В объятиях Силы

Страсти утихли только к утру. Асока и Энакин сидели рядом друг с другом на одной из кроватей, не в силах отойти хоть ненадолго. Тогрута боялась, что все это сон и скоро Энакин пропадет, рассыплется в прах, материализовавшись в виде трупа в морге. Но он был здесь, живой, настоящий, родной. Асока придвинулась ближе и взяла его за руку. Энакин обнял ее второй рукой и прижал к своему плечу. Асока с радостью положила на него голову, ощущая тепло и слыша его дыхание на своих монтраллах. — Ты знаешь, что я тебя люблю? — спросила она, пользуясь, что Оби-Ван отвлекся. — Я всегда знал, еще с детства, — ответил Энакин, погладив ее по лекку — Ты просто забыла, ты не знала, как это бывает, но сейчас поняла. — Нет, я знала, — сказала тогрута, прижимаясь плотнее — Я любила тебя всегда, помнишь, нас обручили еще в детстве? Магистр Пло и Магистр Кеноби. Ты не передумала выйти за меня? — Нет, точно никогда! — уверенно сказала Асока — Я так испугалась, когда мне сказали, что ты умер, мне стало так страшно, что тебя не будет больше, что никогда мы не увидимся. — Этого не произойдет, — сказал Скайуокер с мягкой решимостью — Я скажу Совету, чтобы свадьбу устроили как можно быстрее. — Подождем когда ты поправишься, — остановила его Асока, хотя сама была с ним согласна. — Я уже почти здоров и полон сил, — ответил Энакин, забыв, как еще вчера едва не умер — Потребую выписки завтра же. — Будешь беспомощный и слабый, а я буду ухаживать за тобой, — сказала Асока с улыбкой. — Зришь в корень! — Энакин улыбнулся и поцеловал ее в висок. Оби-Ван деликатно кашлянул, напомнив, что они тут не одни. Баррисс уже увели, чтобы поместить в тюрьму и явно осудить на большой срок. Канцлер Органа и некоторые целители приглашены для дачи показаний. Асока и Энакин будут главными свидетелями. Но это должно быть позже, ясно было лишь то, что из Ордена ее точно исключат. — Боюсь, по совокупности преступлений, посадят ее надолго, — сказал на это Оби-Ван — Луминаре будет тяжело об этом узнать, она так ее любит. — Будь рядом с ней, она сейчас нуждается в поддержке, — посоветовал ей Энакин, давно замечая их невысказанные чувства друг к другу. Но очень боялся, что они так и не смогут открыться, в связи с последними событиями решат, что счастливыми быть пока не стоит. Энакин не думал об этом, главное то, что Асока с ним и больше никуда не уйдет не потому, что ее держит обязательство, а потому, что сама не хочет уходить. Это было именно тем, что нужно для счастья.

***

— На основании вышеизложенного суд постановил: сенатора Лакса Бонтери по части обвинений по статье Покушение на убийство, повлекшее за собой причинение тяжкого вреда здоровью, оправдать в виду его непричастности к совершенному преступлению и установлению истинного виновного лица и освободить его из-под стражи в зале суда! — ударив молотком по деревянной пластине, заявил судья, дождавшись тишины в зале. Его последние слова потонули во всеобщем ликовании. Конвоиры отошли в сторону и вскоре покинули зал, свидетели, среди которых были и канцлер Органа, и многие джедаи, кинулись наперебой обнимать бледного и похудевшего Лакса. Их радость сильно омрачало то, что суд над Баррисс еще впереди и там такого радостного исхода ждать не приходилось. Только не время сейчас было предаваться унынию, ведь завтра свадьба, а это безусловно хорошо.

