Ванька Валялкин и перевернутый мир Д. Емца

Увы и ах, но «Трон Древнира» - это последняя книга, в которой Ванька был показан адекватным. Обычный мальчишка, со своими плюсам и минусами. Он мог мне нравиться, мог не нравиться, но сам персонаж был нормальным. Однако, уже начиная с «Посоха волхвов» из него лепят Избранного (и совсем не Гарри Поттера), святого, спасителя. А что бы посильнее подчеркнуть его святость, Таню автор показывает тупой неблагодарной дрянью, которая не ценит такого парня, как Иван. Вспомним события пятой книги, начинающиеся с пророчества Чумы о том, что Таню предаст тот, кого она любит (вот так. Там уже не просто симпатия. Знай читатель – тут настоящая любовь!) и заканчивающуюся его исполнением. Таня решила подшутить над Гробыней и произнесла запрещенное заклинание, поселившее в их зеркале страшного Горбуна. Побочным эффектом заклятия стал открывшийся в этом зеркале проход в Потусторонний мир. Поскольку Гроттер сильная ведьма, одна из немногих, способных выпускать по три красных искры, то за такие таланты попадает на темное отделение, где ей в принципе не плохо живется. Зато плохо живется Лизе Зализиной, которая, как оказалось, уже давно влюблена в Ваньку. Я не буду мусолить тему резкого изменения характера Лизы, но скажу, что Ванька и новая Лиза – были бы идеальной парой. Он – святой из Буддока с фанатичной миссией спасения магических животных, она – готовая все и всех принести в жертву своей любви. Короче, Лиза, как-то пройдя всю защиту кабинета мага экстра-класса, решила заглянуть в зеркало, в котором обитает темных дух, ожидая увидеть там свою судьбу. Как она связала воедино Горбуна и предвидение – а хрен его знает. В любом случае, вместо видений будущего, она, по ходу дела, получила лоботомию. Но где же Ваня? Где этот роковой мужчина, разбивающий сердца таким эффектным особам, как Таня и Лизон? А Ваня уже начал свой путь на дно. Преподы попросили его о сомнительном одолжении - поскольку Таня и Лиза связаны, Ванька должен был надавать любимой девушке моральных пинков, что б той жизнь медом не казалась, а у Лизы чуть сил прибавилось. Первым пинком стала сцена у дивана, где Жикин назвал Таню некрасивой, а Ванька смолчал. Потом наш мученик пересел за другой стол, начал игнорировать девушку и в итоге стащил у нее подаренное им же самим перо жар-птица. Таня, конечно чувствовала себя погано, но, учитывая, что лучше Зализиной не становилось, все-таки остается надежда, что, хотя бы в конкретно этой книге, главная героиня не из тех девиц, для которых мир вращается лишь вокруг одного-единственного парня и отношений с ним. И это подтверждается ее вопросом, когда она приходит в себя в магпункте. Сначала она спрашивает о Пуппере, а уже потом об итогах матча. Но, очевидно, с точки зрения автора, это был неверный вопрос. И Таню сразу же ткнули в это носом: «– Лучше о Ваньке подумай, сколько он у дверей изводился, бедный. Одних котлет штук десять съел – так переживал! Огурцов я уже не считаю! Сидит сам не свой, бледный, перед собой смотрит и котлеты ест… А майка такая старая, такая рваная!.. – укоризненно сказала Великая Зуби. Ягге предостерегающе взглянула на нее, и Великая Зуби умолкла. Тане стало приятно, что Ванька изводится у двери, но она упрямо решила этого не признавать. – Ничего он не мучается! Плевать ему на меня! Подумаешь, котлету съел, страдалец! – заявила Таня. – Да что б ты понимала! Думаешь, настоящая любовь – это когда цветы и купидоны, как у твоего Пуппера? Любовь – это, милочка, как раз майки и котлеты! – неожиданно набросилась на нее Ягге.» Действительно, зачем Тане беспокоится о парне, который ради нее перешел играть (пусть и временно) в ее команду и только что плечом к плечу, сражался с ней за победу? Она должна волноваться о Ванечке, который вот уже месяц поступает как последний урод. А когда все заканчивается, он ведет себя, как ни в чем не бывало: «– А ты иди отсюда, предатель! – не удержавшись, крикнула она ему. Губы у Ваньки дрогнули, точно она ударила его по лицу. Он хотел что-то сказать, но повернулся и бегом бросился прочь. Его желтая майка мелькнула на миг яркой запятой. Таня смотрела ей вслед. Гнев проходил, но обида оставалась. – А ну перестань Ванюшку обижать! Я тебе за Ванюшку уши надеру! – вдруг набросилась на нее Ягге. Таня пораженно уставилась на старушку. Ей никогда не приходилось видеть Ягге в таком непритворном гневе. – Ягге, ты чего? Он правда предатель! – Кто предатель? Ванька? Ишь ты, победительница! Костыль богам вернула! Таня Пуппер называется!.. – закипела старушка.» Да, Таня создала проблему, и она же ее решила. Вместе с Пуппером. А Ванюшка обижается и уходит, пока я сижу в афиге. То есть, по ваниному\авторскому и прочим «правильным мнениям» Таня на скотское поведение парня должна была улыбнуться и все простить без каких-либо объяснения и извинений с его стороны. Почему Ягге объясняет поведение Ивана, почему не он сам? Конечно, ведь он же страдал! Это же его преподы заставили. Ну так сказал бы это девушке! И сглаз-то на Лизу Триграв наложил, спутав с Гроттер (а на фиг та дура к опасному зеркалу полезла?). И в итоге, именно Таня, которая ничего плохого не сделала, бежит за Валялкиным, чтобы извиниться за свои, вполне обоснованные, претензии. И даже после ее извинений он все еще обиженная ПрЫнцесска: «В Тибидохсе заканчивалась первая неделя зимних каникул. Каникулы, как казалось Тане, выдались на редкость бестолковыми. Даже новогодние подарки не радовали. Ванька продолжал на нее дуться. Нет, внешне все было как будто в порядке – он здоровался, порой даже улыбался, но внутренне – Таня это ощущала особенно остро – до сих пор не простил ее.» Нормально, да? Это просто выше моего понимания. За что ее прощать?! «Ванька вернул его [украденное перо жар-птица], но Таня просто не могла к нему притронуться – перо напоминало ей о собственной глупости. “Так мне и надо! – быстро писала она в своем дневнике. – Единственный раз мне повезло, а я просто-напросто побоялась быть счастливой. Подозревала его, каждую секунду ожидала беды – и вот оно! Почему я не ценила то, что есть? Или это Дурневы научили меня жить все время в напряжении, видеть во всем только плохое и ожидать подвоха?» Причем тут Дурневы? Ваня вел себя как урод и Таня отреагировала соответственно. Вообще, как минимум половина книги «Молот Перуна» идет вот это