– Чат как-мы-там-сейчас-называемся, скиньте домашку на завтра, а то просить гусеничку как-то стрёмно

Шота проверил крепления для ножей на поясе и у голенища, поправил оружие захвата и уставился себе под ноги, собираясь с мыслями. Старатель, узнав о похищении сына, рвал и метал, так что ни у его напарников, ни у героев поддержки, ни у полицейских, помогавших в оцеплении района, не осталось сомнений: злодеи сделали большую ошибку, решив давить на героя номер два подобным образом. Самого Айзаву праведный гнев Энджи Тодороки, выпущенный, наконец, наружу, больше раздражал и заставлял нервничать. Эмоции никогда не помогали делу, хотя действительно могли дать сил, но Шота несмотря ни на что предпочитал сохранять во время заданий ясную голову и не любил, когда в работе играли роль личные мотивы, однако отговаривать Старателя от участия в битве в первых рядах было не в его компетенции. И, видимо, не в компетенции Тошинори тоже: Всемогущий ничего не сказал коллеге, хотя на обволакивающий плечи Старателя огонь, температура которого была явно выше обычной, тоже косился с подозрением. Полного плана операции Шота не знал: обо всех его пунктах были осведомлены лишь Всемогущий, Старатель и несколько человек из руководства геройской комиссии. Ознакомить остальных не представлялось возможным: время, которое злодеи выделили правительству на размышления, неумолимо истекало. Вертолётная площадка постепенно заполнялась людьми: все собранные, серьёзные. Отовсюду слышались осторожные шепотки. Герои знали лишь о том, что в операции предстоит делать им самим, и пытались составить более полную картину, опросив окружающих. – Сотриголова! Шота вздохнул. – Всемогущий. – Ну и ночка, – Тошинори, уже принявший геройскую форму, усмехнулся, подойдя ближе. – Боюсь, сейчас я не расположен к смолтоку. – Разумеется, – Яги обвёл взглядом ночной город, коснулся пальцами уха, проверяя микронаушник. Айзава потер небритый подбородок, пытаясь понять, почему Тошинори решил поговорить именно сейчас и именно с ним. – Всё будет в порядке. Они будут в порядке. – Конечно. Потому что ты здесь. Тошинори захохотал так, что на них обернулись. Шота взглянул на него с несвойственной тревогой. Яги с улыбкой посмотрел в ответ. Уголки его губ медленно опустились. – Береги себя, Шота. Бессмысленная фраза. Но, если Айзава хоть что-то понял за несколько месяцев совместной работы, так это то, что Тошинори редко говорит что-либо просто так в разговорах с глазу на глаз. – Ты тоже, – сказал Айзава, с вызовом взглянув на собеседника. «Объясни, что это значит». Тошинори невесело кивнул, и, развернувшись, направился прочь. *** – Купил как-то мужик шляпу... – Только не снова... – запротестовал Изуку, привалившись боком к креслу. – ... А она ему, – Даби выставил перед собой руки с оттопыренными указательными пальцами в попытке завладеть вниманием публики, – как раз. Изуку покачал головой. Шото хмыкнул. Даби в расстроенных чувствах упал на стул. – И это всё? Вся реакция? Вы разочаровываете меня, парни. Снаружи снова раздались звуки взрывов и очереди выстрелов. Шото уронил голову на грудь. – Я выдохся. Пощади. – Не могу, – печально вздохнул Даби, – я же злодей. – Что вы за злодеи такие, – вмешался Изуку, – натравить на себя двух самых известных героев Японии, сказать настоящее место удержания заложников... – Ты думаешь, я придумываю план? – недовольно перебил его Даби, – босс считает, что мы окрепли достаточно, чтобы наглеть. Открытые действия эффективнее сеют панику. Откуда-то сверху вновь донёсся грохот. – Что-то они долго... Босс уже минут десять как должен был разобраться с героями и забрать ваши причуды. – Он недооценил Старателя, – заявил Деку, и Шото заинтересованно повернулся к нему, – тот вечно на вторых ролях. Делает то, что должен, и ничего более. Не ожидал... – Личный интерес имеет влияние, – продолжил Шото. Даби и Изуку уставились на него, и он скомканно пояснил: – месть. Ему не понравилось... Что вы отобрали меня – его собственность. – Как я хочу убить его, – скрипнул зубами Даби. Проведя пальцами по лезвию ножа, он полюбовался, как тот отражает свет ламп, – как я хочу... Он замер, прикрыв глаза. Изуку с опасением уставился на него, сжимая руки в кулаки и пытаясь почувствовать хоть одну искорку причуды. Тщетно. – Спасибо, что присутствовали на моём первом стендап-выступлении, – внезапно Даби вскочил на ноги, вскинул в воздух ладони, улыбнулся от уха до уха. Изуку заметил, как натянули кожу держащие её кольца, – позвольте отлучиться. – Куда ты? – вытянул шею Шото. – Поссать. И спросить Шигараки, стоит ли нам придерживаться плана, если всё уже пошло наперекосяк. Даби дошёл до двери, отсалютовал им и выскользнул в коридор. Шото покосился на Изуку. Тот неуверенно глянул в ответ. А через секунду вскочил на ноги и кинулся в сторону барной стойки. *** Чат «харе страдать пора пожрать» Скотч (не вискарик) (6:38) ЕБА ТАМ ВЗРЫВЫ фотография видеосообщение видеосообщение Взрывокиллер (6:41) нахера ты снимаешь Скотч (не вискарик) (6:42) видеосообщение чел оператор никогда не умирает как сьюзен шторм только круче (6:44) мне страшно теньЯ (6:45) Вы не обязаны идти как сьюзен шторм только круче (6:45) нет ребятам нужно помочь мы хотя бы прочешем здание теньЯ (6:45) Хорошо, ты где сейчас? как сьюзен шторм только круче (6:46) сошла с автобуса, иду к тц вы все на месте? теньЯ (6:46) Кроме тебя Скотч (не вискарик) (6:46) и даже Минета! как сьюзен шторм только круче (6:46) НИХУЯ Извращуга (6:47) вы меня что совсем считаете беспринципной сволочью??🥲🥲😭💔💔 Мы здесь не уважаем гравитацию (6:47) Да Я у папы гитаристка (6:47) да ИнопланеТЯНка (6:47) ДА Фроппи (6:47) да Взрывокиллер (6:47) да. Извращуга (6:47) 🥲🥲🥲🥲 *** Шигараки, придерживая раненую руку, затравленно озирался. Даби запустил огненным шаром в единственного околачивающегося неподалеку героя, который в тот момент удачно зазевался и позволил подпалить себе край плаща, схватил главаря Лиги за капюшон накидки и незаметно затащил его за угол примыкающей к зданию офисного центра полуразрушенной пристройки. В воздухе витали облака зловонной горячей пыли, с эпицентра битвы доносился грохот взрывов, глаза жгло дымом от тлеющих резины и пластика. Оказавшись в укрытии, Шигараки надрывно закашлялся, принялся вытирать рот рукой, испачканной пеплом. – Что там со Старателем? – Даби настойчиво потряс и без того шатающегося Шигараки за плечо, – ты обещал, что я его убью! Когда? – Рано, – захрипели в ответ. Шигараки навалился всем телом на стену, сдирая спиной куски недооблезшей штукатурки, – мы слабы. Если убить его сейчас... Начнется хаос... И мы не сможем регулировать... Общественные массы... – Я не намерен ждать, – прошипел Даби, – мы договаривались. – Босс так решил, – Шигараки обнажил чёрные зубы в злой невесëлой ухмылке, – пойди сообщи ему, что он не прав. Даби запахнул изношенный плащ, но ничего не ответил. Шигараки отнял руку ото рта и шумно сглотнул. – А ты вообще какого чёрта тут делаешь? – вдруг опомнился он, – Ты ведь должен заложников караулить? – Не сбегут, – махнул рукой Даби – я им такие эмоциональные качели устроил, они не успеют оклематься. – Ты больной? – Шигараки грубо дернул его за ворот накидки, – у них учитель – Сотриголова, он им каждый день эмоциональные качели устраивает! Застыв на мгновение с широко раскрытыми глазами, Даби ругнулся: – Твою ж... – Бегом ловить их, иначе босс нас с тобой в бетон закатает... – Куда собрались? – окликнули их сверху, с полуразрушенного балкона, нависающего со второго этажа пристройки. Они подняли