Главный герой
3 октября 2022 г., 22:21
Скажу откровенно, мне очень тяжело дались последние три книги. Я буквально заставила себя их перечитывать. Их ненужность и бессодержательность слишком сильно бросались в глаза. Куда делась Таня и ее приключения? Почему все, чем она занята в последних трех книгах – это мысли о парнях? Что за странные дела творятся в Тибидохсе в «Перстне с жемчужиной» волнует Ягуна, пока Таня порхает от любви где-то в коридорах школы под ручку с приехавшим Ванечкой. Кого учителя охраняют в подвалах школы в «Проклятии некромага» интересно только Гробыне.
Где Таня? «Перстень» сразу начинается с того, что вот уже год, как все разъехались и не пора бы устроить встречу выпускников. Год! Таня, Ягун и Катя в аспирантуре, может стоит уделить парочку глав им? Показать, как живут ребята, чем аспирантура отличается от школы. Как проходят их лекции, как они мотаются на выходных на какой-нибудь рок-концерт. Или как делают наляпов.
«Только скажи мне, пожалуйста, будь такая добренькая: ты, магспирантка почти второго года обучения, пыталась когда-нибудь сделать наляпов?
Таня осторожно кивнула.
– Только один раз. С тобой вместе. Это запрещено.»
Книги называются «Таня Гроттер». Так почему в этих книгах рассказали про житье-бытье Гробыни с Гуней, про Валялкина, про Семь-Пень-Дыра, Бейбарсова с Зализиной, а также про Попугаеву с Пупсиковой, но не рассказали про Таню? Ну ладно, Гробыня с Валялкиным, но на остальных-то зачем время\страницы тратить? Например, в «Проклятии» мы узнаем, что Тарарах не признает последних достижений магической медицины и отказывается от помощи Тани в лечении какой-то зверюшки. Тогда у кого она учится, если единственный преподаватель в школе сильно отстал от того, что изучает Таня?
Зачем в каждой книге собирать всю когорту? Чтобы кто-то вновь увидел своих любимых героев? Я допускаю, что у той же Гробыни и Бейбарсова немало поклонников, но вряд ли кто-то сильно соскучился по Шурасику, Жикину или Попугаевой. В «Перстне» встреча выпускников была логичной, но день рождения Шурасика в «Проклятии» (одиночки, у которого не было за все книги друзей, который весь последний год перед выпуском провел в параллельном мире и которого травили одноклассники) уже явная сова на глобусе. Да и Тибидохс вроде не придорожная кафешка, что бы там каждый желающий днюхи свои отмечал. И, конечно, свадьба Гробыни в «Сфинксе», на которую она собрала весь табор.
роялях в кустах том, что карликовый дракончик Ваньки в стародавние времена проглотил жемчужину Лигула, в которой до фига магической силы. И Лигул, с помощью своего раба, веками истреблял этих дракончиков, чтобы получить жемчужину обратно. Я не знаток драконьего пищеварения, но разве маленькая круглая штучка не должна была выйти из дракончика естественным путем? Ладно, опустим эту деталь и перейдем к Ване.
«Ванька улетел десять месяцев назад, в августе. На старом пылесосе с обмотанным скотчем шлангом, который подарил ему Ягун. За неполный год Ванька прислал девятнадцать писем. Чуть меньше двух писем в месяц.» - летать за это время они друг к другу не пробовали. Сразу чувствуется, что люди жить друг без друга не могут. В любом случае, Ваня живет в Тайге и работает в лечебнице, исполнив свою мечту.
«Весь стол, писал Ванька, у него завален книгами, не магическими, человеческими. Философия, искусство, художественная литература.» Я понимаю стремление автора сделать из своей любимки Мэри Сью, но это выглядит просто дико. Ваня на 4 курсе читал только учебники (в основном по ветеринарке) и сказки (в «Молоте Перуна» об этом говорилось), потом он год торчал в ином отражении, работая там драконюхом. Так откуда вся эта литература? Дело не в том, что Ваня занялся самообразованием, а в том, как это описывается. И философия, и искусство, и художка имеет самые разные направления. Нельзя взять с полки книгу по философии и ждать, что древнегреческие философы тебе зайдут так же, как советские. Что ты, не имея вообще никакого образования, что-то поймешь из написанного. Тем более, читая все это подряд.
«Мы слишком увлеклись преобразованием жизни, вместо того чтобы просто наблюдать ее», – писал Ванька, и Таня думала, что он стал гораздо серьезнее.» – конечно, зачем менять жизнь? Вот жили наши предки в пещерах – и как хорошо было!
* * *
«Я прямо умиляюсь! Ты прямо как главная героиня романа. Если кирпич должен свалиться на чью-то хорошенькую головку, ты уже заранее знаешь, чья она будет.» Гробыня о Тане в «Локоне Афродиты».