обожествление Ивана. Нам через кого угодно показывают, как Ваня любит Таню, как страдает. Даже местный Дон-Жуан-де-Жикин в своем дневнике упоминает Эпик Лав Ваньки с Танькой. Но, конечно, с отвратительным поведением Тани Ваня мириться не может. Взять хотя бы историю с пророческим сном Лизы: «На снятии сглаза Таня заметила, что Ванька и Лиза Зализина, подсевшая к нему, о чем-то долго шептались. Даже Великая Зуби, несмотря на свою рассеянность и томик любовных сонетов под мышкой, под конец это заметила и едва не наложила на них немотный сглаз. “Ну и ладно! Хочет шушукаться со своей Лизкой пусть шушукается. Продал меня за три пирожка, Иудушка!” – с раздражением подумала Таня. Ей было так обидно, что хотелось вскочить и выбежать из класса. Она не сделала это, только чтобы не радовать Гробыню и Пипу. Каково же было Танино удивление, когда сразу после урока Лиза быстро ушла, а Ванька отозвал ее и Ягуна в сторону. – Нужно поговорить. Случилось кое-что важное! – сказал он. – Пирожки закончились? – не удержавшись, колко спросила Таня. Ванька удивленно посмотрел на нее. – При чем тут пирожки? Лизе приснился сон! – О, тогда это действительно важно! – признала Таня. – Когда мне в следующий раз приснится сон, я созову пресс-конференцию… – Юпитер, ты злишься, значит, ты не прав! – сказал ей Ягун. – Если ты не любишь Зализину, это не значит, что ты не должна выслушать Ваньку. Думаешь, почему Лиза сама не осталась? Из-за тебя! Если хочешь, я поговорю с Ванькой сам, а ты иди… – Ну уж нет, никуда я не пойду. Мне интересно, какие такие сны снятся Зализиной, что оба моих лучших друга обсуждают их, как две сплетницы на рынке, – вполголоса произнесла Таня. Она чувствовала, что и говорит, и делает что-то не то, но никак не могла остановиться»… …«Ягун повернулся к Тане. – Теперь ты видишь, что это важно? – спросил он. Таня Гроттер хмыкнула. – Да уж теперь вижу! Мне вот что интересно: Сарданапалу Зализина сказала про свой сон? Сдается мне, что нет. Немедленно побежала к Ваньке. Если так, то я готова видеть каждый день двести таких снов. И после каждого кидаться к Валялкину на шею. Ах-ах-ах, Ванечка, у меня опять пророческие видения! Сядь ко мне поближе! Положи мне руку на колено! Пошушукайся со мной, как старая бабка! – Не веришь – и не верь. А я верю. Ты несправедлива к Лизе и вообще ее не знаешь. И постарайся избавить меня от своих эмоций, – сказал Ванька. Он повернулся и ушел в ту же сторону, куда незадолго до того ушла Зализина.» От каких эмоций, Ванечка? Таня устроила истерику? Она никого не оскорбила и не орала, пару раз съязвила и все. Не слишком ли ты жесток с девушкой, которую якобы любишь? Или она обязана была верить в какие-то сны Зализиной, которая ей вообще никто? Но, как уже говорилось, Ваня всегда прав, а потому имеет право игнорировать Таню. «Не веришь – и не верь» - это твои проблемы. Подойдешь ко мне, когда поймешь, что я был прав. Но разумеется, в решающий момент, Ваня переступает через себя ради любви и ценой своего здоровья спасает Таню от драконов. Таня, которую Склепова и Пипа берут на «слабо», без разрешения хватает неисправный пылесос Ягуна (зачем он его тогда вообще на тренировку притащил?) и летит усмирять драконов. Ванька, узнав, что пылесос без тормозов, хватает транспорт Гробыни и мчит спасать любимую. Ведь топовая драконболистка и королева полета не разберется, что делать с драконами, пусть и на неисправном пылесосе. Только Ванечка, отважный маг-ветеринар, не имеющий никакого отношения к полетам, способен тут помочь! Конечно, он жертвует собой, и Таня падает на него… Повторяется история с Родео. Ванечка ломает руку, и реакция Тани такая, словно Валялкина уже сглазил некромаг, несмотря на то, что до появления Глеба еще год. «Поняв, что сейчас его унесут в магпункт и разлучат с Таней, Ванька протянул здоровую руку и стиснул ей запястье. Кажется, больше всего в эту минуту он боялся расстаться с ней. Держать, держать ее за руку и никогда не отпускать. До последнего момента, до последнего вздоха. – Как ты? Цела? – выдохнул он. – Да, да! Как же ты так? – спросила Таня. Ванька еще раз укусил снег. – Я подстраховал тебя не совсем удачно… Слишком высокая скорость. Пылесосы столкнулись. Кто-нибудь из нас… ты или я… должен был… упасть вниз… Тогда бы другой упал на него и смягчил бы удар… Я подумал, лучше, если это буду я… – пояснил он. – Молчи! Ты с ума сошел! Зачем? – крикнула Таня. Валялкин через силу улыбнулся. Он словно читал ее мысли. – Если я умру, будь счастлива с Пуппером! Слышишь, я так хочу! – сказал он. – Но-но, не очень-то расшвыривайся! Таньки на дороге не валяются! – рассердился Ягун. – От перелома руки никто еще не умирал! И вообще, для умирающего ты говоришь слишком длинные предложения. – Ягун, отойди! Ванька, да не нужен мне никакой Пуппер! Как ты этого не понимаешь, дурак? – плача, крикнула Таня. Не отпуская ее руки, Ванька погладил Таню большим пальцем по тыльной стороне ладони. Это было обычное для него проявление сдержанной нежности. – Нет, не надо перечеркивать жизнь… Пуппер тоже любит тебя. Он лучше меня. Он знаменитый, красивый, богатый… С ним тебе будет надежно! – сказал он. – Замолчи! Я его сглажу, этого Пупсера-Чупсера!.. – возмутилась Таня. – Разве ты не обиделся на меня, когда я притворялась, что не люблю тебя? И вчера, когда я устроила тебе эту сцену? – Обиделся, да… Но все равно… не мог… забыть… Днем я старался не обращать на тебя внимание, а вечером все равно думал только о тебе… – отрывисто сказал Ванька, закусывая губу.» О, Боже! Я сейчас заплачу… От смеха! Этот диалог словно из «Звездных войн» Лукаса. Помните те кривые любовные признания Падме и Энакина? У меня они при прочтении этой сцена перед глазами стояли. «Когда Ванька был уже на носилках, Ягге требовательно оглянулась на Таню: – Стоп! И ее тоже в магпункт! Почему она на ногах? А если у нее внутреннее кровоизлияние? Джинны двинулись было к Тане, заходя с двух сторон. – НЕТ! – крикнула малютка Гроттер. – Я не хочу! Я буду с ним! Не подходите! Верно уловив в ее голосе отчаянную нотку и заметив проскочившую по кольцу красную молнию, Ягге сделала джиннам знак. – Хорошо, барышня, можешь не ложиться на носилки и идти рядом со своим Ванькой, – терпеливо сказала она. – Но имей в виду, в магпункте тебе все равно придется его оставить. Я разберусь с его рукой и займусь твоими ушибами и ожогом.»