взгляды, уставившись на неясную тень. Сверкнули красные глаза, пригвоздив обоих к месту. – Мне показалось, будто я услышал своё имя? Шигараки повернулся к Даби. – Ну ты и долба... *** – Ëб твою мать!.. Шото шокированно нахмурился. – Мидория? – Извини, я просто... Я не могу распутать верёвки, а он сейчас вернётся, и нам нельзя тут оставаться, но нож он забрал с собой, причуды всё ещё не работают, а из всего острого в ящиках только чья-то пилочка для ногтей и штопор для вина! – Не паникуй. – Тодороки, – Изуку сжал руки в кулаки, чтобы дрожащие пальцы привлекали к себе меньше внимания, – прости. Мы здесь из-за меня. – Не говори ерунды, – постарался ободрить его Тодороки, – Даби же сказал, они просто просчитались, решив, что твой отец – Всемогущий. – Они решили это из-за моей причуды, – Изуку уткнулся лицом в подлокотник кресла и неразборчиво прошептал: – Потому что... Всемогущий передал мне свою силу. – Что ты сказал? – Тодороки попытался нагнуться ближе, пытаясь понять, правильно ли услышал. – Это причуда Всемогущего. Он передал мне её, потому что я сказал, что хочу стать героем, – Изуку поднял взгляд, – а теперь нас убьют из-за этого. Шото несколько секунд с завидным сосредоточением прокручивал в голове неожиданное откровение. Потом вздохнул, коснувшись кончиком мизинца – только так верёвки и позволяли – запястья Изуку. – Здорово. – Что? – Это очень круто. Наверное, мама тобой гордится. – Она не знает, – вздохнул Мидория, – не уверен, что она верит версии про поздно появившуюся причуду, но ей я не рассказал. – Тогда, наверное, Всемогущий тобой гордится. Ты владеешь причудой... Сколько, кстати? Год? – Меньше. Месяца три. Тодороки осëкся, пристально посмотрев на Изуку. Коротко признал: – Ты удивительный. – Тодороки... – Я готов повторить это столько раз, сколько будет нужно, чтоб ты запомнил. Не смей думать, что ты кого-то подвёл, – он никогда прежде не говорил подобного, но никогда ведь не поздно начать, верно? Раз уж у них сегодня вечер откровений? – Мы не умрём. Всё будет хорошо. Ты смог завоевать доверие Всемогущего и думаешь, что мы вдвоём не сумеем сбежать от Лиги? Он перевёл взгляд на веревки, обвившие запястья. Причуда постепенно возвращалась, хоть и была пока слабой. Однако... – Давай я попробую их подпалить, – предложил он, – а ты рви. Изуку с готовностью кивнул. Обречённость во взгляде притупилась. Шото почувствовал в груди искру удовлетворения и силой мысли перенаправил её к запястьям. Слабое пламя потихоньку начало подтачивать верёвки. *** – Отвяжись! – паниковал Даби, пытаясь огненными шарами попасть по Сотриголове. Тот уворачивался и от его атак, и от выпадов Шигараки, которые были уже довольно вялыми и неточными: главаря успели потрепать. Воздух на поле боя шёл волнами от жара горящих обломков, а в центре разрушений с сумасшедшей скоростью мелькали золотые и алые искры. Все За Одного отступал под объединенным натиском лучших героев Японии. Даби всё это не нравилось. Сражение становилось невыгодным. Все За Одного проигрывал. Шигараки еле держался на ногах: его и так истощали собственные болезни, эксперименты доктора Гараки и постоянный страх перед боссом, а бой лишь усугублял ситуацию. Горячий воздух не давал свободно вдохнуть, и Даби слышал, что даже Сотриголова дышал тяжело. Устали все, но Лига не успела восполнить кадры после сражения в USJ, и героев попросту было больше. Внезапно Шигараки коротко вскрикнул. Сотриголова заблокировал его выпад, вывернул руку и схватил за воротник. Даби подскочил к ним, вонзил нож в бедро героя и попытался освободить главаря Лиги из его хватки. Сотриголова зарычал от боли, но лишь крепче сомкнул пальцы на ткани накидки. Даби дёрнул сильнее, даже в окружавшем их безумии услышав, как натянулись нитки. С эпицентра сражения раздался взрыв: более громкий, чем все предыдущие. Метрах в десяти от них в землю вонзился обломок стены, подняв в воздух завесу пыли. Колени дрогнули, подогнулись. Даби чертыхнулся, дёрнул Шигараки ещё раз. Накидка порвалась окончательно, и, пока Сториголова осознавал, что произошло (взрыв оглушил всех троих), Даби уже тащил Шигараки в укрытие. *** – Сколько злодеев в здании? – спросил Шото, потирая красные следы на запястьях, оставшиеся после верёвки. – Шигараки, с которым мы уже встречались, Даби, ещё та девушка с причудой перевоплощения... – принялся загибать пальцы Изуку, – и кто-то, кого мы не знаем. – Ещё их «босс», – напомнил Шото, – которому они хотят нас сдать. – Все За Одного, – кивнул Мидория. Нахмурившись, он спросил: – почему Даби ушёл? Просто-напросто оставил нас одних. – Я бы с ним работать не стал, – заявил Тодороки, – ненадёжный товарищ. Они быстрым шагом двигались по тёмному коридору. Тусклые лампы освещали стены с обшарпанной краской, под ногами мешался строительный мусор, пыль забивала нос и заставляла горло чесаться. – Он вообще странный, – поморщился Тодороки. – Злодей, – вздохнул Изуку, медленно приоткрывая дверь, в которую упирался коридор. За ней оказалась винтовая лестница. – Да. Но не только поэтому, – покачал головой Шото, выходя вперёд и начиная взбираться по ступенькам: его причуда почти полностью вернулась, так что они условились, что вести будет он, – мне кажется, он знает обо мне что-то такое, чего не знаю я сам. Он смотрит... Странно. Не знаю, как описать. – Может, хочет сбить тебя с толку. Чтобы ты больше думал. – Ага, – Шота покосился на друга, чуть улыбнувшись, – Думать – вредно. – Энергозатратно. Как думаешь, мы в подвале? – сменил тему Изуку. – Нет окон, даже заколоченных. Вполне возможно, – Шото мельком оглянулся на товарища, потом повернулся обратно, – Мидория, тут люк. Изуку подобрался ближе, зашарил руками в темноте, нечаянно коснувшись талии Шото, ойкнул и отступил к стене, оперевшись на неё ладонью. – Я не против, – вырвалось у Тодороки. – Что? – тихо пискнул Изуку. Шото почувствовал на шее чужое дыхание. Сердце будто замерло и теперь ощущалось тяжелейшим грузом где-то в груди. Мидория зашевелился, снова вытянул руки вперёд, нащупал ладонь Шото и коротко сжал – Шото сжал в ответ. Сердце очнулось, забившись как сумасшедшее. Тодороки провёл пальцами по предплечьям Мидории, тот испуганно выдохнул, но затем прильнул ближе. Шото закрыл глаза. На щеки легли холодные ладони. Кожей Тодороки чувствовал жёсткие мозоли и множество мелких шрамов. Дыхание участилось. Внезапно Изуку чихнул, оступился и едва не скатился вниз по лестнице: Шото успел поймать, подхватив его под мышками. Парни замерли, затем, послушав несколько секунд наступившую тишину, нарушаемую только копошением крыс внизу, нервно засмеялись. – Не лучшее место для такого, – с улыбкой признал Изуку. – Определённо, – улыбнулся в ответ Шото. Они вздохнули. Потом расхохотались, сжимая руки друг друга и пытаясь не упасть с крутых ступенек. Внезапно сверху послышалась непонятная возня: кто-то отвинчивал крышку люка. – Это ещё что?.. – Тодороки одновременно с Мидорией вскинул голову вверх. Но не успели они что-либо предпринять, как люк открылся. В подвал, ослепляя привыкшие к темноте глаза, хлынул жёлтый свет электрических ламп. – Деку? Тодороки? – Урарака? – воскликнул Изуку, – что ты здесь?.. – Долго объяснять, – девушка повернулась в сторону и крикнула: – Иида! Я нашла их! – потом вновь склонилась над люком и скомандовала: – вылезайте оттуда. Мы вас вытащим. Шото бросил взгляд на Изуку. Тот ободряюще кивнул: мол, забирайся первым. Тодороки подтянулся на руках и перебросил ноги через край люка. Затем поднялся и осмотрелся. На первый взгляд комната никак не