«Жемчужины» в книгах меняется Главный Герой, потому что всё, абсолютно всё, крутится во круг Валялкина. Все три книги – это дифирамбы Ване, к месту и не к месту, автор сам или через кого-то из героев в стопятьсотый раз напомнит нам какой Ванька простой жертвенный, героический, целеустремленный и мудрый парень. А Таня еще будет думать достойна ли она святого Иоанна или может ей кого попроще найти? Второй вариант Танюха! Пусть Ванька себе Деву Марию ищет! «– Все-таки чувство собственного достоинства – великая вещь! Не гонор, не надутые щеки, не напускная важность – именно собственное достоинство! – кивнув на Ритку, шепнул Ванька. – Ты уверен, что это собственное достоинство? Может, самодостаточность? – спросила Таня. Она сама, признаться, нередко задумывалась, в чем секрет Ритки. – По-моему, это одно и то же. Тебе безразлично, какое впечатление ты производишь на других. Но безразлично потому, что ты уважаешь себя. Если бы ты просто махнул на себя рукой, тут было бы другое, – заметил Ванька. Порой Таня поражалась меткости его суждений. «Нет, все-таки Ванька умнее Глеба. Бейбарсов – это форма, голая совершенная форма. Отточенный клинок. Но что внутри у клинка? Такая же сталь», – подумала Таня.» О, Боже! Что он такого сказал? Ваня озвучил прописную истину, но реакция Тани такая, словно он этой фразой помирил Израиль с Палестиной. На ладно, она влюбленная дура и для нее любое слово возлюбленного – признак его гениальности, но ведь и остальные туда же. «Внезапно она спохватилась, что сравнивает их, чего делать ни в коем случае нельзя. Путь это опасный и заведомо тупиковый. Заранее понятно, что каждый чем-то превосходит другого и в чем-то уступает. В порядке компенсации Таня немного подумала о Пуппере. Какой он все-таки замечательный, хороший человек! Пишет ей письма, посылает цветы. «Надо любить и принимать человека таким, какой он есть, во всем его трогательном несовершенстве. Должно быть, в этом и есть секрет счастья», – подумала Таня.» Да, Тань, правильно. Люби Ваньку в его трогательном несовершенстве, потому что цветочков ты от него не дождешься. Ему ведь зверюшек и мир спасать надо. Вот в 11 книге он, например, победил самого Лигула! Лигул - это, если кто не читал еще одну серию Емца, страж мрака. Да не простой, а глава Канцелярии и практически наместник мрака, пока не появится новый властелин. Умный, хитрый, могущественный и просчитывающий всю партию до конца. Весь сюжет книги строится на* * *
«У них будет три девочки, и всех они назовут Танями. Самой Джейн будет плевать на девчонок, а Пуппер никакого другого женского имени попросту не знает.» Гробыня «Локон Афродиты»
Первая встреча Тани и Вани в его избе в Тайге очень показательная со всех сторон. Там Ваня реально говорит правильные вещи, рассказав сказку про принцессу и эльфа, добавляя, что любовь – это удовольствие, а не основное блюдо, с чем я полностью согласна. Кроме люблюнимагу у человека в частности и у пары в целом, должно быть что-то большее в жизни. Таня и Ваня слишком разные, у них разные жизненные ценности и цели. Таня же обзывает героев сказки эгоистами, возмущается, чего это Ванька про нее как-то раз зимой не думал, когда дракона искал и вообще ведет себя как истеричка. На фоне-то настоящего мужика Валялкина! Иван спокоен и точно знает, чего хочет от жизни. Он хочет Таню, но пока она не доступна, то он назовет дракона в ее честь. А потом и лошадь. «Тангро, Тантик — богатейшая фантазия. Когда Валялкин заведет кошку, он наверняка назовет ее Таха! Собака, понятное дело, будет Тата или Тапочка. Хотел бы я дожить до того времени, когда у вас появятся дети! Все девочки будут Таньки, а все мальчики… хм… тут уже затык… ну положим, Танявии, Танюшники или, на худой конец, Титы! — влез Ягун.» «Проклятия некромага». Поднимите руку те, кто считает, что назвать питомца в честь любимой девушки – это романтично. «Детка, я завел собаку! Она такая же милая, как ты! Так что назову ее Маша\Юля\Катя!» Единственный раз, где подобное смотрелось органично – книга Т. Поляковой «Все в шоколаде», где героиня называет пса в честь того, кто подарил ей собаку «Теперь у меня есть собутыльник, назову его Сашкой, – кивнула я на щенка». Но это, конечно же, все мелочи. Вернемся к более насущным проблемам. Например, Иван искренне уверен в том, что Таня приедет жить к нему после аспирантуры. «– И… э-э… ни о чем не жалеешь? Ведь там была бы я? – Ты же приедешь ко мне после магспирантуры? Разве нет? А я тут пока все расчищу…» «Ей приехать сюда? В чащу? К медведям? Ей стало жутко от таких перспектив. И как могли ее родители Леопольд и Софья жить в такой же глуши, как эта? [У них не было выбора. Шла война и они скрывались там от Чумы, работая над талисманом Четырех Стихий. Странно, что Таня забыла обстоятельства смерти родителей] Здесь тесно, неинтересно, не происходит ничего яркого, волнующего. Неужели она позволит Ваньке затащить себя сюда? Что она тут будет делать?... …- Так и скажи, что ты мечтаешь затащить меня в свой медвежий угол и не хочешь учиться в магспирантуре… А что я буду делать тут? Преподавать лешакам арифметику?» Вот этот момент я прошу запомнить, потому что автор к нему еще вернется в 13 книге. Но пока что мы опять видим пару, которая не знает и не понимает друг друга. В них не видишь людей, которые вместе уже много лет и прошли вместе огонь, воду и иное отражение. Но при этом мы постоянно, не меньше двух раз за книгу, слышим от Тани очередную хвалебную песнь на тему «Ах, как же хорошо Ваня меня чувствует и понимает! Буквально по взгляду улавливает оттенки настроения!» Ага, видно, на сколько хорошо! «– Я много думал о нас. О том, что ты, возможно, не захочешь переехать сюда, а я… я совсем не хочу в Тибидохс или на Лысую Гору… Это все не по мне, – сказал он.» Так придумайте какой-то вариант, который будет учитывать интересы обеих сторон. Таню тоже не тянет на Лысую Гору, а из Тибидохса ей после аспирантуры все равно придется съехать. Где-нибудь под Питером тоже есть леса. Можно поселиться в пригороде и лечить зверье там, а Таня бы играла в какой-нибудь местной драконбольной команде. Но Ваня не собирается что-то менять и как-то подстраиваться под Таню и их отношения. Так что истеричная, уже влюбленная в Глеба, Лизон в общем-то очень верно заметила: «– Первым делом калечные зверушки, а гроттерши вторым номером