Кого в жертву принести, кому жертву унести

По ручью путники добрались до озера. Смеркалось. Развели костер. — Помните то чудище, которое вы завалили на Южных болотах? — спросила Эрна, подкидывая хворост в огонь. — Как его можно забыть! — Засмеялся Лай. — Не знаю, как давно и каким образом мы поселились здесь, но наша деревня окружена лесом и болотами, которые кишмя кишат разными тварями. — И ты просишь нас убить всех этих чудовищ? А что нам за это будет? — Крутя нож в руке и улыбаясь, поинтересовался Лайрасул. Он, очевидно, уже представлял себя несметно богатым или женатым на последней красавице из поселения Эрны, но этому дурацкому лесному духу всё неймётся! — Нет! Не бывать этому! — Крикнула Зелиген, выходя из зарослей. — Единственные чудовища — это вы, люди. — Любишь ты вовремя появляться! — Раздраженно вскинул руки Лай. — Остынь, друг, — схватив за плечо охотника, буркнул друид, — что она тебе сделала? Правильно — ничего. Она делает то, что ей нужно — охраняет лес. Поэтому не стоит злиться. — Ладно... Но я тебе эту сцену ещё помяну. — Лай замялся, хотя всё ещё пребывал в раздражении. Он с нескрываемой неприязнью посмотрел на Зелиген. — А ты упрям, — улыбнулся охотнику дух, — редко таких встретишь. — Я вам не мешаю? — В разговор встряла Эрна, и все трое сразу же успокоились.— Может, ты и дух, а ты хороший охотник, вот только то, что сирен и прочей гадости я тут не встречала, не значит, что их тут нет в действительности. — Ужесточив голос, воительница уставилась на Зелиген. — А с чего ты решила, что можешь тут командовать? Мы с Адэйром можем в любой момент развернуться и уйти. — Удачи вам хотя бы найти выход из леса. Особенно с ногой твоего ненаглядного. Всё начало выглядеть так, будто сейчас начнется драка. И преимущество не на стороне Лайрасула. Он, конечно, шустрый, но у Эрны мыщцы. Это посущественнее. Адэйр слегка напрягся, сказал другу успокоиться, но без сильного энтузиазма. Его начинало слегка раздражать активное поведение друга, в последнее время переходившее границы. Он и стрелу-то в ногу получил из-за его выкидонов на местное население. Хорошо, что хоть живы остались. В общем, Адэйр не был сильно против, если Лая немного поколотят в целях профилактики. Эрна же не станет по-настоящему сильно бить, верно? Зелиген тоже выглядела так, будто ждала, когда же уже этому противному типу причинят боль. Она вела себя сдержанно, но неприязнь между охотником и духом заметно сквозила. Оно и было понятно, почему. Эрна и Лайрасул вскочили со своих мест, выкрикивая друг другу всякое неприятное и готовясь друг на друга наскочить. Причина конфликта даже им наверняка казалась странной (её, ну, буквально не было), но все успели изрядно устать. Несколько раз за сутки они чуть не умерли. Длинная дорога их измотала. Ещё и тут не ясно до конца, есть ли опасность или нет. Все были перевозбуждены и оттого легко сменяли эмоции. Когда Эрна замахнулась кулаком для удара, послышалось пение. Нет, просто пением назвать это было трудно. Это было зазывание. Блаженство в чистом его виде. Разум всех путников заслонила приятная завеса. Они повернулись в сторону озера, смотря на него, вглядываясь во что-то сквозь него.