отличалась от дешёвого гостиничного номера: недорогой ламинат, выцветшее покрывало на единственной кровати, мигающий торшер, жутковато гудящий маленький холодильник в углу и безжизненные пейзажи в блестящих от лака рамках на стенах. Урарака, одетая в гражданскую одежду, стояла у противоположной стены, рассматривая лежащий на боку широкий пуфик, полый внутри – Шото предположил, что его использовали как муляж, чтобы спрятать люк. В следующую секунду девушка коснулась пуфика, заставив его подняться в воздух, и направилась в сторону Тодороки. Шото кивнул сам себе: оставлять следы нельзя. Сзади послышалось сопение. Шото обернулся как раз вовремя, чтобы успеть подать Изуку руку. Тот смущённо вспыхнул, но ухватился за неё без колебаний и, оказавшись на ногах, с благодарностью кивнул. Вдвоём они закрутили крышку люка, Урарака опустила сверху пуфик. Они отошли на пару шагов, оценивая работу. Дверь заскрипела. Иида, на котором тоже был не геройский костюм, а серые брюки с рубашкой в голубо-белую клетку, цепко осмотрел их и спросил: – Вы не пострадали? Деку покачал головой: – Нам вкололи блокаторы причуд, но их действие сходит на нет. Кроме этого никаких попыток воздействия они не предпринимали. У них не было цели нам навредить. – Я так рада, что всё обошлось, – Урарака подошла сзади, быстро заключила его в объятия, потом метнула хитрый взгляд на Тодороки и, взяв его за запястье, притянула к ним в кучу. Шото прижался к макушке Изуку щекой и почувствовал, как тот вздрогнул. – Нам пора, – вмешался Иида. – Знаю, – Очако отпустила их. Тенья задумчиво взглянул на её улыбку, на смущённых Шото и Изуку, поднял брови, многозначительно хмыкнул, вызвав у Урараки смешок, и повернулся к двери. – Надо выбираться отсюда. Продолжим в более безопасном месте. – Не надо ничего продолжать! – запаниковал Изуку. – Мы ничего не делали, – одновременно с ним возразил Шото. – Мне нравится твой настрой, – отметила Очако, – выдвигаемся. Шото замолчал, переглянулся с Изуку и пожал плечами. Иида повёл их через коридор, выглядящий хоть и более опрятно, чем тот, который они проходили, когда шли через подвал, но не менее непривлекательно: полинявший ковёр и заплесневелые обои точно не добавляли ему очарования. – Ребята, мы нашли их, – доложил он, подойдя к двери одной из комнат. Оттуда тут же раздались радостные крики и торопливый топот, а спустя секунду дверь распахнулась, являя взорам компании сердитого Бакуго Кацуки. – Деку! – Каччан! – шокированно улыбнулся Изуку, – Ты тоже здесь!.. – Да ты живой! А я уж думал, помер. – Живой, – буркнул Тодороки, подходя ближе. – Двумордый, – радостно оскалился Бакуго. – Чихуяхуя. За спиной резко принявшего озлобленный вид Бакуго раздались смешки, и из-за его широких плеч высунулись весёлые Киришима и Серо. – Рад вас видеть, мужики, – Эйджиро нырнул под локоть друга и потряс сперва руку Изуку, затем – Шото, – вы очень мужественно перенесли похищение... – Пока ещё не перенесли, – хохотнул Серо. – Мидория! Тодороки! Они обернулись: с другого конца коридора к ним спешили Яойрозу и Джиро. – Вы в порядке, – облегчённо отметила Момо. – К счастью, – подтвердил Иида, – надо сказать остальным, чтоб собирались около входа. Пора уходить отсюда, если будем медлить, нас непременно засекут либо злодеи, либо свои же. В обоих случаях ничего хорошего. – Уже пишу нашим, – Джиро вытащила из рюкзака Яойрозу телефон и быстро напечатала что-то на его клавиатуре. – Тогда уходим. Быстро. Ребята с решимостью закивали. *** – Сотриголова... – прохрипел Шигараки, оказавшись под защитой трансформаторной будки, укрывшей их от лишних взглядов. Глаза испуганно сверкали, лицо комично вытянулось в восхищённом удивлении. – Ведëшь себя как фанаточка. Просыпайся, – Даби похлопал его по щекам, – пора вставать. Пора грызть глотки. Пора рвать печень. Пора стереть себя с лица земли. Шигараки заморгал. Лицо озлобилось, глаза заледенели. – Развëл демагогию... Бегом сторожить заложников, – хрипло приказал он, – если босс получит их причуды, операцию можно будет назвать хоть сколько-нибудь удачной. Я найду Курогири, скажу, чтоб он забрал вас. Надо уходить. – И ради этого всё было? – Даби всплеснул руками, – просто блестяще. – Я тебя убью, – из лица Шигараки ушли последние краски. Казалось, дышать он перестал вовсе. И такой Томура был более опасным, чем в любом другом состоянии. – Попробуй, – усмехнулся Даби, поднимаясь с колен. *** – Вы что, все здесь? – высоким голосом вопросил Изуку. 1-А в полном составе одновременно моргнул. – Да, Мидория, – медленно, будто объясняя что-то ребёнку, подтвердила Асуи, – все. И даже Минета. – Ого, – вырвалось у Тодороки. – Вы что, настолько плохо обо мне думаете?! – возмутился Минору. Изуку устало хлопнул себя ладонью по лбу. Киришима совсем не мужественно захихикал. Иида вздохнул: – Собрались, ребята. Сейчас мы очень быстро и незаметно выберемся через служебную дверь. Затем нужно выйти из зоны оцепления и доставить этих двоих в больницу. – Я в порядке, – запротестовал Изуку. – Помолчи, – приказал ему Бакуго, агрессивно подпирающий стену. Шото хотел возмутиться на грубость, но обнаружил, что в общем и целом с Бакуго согласен. Кроме того, он чувствовал, как начинают становиться ватными ноги и наливается тяжестью тело. Картинка перед глазами то расплывалась, то темнела. Потом зрение снова обретало ясность. Организм явно был перегружен, и Шото не испытывал уверенности, что сможет даже выйти из здания без посторонней помощи. – Я пойду первым, – вздохнул Иида, – Бакуго, ты замыкаешь. – Как скажешь, Очкастый. – Серо и Яойрозу, помогите Тодороки. Урарака и Киришима, подстрахуйте Мидорию. Остальные, поделитесь пополам, пропустите их в середину. Студенты закопошились. Шото почувствовал, как его подхватили под руки. – Ты можешь идти? – с тревогой спросила Момо, – тебе поплохело? – Отпустило, – пробормотал Шото. Он нашёл взглядом Изуку, который неловко пытался отказаться от предложения Киришимы помочь ему дойти. – Порядок, – успокоил Серо напарницу, – дотащим. Они побрели по коридорам, которых Шото не запомнил, и вскоре оказались в складском помещении. Пахло заброшенностью. Кто-то споткнулся о разбросанные деревянные ящики и тихо выругался. Подошвы ботинок чавкали массой, оставшейся от размокших картонных коробок: видимо, тут протекали трубы. Иида толкнул металлическую дверь, та скрипнула и открылась. В склад заглянуло бледное утреннее солнце. Студенты, почувствовав лучи света на своих лицах, устало улыбнулись впервые за долгую ночь и начали по одному или по двое выскальзывать наружу. Внезапно раздались крики, кто-то вырвал его из рук одноклассников. Шото шокированно вскинул голову и встретился взглядом с Даби. – Ты... – Я, – злодей щëлкнул Тодороки по носу, – куда же они тебя тащат? Разве нам не было хорошо вместе? – Руки убери! – Серо выпустил из локтей липкие ленты, и те угрожающе обвились вокруг предплечья Даби. Тот равнодушно щëлкнул пальцами, и ленты загорелись. Через несколько секунд от них не осталось и следа. Шото обвёл взглядом склад. Яойрозу удерживала запястья светловолосой девушки, одетой в школьную форму, которая, улыбаясь, пыталась достать её ножом. Шоджи и Токоями с Тёмной тенью заслоняли Джиро и Аояму от мужчины в маске и циллиндре, катавшем меж пальцев голубые шарики. Оджиро, спрятав Хагакуре себе за спину, с опаской смотрел на метаморфа: человека-ящерицу, державшего в руках катаны. Бакуго стоял напротив мужчины, чье тело полностью покрывало серое трико. На ладони Кацуки светились искры, но активировать причуду в полную силу