет ли отговоркой не уезжать, только потому что он заболел? Глупо. К середине дня ему уже лучше всех на свете, он опять сжирает весь холодильник и сидит на кухне, с самым страдальческим лицом. Он.. в общем ему плохо. Эмма уже который день пытается дособрать вещи, но психует каждый раз, и опять кидает их на провал судьбы. Потом соберёт. Она жалуется, что к завтрашнему дню не успеет, на что Манджиро любезно ей говорит, что у них ещё два дня, а потом Эмма приносит ему старый дряхлый календарь и Майки с ужасом понимает, что его способности в математике всё хуже и хуже с каждым днём и он кажется проебал целый день впустую. Они уезжают уже завтра. Он с диким рвением идёт собирать всю еду в самый большой пакет со словами "на запас". Поклялся, что больше не будет есть до конца дня и сдерживает обещание. В час ночи от этого пакета ничего не осталось. На протяжении всего дня они с Эммой вместе психовали, вместе бросали вещи, вместе ели огромную банку мороженого, пугая продавца, вместе снова шли собирать вещи и опять бросали их на полпути. Слишком трудно. К большому счастью они успевают собрать все вещи к двум часам ночи, а потом Эмма снова тихо плачет у него на плече. Ей грустно. И страшно. Она не хочет уезжать. Он тоже. Куда он проебал целый день? Иногда он сам удивляется самому себе, но что поделать. Они не спят. Вместе не спят. Эмма не может заснуть. А Майки и не пытается. Они просто лежат вдвоем в почти пустой квартире и ждут. Так не хочется, чтобы часы пробивали начало нового дня. Так не хочется осознавать, что всё.. всё закончилось. Слишком рано. Эмма закрывает глаза, смахивая последние слёзы. Она встаёт. Майки встаёт вслед за ней. Уже утро. Им надо собираться.

***

Пускай они и встали очень-очень рано, но отдых нужен всем людям. Эмма с Майки спят до двенадцати, и если математические способности Майки всё же его не подводят, они поспали около трёх-четырёх часов. Он успел походить на зомби за это время, а Эмма собрать всё оставшееся, приготовить еду и.. ждать. Никто ведь не говорил, что им надо быть на границе Токио и Йокогамы рано утром, а значит можно и не торопиться.. За весь день они успевают ровно ничего. Решают не сидеть дома, проходятся по улицам, паркам, по тратуару ещё по чему-то, заходят в магазинчик, пугая продавца до ужаса. Майки покупает три курицы-гриль и две банки мороженого. Сжирает курицы прямо перед кассиром, доводя его до сердечного приступа, пока Эмма произносит речь о том, что будет скучать. Майки пытается вспомнить все хорошие воспоминания с этим продовцом, чтобы сказать хоть что-то.. В итоге он желает ему удачи без них, потому что без них он обанкротится, желает счаться, потому что без них ему будет спокойнее жить, и хвалит его новую тележку, потому что она.. ну в общем классная. Они уходят и в течении дня заходят ещё три раза, где Майки сжирает крабовые палочки, даже не подойдя к кассе, Эмма думает о том будет ли считаться подарком то, что она купит ему какую-нибудь сладость в его же магазине, оплатит деньгами, которые он же и получит и возможно избавиться от её подарка, думая, что там будет отрава. Уже пять часов вечера, они оттягивали этот момент до последнего. Майки берет тележку, засовывает туда все вещи и они направляются на станцию. Ближе к шести часам они уже купили билеты. Тележку с собой им брать никто не разрешал, Майки спутся полчаса рассказов о их тяжёлой судьбе, о том какие они несчастные и что тележка единственное, что у них осталось, уже сдавался, но Эмма включила тяжёлую артиллерию, начав громко поддельно плакать, после чего прохожие начали осуждать того проводника, что довёл девушку до слёз. Одна очень неравнодушная бабуля (Манджиро навсегда её запомнит) сказала, что вон дети, ничего, пустите их с этой тележкой, после чего проводнику было нечего сказать. С тележкой они все же зашли. Они сошли на своей остановке, что позже оказалась не их остановкой, но в общем-то всё было нормально с учётом того, что тот проводник буквально испепелял их взглядом. Проугляются одну остановочку, не страшно.. Эмма точно норовилась заплакать всю дорогу. Она не хотела осознавать то, что они проснуться не в той дряхлой квартирке.. не будут мучать того продовца и вообще никогда не окажутся в Йокогаме. Это же.. страшно. Майки таскал эту