Кто сломал историю и сделал меня принцессой?!

Как всё к этому пришло? Кейла без понятия. Ведь логики во всех этих событиях она не видит. Ей через неделю после «семейных игр» пришло разрешение на посещение Восточного сада. На красивом пергаменте, обвязанном красной ленточкой, с официальным разрешением императора и его печатью. Хотя можно было обойтись его наличием, ведь такую бумажку ни у кого смелости подделать не хватит. Восточный сад - излюбленное место женской половины дворца, поэтому если кто-то наведается сюда, то знать об этом будут все, а там уже и до стражи дойдёт. У входа в сад стоит пара рыцарей, которые первые пару раз будут проверять наличие документа, а потом уже и по памяти пропускать. Но даже если они пропустят постороннего горничные всегда напомнят о том, что сад – место не для всех, поэтому вариант – «Я не знала», не прокатит. Пусть наложница, отвечающая за него, была давно убита, это место цветёт, будто о нём заботятся, будто не его хотел сжечь император. Единственным человеком, который поддержал тогда наложницу была покойная императрица Марианна. Только поэтому Восточный сад всё ещё не был уничтожен Клодом. К тому же, верные императрице слуги до сих пор навещают и пытаются поддерживать его слабую, но жизнь. Они с нежностью и трепетом заботятся о каждом цветочке, о котором вообще могут позаботиться. Видимо, именно поэтому Восточный сад так востребован среди принцесс и их матерей. Получить туда пропуск - практически тоже самое, что быть признанной императором и иметь письменное свидетельство его благосклонности. Вопрос лишь в том, почему она теперь сидит в центре Восточного сада в компании Пенелопы и её родителей. Иными словами, она сейчас сидит за одним столом с Литицией, самой Пенелопой и императором. Единственным успокоение было то, что с ней разрешили прийти Кэран и осознание того, что Феликс тоже скоро к ним присоединится. Только вот прошло уже достаточно времени, а старший брат всё бегает по поручениям. В голову начали закрадываться определённые мысли: «Неужто Клод специально позвал его, чтобы быть уверенным в том, что я приду, а потом завалил заданиями. Хитрый гад!» — Ваше Величество, — радостно говорит он, пряча стиснутые зубы за улыбкой. Кейл действительно надеялся, что после его не очень вежливого ухода с их прошлой встречи, Клод предпочтёт забыть о существовании «столь несносного ребёнка, как Кейла Робен». — Эта юная леди не может не думать, что не достойна составлять вам компанию в такой игре, как в шахматы. Кейл думал о том, чтобы проиграть, но леди Литиция с таким благоговением говорила о том, как сама учила принцессу этой игре, что так просто сдаться было плохим решением, а после Клод пресекал все возможные поддавки со стороны младшей, что сильно бесило Кейла, который теперь вынужден развлекать Его Императорское Величество. Кейл двигает слона на четыре клетки вперед по диагонали, подбираясь к королю и за одно съедая чужого коня, чьё плачевное положение не было замечена императором, что был занят на другом фланге. Хотя была высока вероятность осведомлённости мужчины о возможной потере, просто из пары фигур он сделал выбор не в сторону своего верного чёрного друга. По доброй воле Клод отдал Кейлу возможность играть за белых, о чём определённо пожалеет, когда окажется проигравшим. Юная леди наблюдала за следующим ходом короля, пока Литиция с интересом следила за их маленькой войной, а Пенелопа заедала стресс сластями, что для неё принёс «отец». Клод же в свою очередь игнорирует не очень вежливое обвинение, скрытое в подтексте этой, казалось бы, простой фразы. — Юные леди твоего возраста не думают о подобных глупостях, они тихо выполняют приказы, пока правитель хочет с ними играть, ​​— растягивает он слова, и его шелковый рукав шуршит, когда он, на новое агрессивное нападение со стороны белых пешек, хватает уже своего слона и перемещает его по диагонали, чтобы лишить жизни ладью Кейла, практически получив тихое шипение со стороны противника. — Так что оставайся на месте и продолжай играть. Поняв, что без победы уйти или потребовать перерыва на разного рода вкусности не получится, юная Робен решила не ходить вокруг да около и в последующие четыре хода обезглавить