он не спешил: не хотел привлечь ещё больше злодеев. – Ребята!.. – На вашем месте я бы стоял на месте, – надул губы Даби, взглянув на ту половину студентов, что успела выйти. На складе повисла тишина. Шото облизнул губы. – Итак, – он поймал взгляд Даби и замолчал. Даби почесал изувеченную кожу на щеке. – Мне понравился твой план по уничтожению Старателя. Только представь заголовки: «Исповедь сына героя номер два» или «Неизвестная сторона личности Старателя, которая повергает в шок»... Я не мастер придумывать хайповые слоганы, – он хохотнул, – оставим это профессионалам, правда? Шото молчал. Даби прекратил сжимать его плечо, убрал руку. Тодороки покачнулся, но устоял на ногах. – Жаль, что много времени пройдёт, прежде чем у тебя получится претворить это в жизнь, – Даби взлохматил Шото волосы, и тот испуганно дëрнулся, – но как будто бы стоит того, да? Он опустился на одно колено, вытянул спрятанный в сапоге нож, покрутил его в руках. Поднялся на ноги и протянул оружие Шото. – Я желаю тебе удачи. Шото поколебался, но всё же сомкнул пальцы на кожаной рукоятке. – Даби, ты что творишь? – шокированно опустил катаны человек-ящерица. – Стоять на месте, – приказал злодей. Посмотрев на то, как Шото аккуратно касается холодного лезвия ножа, проговорил: – вам бы убраться отсюда подальше. Да побыстрее. – Зачем ты это делаешь? – прошептал Шото. Даби снова равнодушно потрепал его по волосам. – Потому что хочу. А теперь чешите отсюда, малышня. – Ты рехнулся? – крикнул метаморф, – Шигараки убьёт нас. – Шигараки и так пустит нас врасход, – пожал Даби плечами, – я здесь недавно, а он сказал об этом уже несколько раз. Я добьюсь своих целей в одиночку, а он и босс – поехавшие мрази. Что им нужно, непонятно. Они похитили двух подростков, проебали подростков, проиграли битву, разрушили пол района. Пару месяцев назад они напали на комплекс в UA, потеряли почти всех своих людей. Они сеют хаос. Мы пришли к ним ради их силы, но они только наращивают мощь, чтобы потом её потерять. Они говорят, что готовят что-то масштабное, но я так и не понял, что, и через сколько времени это «что-то» будет готово. Мне нужен план, у них его нет. Я ухожу, я Шигараки ничего не должен. Отпустите детей, они сейчас под моей защитой. Оборо неуверенно кивнул Хагакуре, и они начали продвигаться к выходу. Токоями и Шоджи не двигались, но, когда одноклассники прошли половину склада, тоже направились к дверям. Яойрозу и девушка-блондинка отступили друг от друга. – Передавай привет своей однокласснице, – улыбнулась школьница, – той, с розовыми щёчками. Даби кивнул Шото. – Тебе тоже пора. – Что всё это значит? – взревел Бакуго, – что, блять, происходит, я вас спрашиваю?! – Я тоже ничего не понимаю! – вторил ему мужчина в сером трико. Шото поморщился. – Забирай вашего психованного, – пробормотал ему Даби, – а я заберу нашего. Уматывайте отсюда. – Спасибо, – прошептал Шото, бросившись к Бакуго. – Мы ещё встретимся, – услышал он, когда схватил одноклассника за воротник. – Пусти меня! – Бакуго упирался ногами, – вас, лохов, дурят, как пятилеток, а вы ведётесь! Не оглядываясь, Шото вытащил его наружу и захлопнул дверь. – Бежим, – сказал он одноклассникам, – просто бежим. Дважды повторять 1-А было не нужно. *** – Шигараки нас убьёт, – пробормотал Спиннер, когда студенты покинули склад. – Если мы свалим побыстрее, ему придётся сперва нас найти, – Даби сцепил руки за спиной, обвёл взглядом помещение. – «Мы». – Как раз хотел поговорить... – «Нас». – Предлагаю уйти со мной. Повисло молчание. Стало слышно, как капает вода из протекающих труб. – Исключено, – отрезал Спиннер, – ты придумал... – А что ты нам дашь? – протянула Тога, уперев руки в бока. – Куплю тебе новое пальтишко. – По рукам! – крикнула школьница, в несколько секунд пробежав склад и встав рядом с Даби. – Я с тобой, Тога-чан! – мгновением позже рядом стоял Твайс. – Твайс-кун, ты такой милый, – Тога начала хихикать, переминаясь с ноги на ногу. Твайс отвёл взгляд, неловко потирая затылок. – У тебя есть план? – спросил Даби Компресс. Даби кивнул. Компресс пожал плечами, поправил цилиндр и прошествовал к ним, сунув руки в карманы плаща. – Чего ты ждёшь? – повысил голос Даби, посмотрев на Спиннера. Тот выпрямился. – Идеалы Убийцы героев... – Отвратительны Шигараки. Пятно дал себя поймать, не смог победить троих школьников, поклоняется Всемогущему. Ему не нравятся только герои, забывшие свой «долг». Шигараки не нравятся люди в целом. – Тебе тоже эти идеи отвратительны, – заметил Компресс, – но как же ты заманиваешь его к нам... Я и не подозревал в тебе такое ораторское мастерство. – Ладно, – выдохнул Спиннер, – но только потому, что вы не оставили мне выбора. – Блестяще, – всплеснул руками Даби, – а теперь съëбываем отсюда, пока нас не нашли герои или Шигараки. – Съëбываем! – весело вторила ему Тога. – Съëбываем! Съëбываем! – нараспев голосил Твайс. – Мы покойники, – обреченно пробормотал Спиннер. Компресс молчал. *** Молодая девушка – совсем ещё девчонка, если быть честным (понабирают выпускников, только надевших профессиональные костюмы) – ковыляла между обломков зданий, озиралась в поисках людей. Айзава захромал ближе, окликнул. Она повернулась на звук, и юное лицо посветлело. – Там... Там всё закончилось? Шота вкратце пересказал исход битвы: Все За Одного, у которого, казалось, было сломано всё, что только можно, просто исчез. Всемогущий и Старатель, тоже уставшие и израненные, заметили лишь фиолетовую вспышку, и через секунду противник пропал. Сейчас они вместе с другими прочесывали здание Лиги. Шигараки нигде видно не было, зато злодеев менее страшных в округе хватало. Состоят они в Лиге или сбежались на звуки сражения – непонятно. Услышав последнее, девушка закивала: в жилом квартале неподалёку, из которого они эвакуировали людей, она сама на такого наткнулась. – Я связала его, но он успел сломать мне ногу. Никого не оказалось поблизости... Видя, что девушка начинает дрожать, Шота кивнул, показав, что она может не продолжать, и провёл её к одному из медпунктов. Затем отправился в тот самый квартал: злодея придётся забрать. Разрушений здесь было меньше, но пустые дворы всё равно выглядели жутко. Им повезло: здание, где удерживали заложников, находилось в старом районе, который всё никак не мог попасть под программу реновации. Здания ветшали и рушились, из жилых многоэтажек уезжали в более современные дома. Гражданских вывели быстро, и жертв почти не было. Шота сделал ещё шаг и поморщился от боли: подельник Шигараки глубоко ранил его в ногу, и передвигаться без боли было невозможно. Но он не остался в медпункте. Боль и дело отвлекали от мрачных мыслей. Если злодеи ушли, вряд ли они оставили заложников. А это значило, что его ученикам по-прежнему грозила опасность. Айзава снова поморщился. Они должны были предвидеть такую возможность, ведь тогда, на арене USJ, Шигараки тоже сбежал. Варясь в вине за то, что не уберёг учеников, он прошёл двор, затем второй и, наконец, наткнулся взглядом на злодея. Тот лежал ничком на асфальте, руки и ноги крепко связаны. Однако что-то было не так. Что-то вертелось на подкорке, что заставило вновь напрячься. Айзава захромал ближе и нахмурился. Помимо верёвки злодей поверх неё для верности был связан липкой лентой, а рот ему залепили фиолетовой слизью. И лента, и слизь эти были Айзаве очень знакомы. Шота чертыхнулся, опустился на колени и уставился в испуганные глаза напротив. – Где. Злодей скосил глаза вправо. Шота повернулся в указанную сторону. В проходе между многоэтажками, под раскидистым