и строго по записи!» Поэтому Танины мысли на тему «Эх, если бы Ванька был порешительнее! А то слишком уж он церемонится с ее внутренними колебаниями, вскармливая простой каприз и переводя его в статус дурной привычки.» выглядят бредом. И в каком смысле порешительнее? Она ждет, что он, гордо подняв голову, безапелляционно скажет: «Собирай вещи, ты улетаешь жить со мной!» Решительно он поступит только в «Сфинксе», подсунув ей многоглазку и решив этим все их проблемы в целом и ее проблему выбора в частности. Встречаются снова они уже в Тибидохсе, но мы опять не получаем какого-то вменяемого разговора пары. Да, конфликт в Тайге можно забыть, не стоит лишний раз нервы трепать, но проблема-то все равно осталась. «Таня и Ванька не разлучались ни на минуту. Все было как будто отлично. Однако между «отлично» и «как будто отлично» семь суток езды на верблюде. У Тани, которая любила во всем сомневаться, создавалось впечатление, что Ванька напряжен. И она тоже была напряжена. Оба шли словно по минному полю, изо всей силы делая вид, что они на приятной прогулке.» Мы же понимаем, что Ваня выше всех этих мелочных обывательских проблем. Практически сразу после приезда все его мысли занимает Зербаган. «– А что вы сами делали в башне? – вдруг бесстрашно спросил Ванька. Таня внезапно с гордостью (и со стыдом, что раньше не осознавала этого) поняла, что, скромный и тихий Ванька в большей степени, чем она, Ягун или даже Бейбарсов, способен на безрассудный поступок. Легко быть смелым, если ты всемогущий некромаг. Гораздо сложнее, когда ты смертен и твоя магическая искра не так уж и горяча.» К слову, сама Таня, пролетая на контрабасе над Зербаганом у океана, не рискнула его даже просто окликнуть, т.к. понимала, что это может стоить ей жизни. А Ванька, да, молодец! И плевать, что от этого типа зависит судьба школы. Почему бы не подерзить? «Ягун заметил, что лицо у него [Ваньки] было гневным и сосредоточенным. Примерно таким оно было в день, когда Ванька готовился к дуэли с Пуппером. Ягун достаточно изучил Ваньку и отлично знал его характер. Если сам Ягун вспыхивал всегда мгновенно, но столь же мгновенно погасал, то Ванька разгорался всегда долго, постепенно, неохотно, но когда это происходило, погасить его было уже невозможно. Он шел упорно и до конца. Будь иначе, не выжить бы ему в Дубодаме.» Очередное превознесение Валялкина и его «героизма». Что хорошего в том, что человек просто так готов сунуть пальцы в розетку? Или в истории с Дубодамом, которую приходилось разруливать ВСЕМ, кроме самого Вани. «Ванька повернулся к Тане. – Покажи ему![Ягуну, лапу дракона] – велел он.» Ого, какие глаголы в этой трогательной истории любви! Почему автор не использовал какое-то другое слово? «Сказал», «попросил», мало ли вариантов в нашем великом и могучем? Похоже, что это прямое указание на динамику отношений в паре. Кто в доме мужик, а кому предстоит по жизни рожать в борщ и не задавать вопросов. «– Что? Я Таню одну к Бейбарсову не пущу. Я ей запрещаю! – категорично заявил Ванька. Бедный Ванька! Уж кем-кем, а психологом он точно не был. Эти его слова и решили дело. Таня тотчас перестала колебаться и заявила, что пойдет к Бейбарсову одна и прямо сейчас.» Прямым командам, правда, Таня пока что сопротивляется, но только пока. И почему это Ванька не психолог? Разве нам не преподносят его уже книг пять как знатока человеческих душ? «– У тебя все на лице написано. С таким лицом, как у тебя, в разведчики не берут. Вообрази: ты шпион, тебя послали стащить важные документы, а ты засыпался еще на вокзале, принявшись плевать в портрет Гитлера. Учитесь властвовать собой, вьюноша! – А ты умеешь собой владеть? Ты выбалтываешь триста слов в минуту! – возмутился Ванька. – Родной, я болтаю, но не пробалтываюсь! Когда-нибудь ты поймешь разницу!» И кто из двух друзей при таком раскладе действительно умен? Тот, кто толкает философские речи или тот, кто решает проблемы? Емец дает однозначный ответ – философ. И кто же, как не философ, победит стража мрака? Древние маги не сумели догадаться кто перед ними, даже после упоминания фамилии Буслаев, но Ванька-то понял. И даже почувствовал, что делать надо. «Ощутив, что кто-то коснулся рукой его плеча, академик обернулся и увидел Ваньку Валялкина. – Что ты хочешь? – спросил он. – Я знаю, что нужно сделать! Академик с досадой отмахнулся: – Да что тут сделаешь? Послушай, не мог бы ты… Ванька не стал дослушивать. Оставив Сарданапала, он подошел к порогу комнаты, глубоко вдохнул и сделал шаг. Он ощутил, как властная преграда вначале отстранила его, а затем неохотно пропустила. – Что ты делаешь? Не смей! – крикнула Ягге, однако было уже поздно. Ванька шагнул в комнату, и сразу же все посторонние голоса исчезли для него. Остались лишь они двое – он и странный карлик, нетерпеливо поглядывавший то на Ваньку, то на рюкзак с Тангро, последним пелопоннесским драконом. Ванька смотрел на карлика. Коротконогого, пожилого, с красными, горевшими в полутьме глазами и оскаленными зубами. Седая шерсть на ушах кучерявилась, отличаясь по цвету от остальной шевелюры. Ванька смотрел на него и почему-то то, что он видел, казалось ему не истинной сущностью, а маской, натянутой поверх… поверх чего-то иного. Ощутив настойчивый интерес к своей персоне, карлик, кривляясь, вскочил с табурета. Он протянул руку с длинными желтыми ногтями и небрежно царапнул воздух. И хотя он не коснулся Ваньки, тот ощутил, что бесцеремонные пальцы раздирают ему грудь, точно пытаясь извлечь что-то. – Кто у нас тут? О, мальчик-маг, хранитель дракона! Решил заглянуть в гости? Чем порадуешь? Дрыгусом-брыгусом или… о нет!.. Искрисом фронтисом? – с издевкой воскликнул карлик. – НЕТ. Я ИЗГОНЯЮ ТЕБЯ СИЛОЙ НЕПРОДАННОГО ЭЙДОСА! – произнес Ванька по наитию, которое с каждым мгновением перерастало в уверенность. – Что ты сказал? Силой чего? – спросил карлик страшным голосом. И хотя голос его не был громким, все внутри Ваньки содрогнулось, точно кто-то ударил в гулкий колокол. – Силой моей человеческой души… Души не мага – человека! – спокойно повторил Ванька. Карлик рванулся к нему, но застыл, стирая в порошок острые зубы. Неведомая сила отбросила его от Ваньки. Карлик стоял, тяжело дыша. Лицо его желтело. Из прокушенной губы текла зеленоватая, светящаяся кровь. – Я сейчас тебя уничтожу! Защищайся! Используй магию! Ставь