«Так мило, вы такие няшки! Обожаю!» (с) «Зомбилэнд 2» Нет!

Я не знаю, может быть для кого-то Ваня тут действительно герой, а сцена выглядит романтической. Для меня же это абьюз чистой воды, причем поданный автором, как очень правильный момент в отношениях. Таня и Ваня мирятся, не проговаривая свои проблемы, они мирятся под влиянием хреновой ситуации. И снова виновата только Таня. Это Иван от щедрот души своей простил наконец вот такую ветряную девицу. О том, что сам Валялкин был где-то не прав – ни слова. Честно говоря, если уж героев решили помирить под влиянием момента, то лучше бы оно произошло не во время ненужного геройства, а в по-настоящему тяжелую минуту для Тани – исчезновение ее отца после матча сборной Вечности. Ванька, увидев Таню такую расстроенную, понял бы, что все эти обидки – пустое и сейчас ей нужна поддержка. Но, наверное, в этот момент эмоциональный накал сместился бы со святого Ванечки на Леопольда, а этого допустить никак нельзя. Поэтому после матча Таню утешает не любимый, а Сарданапал: «Она что-то кричала, рвалась куда-то как безумная, рядом же стоял академик и, положив руку ей на плечо, мягко и убеждающе говорил: – Прошу тебя, успокойся, девочка моя. Твой отец никогда больше не появится в сборной вечности. Он дал забить мяч – и это был его сознательный выбор. Он спас тебя и ушел… Ушел в бессмертие.» А Ваня, с которым она уже помирилась, тусит непонятно где. И так, эмоциональной поддержки Таня не получает, зато чувство вины в этих отношениях с ней неразлучно. Когда Таня, под действием магии Вуду влюбляется в Пуппера, она вновь чувствует себя виноватой перед Ваней. Может это где-то даже понятно, но автор вообще говорит, что чувствовать вину (даже когда ты вроде, как и плохого ничего не сделал) полезно для отношений: «Если раньше, в первые дни, когда магия только-только была наложена, Таня не могла смотреть на Ваньку без раздражения, то сейчас она вновь привязалась к нему. Их отношения стали такими же, как раньше, а возможно, в чем-то даже более доверительными. Должно быть, от того, что Таня в чем-то ощущала себя виноватой. Вина или, точнее, ощущение вины делает отношения нежнее – это истина стара, как мир, и бородата, как Сарданапал.» Вообще-то, с тем самым «полезным» чувством вины можно создавать очень крутые моменты. Одна из лучших сцен в «Гарри Поттере» - это сцена в Министерстве, где Гарри, на какие-то секунды подумал, что Гермиона мертва. Оглушающее чувство вины, страх опустить на нее взгляд. Эта девочка ему слишком дорога, чтобы ее потерять. Пройдет пара лет, и он первым бросит свою палочку к ногам Беллатрисы, ставя на кон, против жизни Гермионы, практически исход войны. Однажды он уже прочувствовал смерть лучшей подруги и не готов к повторению. В случае же Тани и Вани нам лишь в очередной раз лишь рассказали о каком-то там возросшем доверии, но опять никак его не показали. А может стоило рассказать любимому парню о магии Вуду? Что бы он был рядом, как-то помог… А так о Цирцее Ванька вместе со всеми узнает только от Пипы. Пока Ванька торчал в магпункте мы имели возможность полюбоваться на него с разных сторон. Например, можно оценить его интеллектуальную сторону. Это он догадался составить слова из выбоин на защитном куполе и понять кто же нападает на учеников. Ох уж эти тупые профессора, бьющиеся месяц с этой загадкой! Куда уж им до Ваньки-троечника?! В «Гарри Поттере» тоже немного странно выглядело то, что Гермиона, а не преподаватели догадались про василиска. Но, во-первых, она действительно умна и эрудирована, во-вторых, знала, что Гарри змееуст и слышит то, что не слышит никто. Но Ванька, не отличающийся умом и не успевающий ни по одному предмету, кроме ветмагии… Да он кроме учебников по этой ветмагии только сказки читает. Интеллектуал, ага. И, конечно, другая его сторона, слабоумно-эгоистическая, в разы перекрывает интеллектуальную: «Даже здесь, в магпункте, Ванька не мог обойтись без своих питомцев. Прячась при появлении Ягге, по одеялу бегала морская свинка. На окне, спрятав голову под крыло, сидел прижившийся в Тибидохсе Алконост.» Ну да, животные в больнице – это то, что доктор прописал. Но автор и это показывает, как милоту и увлеченность Ваньки своим любимым делом. И кому какое дело, что по этому поводу думают другие пациенты и минздрав? Эта слабоумно-эгоистическая сторона по-настоящему расцветает буйным цветом в книге «Пенсне Ноя». В этой книге главный герой именно Ваня. Она вся крутится вокруг его дуэли и прочих тупых поступков, которые преподносятся, как геройство. Окей, начнем с дуэли. В мире Тани Гроттер, что б волшебникам жизнь медом не казалась, дуэли проводятся не на земле, а в воздухе, на высоте нескольких сотен метров. Что б если искра-заклятие попала – то уже наверняка каюк. К дуэли ситуация пришла из-за того, что Таня все никак не могла определиться кто ж ей больше люб. Мальчикам это надоело, и они пришли к выводу, что труп соперника у ног любимой девушки – залог счастливой семейной жизни. «В Пуппере были черты, которых не было в Ваньке, но одновременно мягкий и озорной Валялкин [вот хоть бы раз автор показал эту мягкость и озорство, а то одна болтовня] многим превосходил прямолинейного Пуппера, имевшего привычку кстати и некстати вспоминать про свой счет в банке» «Никак сама в себе не разберусь! И как меня такую могли перевести на белое отделение? Ванька вяловат немножко, но это потому, что он мой ровесник. Подрастет – станет побойчее. Зато его руки не ползают куда не надо. И целуется он хорошо. Гурик, конечно, поэнергичнее, но у него подбородок колючий, а бриться ему киношники запрещают!» – думала Таня.» Да, дуэль затеял Пуппер. Да, он старше, сильнее и вероятно был убежден в своей победе. Он великолепно летает, а у Ваньки и пылесоса-то своего нет. Но не стоит забывать, что именно Иван начал конфликт, дважды ударив Гурия по лицу. Пуппер сдержаннее, умнее и опытнее. Одно его предсказание Танькиного будущего с Валялкиным чего стоит: «– Посмотри на него! – сказал он, обращаясь к Тане. – Разве это мужчина? Он не сможет обеспечить тебе никакой левел оф лайф! Вы будете жить на берегу океана и есть тухлый рыба, которую бросать волны!» Как в воду глядел. Хорошо Иван хоть скатерть-самобранку из Тибидохса утащил, поможет обойтись без тухлой рыбы. Потому что обеспечивать Тане в Тайге какой-то там уровень жизни, Ваня точно не собирается. Да, повернись ситуация зеркально и погибни на той дуэли Ванька, никто, кроме Тани и Ягуна особо не расстроился бы. И про нарушения закона никто бы не говорил. Сказали бы, что дуэль – есть дуэль. Но Ваньке уже не десять лет. Он достаточно взрослый, чтобы понимать, что последует за убийством, пусть и на дуэли, мировой знаменитости. Да он и не сильно переживает. Поискал там Гурия в океане, попереживал пару минут и все. Главное, что Таню ему не отдал. Остальное – ерунда. Рефлексия из-за убийства человека? Не, не слышали. «Но одно он знал точно – Таню Пупперу он не отдал, и уже одно это стоило всех жертв.» Потом автор опять начинает лепить из Вани героя. Он готов сдаться, готов в тюрьму, лишь бы Тибидохс не втягивать в неприятности. Это все в общем правильно, но я не могу отделаться от мыслей, что от этого парня одни неприятности. Сарданапал, спасая его и отправляя в лопухоидный мир, сказал, что Ваня еще может сделать что-то полезное и жертвовать собой – это лишнее. В чем-то он был прав. Например, пока наш герой скрывался, он сумел спасти белого медведя в зоопарке. Это, наверное, вся полезность Ваньки после событий на Исчезающем этаже, где он сумел отвлечь на себя врага, поборов зомбирование, чем выиграл Тане минутку для уничтожения Чумы. Все остальное время от него одни проблемы. Зато сам Ваня не прочь порассуждать о чужой полезности и чужих подарках: «Розы говорят только о двух вещах: о толстом кошельке и об отсутствии фантазии». И ничего что и сам как-то дарил Тане розы, которые нарвал на клумбе. А с фантазией подарил Тане платье на выпускной, которое сам же потом и облил помоями. Кстати, вы еще помните, что у Вани есть интеллектуальная сторона? Забудьте! Интеллект кончился. Валялкина выманивают из мира лопухоидов дешевой разводкой про Таню в тюрьме. Да, он любит Таню, он за нее боится и от этого мыслительный процесс ухудшается. Но у него же был с собой зудильник! Секундное дело – позвонить другу Ягуну и спросить, что произошло! На то, чтобы забрать своей перстень у Дурнева и телепортнуться в Магщество у него явно больше времени ушло. Ладно, спишем это на любовь, его 14 лет и умилимся первой любви... Не лучше, а то и хуже, себя ведет Таня. Чума-дель-Торт, узнав о бедственном положении Эпик-Лав своей врагини, предлагает сделку века: она научит Таню, как вытащить Ваньку из волшебной тюрьмы, а Таня, за это, отдаст ей свое тело. И Таня соглашается! И снова это преподносится, как акт великой любви, а не эгоизма и идиотизма. Да, возможно я не объективна и у меня действительно двойные стандарты. Там, чуть выше, я восхищалась Гарри, его отношениями с Гермионой и тем, что, спасая подругу, он ставит на кон все. Он идет на условия Беллатрисы и бросает палочку. Гарри уже знает, что Волдеморт близко. Знает, что подписывает эти приговор не только себе и Рону, но и победе в войне. Ведь о крестражах никто, кроме них троих не знал. Спаслись они лишь чудом. Так почему же, в случае с самопожертвованием Тани мне хочется биться лбом о стол? Возможно все дело в том, что лично я считаю Ваньку малолетним придурком, не стоящим того, чтобы ставить из-за него под удар весь мир. К счастью, обошлось. Так же, как и в «Гарри Поттере», спаслись все только чудом.

***

Отдельной строкой надо выделить путешествие наших героев в соседнее отражение. Мне понравилась книга «Ботинки кентавра», из последних книг серии она самая лучшая. Было интересно взглянуть на новый мир и на любимых героев в незнакомой обстановке. Меня даже не коробила любовная линия Тани и Вани, потому что в отрыве от их прошлого, она показана красиво и романтично. Хотя недопейринг Таня-Ург все равно крадет шоу. У этой «пары» нет романтики, зато есть контакт и какое-никакое взаимопонимание. Ну, а Ваня как всегда… «Он перевернулся на живот, перебрался поближе к воде, где песок был влажным, и, напрягая зрение, быстро стал чертить что-то на песке. Он сам не осознавал, что делает и зачем, пока наконец палочка не выпала у него из рук и он не увидел на песке лицо девушки. В синеватом свете луны девушка была как живая. Случайно или нет, но сходство было передано И-Ваном исключительно удачно. Должно быть, когда-то он неплохо рисовал, хотя теперь сам не понимал, где и когда мог этому научиться. Девушка таинственно и маняще улыбалась И-Вану и казалась ему прекраснее самой красоты и совершеннее совершенства. «Если это не красота, то мне не нужна другая! Мне нужна она и больше никто!» – подумал И-Ван и, наклонившись, страстно поцеловал песок. Он не знал ни имени девушки, ни существует ли она на самом деле, но все равно с жадностью запоминал каждую ее черту. Больше всего он боялся теперь прилива, который разлучит его с девушкой, и, опасаясь, что не сумеет снова повторить рисунок, пытался по малым крупицам – черта за чертой, штрих за штрихом, перенести ее в память, чтобы она осталась там навсегда.» Вот мы и узнали, что Ваня у нас еще и художник… Но вообще, описание его фантазий мне не мешало. Так же, как и его попытки познакомиться с Таней. Все это выглядело вполне нормально, но лишь при условии, что мы не знаем о прошлом этих героев. «У него не очень получалось знакомиться с девушками. Забалтывать их, выплёскивая поток незначащих слов, он не умел, да и не считал нужным. В этом было что-то неискреннее, ненастоящее. Истинная любовь не в словах. Она в делах, поступках, во взгляде, а в словах… в словах лишь некая её часть, не самая, возможно, важная. Да и проклятая робость, всегда наступавшая, когда надо было выразить чувство, мешала. Не говорить же ей, что это её он нарисовал ночью на песке при свете луны. Нет, нелепо, особенно когда рядом с ней столько чужих ушей.» От тебя, Ванюша, можно получить лишь взгляды. Поступков ради любимой от тебя не дождешься. Я имею ввиду нормальных, логичных и полезных Тане, а не бравурно-показушных. Но Ваню равно, как и в других книгах, пиарят, как судьбу и защитника Тани: «У тебя есть защитник. Провидение, которое руководит этим миром, не чуждо справедливости. Браслетов четыре. Стихий тоже четыре. Но вас здесь ПЯТЕРО, не считая тебя и самого Стихиария. Значит, пятый – твой защитник. Знает он это или нет, но именно ему это поручено провидением. Так было и так будет всегда.» «И-ВАН, ГЛУПЫЙ МАЛЬЧИШКА! ДА, ВАШИ СУДЬБЫ СОЕДИНЕНЫ. ДА, ТЫ ЕЁ ЗАЩИТНИК В ЭТОМ МИРЕ И ВСЕХ ИНЫХ. НО НЕУЖЕЛИ ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ВСЁ БЕСПОЛЕЗНО?» – нетерпеливо спросил Стихиарий.» Конечно, его попытки кинуться на зомби-друзей с кулаками были очень трогательными, но в итоге Таню спас Ягун своей идеей отъема магии у Стихиария и Гробыня с идеей про всесильную любовь к памятным вещам. Так и в каком же месте Иван защитник?