деревом с крючковатым стволом, суетился 1-А в полном составе, пытаясь напоить Тодороки и Мидорию, сидящих на скамейке, водой из по меньшей мере десяти пластиковых бутылок. Шота поднялся на ноги. Со злодеем он разберётся позже. *** – Ребята, отойдите! Им хватит! – Иида загородил измученных Шото и Изуку, – дайте им воздуха, пожалуйста. – Мы можем ещё сверху их полить, – светился от счастья Каминари, – холодная вода хорошо приводит в чувство. – Если б она была холодная, – пробормотал Шото, уронив голову Изуку на плечо. Выброс адреналина прошёл, и его снова клонило в сон. Мидория приобнял его за плечо, и Шото, почувствовав себя немного лучше, прикрыл глаза. – Ишь чего захотел! – фыркнул Бакуго. – Ребята! – вдруг заорал Минета, – ребята, бежим! – Что случилось? – не понял Иида. – Там! Шото открыл глаза, вместе с остальными повертел головой по сторонам. В следующую секунду 1-А, хором завопив от ужаса, повскакивал на ноги и кинулся бежать. К ним с кошмарно недовольным лицом хромал Айзава. – Стоять! Паршивцы! – Не стоять! – на бегу крикнула остальным Мина, – кто остановится, будет исключён из партии! – Кто не остановится, – Айзава замер, скривившись от боли, оперся на скамейку, – будет исключён из класса. – Вы ничего не докажете, – голосил Каминари, – у вас галлюцинации! Шото обернулся. Айзава требовательно посмотрел им вслед, потом пробормотал что-то себе под нос и опустил голову. Коснулся пальцами бедра. По телу прошла крупная дрожь. – Может, ему помочь? – Может, – Изуку неуверенно остановился. – Всемогущий поможет, – Киришима подтолкнул их вперёд, – а нас прибьют, если узнают, что мы здесь были. Тодороки переглянулся с Мидорией. Тот пожал плечами, и они побежали догонять класс. Вскоре они добрались до линии оцепления. На пустынной улице через каждые пятьдесят-шестьдесят метров дежурили герои. – И что теперь? – спросил Серо. – Сейчас, – вздохнула Момо, – Джиро, прикрой меня, пожалуйста. Кьека растянула куртку, полностью закрыв подругу от глаз остальных. Через несколько минут Яойрозу, зевнув, попросила: – Опускай. Спасибо, – она мягко улыбнулась Джиро, – с этим нас должно быть не видно. – Что это? – поинтересовался Иида, коснувшись серебристой ткани, которую Момо держала в руках. – Мантия-невидимка. – Мантия... Ты можешь создать такое? – А кто сказал, что не могу? – Почему ты не говорила? – подскочили к ней несколько человек. – Тише, – попросил Иида, оглянувшись по сторонам. – Не говорила, потому что вы не спрашивали, – Момо вновь подозвала к себе Джиро и накрыла её тканью. 1-А с благоговением охнул. – Работает. Прекрасно. Я создала пять отрезов, сейчас сделаю ещё, не была уверена, что сработает. Распределитесь и начинайте выходить. Ребята вытолкнули вперёд Тодороки и Мидорию, потом нашли в толпе Киришиму и Урараку. – Ты пойдёшь со мной? А как же Иида? – спросил Деку, когда подруга накинула на них ткань. – Сначала нужно передать тебя врачам, – отрезала Урарака. – Вы хотите пойти с нами в больницу? – А как иначе? – Лучше попросим Тодороки позвонить Жжение. Она скажет Старателю, где нас искать. Так будет лучше. Вам не стоит лишний раз попадаться героям на глаза. Только вызовете подозрения. Это не та отметка в личном деле, о которой мечтают. – Мы не можем просто бросить вас на улице... – Мы зайдëм в кафе, – Изуку коснулся плеча Очако, – всё будет в порядке. – Уговорил, – сдалась она. Дальше шли молча. Герой, стоящий на посту, лишь зевнул и сонно моргнул, но ничего подозрительного не ощутил. Они перешли улицу и скользнули в переулок. Урарака подняла край мантии. – Кажется, всё. И они выдохнули, измученно улыбнувшись друг другу. *** Шота, матерясь и морщась, дотащил поверженного злодея до опорного пункта, передал его спящим на посту миньонам и похромал искать Тошинори, твëрдо намереваясь сдать малышню с потрохами. Всемогущий и Старатель выслушивали доклад полицейского. – Под зданием система развитых подземных коридоров, но там пусто. Мы прошли их несколько раз, вы обыскали наземную часть дома. Заложников нет. – Ищите лучше, – прорычал Старатель сквозь стиснутые зубы, – с собаками там или с кем ещё, мне нужно, чтобы вы нашли хотя бы след... Тошинори слушал, задумчиво хмуря брови. Он казался абсолютно растерянным, испуганным и вместе с тем обессиленным. И было настолько чудовищно непривычно и неправильно видеть всë это в нём, что Шота против воли вздрогнул. Старатель и полицейский продолжали спорить, уже не обращая на Всемогущего никакого внимания. Яги обернулся посмотреть, не привлекает ли ссора зевак, и заметил Айзаву. – Ты цел? – С ними всё хорошо, – без прелюдий заявил Шота. Тошинори, будто ожив, поднял брови. – Откуда ты знаешь? – Материнское сердце чувствует, – съязвил Шота. – Молчал бы, Сотриголова, – вклинился в разговор Старатель. Шота и Тошинори одновременно оглянулись. Морально изнасилованный полицейский спешно шёл к скоплению героев: готовился объявлять начало повторных поисков. – Не учи нас, как делать нашу работу, – продолжил Старатель, и Шота вынужденно повернулся обратно, – не вмешивайся. Если есть, что сказать, говори, а не выпендривайся. – Я говорю, – ледяным тоном проговорил Айзава, – что вы зря теряете время. Вам стоит искать не здесь, а в городе, дальше на северо-востоке... – Откуда такая информация? – Я... – Старатель! К ним мчалась девушка с зелёными огненными волосами – одна из напарниц Старателя, и нет, Шота честно не помнил, как её звали. – Шото позвонил мне. Только что, с чужого телефона, они с другим мальчиком каким-то образом оказались за кольцом оцепления, вышли в город. Они около университета, это на... – На северо-востоке отсюда, – недовольно закончил Старатель, – что ж, едем. – Вызови скорую в тот район, пожалуйста, – попросил Тошинори, напарница кивнула и вытащила из кармана рацию. Старатель быстрым шагом шёл к служебным машинам. – Едем с нами? – предложил Тошинори. Шота кивнул, и они поспешили за героем номер два. – Значит, материнское сердце чует? – улыбнулся Тошинори, помолчав пару секунд. – Заткнись, – проворчал Шота, но уголки губ приподнялись сами собой, – потом расскажу. *** Кафе заполнялось недовольными людьми. Неспокойная ночь радостнее не делала никого, оставляя после себя недосып и липкий страх. Шото и Изуку сидели бок о бок на диване за столиком в углу. Тодороки бездумно ковырял зубочисткой кутикулу, Деку лежал на столешнице, зевая. Обоим едва удавалось держать глаза открытыми. – Как думаешь, сильно Айзава будет нас бить? – шёпотом спросил Шото. – Да, – выдохнул Изуку, – со всей ненавистью. Какая в нём накопилась... За почти четыре месяца. Почему он нас всех не исключит?.. – Не знаю, – Шото откинулся на спинку дивана, окинув взглядом Изуку. Потянулся заправить прядь его волос за ухо. Деку поднялся со столешницы, сонно посмотрел на Тодороки, спросил: – Можно? Шото не понял, о чем он, но кивнул. Изуку придвинулся к нему ближе, положил голову на плечо, и вновь закрыл глаза. Тодороки устало улыбнулся и прислонился щекой к волосам Изуку. Как хорошо, что Мидория ниже... Шото закрыл глаза. *** 1. Шигараки: Рукотворец, @multi-handed 2. Даби: папина гадость, @playwithfire 3. Тога: режиком заножу, @bloody_mary 4. Твайс: биполярОчка, @NARUTOmood 5. Спиннер: черепашонок ниндзя, @donatello 6. Компресс: Мистер Доктор, @magictrickyoudidnotsee 7. Курогири: Я и бармен, и дворецкий, @darkbutler *** Чат «оплата у психолога не прошла💔» Рукотворец (8:17) ВЫ ЧЕ МРАЗИ ВЫ СОВСЕМ АХУЕЛИ @playwithfire @bloody_mary @NARUTOmood @donatello @magictrickyoudidnotsee ТЫ, ТЫ, ТЫ, ТЫ И ТЫ ВСТАЛИ НАХУЙ И ПОШЛИ ОБЪЯСНЯТЬ БОССУ ПОЧЕМУ ВЫ ПРОЕБАЛИ ПИЗДЮКОВ СУКИ ЕБ ВАШУ МАТЬ СОВСНМ АХУЕЛМ папина гадость (8:23) шигараки тут такое дело ты нас заебал мы уходим от тебя выйди из группы Рукотворец (8:25) Ты ебобо я этот чат создал папина гадость (8:25) молодец а теперь выйди пользователь @multi-handed покинул чат режиком заножу (8:26) туда его биполярОчка (8:26) ОЧЕНЬ ХОРОШО черепашонок ниндзя (8:26) пиздец папина гадость (8:26) чувствуете? дышится легче биполярОчка (8:27) ой а что же это а что же теперь с нами будет Мистер Доктор (8:27) Об этом, мой Дорогой Друг, стоило подумать раньше биполярОчка (8:28) бля мы в пизде Мистер Доктор (8:28) Вернулись к истокам папина гадость (8:28) я хрюкнул с этого у меня аж сопля вылетела черепашонок ниндзя (8:28) какой же трешак режиком заножу (8:29) :3 *** – Где мой сын?! Где?.. Шото! Шото, очнись! Тодороки почувствовал, как зашевелился Изуку, и нехотя поднял веки. Собравшая в кафе публика раскрыв рты глазела на героя номер два, который лавировал между столиками, с трудом не опрокидывая их. Одна из девушек-студенток, когда Старатель миновал их компанию, ойкнула и выронила стаканчик с кофе, разлив его на белую кофточку. – Ты не ранен? – продолжал кричать Старатель, подойдя к Шото с Изуку, – Что произошло? Куда... – Может, подождём с допросом? – предложил Всемогущий, тронув Старателя за плечо. Тот нахмурился, но промолчал, признавая правоту коллеги. – Прости, отец, – прохрипел Шото. Изуку в беспокойстве сжал под столом его ладонь. Шото прочистил горло, – мы в порядке, мы просто устали... – Уберите камеры, – перекрыл чей-то рык гомон в кафе. Шепотки стихли. Шото любопытно вытянул шею. Айзава-сенсей с неприязнью смотрел на бариста, которые застыли, направив на компанию героев телефоны. Под его пугающим взглядом молодые люди, потупившись, медленно опустили руки. – Здравствуйте, сенсей, – пробормотал Деку, вжимаясь в спинку дивана. Сотриголова устало вздохнул. – Чего мы медлим? Машина скорой помощи ждёт снаружи, берём их и уходим. – Мы сами пойдём! – попытался возразить Изуку, но Всемогущий, не обращая на недовольство внимания, осторожно поднял его на руки и направился к выходу. Шото тоже попробовал встать. Колени подогнулись, и если бы отец не поддержал его, то он точно сполз бы на пол. – Держись, – Старатель закинул его на плечо и тоже пошёл к дверям. Шото закрыл глаза и не открывал их, пока не почувствовал, что его опускают на жёсткую кушетку. Он поморщился и повернул голову. Изуку лежал на носилках рядом, тихо переговариваясь с Всемогущим. – Сенсей, вы с нами поедете? – Не знаю, – Всемогущий внезапно согнулся, прикрывая рот рукой. Шото нахмурился: он прячет улыбку? Или слëзы? – Я в порядке, – быстро заверил наставника Изуку, – вам тоже нужно к врачу... – Да... Наверное, пора, – Всемогущий повернулся к Старателю, – присмотришь за ними? Отец кивнул. Изуку чуть приподнялся на кушетке. Всемогущий потрепал его по волосам, и, заключив ученика в быстрое объятие, вышел из машины. *** – Всё в порядке? – сощурился Айзава. Яги не ответил: он сосредоточенно смотрел вслед быстро удаляющейся машине скорой помощи, прижав руку ко рту. – Тошинори, – повторил Шота, – что ты... – Кровь, – зажмурился Яги, – я слишком долго не принимал и настоящую форму... И травмы... Шоту словно ударили. Он приобнял Яги, позволив опереться на себя. Посмотрел по сторонам, выискивая укромное место, потом потащил коллегу к пустому переулку. Там Тошинори выпутался из его хватки, сбросил с себя личность Всемогущего, закашлялся, разбрызгивая капли крови по мешкам мусора, сваленным в кучу у стены. Шота неловко поднял руки, не уверенный, чем можно помочь. Кашель не утихал. Тошинори захрипел перед очередным приступом, закачался, будто слабое деревце под порывами ветра. Шота скинул кофту от костюма, бросил её на старую плитку, которой был вымощен переулок, помог Тошинори опуститься на колени. Присел рядом на корточки, одной рукой придерживая Яги волосы, а второй круговыми движениями поглаживая его по спине. – Это пройдёт, – попытался улыбнуться Тошинори, обернувшись. В глазах стояли слезы, – просто иногда всего становится слишком много и меня... – Молчи, – приказал Шота, бережно проведя руками по его плечам. Тошинори попытался глубоко вдохнуть, но закашлялся. Он прижал руки к груди, согнулся. Шота сглотнул комок в горле и помог ему выпрямиться. Снова убрал волосы с лица, снова погладил по спине. Несколько минут спустя Тошинори выпрямился самостоятельно, вытирая рот рукавом геройского костюма. Шота переместил руку Яги на плечо. Тошинори откинулся ему на грудь. – Вот это ночка, – усмехнулся, не глядя на Айзаву. – Да, – Шота отвернулся, стараясь не концентрироваться на ощущении того, как дрожит спина Всемогущего под его рукой. – Прости, – Тошинори вновь попытался усмехнуться, но получилось больше похоже на всхлип, – прости, это было отвратительно... Мне жаль, что ты это увидел. – Не беспокойся обо мне, – решив, что волноваться об и так грязной одежде не стоит, Шота опустился перед Тошинори на колени, принявшись быстро водить руками вверх-вниз по его плечам. Яги закрыл рот рукой, опустил голову. – Прости меня, – шёпотом повторил он. Голос задрожал и сорвался. Шота опустил взгляд, поколебался. Положил руки Тошинори на спину, потянул его на себя. Яги опустил подбородок ему на плечо, медленно выдохнул. Шота осторожно огладил острые лопатки, выпирающие под тканью костюма. – Знаешь, я думал, я умру там, – вдруг признался Тошинори. Голос охрип из-за рыданий, а вдобавок Яги бормотал ему в плечо, но Шота по-прежнему слышал всё отвратительно чëтко, – я знаю, глупо. Но мне в какой-то момент показалось, что всё, конец. Я обрадовался. Мне не пришлось бы больше никого обманывать. По крайней мере, себя – я же хочу думать, что способен сражаться. Что моё тело ещё что-то может. – Поехали в больницу, – беспомощно пробормотал Шота, – давай, тебе нужна помощь. Он отстранился и, не глядя Тошинори в глаза, аккуратно дотронулся до его рук и груди, проверяя объем повреждений. Яги резко выдохнул, когда Шота взялся за его левое предплечье, вздрогнул, когда пальцы коснулись старого шрама. У самого Айзавы сжалось сердце, когда он, ощупав ткань, прикрывавшую рубцы, почувствовал подушечками влагу. Он мотнул головой, сглотнул, сдерживая тошноту, и быстро поднялся на ноги. – Не будем ждать. – Точно, – Тошинори осторожно поднялся на ноги, опираясь на плечи Шоты, – будет неприятно, если я умру у тебя на руках, правда? Сам посуди, забавно даже. Битва закончилась. Новый день. А я не смог выкарабкаться. Айзава вздрогнул. Перед глазами встали кадры произошедшего больше десяти лет назад. Обломки, обагрëнные кровью. Немури, неспособная держаться на ногах из-за рыданий. Хизаши, оттаскивающий его от рухнувшего здания – здания, под которым осталось лежать тело пятнадцатилетнего мальчишки, его первого друга, который заставил Шоту поверить, что он может быть нужным, что у него есть место. – Так, наверное, было бы лучше. Возиться ещё со мной. Я бы умер, и тебе бы не пришлось слушать это. Мою истерику. Бред, который я несу. Прости, Шота. Что я сейчас – такой. Шота покачал головой, заставляя себя вернуться в настоящее. Поймал взгляд Тошинори – пустой, мёртвый, обречённый. Яги тоже не здесь и говорит сейчас не с ним. – Не лучше. Совсем не лучше, – ему удалось сдержать дрожь в голосе. Яги тупо уставился на него, глаза влажные, губы пугающе искривлены в подобии улыбки. – Спасибо, что говоришь так. Но я списан со счетов. Я так или иначе умру. Уйти ведь проще. Мне. Тебе. Ты ничего мне не должен. – Не