блоки! – прошипел он. – Нет, никакой магии… – сказал Ванька. – Чтобы изгнать тебя, мне не нужен даже перстень. Смотри! Таня не верила глазам. Ванька скрутил с пальца кольцо и небрежно отбросил. Карлик попятился. Незримая сила оттеснила его еще дальше к стене. Похоже, без магического кольца Ванька стал только сильнее. – Властью свободного эйдоса я приказываю тебе сбросить личину! Стань таким, каков ты есть! – произнес Ванька все с той же уверенностью. Сарданапал повернулся к нему. – Откуда ты знал, что нужно сказать? – спросил он у Ваньки. – Просто почувствовал. Я много читал последнее время… – коротко ответил тот.» В конце книги опять дали драму, высосанную из пальца: «Для нее существовал лишь Ванька, отважно защитивший всех от Лигула. Сейчас этот долговязый, растерянный и бесконечно упрямый балбес вновь улетит в глухой лес и засядет там в своей избенке. И она ничего – совсем ничего – не сможет сделать с его сумасшедшим упрямством! Может, правда, все бросить и прилететь к нему? Тане казалось, что две равновеликие силы разрывают ее душу на части. Одна ее часть хотела полететь с Ванькой. Другая настойчиво повторяла, что ее место здесь, в Тибидохсе, и что если они с Ванькой любят друг друга, разлуку – пусть даже она будет длиться полгода или год – прекрасно можно перенести. Разлука страшна лишь слабым сердцам. Сильные сердца она только закаляет.» А еще можно прилетать друг к другу на выходные, хотя бы раз в две недели. Или для великой любви это слишком просто?* * *
Книга «Проклятие некромага» вызывает один большой лютый фейспалм. В ней, кстати, Валялкин делит место Главного Героя с Глебом, но лучше история от этого не становится. Вы представляете, написать целую книгу, смысл которой сводится к тому, что Глеб украл Зеркало, чтобы переспать с Таней! Все! Это весь сюжет. Кстати, и Таня, и автор невероятно спокойно относятся к тому, что у Серого Камня девушку поимел левый парень без ее согласия. Я это могу сравнить разве что с накачиванием наркотой для последующего изнасилования. То, что Глеб сделал с боевыми магами тоже отдельная статья, не вызывающая у Тани отторжения. Ее больше волнует лубофф. Она даже чувствует себя виноватой перед Глебом за Локон Афродиты. «— А использовать против меня локон Афродиты было порядочно? — Мне казалось, ты был счастлив с Зализиной! — сказала Таня упавшим голосом. Бейбарсов захохотал. — С этой «поцелуй меня, а то выпью кислоты? Купи апельсинчик, а то выпрыгну в окно»? Да уж, конечно. Мое счастье было бесконечным и фактически круглосуточным. Таня, смутившись, опустила глаза. — Я не думала, что так будет… Зализина никак не оставляла в покое Ваньку. Бейбарсов кивнул. — И ты взамен решила подарить ей меня? Великодушно!» Только мне этот диалог кажется бредом? Ничего, что именно Глеб заставлял Таню то пить кровь вепря для их будущей лав-стори, то сказать на локон его имя? Зализина с черной магией против Тани и этим Локоном тоже хороша. И Глеб, и Лиза, оба хотели большой магической любви. И получили ее. Почему Таня чувствует себя виноватой? Однако, вернемся к Ивану. Со встречи выпускников прошло примерно месяца четыре и, хвала всем богам, намечается День Рождения у Шурасика – хороший повод приехать в Тибидохс. Ведь просто приехать повидаться с любимой девушкой – это не для человека уровня серьезности Ивана. В конце концов, у парня пациенты и хозяйство разрослось. Завел жеребенка Тантика, домового Прохора, капусту сам квасит. Тут не до полетов на выходные. Наверное, поэтому, когда он все-таки приезжает, автор выставляет это встречей Штирлица с женой: «По Лестнице Атлантов торопливо бежал Ванька. Он уже нашел глазами Таню и теперь спешил к ней, не замечая никого и ничего. Валялкин так и не переоделся. В одной руке у него был рюкзак, в другой – мокрый букет осенних цветов.» Наконец-то девушка дождалась цветов от любимого, последние были где-то перед седьмой книгой, т.е. на 4 курсе. Однако, пока Ванька созидал в Тайге, Глеб воспользовался моментом и устроил Тане свидание ее мечты – приезд-сюрприз и романтичное место на берегу океана. «В полночь на побережье у Серого Камня! Это романтика, которую почти нереально ожидать от Валялкина. Неужели, правда, соскучился и взялся за ум? Прежний Ванька назначил бы ей встречу где-нибудь у клеток с гарпиями. Он лечил бы гарпий от кровососущих паразитов, которых у тех полно под крыльями. Гарпии в благодарность покрывали бы его заборной бранью и плевались бы слюной, после которой остаются ожоги.» «–Просто подумала, как это было бы славно. Ты прилетаешь и делаешь мне сюрприз… Но, видимо, ты вообще не способен на сюрпризы. Ты слишком правильный, – сказала она отрешенным голосом. Сказала и тотчас пожалела, что обидела Ваньку. Она ожидала его вспышки или оправданий, но обнаружила, что Ванька ее даже не услышал. Притянув к скамье рюкзак, он озабоченно рылся в нем. – Погоди, я забыл сделать Шурасику подарок!» И у меня в очередной раз назревает вопрос: что ты в нем нашла? Он не ездит к тебе месяцами, тебе не нравится как проходят ваши свидания (для того, чтобы Таня с такой уверенностью рассуждала о привычках Валялкина и их совместном времяпрепровождении, подобных ситуаций должно было случиться не мало), у вас нет общих интересов. Да он о комфорте и душевном здоровье драконов беспокоиться больше, чем о Тане. «Ванька посмотрел на сумку, в которой мирно дремал Тангро. Ему не хотелось оставлять дракона в этой дыре под землей. – Сыро тут. Он не любит сырости, – сказал он. – Я не могу. У меня такое чувство, что я его предаю… Можно я останусь с ним? – попросил он.» В темнице Чумы, «Перстень с жемчужиной». «– В Тибидохсе ее чешую натрут перцем и отполируют струей мелкого песка, – сказал он Тане с такой зашкаливающей нежностью в голосе, что ей тоже захотелось стать драконихой. «Пусть меня тоже натрут перцем и отполируют струей мелкого песка! И со мной он ласков, но не так! Видимо, чтобы Ванька любил тебя на полную катушку, нужно быть лягушкой с перебитыми лапками!» – подумала Таня с легкой завистью.» - когда летали за Радой. Таня вообще у него на последнем месте, в списке жизненных правил. «– А что это [взрослые ответственные отношения] для тебя? – спросил Ванька. Все это время он спокойно стоял рядом. Ягун задумался. – Ну, не знаю… Драконбол там… Куча друзей… На мозги никто не капает, – сказал он не особо уверенно. Ванька