тележку всю дорогу, смотря вперёд. Прямо как и название. "Straight to" с отвратительным зелёным цветом. Где-то там их проклинает один продовец магазина. Эмма устаёт и они садятся на ближайшую, что бы это не было, отдалённо напоминающую лавочку, где по его расчётам уже стукнуло восемь часов. М-да. Долговато они. Они съели мороженое ещё по пути к станции, а потому заняться им нечем. Эмма ставит голову на его плечо, закрывает глаза и тихо-тихо шмыгает носиком, щуря глазки. Ей точно страшно. Майки берет её руку в свою и предлагает покатать её на тележке, на что Эмма смеётся. Майки смеётся вместе с ней. Они продолжают идти пока не добираются до остановки (кто же знал, что она такая длинная). Там их встречает тот же проводник, который предлагает компенсацию в виде того, что их довезут до вокзала, при этом странно улыбаясь, и буквально впихивая им эту "компенсацию".. что-то не так. Будь его воля он бы послал его, но любезно отказывается. Дойдут и на своих двоих. Проводник явно пугается их отказу, но ничего не может сказать в ответ. Они уходят, примерно через двадцать минут оказавшись на вокзале. Там-то они и садятся, спокойно выдыхая. Пускай уже девятый час, но на вокзале очень много людей. Токио ведь в разы больше, да? Они точно не потеряются нигде? Поезд в отличие от них приехал давным давно, а этот проводник все ждал и ждал? Но ведь это его работа, так что.. Кажется уже слишком поздно. Никто из них давно не следит за временем. Их выгоняют с вокзала, и он не понимает, это так слухи быстро распространяются или у них настолько ужасный вид? В любом случае уже явно больше десяти часов вечера, а тот "чернамазый" так и не пришёл. Эмма почти заспыает у него на плече, прямо перед входом в вокзал, откуда их выгнали. Что уж тут говорить, он сам хочет спать. Они находят место посидеть неподалеку от вокзала, на улице стало прохладней, но это лучше знойной жары, которая была весь день. Майки ставит тележку подле себя и задумывается о том, есть ли там что-то мягкое, чтобы использовать как подушку? Эмма слегка прикрывает глаза, всё ещё держа его руку в своей. Она пускает только одну слезу. Только одну. — Я не хочу.. — шепчет Эмма. Майки понимает. Конечно понимает. Он тоже не хочет. Вообще не хочет. Эмма утыкается в его плечо, тихо-тихо шмыгая и не сдерживая слёзы. Где вообще этот "чернамазый"? Они что сами должны найти дом их "родни" во всем Токио? Такими темпами они пешком дойдут до Йокогамы. Эмма вздрагивает, пугаясь чьему-то крику. Такой.. громкий. В Токио это нормально? Майки тоже удивляется. Какой нормальный человек в такое время будет орать на всю улицу? Да ещё и возле вокзала? Может кому-то плохо? Эмма кричит, вскакивая, сильнее хватаясь за его руку. Майки невольно сам пугается, смотря вперёд, на то от чего кричала Эмма.. — Испугались? Парень, высокий, с белыми волосами и.. чернамазый. — Изана? — удивляется Эмма. Изана? Подождите-ка.. Майки глупо хлопает глазками, это что.. тот сын бывшего мужа Карен? Ничего себе.. — Это я, — улыбается.. чернамазый. Она же его так оскорбляла? — Долго ждали? Сейчас вроде не очень темно, лето же. Не очень темно? Его только это волновало? Серьёзно? Майки хотел было открыть рот, но Эмма сильнее схватила его за руку, она смотрела на него глазами страха, ей.. страшно. Определенно страшно. Она боится. Кем бы не был этот человек раньше, "братом", как он помнит по рассказами Эммы, сейчас он не внушает никакого доверия. — Ты выросла, Эмма, — он улыбается, слегка трепля ее по голове. Майки это не нравится. — Манджиро, да? Я Иза.. — Майки. — Что? Они смотрят друг на друга минуту. Он явно этого не ожидал, да? — Майки. Зови меня Майки. Изана смотрит на него слишком пронзительно. Эмма все так же сжимает его руку. Он не даст её в обиду. — Хорошо, Майки. Улыбка этого.. чернамазого не даёт ему покоя, слишком.. странная. — Ну что пошли? Он выхватывает тележку у Майки, ссылаясь на то, что они наверное устали. У Майки с Эммой не остаётся выбора, кроме как последовать за ним. — Это будет долго, — сразу сообщает им Изана. Он не вызывает никакого доверия. — Прокатимся? Они выходят в какую-то местность где их встречают какие-то люди и.. байки. У Майки отвисает челюсть. Эмма даже ненадолго отпускает его руку. Изана улыбается. Это точно будет весело.