хотел бы я жить в мире, где никто никому ничего не должен, – покачал головой Шота, поддерживая Тошинори и направляясь к выходу из переулка. Яги попробовал рассмеяться, но вышло больше похоже на хрип. Айзава ждал, что он скажет что-то ещё, но Тошинори молчал. Шота почувствовал облегчение и возненавидел себя за него. *** Чат «харе страдать пора пожрать» Лорд Грома (8:35) го в слова Дуэйн Скала Джонсон (8:36) у меня мозг умер Лорд Грома (8:36) мне ехать ещё полтора часа до дома надо не уснуть друг брат братюня бро Дуэйн Скала Джонсон (8:37) ОК капуста бакуго это я не тебе Лорд Грома (8:38) тонко тонко абобус Дуэйн Скала Джонсон (8:38) сырник ИнопланеТЯНка (8:38) кушац хочется *пикча грустного хомяка* Лорд Грома (8:39) грустный хомяк это Деку сегодня когда он нас всех увидел Скотч (не вискарик) (8:39) было я бы хихикал если б было менее напряжно ИнопланеТЯНка (8:40) ребятушки, вы же понимаете что мы короче совершили немножко противозаконные действия ну и об этом лучше никому не рассказывать Скотч (не вискарик) (8:41) не хочу расстраивать но как будто бы не получится Лорд Грома (8:42) у Айзавы были галлюцинации we say in unison пацаны и пацанессы не палим Я хочу чай (8:43) @all, отпишитесь, пожалуйста, где вы и с кем сейчас Джиро, Хагакуре и Аояма у меня дома Дуэйн Скала Джонсон (8:44) мы с Бакубро едем домой пока ещё не разобрались к кому, но короче едем ИнопланеТЯНка (8:45) мы с Тсу в электричке трясемся антистресс-массаж ШотО (8:46) Мы с Мидорией в больнице Лорд Грома (8:47) вау Скотч (не вискарик) (8:47) да уж конечно неожиданно ШотО (8:48) Он с моим отцом в карты играет Скотч (не вискарик) (8:48) на тебя? ШотО (8:49) Ну разумеется Я у папы гитаристка (8:49) мидория на меньшее не разменивается всё ради игры зачëркнуто любви знакомство с будущим зятем🙌 батя счастлив? ШотО (8:50) На седьмом небе Взрывокиллер (8:50) Деку хоть обыграл этого лоха надеюсь? ШотО (8:50) Счёт 7:0 в пользу Мидории Взрывокиллер (8:50) туда урода ШотО (8:51) Чëрт, он бесится ИнопланеТЯНка (8:51) ну ещё бы его уделал школьник Дуэйн Скала Джонсон (8:51) Деку давай делай 10:0 чтоб было красиво как сьюзен шторм только круче (8:52) Мидория обыгрывает Старателя 10:0 и такой типа это моя принцесса ищи себе другую ШотО (8:53) Счёт 8:0 Скотч (не вискарик) (8:54) ХОХОХО Я хочу чай (8:54) Ещё есть люди, которые не отписались Серо, ты в их числе, кстати Скотч (не вискарик) (8:55) я с токоями, сато, кодой, шоджи и оджиро в забегаловке на вокзале автобус через полчаса у нас классная мужская тусовка мы пробуем здешнюю шаурму из собак на спор Я у папы гитаристка (8:56) мда, крутая тусовка ниче не скажешь Скотч (не вискарик) (8:56) ну а я о чем Я хочу чай (8:57) @electroshock, @ingenium, @DADDYSHERE, @i'm_levitating, ??? Лорд Грома (8:57) я в метро домой еду минета со мной Извращуга (8:57) мы обсуждаем красивых девочек👍😋🥵 Я у папы гитаристка (8:58) ой фу беру свои слова обратно, вот тусовка похуже Я хочу чай (9:01) Урарака, Иида, вы остались Так сложно один раз отписаться, чтоб я знала, что вас не украли на органы? Иида, ты староста, вообще-то, я сейчас делаю твою работу!! Мы здесь не уважаем гравитацию (9:03) Да у нас пиздец Я хочу чай (9:04) Приехали Что случилось? Где вы? Мы здесь не уважаем гравитацию (9:05) У меня дома Я привела Ииду к себе домой потому что было близко Ну и я ведь снимаю квартиру поближе к академии, я родителей несколько недель не видела, они приехали ко мне после фестиваля и всё Думала о как удачно, встретимся заодно А они увидели Ииду и решили блять Что я привела парня знакомиться Это пизда Я у папы гитаристка (9:06) урарака ёбаныйврот ты могла слова выбирать? мне сейчас яоймому откачивать придётся, она думала, что с вами что-то случилось ты все пиздец пиздец а у вас просто бытовуха Мы здесь не уважаем гравитацию (9:08) Зай да иди нахуй Я сейчас между делом сказала что у меня голова болит Теперь они выясняют, не беременна ли я и кем у Ииды работают родители и как им позвонить чтобы пообщаться ИнопланеТЯНка (9:09) джир, не трогай её семейные вопросики это такое это тяжело и надолго ШотО (9:10) Счёт 9:0 Дуэйн Скала Джонсон (9:11) ай Мидория красава ну жжёт ну каков молодец Мы здесь не уважаем гравитацию (9:13) блин ребята вы понимаете мы выжили Однохвостый лис (9:13) дааа такой кайф полный чилл и сплошная благодать ШотО (9:17) 10:0 Отец кинул в Мидорию картами и сказал «ебитесь как хотите» Походу теперь мне разрешат с ним дружить Лорд Грома (9:18) дружить?.. ИнопланеТЯНка (9:18) ДРУЖИТЬ???? Скотч (не вискарик) (9:18) ДА ВЫ ЧЕ ЕБАТЬ ГОНИТЕ Дуэйн Скала Джонсон (9:19) вот настоящая мужская дружба пацаны всем бы таких хороших друзей как Тодороки для Мидории ну или как я для Бакубро накрайняк Я у папы гитаристка (9:19) хоспаде и я ведь даже не могу понять он рофлит или нет Скотч (не вискарик) (9:19) ля ребят я вас очень люблю Взрывокиллер (9:21) и мы тебя долбаëб *** Айзава не думал, что вырубится. Не располагала ни обстановка (в палате Тошинори едко пахло лекарствами), ни до ужаса отвратительная ночь, ни разговор с Яги, при мысли о котором сводило челюсть и немело тело. Утомлённый битвой и манипуляциями врачей, Тошинори уснул быстро, так что Айзава даже не успел спросить, согласен ли тот, чтоб он остался сидеть в кресле у его койки. Шота побродил по палате, убивая время разглядыванием плиточных швов в полу, ожидая, что кто-то из медсестëр его выгонит. Однако они не спешили. Ему в принципе не задавали вопросов о том, кто он и кем он приходится Яги. В больнице, адрес которой Тошинори успел назвать водителю такси, прежде чем отключиться у Шоты на руках, знали об истинной форме Всемогущего и как будто бы привыкли, что раненого героя к ним привозят подозрительного вида мужчины, не состоящие с ним в родстве. После первого обморока Тошинори приходил в сознание и снова падал в забвение несколько раз, а перед тем, как заснуть с согласия медиков, даже успел выслушать прогнозы главврача – и они ему не понравились, судя по сжатым губам и обречённому взгляду. Но стоит сказать, что Шоте они понравились не больше: лимит нахождения в форме Всемогущего теперь уменьшился до сорока минут. Отчасти из-за неутешительного прогноза и реакции Яги на него Айзава в конце концов и решил остаться: после хождений по палате он плюнул на всё и, подтащив кресло поближе к койке Тошинори, стараясь не сильно при этом шуметь, упал на него, вытянув раненую ногу (над ней врачи тоже поработали). Уставился взглядом на свои руки, мелкие ссадины на которых обработали и заклеили пластырями. Почти неосознанно он попытался поддеть один из них ногтем. Тот не поддался. Шота откинулся на спинку кресла, обвёл взглядом длинную фигуру Тошинори на койке. Левая рука в гипсе, грудь и живот почти полностью скрыты под повязками, ещё одна «украшает» голову. Шота прикусил язык, впился ногтями в ладонь. Задышал глубоко. Отчего-то сейчас он не мог думать о Яги без злости. За Тошинори было больно, да, так больно, что тело сводило судорогой. Но кроме боли Айзава чувствовал, как его сердце разрывается от ярости. Она булькала внутри него, с каждым вздохом расходилась всё дальше по венам, и казалось, что если он не размотает клубок эмоций, спутавшийся за ночь, то взорвëтся. Шота отвернулся, уткнувшись взглядом в белую стену. Почему он злился? И почему именно после того, что Яги сказал ему в том переулке? Он просидел так несколько минут. Пальцы жили собственной жизнью, уничтожая друг друга, ковыряя ссадины и заусенцы до крови. Потому что Яги не должен был бороться с этим один, вдруг понял он. Айзава