слушал Ягуна неодобрительно, однако со своей оценкой не лез.» Но мы узнаем из письма Тане что есть в представлении Вани взрослые отношения. Никакой конкретики, но зато как пафосно: «На самом деле все очень просто. Только дураки все усложняют. Наша любовь будет продолжаться до тех пор, пока мы сможем прощать друг другу собственное несовершенство. Умные и зоркие люди мгновенно находят друг у друга кучу недостатков. Любовь же кормится иллюзиями, как младенец материнским молоком. Таким образом, отказ от идеала – разрешить тому, кто рядом, быть не идеальным – первый созидательный шаг ума» Очередные заумствывания Вани, которое читатель должен считать за истину в последней инстанции. Да, давайте прощать друг другу несовершенства. Например, то, что Таня не получила за все время их романа нормального свидания или нового драконбольного комбинезона в подарок от Ванечки на самый важный матч в ее жизни и летала в старье. А хотела новый. Да, умные люди находят недостатки и не закрывают на них глаза. И если представление о допустимых и не допустимых недостатках у них разняться, то они расходятся и ищут себе более подходящую партию. Разрешить любимому человеку не быть идеальным и разрешить ему же быть мудаком\эгоистом\алкашом – это несколько разные вещи. Я не права? В одной из глав 12 книги Ванька дает Тане почитать свой дневник. Наверное, другой автор сделал бы из этой главы конфетку, наполненную чувственностью и доверием между влюбленными. И возможно в другой книге откровенный разговор и приоткрытые тайны закончились бы поцелуем, а то и намеком на секс, но только не с Ваней. Ваня – это занудство и философствования. Что он дает почитать Тане? «Думал сегодня о том, как недолго мы все ходим по земле. Гораздо больше тех, кто уже там, под землей. Но это неважно. В сущности, мы очень сильные. Именно потому, что очень слабые. Сарданапал вчера при мне сказал Соловью, что, по его мнению, главное – научиться правильно и последовательно стареть. В гору-то все взлетают быстро, а вот скатываются с горы, ломая руки и головы. Хотя склон-то пологий» Или свои жизненные принципы, из которых видно, что Ваня просто из врожденной скромности нимб дома оставил. Таня, кстати, входит в пункт 16 эти правил (последний, про любовь). Поговорим об общих интересах пары, раз любовь у нас просто десерт. Что же у них за основное блюдо? В Тибидохсе стало известно, что есть конюшня где мучают пегасов. Тарарах собирается ехать на разборки, и Таня предлагает свою помощь, но от нее отказываются, предпочитая компанию Ваньки. «Едва полувампиры и академик ушли, как через окно на пылесосе ворвался взбудораженный Ванька. Свитер на нем был разодран. Лицо в копоти. На щеке – пять длинных царапин, загибающихся книзу. – Ну, Тарарах и дает! В драке он настоящий гладиатор! Видела бы ты, какую взбучку мы задали этим уродам! Их было восемь, не считая тех, что так и не рискнули сунуться!.. – крикнул Ванька, спрыгивая с пылесоса прямо на стол. – Я догадывалась, куда вы полетели.» Почему не взяли Таню? Все-таки она близкий друг Тарараха, тоже вроде как ветеринар и любит животных. Это дало бы автору возможность показать Таню и Ваню, как команду. Как людей, которые могут действовать и работать вместе. Да и просто тупо для безопасности. Тарарах питекантроп, Ванька посредственный маг с четырьмя годами троечного обучения, а Таня – могущественная ведьма, у которой хватает сил на самые сложные и опасные заклинания. Да она одна могла бы там со всеми упырями разобраться. Но видимо она – девочка, а девочкам на разборках не место. И в итоге, повторяется ситуация из «Колодца», где Таня одна, без Ваньки летит прогуливать Гоярына. Как Емец может ждать, что читатель поверит в их любовь и в их будущее, когда вместо того, чтобы показать отношения, нам дают лишь рассуждения о любви? «– Я тебя люблю, – сказала она. Ванька серьезно посмотрел на нее. Глаза его сияли. – Три, – удовлетворенно произнес он. – Что три? – За те две тысячи дней, что мы знакомы, ты говоришь это в третий раз. Если это говорить чаще, слова обесценятся. «Я тебя люблю!» станет вежливой банальщиной, такой же, как «привет!» или «как ваши дела?». – Ты зануда, – сказала Таня нежно. Она давно изучила своего Валялкина. При внешней мягкости он был куда тверже громогласного и шумного Ягуна, который чуть что принимался жестикулировать и топать ногами, как итальянец, которому на Воробьевых горах продали буденновку без пуговицы. Ягуна еще можно было переупрямить, Ваньку – никогда. Внутренняя работа происходила у Ваньки неспешно, но неуклонно. Большое войско движется медленно. Пылит по дорогам пехота. Увязая в грязи, едва ползут тяжелые пушки. Тащатся обозы, запряженные волами. В самой этой неторопливости есть что-то грозное, определенное. Ясно, что армия не повернет назад. Так и мысль Ваньки двигалась медленно, но неостановимо. Все принятые им решения были глобальны и окончательны. С пути он не сворачивал. Решил полететь в тайгу – полетел. Решил не оставаться в аспирантуре, наплевав на все рекомендации и даже обиду Тарараха, – не остался.» Мне кажется или это уже было в других книгах? Уже порядком подзадолбало постоянно вылезающее восхищение Ванькой. Никого за все книги столько не хвалили, как Ваню. И никому не приписывали столько талантов. Кто догадывается, что Гробыня произносит имена духов Хаоса, когда та проникает в сознание Поклепа? Конечно Ваня! Почему не Ягун или Таня, изучающие высшую магию? Не знаю. Даже сам Ягун не упускает случая превознести Ваньку, попутно унижая Глеба: «– А на самом деле, кто такой Глеб? Примитив! Игра на трех аккордах: страсть, тайна, одиночество! Но вот проблема: чем умнее женщина, тем легче она клюет на такую простую схему. Если ей чего-то не хватает, все остальное она себе сама придумает. Были бы три аккорда, а симфонию для оркестра мы напишем сами. – Ты ничего не понимаешь, Ягун! – Да уж, конечно, где мне. А то я не знаю, что здание любви строится на цементе воображения. Когда же любовь уходит – здание держится силой привычки. Ну а вообще-то, между нами мальчиками, быть Бейбарсовым просто. Даже Жикина можно выдрессировать под Бейбарсова. – Это еще как? – напряглась Таня. – Ну типа сказать ему: «Жорик, слухай сюды! В зеркала не смотри, челочку не поправляй, глазки не закатывай. Больше молчи. Будь напористым, но не грубым. Никогда не