В объятиях Силы

Бэйл, недоумевая, остановился, глядя вслед странной девице. Непривычно было наблюдать такое в медкорпусе, где царил покой и порядок. Здесь содержались больные, для которых это было прежде всего и потому вдвойне удивляло, что кто-то мог тут бегать и толкаться. Опять же, личность канцлера известна всем, не может быть, чтобы эта нахалка его не узнала, но даже при этом сбежала не извинившись. Органа не привык к такому отношению, появилось даже мимолетное желание догнать ее и отчитать. Но вовремя вспомнив кто он такой и зачем пришел, мужчина заставил себя подавить возмущение и направиться к палате Скайуокера. Дверь в нее оказалась не закрыта, а лишь прикрыта, что тоже являлось не совсем типичным. Тяжелым больным вряд ли пойдет на пользу излишний шум и потому двери всегда плотно закрывались. Думая, что возможно это был просто недосмотр персонала, который здесь так же должен быть исключен, Бэйл открыл дверь. И понял, что пришел явно не вовремя. Скайуокер, похоже, спал. Во всяком случае вид его, спокойно лежавшего на подушке, укрытого по пояс белым покрывалом, говорил в пользу этого. Глаза были закрыты, выражение лица расслабленное. Решив выйти и зайти чуть позже, канцлер обернулся было к дверям, но в последний момент зачем-то обернулся. Вспоминая потом этот момент, канцлер так и не смог понять отчего именно это сделал, будто какая-то сила толкнула его изнутри, призывая остаться и еще раз, только более пристально, посмотреть на лежавшего. И заметил, что вовсе не так уж тот и расслаблен, лицо не просто бледное, а почти фиолетовое, губы совсем синие, а веки отливали голубым. Конечно в его состоянии и не положено быть румяным, но и этот цвет лица точно выходил за грани нормы. К тому же глаза оказались не просто закрыты, а чуть прикрыты, под ресницами виднелись закатившиеся зрачки. Так человек явно не может спать. К тому же губы сведены какой-то судорогой. Кожа блестит от капелек пота. Но поскольку пациент не был подключен к монитору, состояние нигде не отображалось и понять, что с ним что-то не так можно было лишь зайдя в палату. И поскольку время утреннего обхода уже прошло, а вечернего еще не наступило это вряд ли случится скоро. А Энакину явно было совсем плохо, просто хуже некуда. Это было понятно даже Бэйлу, который не имел отношения к медицине, только прошел обязательный для всех политиков курс первой медицинской помощи. Но, что делать в такой ситуации он не знал и потому опрометью бросился на поиски дежурного целителя, тут уже было не до канцлерского достоинства, когда речь шла о жизни и смерти. Мисс Нэлли обнаружилась в своем кабинете и в данный момент сидела за рабочим столом, заполняя электронный журнал, вписывая туда данные о состоянии пациентов. Услышав звук открываемой без стука двери и следом увидев крайне взволнованное лицо главы Республики, молодая целитель мгновенно прониклась и поднявшись из-за стола, спросила, в чем дело. — Целитель, прошу вас, скорее идемте со мной! Скайуокеру плохо, кажется, он умирает! — не узнавая своего голоса, почти прокричал Бэйл и надо отдать должное мисс Нэлли, она не стала задавать вопросов и тратить время на ненужные пояснения, просто схватила пластиковый контейнер с набором медикаментов, который брала на обходы и стремительно бросилась из кабинета. Органа едва поспевал за ней, когда она достигла палаты и вбежала туда, он, не спрашивая, шагнул следом. . И скромно встав в углу, с завороженным видом наблюдал за действиями целителя, такими стремительными и вместе с тем слаженными. Бросив один-единственный взгляд на пациента и тотчас вобрав в себя нужную информацию, она коротко позвала дроида-медбрата и отрывисто приказала:  — Срочно возьми кровь и сделай биохимический анализ!  После того, как тот послушно взял безвольно лежавшего Скайуокера за руку и несколько раз согнув ее в локте, протер спиртом область на сгибе и принялся отбирать в шприц веночную кровь, стала предпринимать реанимационные действия. Для начала она проверила показатели и убедилась, что те были крайне угнетенными. Дыхание стало поверхностным и неглубоким, сердцебиение почти не определялось, а пульс стал нитевидным. И сознание упорно не возвращалось, создавая впечатление, что Энакин с каждой секундой лишь глубже проваливался в обморок, если, конечно, это был он. И главное, было совершенно непонятно, в чем дело. Ведь швы остались неповрежденными, внутреннее кровотечение отсутствовало, равно как и воздействия извне. В чем же тогда дело? Нэлли уже готова была признать поражение, когда дроид вновь обернулся и показал ей распечатку анализа крови. Она взяла его и уставилась в столбцы с показателями, найдя наконец нужное, она не удержалась от восклицания: — Сила! Ему ввели препарат для угнетения сердечной деятельности! Экстракт строфанта комби! Теперь ясно почему я никак не могла уловить показатели! Так, быстро готовь антидот! Далее последовали названия каких-то химических соединений, в знании которых Органа был не силен. Дроид отъехал за дверь, исчезая в помещении лаборатории, а во время его отсутствия, целитель позвала других дроидов, сразу двоих, вместе с каталкой и велела им перевезти Энакина в интенсивную терапию. Те, покорные ее словам, осторожно переместили бесчувственного пациента на покрытый белой простыней переносной матрас и накрыв сверху такой же, повезли на выход, Нэлли отправилась с ними. И увидев наконец Бэйла, крикнула ему, словно тот был не канцлером Республики, а провинившимся школьником, забывшим, куда он пришел: — Зачем вы сюда пришли? Кто вам позволил? Сейчас же выйдите! Органа не стал спорить, сам понимал, что сделал неправильно, лишь в коридоре спросил: — Скажите, а что будет со Скайуокером, все очень серьезно? — Сложно сказать, — ответила Нэлли честно — Ему ввели в капельницу препарат сердечного гликозида, который получают из одного растения, доза большая, но времени прошло немного и если прямо сейчас начать очищение и нейтрализацию, то все может обойтись. И договорив буквально на бегу, скрылась в соседнем помещении, куда уже завезли каталку. Бэйл остался снаружи и решил дождаться результата, каким бы он ни был и возможно сообщить Асоке, если та не узнает раньше.