моргнул и перевёл взгляд на Тошинори. Снова отметил гипс на сломанной руке, бинты, стягивающие грудную клетку, и лицо: бледное, с плотно сжатыми губами. Даже во сне Тошинори хмурился. Шота всё реже видел его улыбку, когда Яги принимал истинную форму. И сейчас начинал понимать, почему. Как он мог не заметить? Он ведь давно называл Тошинори в мыслях другом. Так почему не спросил, что тревожит Яги? Не предложил поддержку? Разве Тошинори не попытался бы выяснить, что не так, увидь он, что Шота не в порядке? Почему он не заметил момент, когда Тошинори решил, что если он уйдёт, всем будет лучше? Почему не понял раньше, что Яги волнуется из-за смерти Всемогущего, образа, вдохновляющего общество, а не своей собственной? Откуда такие мысли вообще в голове Тошинори? Шота сглотнул комок в горле. Десятки вопросов занимали его голову, но получить на них ответы он не мог, потому что тот, у кого можно было бы спросить, в данный момент спал, измученный сражением, травмами и лекарствами. Но ещё не поздно. Ещё можно всё исправить. Шота с силой потëр лицо руками. Если он всё сделает правильно, ему удастся помочь Тошинори. У него получится. Не может не. Один друг уже погиб у него на глазах, и в смерти Оборо Шота до сих пор винил своё бездействие. И сейчас ему не хотелось пережить этот опыт снова. Он вздохнул. Сунул замёрзшие руки под мышки, подтянул ноги к груди, сжавшись в кресле. Склонил голову к жёсткой обивке и прикрыл глаза. Усталость навалилась неожиданно. *** Проснулся он от звука своего имени. Вскинул голову. Яги смотрел на него взглядом побитой собаки. – Что ты тут делаешь? – Караулю, – просипел Шота. Тошинори вздохнул. Уставился в потолок. – Спасибо, – прошептал он, внезапно зажмурившись. Шота спустил ноги на пол, подцепив ими больничные тапочки, похромал к койке. – Тебе нужно что-нибудь? Тошинори повернулся, посмотрел на него влажными глазами. Покачал головой: – Не знаю. Воды, наверное? Я не помню, что тот зануда сказал, но вряд ли мне нельзя пить, правда? – Можно, – вспомнил Шота, прокрутив в памяти утреннюю встречу Яги с главврачом, свидетелем которой ему посчастливилось быть, – сейчас. В палате стоял кулер, так что Шота больше времени потратил, чтобы найти трубочку. – Держи, – не прошло и пары минут, как он вновь оказался рядом с Яги. Тот скользнул по нему странным взглядом, молча отпил пару глотков. – Ещё? – Нет, – Тошинори покачал головой, странно скривившись. – Тогда, может, тебе что-то... – Шота. Что с тобой? Айзава прикусил язык. Тошинори попробовал приподняться на локтях, но зашипел от боли и снова лëг. – Это из-за того, что я сказал тебе, – он не спросил – озвучил факт, – поверь мне, не нужно. Оно просто... Не стоит того. Прости. – Стоит, – сжал Айзава кулаки, – не смей так о себе говорить. – Айзава-кун, – цокнул Яги языком, но Шота не дал ему закончить. – Я не хочу слышать, как ты говоришь, что твоя жизнь ничего не стоит. Это не так. Одним своим существованием ты меняешь судьбы миллионов людей. Студенты моего класса равняются на тебя. Геройское сообщество равняется на тебя. Ты спас мою жизнь однажды. Но я не хочу говорить о том, что ты должен миру. Подумай, что мир тебе должен за то, чем ты ради него пожертвовал. Ты имеешь право жить и быть счастливым, чëрт возьми, не смей утверждать обратное. Яги молчал. Айзава перевёл дыхание. – Я хочу помочь. Пожалуйста, позволь мне это сделать. Спрошу ещё раз: тебе нужно что-нибудь? – Почеши мне нос, – ответил Тошинори после паузы, – и выметайся из моей палаты. Иди поспи. – Идиот, – прорычал Шота, под пристальным взглядом Тошинори ставя стакан с водой на подоконник и снова приближаясь к койке. – Ты что делаешь? – распахнул Яги глаза. – Чешу нос, как ты и просил, – огрызнулся Айзава, опускаясь на корточки и вглядываясь Тошинори в лицо. Яги прикусил щëку и отвернулся. Шота опустил взгляд на руки. Помолчал, затем начал негромко: – Знаешь, обычно я забочусь только об учениках, – сделал паузу. Яги не отреагировал, – но с тобой... По-другому. Впервые за долгие годы мне не плевать. Потому ли это, что ты – Всемогущий, или потому что ты – это ну... Ты, не знаю. Но прошу, позволь мне помочь. – Дело не в том, что я не хочу жить, – голос у Тошинори дрожал, – я бы хотел остаться. Мне тяжело, не стану скрывать. Тяжело привыкнуть к тому, что сила уходит, к новому телу. Но я бы приспособился. Однако я могу просто-напросто не дожить. Пойми, времени нет. – Почему ты так в этом уверен? Яги не ответил. Шота поднялся на ноги, но только чтоб снова опуститься – теперь уже на край койки. Тошинори повернулся. Голубые глаза, обычно ясные, покраснели от недосыпа и слëз. Яги смотрел на него, не моргая, около минуты. Это должно было быть жутко, но страха Айзава не чувствовал, ровно как и отвращения. Под взглядом Тошинори он, будто загипнотизированный, поднял руку и аккуратно коснулся его щеки. Яги вздрогнул, но не отстранился; глаза снова стали влажными. – Можно? – опомнился Шота, сжав ладонь в кулак. – Как мило. Сначала сделать, потом спросить разрешения, – усмехнулся Тошинори, – да, Шота. Делай, что хочешь. Айзава опустил глаза. Вновь дотронулся до щеки Яги, нежно, едва касаясь кожи подушечками пальцев. Провёл ими выше, остановился у виска, заправил на место почти выбившуюся из медицинской шапочки прядь. Тошинори не отводил взгляд, упрямо поддерживая зрительный контакт. Шота провёл пальцами вниз. Выдохнул. Поднял вторую руку и обхватил лицо Яги ладонями. Он видел, как дёрнулся кадык на открытой шее Тошинори; видел, как поднялась грудная клетка, когда тот глубоко вздохнул, видел, как тот зажмурился. В следующую секунду из-под опущенных век покатились слëзы. – Чëрт, – прошептал Шота, отняв руки от лица Тошинори, – прости, я не хотел... – Это не из-за тебя, – пробормотал Яги, не открывая глаз, – не из-за тебя... Он попытался поднять руку, но уронил её на простыни; на лице выступила гримаса боли. – Не из-за тебя, – повторил он, жмурясь, – ты видишь уже вторую мою истерику за день. Как ощущения? – Мне больно, – признал Шота. Поколебавшись, он вернул обе руки на лицо Тошинори. Стёр большими пальцами слëзы с щëк, – грустно. Некомфортно. Но я не испытываю отвращения, которого ты ждёшь. Ты не становишься другим человеком. Я всё ещё хочу тебе помочь. – Слушать чужое нытьё на протяжении месяцев, – всхлипнул Тошинори, выдавив улыбку, – тебе наскучит. – Думаю, иногда слушать чужое нытьё необходимо, – заметил Шота, оглаживая пальцами впалые скулы Яги. Тошинори хмыкнул, открыл глаза, уставился в пространство перед собой. Молчал. Шота тоже не решался больше говорить, водя пальцами то по его скулам, то по линии челюсти, то по морщинам на лбу, будто пытаясь их разгладить. – Я не привык к тому, что люди хотят мне помочь, – наконец произнёс Яги. – А я не привык хотеть кому-либо помочь, – признал Айзава, остановив руки у Тошинори на щеках. – У нас может ничего не получиться, – посмотрел на него Яги, – мало шансов. – Попробуем, – вернул взгляд Айзава. – Ты уверен, Шота? – Да. Тошинори опустил глаза. – Ладно, – прошептал он. И прильнул щекой к ладони Шоты. Затем чуть повернул голову и коротко прижался к ней губами. Сердце зашлось в каком-то безумном ритме. Не совсем осознавая, что делает, и не дав себе времени на это осознание, Шота склонился над Тошинори и поцеловал его в лоб. Отстранился. Встретился с изумлëнным взглядом Яги. Пообещал: – Всё будет хорошо. Тошинори коротко, устало улыбнулся. Помолчал, затем ворчливо заметил: – А нос ты мне так и не почесал. – В другой раз. Много чести. – Мерзавец. Шота лишь вернул ему улыбку.