объясняй причин своих поступков. Не играй на бабьем поле женскими средствами, не пищи, не визжи. Будь деспотом, но не будь тираном. Давай девушке то, что она хочет, не спрашивая, чего она хочет». Ну и так далее… Например, я смог бы прикидываться Бейбарсовым сколько угодно. Хоть пять дней в неделю. – Не смог бы. У тебя слишком большие уши! – сказала Таня. – Уши можно спрятать под шапочкой. А вообще-то я не хотел бы быть Бейбарсовым. Я сложнее Бейбарсова. Бейбарсов – одна комната, а я целый дом, в котором эта комната расположена. Правда, в доме легко заблудиться, а в комнатке все просто: слева стол, справа диван. Даже дураку все понятно, вот дурак и радуется… Ягун провел пальцем по самой толстой струне контрабаса. Контрабас издал недовольный гул. Он не любил посторонних, даже при том, что знал Ягуна. – Если я кому и завидую иногда, так только Ваньке. Комнаты по имени «Ванька» в моем доме нет. Она вообще мало у кого есть, – продолжал комментатор. – Почему? – спросила Таня жадно. – Потому что Ванька очень созидательный. Бесконечно творческий. Хочет Валялкин того или нет, но он никогда не сможет остановиться. После Ваньки везде остается лес, а после Бейбарсова – лишь пожарище. Вот только лес сажать неромантично, еще бы – стоишь потный, по уши в глине, лопатой махаешь, а на огонь смотреть всем нравится. Искры, страсть, жар и пепелище в финале! Вот тебе и разгадка.» Как романтично сказано для нашего-то Ягунчика! Кстати, в начале книги, Емец, с помощью Соловья, облил помоями еще одного Танькиного поклонника – Пуппера, довольно открыто заявив девочке, что этот очкарик – жалкий тип. Странно, что после опускания Гурия он не сказал, как Тане повезло с Ванькой. Впрочем, несмотря на старания всех подряд расхвалить Ваньку, Таню все равно терзают смутные сомнения по поводу их отношений. «Все было как будто хорошо, но одновременно ничего конкретного не было. Бесконечная прелюдия неизвестно к чему. Симфония на пустых кастрюлях, в которых никогда не будет супа. Ванька замечательный, он мучается, он улучшает себя, но вот она сама… достойна ли она Ваньки? Сможет ли жить с таким монстром самоугрызения и гением самостроительства? Может, ей найти кого-то попроще, кто будет просто любить ее, поменьше умствуя? Существует такая психологически интересная и одновременно грустная вещь, как привыкание. Привыкнуть можно к чему угодно. Привыкнуть – хуже, чем получить в нос. Удовольствие возможно лишь тогда, когда предмет мечтаний выдается редко и постепенно, маленькими ложечками. Счастье должно ускользать, но в то же время быть дразнящим и близким, чтобы руки не опустились и не появилось желание отказаться от него. Во всех же случаях передоза удовольствие становится привычкой, а то и переходит в свою противоположность. Правило, что лучше недоесть, чем переесть, действует и тут. Так и Таня, прежде видевшая Ваньку редко, раздражавшаяся на него, злившаяся, но все же думающая о нем постоянно, теперь вдруг получила слишком много Ваньки. Она не разлюбила его, но все же некоторый «передоз» Ваньки определенно произошел. В первые дни они говорили почти сутками, выхлестнули все эмоции, и теперь Таня находилась в некотором сердечном недоумении. Что еще обсуждать? Что она не хочет лететь в глушь, а Ванька собирается через пару недель вернуться в свою скрипящую лешаками чащобу? Хорошо еще Ванька наделен был уникальным даром молчания. Молчать с ним было легко и не томительно. Таня и сама была не слишком говорлива.» На мой взгляд, прям очень серьезный момент - «передоз» близкого человека. Да, после долгой разлуки и бурного воссоединения может наступить некоторый «эмоциональный откат», но все же. Речь ведь идет не о любимой еде или серфинге, которые при большой дозировке могут наскучить. Мы говорим о людях, вроде как родственных душах, будущих супругах, которым предстоит жить вдвоем в лесу. Они вместе всего неделю, а Таня уже потеряла ощущение остроты. Да и ту неделю не много-то были вместе. «К тому же Ванька бывал все время занят. Каждые пять минут объявлялся Тарарах и утаскивал его по неотложным делам. Где он выискивал столько неотложных дел, Таня представления не имела. И где, интересно, эти неотложные дела были раньше, месяц назад? Можно подумать, что на Буяне свирепствует эпидемия чумы, которая косит магических зверей под корень.» И конечно ни одна книга не обходится без конфликта Тани и Вани, и как всегда, хороши оба. Что Таня, которая не может твердо сказать «нет», чтобы Глеб от нее отстал, что Ваня со своим очередным марализаторством. Правда, оба бесят. Таня, бегающая с особо опасным преступником, который ее изнасиловал, как курица с яйцом. Ваня, который вместо того, чтобы прояснить ситуацию (глиняшки подошли к Тане и начали ее звать) опять дует губки и обижается. Или взять хоты бы то, что он начинает злиться на ее саркастичное «лучше не бывает» в ответ журналистам на вопрос о поцелуях с Гурием. Да, нам там пытаются задвинуть, что, мол, все это зеркало Тантала, которое объединяет Ваньку с Глебом, только вот я в Ваньке никаких изменений не заметила. «– Раньше сама мысль, что я могу причинить тебе боль, даже случайную, была мне отвратительна. – А теперь? – А теперь нет. Я способен причинить тебе боль. Поэтому уйди! И попроси уважаемого Пуппера, равно как и еще кое-кого, держаться от меня подальше, – сквозь зубы сказал Ванька.» «И зачем люди усложняют себе жизнь? Неужели нельзя любить спокойно, комфортно? Зачем все эти обиды на пустом месте, трагические лица и прочие напряги?» – с недоумением думал Ягун.» Хороший вопрос, Ягунчик. Тебе, как человеку, состоящему в здоровых отношениях этого не понять.* * *
Одному ненормальному мальчику подарили щенка. Ненормальный мальчик посмотрел на него, почесал в затылке и, не зная, что с ним делать, швырнул щенка об забор. Щенок сломал лапы, забился, заскулил. Ненормальному мальчику стало его жалко. Он подбежал к нему, схватил, обнял, стал лечить, кормить и заботиться. Когда щенок выздоровел, все простил и привязался к хозяину, ненормальный мальчик вдруг, сам не зная зачем, раскрутил его за хвост и выкинул с балкона. Щенок сломал позвоночник. Мальчику снова стало его жалко, он заплакал, раскаялся и снова стал лечить щенка. И опять чудом вылечил. А щенок даже не понял, кто во всем был виноват, и лизал ему руки… Ваня об отношениях с Таней «Болтливый сфинкс».