***

Адэйр снова был молодым. Он и сейчас считает себя юным, но простые смертные так бы не сказали. На самом деле ему больше четырёхста лет от роду, но это пение переместило его сознание в первый век жизни. Тогда он почти ничего не умел, только лишь обучался друидскому ремеслу. Характером же Адэйр был похож скорее на Лайрасула, чем на себя нынешнего. Блистал энергией, много шутил, пусть и был более усидчивым и горящим обучением, чем охотник. И у него был друг. Соратник. Брат. Партнер. Назвать его можно как угодно (а тогда и границ в таких словах сильно не было), но суть примерно одна — они были очень близки. Только вот Аодхан — так его звали — был обычным человеком, слишком уязвимым к людским слабостям. Им по 20 лет. Аодхан сидит в траве, перебирая пальцами полевые цветы, окружающие его, и что-то напевает себе под нос. Это была какая-то песня из арсенала друидов, созданная для защиты людей от тёмных сил. Её прямо сейчас разучивал Адэйр, лёжа рядом с книгой в руках. Он тысячу раз просил Аодхана не баловаться с магическими заклинаниями, ведь даже друиды должны пользоваться ими с максимальной осторожностью после нескольких лет обучения, но тому было всё равно. Его беспечности в целом можно позавидовать. Вокруг войны, эпидемии, оба они уже круглые сироты без гроша за душой, а этот всё поёт. Слава богам, у Адэйра были хотя бы наставники, которые периодически помогали парням найти убежище в холодную ночь, не умереть от голода и не нарваться на вражескую стрелу. Им по 25 лет. Они уже более-менее встали на ноги. Имеют свой небольшой домишко. Адэйр продолжает изучать ремесло и начинает потихоньку использовать его на благо людям. Аодхан пользуется популярностью, как местный бард, способный своими песнями развеселить и утешить даже глухого. В их доме всегда полно гостей. Зовёт их по большей части Аодхан, потому что у Адэйра уже тогда начинают проявляться черты его нынешнего характера. Излишняя людность отвлекала от собственных мыслей и работы вроде переписывания книг. С этим можно было мириться, но конфликты периодически возникали. В целом всё буквально пропитано счастьем и всеобщим весельем. Разве можно сильно злиться в таком случае? Им по 30 лет. В городе эпидемия чумы. Адэйр, чуть не плача, уговаривает Аодхана как можно быстрее вместе бежать из города. Друида-то чума не тронет, а если и тронет, то не убьёт, но вот насчёт смертного друга он не был столь уверен. Аодхан же считает своим долгом оставаться на месте и поддерживать людей, чем может. Едой, уходом, песней. Адэйр может исцелять раны, нанесённые стрелой или мечом, но не болезни. Нетрудно догадаться, от чего в тот же год умер Аодхан.  Адэйр не позволял себе вспоминать это. Он закопал память о самом начале своей жизни настолько глубоко, что сейчас даже слегка восхитился тем, насколько легко сирены достали это из его души. Адэйр прекрасно понимал, что находится под чарами, он изучал это когда-то. Наверное, он даже мог бы поднапрячься и вспомнить, как снять с себя дурман. Но дурман на то и дурман, чтобы заставлять его не хотеть этого делать. Образы давно утерянной родственной души манили слишком сладко. Он всё дальше и дальше погружался в приятную дремоту, закапываясь всё глубже в давно, как казалось, забытые образы, звуки и даже запахи. Примерно тут же Адэйр осознал, что Лайрасул не сильно-то отличается от Аодхана. Характер и внешность практически точь-в-точь, разве что род занятий другой. Наверняка он знал это и ранее, но не позволял себе признаться в том, как сильно скучает и как отчаянно хватается за любого человека, который хоть отдалённо похож на призрака прошлого. Тут же он сам себе признался, что слишком оберегает друга (когда любой адекватный человек его бы уже бросил с его замашками) именно потому, что когда-то не сберег Аодхана. Эти мысли всё больше мешались с видениями, а грудь уже начало что-то сдавливать, когда всё резко оборвалось и Адэйр обнаружил себя тонущим в озере. Зелиген помогла ему доплыть до места, где дно прощупывается ногами, а дальше он справился сам. 