***

Дверь небольшой подсобки закрылась изнутри на ключ. Невысокая хрупкая девушка подошла к самодельному алтарю у стены и бросив в угол сверток с медицинской формой, встала на колени возле глиняной чаши. Скоро в ней разгорелось ровное пламя, быстро и с удовольствием пожиравшее фото красивого молодого человека. И над этим огнем звучал тихий и зловещий шепот: — Мой или ничей! Мой или ничей! Теперь, скорее, ничей! Да, сложно мне было тебя убить, до сих пор руки дрожат! А как сложно было добыть этот препарат, его же запретили почти везде. Переживая сейчас то, что было полчаса назад, юная особа вновь испытала возбуждение. Как волнительно было сперва достать препарат на черном рынке Низов, где при желании и наличии денег можно найти почти все. Затем покупала медицинскую форму, не желая красть из медкорпуса и просить у знакомых целителей, чтобы не навлекать подозрения. Это тоже не составило труда, магазины с униформой для всех профессии теперь есть везде, тем более на Корусанте. Дальше было просто, войти в медкорпус как посетитель, их никто не контролировал и не регистрировал, зайти в санузел и принять нужный вид, спрятав в кармане формы заряженный шприц. В коридоре, на ее счастье, никого не было, поэтому в палату Скайуокера проникнуть оказалось нетрудно. Тот мирно дремал под капельницей с дозой успокоительного, что всегда бывало после обеда. Тем лучше было, никто не помешал ввести туда шприц и мрачно смотреть как лицо Энакина буквально на глазах синело и почти физически ощутить как его сердце замедлялось и постепенно останавливалось. Вот только конца дождаться сил не хватило и едва шприц опустел, как девушка едва прошептав: — Прости меня, милый! Бросилась прочь из медкорпуса, дорогой едва не сбив какого-то мужика. Теперь предстояло самое трудное - научится жить с сознанием того, что она убила любимого человека и на этот раз попытка удалась. .