***

Торжество по случаю вступления в брак будущих Скайуокеров устроили там же, в Зале тысячи фонтанов. Энакина ровно вчера выписали из медкорпуса и не желая больше ждать, все немедленно начали готовиться к празднику. Накануне торжественного дня Асока и Шаак Ти выбрали платье и с утра, помогая невесте одеться, старшая тогрута спросила: — Асока, ты действительно рада, что выходишь замуж? Тано не сразу ответила, глядя на нее сияющим взглядом. — А разве не видно? — сказала она наконец. — Видно и даже очень! — ласково сказала Шаак Ти, погладив ее по голове. Асока посмотрелась в зеркало, отражавшее ее в полный рост. Красивое белое платье с прямой юбкой до пола, но достаточно широкой чуть открывало кончики лаковых туфель, кружевной корсаж был расшит блестками, рукава до локтей не скрывали золотые браслеты. На голове, спускаясь вниз от золотого венца на монтраллах белела полупрозрачная фата. Лицо невесты сияло ярче драгоценных камней в ее украшениях, видно было, что она чуть притопывает ногой от нетерпения. Шаак Ти не заставила ждать и когда все было готово, взяла Асоку под руку и повела в Зал, где уже собрались гости. Энакин тоже был там, но стоял в противоположном конце Зала, рядом с Оби-Ваном, одетым в парадную белую робу, похожую на мундир. Энакин выглядел почти неузнаваемым с причесанными один к одному волосами, в строгом, но очень красивом костюме цвета серого грозового неба. Его глаза смотрели в другой конец, где Асока стояла в окружении Магистра Пло и Шаак Ти. По другую сторону от Скайуокера стояла Луминара, она была бледной, в глазах виднелись следы недавних слез, но найдя в себе силы, она пришла на свадьбу, для этого уложив свои темные волосы в красивой узел и надев бархатное синее платье с отделкой на корсаже в виде переплетенных веток. Приговор Баррисс был суровым - десять лет без права на возвращение в Орден. Этого не ожидал никто, но многие подозревали, Лакс тоже был в шоке, ведь теперь ему долго не дождаться любимой, хотя едва ли он смог бы жить с той, кто чуть не посадила в тюрьму его самого. Впрочем, у него все впереди и он еще найдет свое истинное счастье. Тем временем зазвучала мелодия Республиканского гимна и будущие молодожены медленно пошли навстречу друг другу, поддерживаемые под руки с обеих сторон. Остановившись у золоченого алтаря, у которого стоял регистратор, они встали по обе стороны и приготовились слушать торжественную речь. — Энакин Скайуокер, согласен ли ты взять в законные жены Асоку Тано, жить с ней долго и счастливо, поддерживая друг друга в неприятностях и радуясь общим победам? — Да! — сказал он не думая. Когда такой же вопрос задали и Асоке, она собралась ответить тоже не думая, исторгая ответ из самого сердца, как ее прервал резкий звук, похожий на выстрел. Все гости замерли в оцепенении, уставясь друг на друга. Неужели опять что-то случилось? Кто-то решил помешать. Но все были на месте. И звенящую тишину прервал недовольный возглас Магистра Пло: — Оби-Ван! Опять ты со своим шампанским! — Убью, не пожалею! — сказала Шаак Ти, вынимая пробку от бутылки из выреза платья. Молодожены рассмеялись и забыли ответить регистратору, Пло спросил вместо него: — Асока, так ты согласна выйти замуж на Энакина? — Да! — ответила она нетерпеливо, а Пло и подошедший Оби-Ван, соединив руки новобрачных, подняли их вверх и воскликнули: — Быть сему! Регистратор поставил печать и союз закрепил долгий и чувственный поцелуй, даже гостям стало неудобно. Едва он закончился как Энакин куда-то исчез, скоро с балкона послышался его красивый и обволакивающий голос:

Я забываю, как меня зовут,

Когда тебя я вижу, ангел мой.

Пусть в моей жизни даже птицы не поют,

Лишь только б слышать этот голос неземной.

Неповторимая и несказанная,

Всегда любимая, всегда желанная,

Среди затмения моё прозрение,

Ты жизнь моя и вдохновение,

В твоём плену быть наслаждение.

Я платье белое тебе дарю

И безнадежно под венец зову,

Но всё равно Всевышнего благодарю,

За то, что на одной Земле с тобой живу.

Неповторимая и несказанная,

Всегда любимая, всегда желанная,

Среди затмения моё прозрение,

Ты жизнь моя и вдохновение,

В твоём плену быть наслаждение.

Неповторимая и несказанная,

Всегда любимая, всегда желанная,

Среди затмения моё прозрение,

Ты жизнь моя и вдохновение,

В твоём плену быть наслаждение.

Никто до этого не знал, что Энакин может так петь, а возможно это был и не он сам, а любовь сделала это вместо него, подарив прекрасные крылья, чтобы вместе с любимой улететь в самую высь, а затем снова вернуться туда, где ждут самые близкие.