***

Как бы мне не нравились «Ботинки кентавра», но книга отняла у серии кое-что важное – время, целый год. Как я уже писала в первой главе, в книгах о Тане Гроттер время идет как попало. В «Пенсне Ноя» ребята заканчивали четвертый курс, в «Ботинках» нам показали где-то неделю времени, и девятая книга уже встречает нас выпускными экзаменами ребят. Что произошло за этот год? Пятеро ребят попали в параллельный мир и пятеро явились на их место. Как у них складывалась школьная жизнь? Как Таня контачила с настоящим И-Ваном? Что происходило весь этот год? Именно с «Колодца Посейдона» нам показывают уже взрослые проблемы в отношениях Тани Вани. Они очень скоро не смогут быть вместе, потому что у них абсолютно разное представление о будущем. Сама же Таня считает, что «золотые нити их жизней попросту расходятся, уводя в разные стороны.». Ах если бы!.. Ванька хочет свалить из Тибидохса вот прям щас! В глушь, в Тайгу лечить зверье! А Таня, хочет закончить учебу и между прочим, задает себе правильные вопросы: «Он, конечно, прав, тысячу раз прав, но все равно, если я получу образование, а он нет, то будет ли нам вообще о чем говорить в дальнейшем? Не случится ли так, что я вынуждена буду подстраиваться под Валялкина, выискивая несложные темы для беседы, которые он еще сумеет поддерживать.» У вас, голубки мои, будет не только уровень образования\развития разный, но и тупо разные жизненные приоритеты и интересы. Но позже окажется, что это все ерунда. В одиннадцатой книге мы узнаем, что Ваня занимается у себя в лесу самообразованием. Он и так-то пофилософствовать любит, а уж от подобных книг его и вовсе понесет. Есть и другая возможная причина скорого отъезда Вани, но в нее мне верится очень слабо: «- Учит не магспирантура, учит жизнь. [и на кой черт все эти дебилы строили школы и университеты если жизнь всему научит? Поняла! Чтобы сделать платные отделения и грести баблишко!] Мудрость тонким слоем разлита во всех людях без исключения. Надо увидеть… Я никогда тебе не рассказывал о той поре жизни, которая была у меня до Тибидохса? – Мало рассказывал. – Потому что не мог рассказать ничего хорошего, а превращать кого-то в унитаз для эмоций не в моих правилах… Отец, желтая майка, потом я попрошайничал на улице, голодал, а однажды потерял голову до того, что съел в супермаркете все продукты… Это ты все знаешь. А другого не знаешь. Еще до Москвы и до того, как отец спился, мы жили в поселке по Казанской железной дороге неподалеку от одного полустаночка. И там, в том же доме, только в другом подъезде, жила одна девушка. Долговязая, смешная, с тонкими ногами, как у жеребенка. Каждый день, нет – вру, – не каждый, выходила она к насыпи и кричала стучащим поездам: «Я здесь! Здесь я! Заберите меня отсюда!» Но поезда проносились, а она оставалась. Потом и мы уехали…» Очень любопытные мысли посетили меня, когда я прочла этот отрывок. То есть Ваня прилетел в Тибидохс из Москвы, но в Москве не родился. Его семья переехала туда в какой-то момент, а потом отец (про мать Ваня как-то не говорит) начал пить. У меня вопрос: когда все это произошло, если Ваня попал в Тибидохс в десять лет? Переезд из поселка (если он не называется Рублевка) в Москву - это дорого и долго. Когда они успели переехать и начать пить? Надо полагать Ване тогда было далеко не пять лет, иначе он бы просто не запомнил ту девушку. «- Гоярын должен улететь далеко, очень далеко отсюда. Надеюсь, он все же захочет вернуться, но это должно быть его решение. Если он заскучает по дому, это и будет означать излечение от тоски, – заметил Ванька. Таня быстро посмотрела на него, жалея, что не может разглядеть Ванькиного лица. Ей почудилось, что Ванька говорил не только о драконе. Она вспомнила рассказ о девушке, которая кричала грохочущим поездам: «Заберите меня!» Не потому ли Ванька так понимал Гоярына, что им самим владела такая же тоска?» Допустим Иван и правда устал от Тибидохса, магии и прочего, но у меня есть еще один вопрос: когда? Наш Ванечка вернулся из параллельного мира месяц назад. Он провел год без памяти, в совершено новых условиях. Без друзей, без любимой девушки, без Тарараха и своих пациентов. Откуда эта тоска могла взяться? Не многовато ли драмы для 15-16 летнего пацана? На самом деле, проблема с определением будущего выглядит довольно странно для такой пары. Емец ведь позиционирует их не только, как возлюбленных, но и как родственные души. Эти двое знают друг друга с десяти лет. Они дружат уже не один год и долго встречаются. По хорошему-то за все эти годы уже тысячи раз все должно быть оговорено – кто чего хочет в будущем. И если у них разные приоритеты, то надо как-то искать компромиссы и договариваться. Но видимо компромиссы и разговоры – это не для истинной любви. Потому что мы видим абсолютное непонимание и недоверие друг к другу. «– Ты чего такая кислая, Гроттерша? С Валялкиным поругалась? – спросила Гробыня. Она была наблюдательна, как шпион. Ухитрялась рассмотреть развязанный шнурок, даже если человек проходил от нее за сто метров. – Не-а. С ним невозможно поругаться. Он моментально уходит после первой же пары фраз, – сказала Таня. Она была не прочь немного поворчать на Ваньку.» Или, например, история с приглашением Тани на месяц в Магфорд для игры со сборной мира: «Таня ощущала себя неуютно и искоса поглядывала на Ваньку. Она ничего пока не рассказала ему о матче с невидимками и о последующем своем отъезде в Магфорд. Ванька тоже явно был не в своей тарелке. Он отвечал односложно и смотрел в сторону. Опасался, что Таня вновь начнет разговор о поступлении в магспирантуру. Каждому было что скрывать от другого. Скрытность убивала искренность. И обоим захотелось вдруг увидеть Тарараха. В его присутствии они избегали главной опасности – опасности остаться вдвоем.» Отличное описание отношений двух «родственных душ». Остаться вдвоем – это проблема. И я снова возвращаюсь к «Гарри Поттеру». Да, Гарри и Гермиона не пара в романтическом плане, однако они самая крепкая пара (уж какая есть) в этих