вражеского короля, под радостные аплодисменты матери Пенелопы. Это была долгая игра, которая не пощадила фигур, несмотря на то что лидер белых был максимально аккуратен со своими фигурами. Возможно, невольная ассоциация с доской реальных военных действий, где каждая фигура – член его семьи, что брал на себя ответственность за определённую группу военных. Ферзь – Раон или Эрухабен, которым открыто всё поле, ведь - они драконы, что пробыли с ними дольше остальных. Конь – Чхве Хан и Розалин, что способны играть по радиусу, беря на себя большую территорию из-за собственных возможностей, как мастера меча и мастер Башни Магии. Альберу Кейл бы назвал королём, ведь его смерть принесёт ужасные последствия, как минимум для команды самого Кейла, да и тот им и является, но в конце концов эту фигуру предпочёл оставить не занятой. Слон - Альберу, Он и Хонг. Ладья – Лок и Рон с Бикроксом. Пешками были остальные, те, кто рвётся на передовую или помогает в тылу. Именно из-за подобных представлений потеря каждой фигуры отзывалась болью в сердце. Однако Кейл вовремя себе напоминал, что будь они на настоящем поле битвы, он бы сделал всё возможное, чтобы его семья была в порядке. — Чудесно, что решил посидеть с нами с столь прекрасный денёк, Клод, – с невероятно мягкой и искренней улыбкой, которую казалось нельзя было увидеть на лице ни у одной другой наложницы. Литиция бесстрашно звала императора по имени, вместо учтивого «вы» использовала нахальное «ты», пыталась разговорить мужчину, что у неё неплохо получалось, кстати. Клод выполнял её простенькие хотелки, за что получал похвалу и парочку ласковых улыбок. Когда мужчина объявился в Восточном саду, все, кто был здесь до них, подняли шум, ведь это невероятное событие. Император собственной персоной решил посетить сад, который давно уничтожил, если бы не обещание Марианне. Ещё большим шоком стал тот факт, что он пришёл не просто осмотреться и уйти, а любезно присоединился к маленькой встрече Литиции. Кейл не станет лгать, ему было невероятно весело наблюдать за лицами окружающих, ещё с того момента, как «юная Робен» ступила на территорию сада. Все были удивлены наличием у неё личного указа императора о возможности посещения этого места. Однако ничто не может сравниться с тем, как все выглядели, стоило императору остановиться у наложницы и двух девочек, которым ещё далеко до престола. Не к первой ныне наложнице, а к той, что за глаза называют «забытой». И если бы с ними был Сильвер, подобное решение было бы понятно, но, когда вместо первых наследников он выбрал давно не бравшуюся в расчёт Литицию, её дочь и леди Робен, которым было тринадцать и, соответственно, двенадцать лет, когда старшей скоро восемнадцать, но Клод не интересовался ей, словно не признавал. — И впрямь, - в который раз утвердительно ответил император. — Но, должен признать, меня интересует один момент, - во взгляде мужчина не изменился, однако объект внимания сменил, глядя в глубины горящего камина, запечатлённого в глазах младшей. — В прошлый раз ты упоминала что-то о «сути конфликта» между тобой и другими принцессами. — Да, было дело, - с тяжёлым вздохом согласилась Кейла, уже понимая, что от неё хотят и-и… она может ему это дать. Кейл не стал бы так просто всё рассказывать, но Кейла Робен имеет мотивы. — Дело в том, что на последнем чаепитии, которое я посетила, проявила неосторожность в подборе слов, за что, вероятна, была им осуждена. Однако, даже так, я не считаю себя виноватой. — О чём же были ваши беседы, в ходе которых ты увидела выход в угрозах? – холодно поинтересовался император, подпирая голову рукой. Пенелопа и Литиция затихли, стараясь не шевелиться, ведь они обе помнят тот день и все фразы, кинутые в сторону Кейлы. Но в их памяти всё еще живы высказывания самой девочки. — Они оскорбили мою мать, - отзеркалив Клода, спокойно произнесла Робен. В это же время она услышала чей-то испуганных вздох по ту сторону кустов гортензии. Навыки подслушивания у них явно отвратительные. При таких обстоятельствах Кэран держалась к своей госпоже как можно ближе. — Они сказали, что она отвратительный человек, но до этого бессовестно поливали грязью моего брата. Кто-кто, а Феликс точно этого не заслуживает.