Последнюю книгу я в свое время читала по диагонали. Мне не были интересны возвышенные страдания Валялкина, а больше в книге ничего нет. В этот раз перечитывать пришлось уже как следует, но она как была скучной, так и осталась. Да, где-то там на заднем плане, пришел Сфинкс, угрожающий уничтожить Тибидохс и совсем уж в сторонке танцевала Гробыня, которая решила покончить с прежней жизнью. Она выходит замуж, сваливает с Лысой Горы и возвращает себе имя из прежней жизни – Аня. За 13 книг она превратилась из вредной девицы, для которой облить кого-то дерьмом – любимое развлечение до взрослой, сумевшей реализовать себя, в профессии и личной жизни, девушки. Гробыня (или уже Аня) – персонаж, которому действительно дали развиваться на протяжении книг. В отличии от главных героев. На дворе декабрь и, следовательно, мы не видели Таню и компанию где-то месяца три. Как можно догадаться, Таня с Ваней за эти месяцы не пересекались. Ваньку больше заботит поиск цветка многоглазки, магических свойств которой читателю так и не объяснили. По словам Ваньки, она убирает с души все наносное и ненужное (откуда цветку знать, что человеку нужно, а что следует стереть?), а еще мы знаем, что ее запах гипнотизирует драконов, заставляя легко подчиняться Ваньке. Но только ли драконов? Путешествует Ванька на пылесосе, останавливаясь в гостиницах. Здесь вылезает очередной гаденький нюанс, который почему-то принимается в мире Емца, как должное. Ванька за жилье не платит. «Его» данные заносят в книгу регистрации, его дракон портит номера, но наш пресвятой Иоанн не видит в этом какой-то проблемы. Подумаешь, администратор со своей зарплаты отдаст деньги в кассу! Это как со скатертями-самобранками в Тибидохсе, которые вместо того, что бы наколдовывать еду, воруют ее у лопухоидов. «С деньгами у Ваньки было не то чтобы туго, а вообще никак. Начиная со школьных лет все его существование подтверждалось правилом, что ниже нуля чисел нет. В результате за гостиницу и еду Ванька предпочитал расплачиваться заклинанием халявум.» Удобная позиция. Почему-то Сем-Пень-Дыр и Горьянов пытаются зарабатывать после школы, Пупсикова с Попугаевой открыли свою контору, Гробыня стала звездой. Даже Глеб расплатился за маршрутку какой-то мелочью, но не Ваня. Типа, зарабатывать деньги – ниже его достоинства? Работа – это для меркантильных уродов? Гурия автор не раз стебал за заработанные миллионы, лежащие в английском банке. Компанию страдающему за благое дело Ивану, составляет такой же страдающий, но уже за свою шкуру, Глеб. У нас же книги давно не о магии и приключениях, они о великой любви, а куда ж в ней без любовных многоугольников? Должна признать, что отношения Вани и Глеба – это то, что хоть как-то разбавляет унылость книги. Мне нравится их динамика, их странная вражда. Ребят, может ну ее, эту Таньку? Вы бы отличной парой стали! Но, увы. Глеб в очередной раз подбивает Ваньку на дуэль, а тот как обычно чудом выживает. Я вот читала все это в последней книге и не понимаю зачем автору по десятому кругу разжёвывать все одно и тоже. Мы в очередной раз получаем оду Вани и его внутренней силе. Не только потому что он вот так готов рисковать, но и потому что Ваня весьма посредственный маг. Он не может привести номер в порядок после своего дракона, не может согреться магией, боится огнестрела не меньше лопухоидов и вместо того, чтобы починить трубу от пылесоса заклинанием, использует скотч.* * *
Благодаря рандомным ответам каких-то левых граждан на непонятные вопросы, Сарданапал решил сделать из Ваньки бойца и выставить его против языческого бога, за пару недель натаскав мальчика в ратной магии. Понятно, что бойцом Ване не стать, а потому Сфинкса он побеждает так же, как и Лигула – сердцем. «Про кольцо он знал. А остальное сердце, думаю, подсказало, когда сфинкс начал его терзать. Мегар запутался в собственных сетях. Сфинкс мучил Ваньку, чтобы Ванька применял магию. Тот же совершил строго обратное, а именно совсем от нее отказался.» Ладно, я понимаю, что в фантастических книгах всегда есть какие-то допущения. Если кто-то, более слабый, побеждает значительно более сильного, значит в рукаве у него козырь или удача. Вернемся к тому же «Гарри Поттеру». Гарри встречался с Волдемортом не раз и каждый раз оставался в живых. В первый раз у него была материнская защита. Он понял, что может причинить Квиррелу боль и делал это. Тут была и удача, и догадка, и собственные усилия. В «Тайной комнате» феникс принес ему меч, но сражался с василиском Гарри сам. На кладбище ему помогли родители и Седрик, а также отработанное до автоматизма заклинание «Акцио», которое призвало кубок и вернуло его в Хогвартс. В последний раз он уже знал, что будет и как работает магия. Ему не подсказало сердце или другие органы, он не рассчитывал на удачу, он понимал, как сработает магия палочек и защиты из-за его жертвы. Ваня же, раз за разом, выходит сухим из воды только благодаря удаче и «голосу сердца». Его «назначают» героем и поют ему дифирамбы не из-за пророчества или каких-то великих побед, а просто потому что это – Валялкин. В финале нам показывают великую жертву Ивана – отказ от магии. Но так ли велика та жертва? Конечно, магия есть магия. Удобно, когда можно расплатиться с продавцом «халявусом», полетать на пылесосе (пусть и древнем) или защитить себя искрой. Но это все, чего он лишился. Такая жертва выглядела бы эпично, если бы магия была всем для него, как для Гробыни в «Молоте Перуна». Или для могущественной ведьмы Тани. Но Ванька – посредственный маг. Для него это не удобство, но не более. «– А как он без магии? – участливо спросил Сарданапал. – Вы не поверите, но Ванька даже рад, – серьезно сказала Таня. Академик улыбнулся. – Рад? Ты серьезно? – Говорит, что да, тяжело, неудобно… привычки-то остались… То искру выпустил, и чашка с кофе к тебе сама прилетела, а то надо кого-то просить или на костылях прыгать… Зато он очень доволен, избавившись от ложного всесилия. Мы с ним часто это обсуждаем. – Ложное всесилие? – быстро переспросил академик. – Ванька утверждает, что не существует магии светлой и темной, как нет дубины доброй и дубины злой. Есть просто дубина. Ты заводишь ее вроде как для того, чтобы отбиваться от разбойников, но через короткое время странным образом обнаруживается, что в разбойники попало все человечество… Даже если тебе кажется, что ты наказываешь кого-то за дело, все равно в конечном счете это оборачивается во вред и тебе, и ему. А чем все это оплачивается, по Лысой Горе хорошо заметно. Чего все эти ведьмаки так умереть боятся, прямо зубами кровати грызут? А ведь, что бессмертие есть, не понаслышке каждому известно.» Надо полагать, вся дальнейшая жизнь четы Валялкиных будет состоять из философствования Вани по любому поводу. А Таня, как любящая жена, для верности накачанная многоглазкой, будет преданно смотреть в рот и восхищаться всем, что услышит.* * *