книгах. Их отношения выдержали страшное испытание – испытание горем. Когда ушел Рон они остались вдвоем во всем мире. Ситуация аховая и улучшений не предвидвиделось, им было нереально тяжело, но они пронесли свои отношения на самом высоком уровне. Да, сначала были слезы и молчание, но постепенно они оттаяли и начали обходиться без Рона, перешагнув через это. Здесь же разводят драму на пустом месте. «– Я люблю людей. Просто некоторые меня здорово достают своим ослиным упрямством, – сказала Таня, выразительно посмотрев на Валялкина. Ванька отвернулся и отошел к медвежьей клетке. Тане стало совестно. «Зачем я это брякнула? Ну зачем? Придумайте причину!» – подумала она уныло.» Действительно, это же так страшно – сказать своему парню, что считаешь его упрямым! Ведь твое мнение о нем должно быть исключительно восторженным, иначе наша ПрЫнцесска снова обидится и будет дуть губки. То, что можно легко перевести в шутку, в отношениях Тани и Вани – повод пострадать. «– А вот такой ты мне нравишься, – одобрила Таня. – Даже если я не буду поступать в магспирантуру? – уточнил Ванька. – Дело твое. Все равно я скоро лечу в Магфорд! – с вызовом сказала Таня, решив, что подходящее время настало. Дольше скрывать бессмысленно. Или она скажет это сейчас Ваньке сама, или вечером со злорадной улыбочкой ему доложит это Зализина. Ванька подался вперед. Он попытался скрыть огорчение, однако это у него получилось не лучше, чем у человека с шилом в ноге вышло бы сохранить такое в тайне. – Летишь в Магфорд? Думаешь, я буду тебя умолять? Каждый попадает туда, куда стремится. Тебе нужен этот манерный пижон Пуппер, а мне мои звери. Значит, нам не по пути, – справившись с собой, сказал Ванька. Он спокойно посмотрел на Таню, повернулся и ушел. «Ну вот, – убито подумала она. – Стоило уйти Тарараху, и мы моментально поссорились.» Он даже не спросил зачем его девушка туда летит. Она не Шурасик, которому предложили магспирантуру в Магфорде. Что ей там делать? Внезапно воспылала любовью к Пупперу? К сожалению, нет. Пуппер манерный пижон? Может быть. Но он хотя бы не требовал от Тани ломать свою жизнь в угоду свои мечтам. Зато мы узнаем, что нужно самом Ване – его звери. Очень мило. А какое место в его жизни отводится Тане? В конце вагона у туалета? Правда, учитывая мнение Вани о Тане, такое поганое отношение к любимой девушке не удивляет: «Ты, Танька, из разряда самомучительниц! – Что? – Ты только взгляни на себя. Ты всех мужчин будешь презирать и исключение сделаешь лишь для того, кто тебя будет мучить. Тогда ты будешь страдать, терзаться, кусать губы. Чувство, которое ты при этом испытаешь, это и есть твоя любовь. Любовь без надрыва и мучений тебе неизвестна.» В итоге, Ванька был прав, учитывая, как все закончилось. Итак, «Колодец Посейдона» и «Локон Афродиты», в которые поместились последние пара месяцев обучения ребят, очередное доказательство того, что у Тани и Вани нет нормальных взаимоотношений. Нет ни каких-то обсуждений будущего, нет никакого прогресса. От Вани нет даже какой-то реальной пользы, кроме того, что он попросил домовых побыстрее починить пострадавший, во время матча, контрабас. Во время игры с Невидимками жизнь ей спасает Пуппер, проблему с колодцем решают некромаги. Ваня мог бы полететь с Таней, когда она «выгуливала» Гоярына. Одолжил бы у кого-нибудь гитару или швабру, что не надо заправлять как пылесос, и летели бы вдвоем. Это хоть немного показало бы их командой. А так – слова одни. О Ваниных страданиях: «– Не надо, Ягун. Не бросай Катю… Таньку подкину я! Моя ступа на хорошем ходу, – спокойно сказал Бейбарсов и, не дожидаясь, пока Таня скажет «да», направился к двери. Таня оглянулась на Ваньку. Валялкин стоял у клетки и кормил мелконарезанным мясом черномагические книги. Вид у него был слишком уж отрешенный. Таня поняла, что Валялкин прекрасно все слышал и теперь ждет, какое решение она примет. «Что я у него, как побитая собака, позволения, что ли, должна спрашивать: гав мне или не гав? Почему я вечно должна ощущать себя виноватой? Ну уж нет – пусть или принимает меня такой, какая я есть, или оревуар, месье Фока! Шлите письма с дятлами!» – подумала Таня и вышла вслед за Глебом. Ванька даже не повернулся на звук захлопнувшейся двери. Он, стиснув зубы, стоял у клетки, просунув руку между прутьями, и наблюдал, как одна из темных книг, превратившаяся в хорька, до крови прокусывает ему указательный палец.» Но при этом автор упорно пытается сделать из Ваньки какого-то героя-любовника и защитника. Но делает это так криво! Во-первых, потому что все действия Ваньки бесполезные и ненужные. Везде, кроме ускоренной починки контрабаса, его участие на фиг не сдалось. Во-вторых, что бы Ваня выглядел поэффектнее, автор в очередной раз опускает Таню, делая ее какой-то овцой. Наверное, самый лучший пример – выпускной. Платье. Есть два классических варианта подарка платья девушке. Вариант первый – «Красотка». Богатенький Буратино балует свою пассию всякими «Прада» и «Валентино». Просто так, потому что может и потому что они пригодятся ей в «новой жизни». Этот вариант подошел бы для Пуппера. Этот паренек с удовольствием бы поиграл в Ричарда Гира, но рыжая Танька у нас не Джулия Робертс и для такого слишком гордая. Второй вариант – «Касл». Платье необходимо вот прям щас для экстренного выходя в свет, а у пассии в гардеробе нужного не завалялось. Но Ванька у нас скромняга. Он не из тех, кто пришлет платье в крутой коробке с запиской «крекс-пекс-фекс», пытаясь закосить под Фею-Крестную. Да и ситуация не та. А какая же? Поднимите руку те, кто поверит, что 16 летняя девица не подготовила себе одежду на выпускной? Не надо говорить, что Таня равнодушна к одежде. Да, она не помешана на барахле, как Склепова или Пипа, но не до такой же степени ей пофиг! Неужели правда можно подумать, что на мероприятие, где даже Гуня Гломов и Тарарах надели праздничную одежду, Таня собиралась прийти в свитере и джинсах? Конечно, а как же иначе? Ведь при другом раскладе подарок Валялкина (на