***

Эрне десять. Вся её семья ещё жива. Её мать Керисте — взрослая копия самой Эрны, такая же храбрая и сильная, является вождём деревни. Лучшая в боевых искусствах среди всего поселения. И, несмотря на это, замечательная мать с открытым добрым сердцем. Брат Наал — лучший охотник в деревне, который должен был стать вождём. Он был знаменит, в отличие от матери, очень миролюбивым спокойным характером. Когда началась война с соседним племенем, они первые пошли на защиту, как лидеры. Буквально через месяц их изувеченные тела вернули домой. Эрна была рада, что её мозг решил стереть из памяти эту картину. По крайней мере большую часть. Ту войну они победили, но Эрна бы предпочла умереть вместе со всеми под стрелами врага. С тех пор её отец стал вождём, хотя ему тяжело давалась правящая роль, и его подрастающая дочь оказывала большее влияние на жизнь народа, чем он. Отец и не был против, он видел в Эрне гораздо больше потенциала, чем в себе, даже когда она была совсем маленькой. Да и после смерти жены и сына он едва ли мог найти в себе силы, чтобы отвечать за такое количество людей. Со временем Тристан оправился, стал лучшим вождём, которого требовали люди, выполнял свои обязанности в полной мере, но желал ли он этого на самом деле? Не особо. Он ждал обряда инициации своей дочери, чтобы наконец официально передать ей бразды правления и расслабиться. Эрна в своём нынешнем возрасте сидит за столом со всей семьёй. Мама, как обычно, что-то очень громко рассказывает, смеётся, запрокинув голову и забавно шевелит носом во время разговора. Брат заплетает её волосы в причудливые косы — почему-то ему всегда это нравилось — и активно дополняет рассказ матери. С ними сидят ещё несколько человек из приближенных вождя. Никакой войны никогда не было, все живы и здоровы. Её отец не убит горем, ей самой не пришлось навёрстывать множество навыков гораздо быстрее, чем будь всё хорошо.  Видение кажется настолько притягательным, что девушка даже не пытается с ним бороться. Она готова умереть хоть сейчас, лишь бы не расставаться с матерью. И, видимо, она к этому близка, потому что сознание уже начинает отключаться, пока на его задворках всё еще слышен голос матери, а руки Наала ощущаются в волосах. Она просыпается от того, что Адэйр перекидывает её через колено, чтобы вода вышла из лёгких и желудка.

***

Лайрасул видел свою семью. В отличие от многих, оба его родителя живы. Но они далеко. Лайрасул понятия не имел, живы ли они, здоровы ли. Ему нравились странствия с Адэйром, он всегда мечтал повидать мир, набраться приключений (вот и набрался, чтоб этих сирен черт побрал). Он скучал по семье и хотел снова поохотиться вместе с отцом и матерью или просто поговорить с ними. Но Лайрасул не просто так выбрал путь странника, он пошёл на это осознанно. Тоска по семье была сильна, особенно в этот момент, но не могла заставить его отдаться видениям полностью. Ноги охотника продолжали вести его всё дальше в озеро, но сквозь сладостную пелену он видел и своих друзей, которые уже погружались на дно, совсем не совладая с собой.

***

Зелиген сразу поняла, что к чему. Она позволила себе отдаться воспоминаниям лишь ненамного. Зелиген виделся Эйрвин, такой же красивый, как в первый день знакомства. Светлый лесной эльф влюбил её в себя, попросил ради него уйти далеко от семьи, позвал замуж — и бросил. Дома её уже не приняли (насколько у лесных духов вообще может быть "дом"), так что Зелиген пришлось учиться выживать самостоятельно. Но, хвала богам, после нескольких лет она наткнулась на Эрну, которая стала ей верной подругой. Девушки оберегали друг друга уже незнамо сколько времени, и от воительницы предательство ожидать было гораздо, гораздо труднее. Дух не стала долго обманывать себя красивой картинкой. Эрна была в опасности. Ну, и эти, как их там.. Адэйр и охотник. Она запела в ответ сиренам. Её песня-заклинание должна была их отпугнуть почти сразу, но на этот раз твари попались очень назойливые. Пришлось изрядно напрячься, прежде чем последняя из них всё-таки отступила, дав Зелиген возможность спасти тонущих Эрну и прочий сброд. Больше всех пришлось помогать Адэйру, который забрёл так глубоко, что рисковал утонуть ещё до победы Зелиген. Охотник не успел даже грудь намочить, сейчас только стоял немного растерянный, но в целом будет в порядке. А где Эрна? Она тоже была где-то под водой. Зелиген бросилась было её искать, но обнаружила, что по пути на берег её подхватил Адэйр. Он ей сразу понравился больше второго парня, а сейчас вызвал ещё и прилив доверия.

***

Пока путники грелись у костра, высушивая одежду, воцарилось молчание. Адэйр выглядел самым подавленным из всех. Он постоянно поглядывал на друга и активно что-то обдумывал, медленно по-совиному моргая, но вслух ничего не говорил. А у него никто и не спрашивал ничего. Эрна тоже взгрустнула, но она оставалась настороже, опасаясь, что это не единственная проблема, с которой они столкнутся за сегодня. Лайрасул и Зелиген выглядели бодрячком (почти), но словили общий дух уныния и просто молча подогревали себе на костре еду. Спать в тот вечер все легли, переговорив только за то, кто когда будет дежурить ночью.