Правда, теперь придется обойтись без любовной магии, но это даже и к лучшему. Естественная любовь и натуральные продукты всегда лучше суррогатов. Таня «Локон Афродиты»
Что же до отношений с Таней, то эту линию даже трогать не хочется, настолько она плоха. Дочитав серию, я поняла, что их отношения топчутся на месте начиная с «Колодца Посейдона». Пять книг все их общение сводится к разговорам о любви, нытью из-за того, почему они не могут быть вместе и философствованиям Вани. Больше нет ничего. Нормальное общение отсутствует, как таковое. Нет тем для разговоров, нет совместного решения каких-то проблем. Да, в 11 книге было что-то с Зербаганом, но там Таня как-то сбоку пробегала. Эта история куда больше занимала Ягуна, Ваньку и Гробыню. Тане же оставались разговоры о любви и необходимость уговорить Бейбарсова помочь заснять покушение на дракона. И вот это отсутствие нормального общения вгоняет в ступор. В «Гарри Поттере» я очень не люблю пару Гарри-Джинни. Не столько из-за того, что пара плохая, а просто потому что я в нее не верю. Пара построилась в несколько этапов. До 6 курса Джинни для Гарри была чем-то вроде мебели, к 15 годам у нее отросли сиськи, герой ее заметил и захотел, они встречались месяц, потом расстались, а потом – хлоп! Оказались женаты аж 20 лет. Почему автор ждет, что я поверю в эту пару? Им не дали ни диалогов, ни конфликта, ничего. Джинни можно было бы смело заменить на какую-нибудь Машу Петрову и пара не выглядела бы хуже. Что Ванька с Танькой, что Гарри с Джинни – обе пары выглядят искусственно. Словно фигурки жениха и невесты, которые взяли с полки, воткнули в торт – вот вам и пара. Но в «Гарри Поттере» романтика на десятом месте и потому пара не выглядит настолько кринжово, как в «Тане Гроттер», где романтику уже давно вывели на первый план. Здесь интересны только моменты с многоглазкой и после того, как Таня ее нюхнула. Потому что приход у нее случился – мама не горюй! Все что происходит – это торжество лицемерия! «Тут главное другое. Возьми многоглазку, и вся наносная шелуха уйдет. Уйдут все случайно сказанные слова. Вся паутина мелкой лжи мрака. Ты поймешь, что плохих людей нет вообще, но есть люди порабощенные, подмятые страстями, почти погасшие или ужасно путаные, которым даже не трех елок, а одной достаточно, чтобы навеки заблудиться. В общем, эта многоглазка или навеки сблизит нас, или навеки разлучит, потому что того, кто понюхал цветок многоглазки, уже невозможно обмануть. Это некое непреложное, простое, ясное и честное знание. Не исключено, что после того, как ты вдохнешь аромат многоглазки, ты крепко пожмешь мне руку, похлопаешь меня по плечу и скажешь, что тебе крайне приятно было общаться с таким разносторонним человеком, – с усилием произнес Ванька. – И ты готов к такому? – Да. И к такому тоже. Для меня главное – твое счастье.» Вау! Главное – это счастье Тани? Как на счет того, чтобы забить на свою лесную жизнь и вернуться в Тибидохс? Это сделает Таню счастливой. Наверное. В теории. «Цветок внутри вспыхнул и, обратившись в розовый дымок, скользнул Тане в левую ноздрю и в правый глаз. Таня моргнула. Выпрямилась. Посмотрела на Ваньку и впервые в жизни увидела его таким, каким он был, во всей его целостности. Разумеется, она знала его и прежде, но знала осколочно, фрагментами, во многом додумывая, не столько знала, сколько угадывала.» «Она любила Ваньку тугой, звенящей, как натянутая струна контрабаса, любовью. Только в этот миг она поняла, что такое истинная любовь. Это большая, светлая, все покрывающая, все прощающая, ничего не требующая взамен и готовая раствориться в другом радость. Радость, которая тем сильнее и могущественнее, чем меньше хочет взять и чем больше готова отдать.»«Так мило, вы такие няшки! Обожаю!» (с) «Зомбилэнд 2» Нет.
Видать Ванькина-то любовь не истинная, он Тане так ничего и не отдал. А если серьезно, то эффект многоглазки куда больше походит на приворотное зелье, чем на что-то там прочищающее мозги. Например, тот же Гурий ведь был уверен в том, что его чувства искренние, поскольку влюбился под действием заклятия «на фоне изначальной симпатии» к Тане. Конечно, можно сказать, что Ваня для этого слишком благороден (просто святой), но тогда зачем он с таким упорством разыскивал многоглазку, так надолго оставив свою чащу и пациентов. Он за первый год Таниной аспирантуры к ней не разу не слетал, а тут бросился искать цветок, забыв обо всем. «И потом вы не поверите, но мне туда [в Тайгу] действительно хочется!» - с чего бы вдруг? Два года не хотелось, еще вчера не хотелось, а сейчас захотелось? «Таня шла к Ваньке в магпункт, и думала, что повторяет судьбу своей матери, которая также улетела с отцом в глушь, жила там в бревенчатом доме и была счастлива. Что ж, все самое лучшее и мудрое в этой жизни должно, просто обязано повторяться!» А вот это уже просто Танины фантазии и выкрутасы автора. Гроттеры там прятались, а не жили. И их там убили!* * *
На этом закончилась серия книг «Таня Гроттер». Читать «Птицу титанов» я не стала, это все-таки уже из другой оперы. Что мы имеем по Ване, прочитав 13 книг? На мой взгляд очень неприятного субъекта – эгоистичного, но с закосом под святость. Человека, с которым невозможно договариваться и искать компромиссы. Он не принимает чужие аргументы и просто прет напролом к своей цели. При этом автор преподносит нам Ваню, как исключительного и жертвенного юношу. Того, на кого стоит ровняться. Стоит ли рассуждать о том, что двигало Емцем, когда он превращал историю о дерзкой волшебнице Таньке в мелодраматичную нудятину, где первую скрипку будет играть весьма сомнительный парень? Наверное, нет. Знаю, Емец ударился головой в религию и это сильно сказалось на его книгах. Мне просто жаль, что начавшаяся «за здравие» история, которую я полюбила в детстве, скатилась вот в такой «за упокой».