последние деньги!) был бы не к месту. Да и платье прислал не абы какое, а такое, что даже Гробыня на него запала, оценив вкус дарителя, а заодно опустив Пуппера: «– У кого-то есть вкус. Теперь бы только понять, у кого! Пуппер? Что-то не верится, Будь это платье от Гурика, мы нашли бы приколотую к подкладке визитную карточку со скромненькими буковками «Гу-Пу». И сто вагонов роз. Причем на каждом вагоне было бы написано: «Это последний букет тебе, Tanja!» За последним шел бы самый последний, самый-самый последний, последний в третьей степени и так далее до бесконечности. А в конце цветочного состава ехала бы цистерна с кислотными слезами тети Настурции. – Нет, платье прислал не Гурик. Тот, кто это сделал, очень хорошо тебя чувствует... Внутренне чувствует, в мельчайших нюансах. Любит тебя не только за достоинства, но и за недостатки. В общем, Пуппер тут отдыхает. Но тогда кто? Кто? – никак не могла успокоиться Гробыня.» «– Кстати, сегодня ночью по дороге к Сарданапалу я догадалась, кто подарил мне то платье на выпускной. Ты. Только ты мог чувствовать меня так хорошо. Ты выбрал его и прислал, потратив все свои деньги, а потом вдруг понял, что две картинки – какой ты представлял меня и той, что я стала, – не накладываются. Ты все равно больше любил меня в джинсах и свитере, то есть такой, какая я есть. Так это был ты? Я не ошиблась?» О да, этот Ванька, проходивший шесть лет в одной желтой майке, знает толк в одежде. На раз-два подберет нужный фасон\цвет\размер. Я вот без примерки и брюки купить нормальные не смогу, а Ваня вечернее платье «на глаз» покупает девушке, которую видел только в джинсах и драконбольных комбезах. Верю! Но что Ваня может точно – так это задвигать всякую нудятину к месту и не к месту: «Любить красоту и совершенство легко. Для того же, чтобы воспринимать человека в его трогательном несовершенстве, нужны терпение и любовь... – сказал Ванька.» Самое оно для выпускного, когда твоя девушка впервые показалась тебе в вечернем платье. Это был тонкий намек на то, что без платья Танька никому, кроме него, не сдалась? Очень мило. Дуэль. А перед ней было очередное спасение Тани от ее глупости Бейбарсова. Таня, девочка, конечно добрая и может совсем не гений, но не до такой же степени! Какой-то левый тип, которого она месяц знает, обещает наложить на себя руки, если она не будет с ним (должна приковать себя к нему магией) и она соглашается! Конечно, надо ж дать Ванечке возможность себя проявить. Потому что проявить себя по-человечески, как уже было сказано выше, он не способен. Не способен сказать девушке комплемент, не способен поговорить с ней, не способен идти на компромисс. Как мы видим, история с Пуппером Ивана ничему не научила. Нам в очередной раз показали, что Ваня готов сдохнуть с достоинством. Ради чего? Жизнь\страну не спасал, Тане его смерть не сильно нужна… Просто показать какой Ваня благородный? Так я в его самоубийственных замашках благородства не вижу. Однако, это только на первый взгляд кажется странным. Ведь так же, как и в истории с Пуппером, этот отчаянный момент Таня все же оценила. «Таня быстро взглянула на Гоярына, на шее у которого, пригнувшись и держась рукой за чешую, сидел Ванька. Ей захотелось оказаться радом и ободряюще коснуться рукой его волос. После недавней дуэли с Бейбарсовым что-то изменилось в ее сердце. Вечная мерзлота начала оттаивать, и там, где с недавних пор был лед, снова пробивалась зеленая трава.» Кажется, отношения этих двоих не могут функционировать без вот таких адреналиновых допингов. Был еще любопытный момент на экзамене, когда мертвяк заинтересовался Таней, и Ваня, спасая ее и не имея возможности использовать магию, отвлекает внимание на себя. Т.е. вместо того, чтобы, например, взять стул и несколько раз проломить им мертвяку голову, он вновь благородно жертвует своей жизнью. Это, блин, всего лишь экзамен, а Ваня уже готов сдохнуть! Как хорошо, что рядом был Бейбарсов и решил проблему. Магфорд – та же история. Опять Ваня обижен и страдает. Обижен он, надо полагать, из-за присутствия Тани на крыше в компании Бейбарсова. Спросить, что происходит и почему она выбежала оттуда испуганной? Слишком просто, надо пообижаться и пострадать. «– А обиды? Нельзя находиться рядом с человеком, который то и дело делает тебе больно.» … Что она опять сделала не так? … «– Ты давно Таньку-то не видел? – проницательно спросил Ягун. – Вчера видел... позавчера... сегодня... Каждый день. – Странно. А она говорила, что не видела тебя уже давно. – Я смотрю на нее во время тренировок, издали... Не думаю, что там, в небе, у нее есть время вглядываться в крошечные фигурки на трибунах. Ягун, прищурившись, посмотрел на него: – Хм... Такие, значит, дела? И ты согласен быть крошечной фигуркой на трибуне? – Нет. Но я не согласен стоять в очереди и ждать, пока мне достанется очередная улыбка. Я думаю, она сама должна определиться, кто ей нужен: я, Пуппер, Крушискелетов. Кто? – А может, ей просто нужно, чтобы ее оставили в покое и перестали на нее давить? – поинтересовался Ягун. – Ты что, серьезно? – Угу. Но оставить в покое не означает перестать видеться и издали наблюдать в бинокль, как она садится на пылебас... тьфу ты... ну ты понял, о чем я. Подходи к ней почаще, помогай ей, она жутко устает. Не позволяй Пинайкошкину перехватывать инициативу. Но и не заставляй Таньку прямо сейчас что-то решать: или я, или накройся все медным тазом.» Похоже Ваня ждал пока Таня, измученная тренировками, полетит к нему на крыльях любви! А как на счет того, чтобы после тренировки провожать ее до комнаты, помогать нести тяжелый инструмент, заодно и пообщались бы. И хоть какая-то польза от Ванечки наконец была бы. В отличии от ненужного Тане свитера: «Моросил противный дождь, такой мелкий, что казался просто брызгами из пульверизатора. Ванька давно снял с себя свитер и натянул его Тане на плечи. И хотя Таня была в непромокаемом драконбольном комбинезоне, она не протестовала. Она давно поняла, что в своем жертвенном стремлении подхватить насморк Валялкин ни перед чем не остановится и будет идти до конца.» Но вот такие мелкие и бесполезные «заботливости» и заставляют Таню чувствовать себя обязанной. Ваня ведь СТОЛЬКО для нее делает. А ведь это самая, настоящая манипуляция. Контроль эмоционального состояния Тани через кажущуюся уязвимость в совокупности со щедростью. Финальный аккорд маразма – купленный краденый пылесос для спасения Тани: «Однако выбора у него не было. Ягун не подозревал, что истинной причиной, заставившей Ваньку купить пылесос и тайком принести его на матч, было вовсе не желание порисоваться в небе на хорошем пылесосе. Ванька вообще без симпатии относился ко всей магической механике, предпочитая драконов. Разве какая-нибудь железка или палка с пучком сухих веток на конце может сравниться с живым теплом чешуи и стремительными взмахами крыльев, рассекающих воздух? Однако теперь пылесос был ему необходим. У Ваньки давно, дня за три до матча, начали появляться нехорошие предчувствия. Ему снились скверные сны, и в каждом из них Таня падала с безумной высоты, тщетно пытаясь замедлить падение. Смычок в ее руках был объят пламенем. Как всякий неплохой маг, Ванька относился к снам крайне серьезно. Особенно к повторяющимся. Мимолетные сновидения могли и не сбываться. Кошмарам тоже доверять не следовало. Они снились обычно от жары, в душных комнатах, или их приносили на крыльях духи мрака, ответственные за распространение дезинформации. Однако сном, который повторялся ночь за ночью, пренебрегать не стоило. Ванька знал, что давно еще, четыре года назад, полюбив Таню, связал себя с ней пуповиной заботы. А раз так, то любую нависшую над ней беду он ощущает куда лучше, чем Таня, и должен суметь отвести ее.» Эй, Вань, а как насчет пойти к Сарданапалу и поделиться с ними своими снами? Великий маг мог бы подстраховать Таню куда лучше, чем волшебник-недоучка. Слишком просто? Не по-геройски? Таня не оценит? Видимо, да. Без очередного нелепого самоубийственного поступка Таня про него не вспомнит: «Неумолимая сила влекла Таню к земле, с каждым мгновением разгоняя ее все больше. Мачта приближалась. Рука Ваньки с прежней настойчивостью сжимала ей запястье. И это несмотря на то, что на него проклятие не распространялось. Он вполне мог еще отпустить ее и подстраховаться заклинанием, но не делал этого. И упрямый же ты, Валялкин! И зачем она тебе?» И снова этому «защитнику во всех мирах» помогает кто-то еще – Глеб и Маланья, сумевшие ослабить проклятие Зализиной. Зато он сумел посидеть у постели больной: «Ванька, двое суток просидевший у ее постели, под конец сам стал цвета бумаги, однако идти отдыхать отказывался. Незадолго перед тем, как Таня наконец очнулась, Ягге, сжалившись, наслала на него магический сон и вызвала носильщиков, чтобы те отнесли Ваньку в его комнату.» Конечно, может показаться, что я издеваюсь над, в общем-то, неплохими поступками Вани и возможно где-то так и есть. Это же здорово, что он вот так готов в лепешку ради нее расшибиться, но проблема в том, что все это отдает какой-то фальшью. Вот если бы не было этих пророческих снов и Ванька, увидев, что Таня в беде, просто отобрал бы пылесос у тети Гурия и рванул ее спасать, все было бы логично. Это как раз смотрело бы в тему в «Локоне», а не в «Молоте Перуна». А с этой драматичной подготовкой все выглядит какой-то показухой. Такой же показухой, как и остальной пиар Ванечки: «Окупается только верность, пурга иллюзий заметает путь», – прочитала Таня. Таня молчала, вглядываясь в буквы. Ей чудилось, что они способны сказать нечто большее. «Окупается только верность – это о Ваньке. А иллюзии – это Глеб. Но почему именно так?» – подумала она с легкой обидой. И опять сомнения закружили ее.» Верность? Наверное, зависит от того, что подразумевать под этим словом. Верность Тане, как девушке? Есть такое. Хотелось бы пошутить, что в любом случае, кроме Зализиной заинтересованных в Иване девушек не было, но не буду. Верю, что даже бегай за Ванькой толпы моделей «Victoria's Secret», он бы оставался верен Татьяне. Ибо любит ее, пусть и весьма нездоровой любовью. Только этого для отношений недостаточно. «Видишь ли, Ванька – а именно за ним она вела охоту – не так прост. Как маг он вполне обычен, но у него сильная врожденная защита. Иногда лопухоиды называют это «мудрое сердце». Он настолько тебя любит и так чудовищно верен, что, произнеси Зализина его имя, даже локон Афродиты был бы бессилен соединить их судьбы. Думаешь, Лиза никогда не подсылала к нему магфиозных купидонов? Десятки раз начиная с тринадцати лет. Порой он был истыкан их стрелами, как еж, сам об этом не подозревая. Мы с Меди, признаться, забавлялись, наблюдая, как она укрепляет Ваньке иммунитет. В результате Лиза сделала Ваньку исключительно устойчивым к любовной магии, особенно к той, что исходит от нее. Теперь единственный ее шанс – чтобы его имя произнесла ты. Магически твое слово крайне весомо. Сердце-то Ваньки повернуто именно к тебе. Твое слово и магия локона – и все: Ванька навеки прикован к Зализиной.» Снова пиар Вани и его невероятных чувств. Таких сильных, что он не может даже на три года задержаться с любимой девушкой в магспиратуре. Ведь он может лечить зверей и через три года и через десять, а у Тани получить образование другого шанса не будет! Но в конце типа был намек на то, что они все поняли. Или Таня все поняла. Потому что никакого разговора о жизни\отношениях у них так не случилось. «– Ну вот! – сказала Таня, улыбаясь Ваньке. – Теперь у вас есть шанс, господин Валялкин! Сдается мне, все у нас будет хорошо, если ты не станешь... если мы оба научимся доверять друг другу и не создавать проблем там, где их нет. Ванька попытался что-то сказать, но она зажала его рот ладонью. Не хватало еще сейчас поссориться. Меньше скажешь – меньше наломаешь дров. Все беды этого мира именно от слов. – Доверять друг другу и не создавать проблем! До-ве-рять! – повторила Таня. – Это пока удается тебе хуже, чем жертвовать собой. Но я очень надеюсь, что ты научишься.»