La Vita Nuova

       Сакура мгновенно зарделась, и Какаши с нежностью провел рукой по ее щеке.        Она сидела на его бедрах, прижимаясь к мужчине. Его руки уверенно окольцевали её и начали очень медленно хаотично двигаться вдоль её тела, поглаживая спину и талию, поддерживая пока почтительную высоту прикосновений.        Какаши немного вильнул ногой вверх, заставляя Сакуру чуть подпрыгнуть и едва не ахнуть. От этого движения она оказалась прижата к его паху, чувствуя налитую твёрдость. Держась за его широкие плечи, Сакура мотнула головой, откидывая мешающие волосы. Она широко раскрытыми глазами глядела на свои ладони, расположившиеся на мужских плечах, изумляясь происходящим: она верхом на мужчине! Какаши запустил ладонь в розовые локоны, одновременно с тем целуя её в шею. Это чувство первого поцелуя в новую для неё область не сравнимо ни с чем. Она ощутимо вздрогнула, не ожидая там прикосновения губ и по девичьей спине пробежались мурашки.        Какаши целовал её осторожно, не повреждая белую кожу, чтобы не оставить непривлекательные засосы, но вместе с тем ощутимо и чувственно, едва прикусывая зубами. У Хатаке довольно выделяющиеся клыки на фоне остальных зубов. И использование их для покусываний Сакуре показалось весьма возбуждающим. Словно в ней говорит что-то животное и первобытное.        Его губы двинулись дальше — к её ключицам. Какаши чувствовал себя исследователем на неизведанной территории, где каждое его неловкое или поспешное действие могло многое испортить. У Сакуры не хватало опыта или достаточной смелости для предприятия каких-то действий, поэтому она приобняла его голову, взъерошивая пепельные волосы, и гладила и царапала его плечи и спину. Его ладони обнимали её бока и рёбра, поглаживая их. Он и сам улавливал её застенчивость и ощутимую скованность. Какаши подумал, что эти сигналы говорят о её стеснительности в целом и о том, что она волнуется перед их первым разом. И он решил взять инициативу в свои руки.        Какаши внезапно прижал её к себе, одной рукой обхватил её голову с затылка и совершил то, чего Сакура не ожидала: он стремительно сменил положение их тел: Какаши опрокинул Сакуру на спину и поэтому придержал её голову, чтобы она не ударилась о матрас. Теперь мужчина оказался сверху, чей торс девушка обнимала ногами. Его руки уперлись по обе стороны от её плеч, создавая ощущение защищённости.        Непривычно для неё самой, мышцы внизу живота сократились в томительном ожидании чего-то нового. Ей вдруг подумалось:        — «Прелюдия»        Сакура прикоснулась к торсу Какаши и погладила его рёбра чуть похолодевшей ладонью. По его телу побежали мурашки от простой ласки и он опустился на локти, сократив расстояние между их телами. Мужчина перенёс вес на один локоть, а вторую руку положил на левую ногу Сакуры, поглаживая её бедро.        Их тела — мягкость и твёрдость — двигались, и внутри у них разгорался огонь страсти. У Сакуры начинала кружиться голова. Она нашла его уста своими и осмелилась углубить поцелуй. В её губы раздался его стон: чувственный и эротичный. Сакура навсегда запомнит и этот низкий голос и множество ощущений, что он дарит ей, сливавшиеся в симфонию сплошного наслаждения. Одновременно с тем его ладонь двигалась от её колена к тазу и ягодицам.        Несмотря на сладость момента, в её голове начали пробуждаться беспокойные мысли: они могут не остановиться. Хватит ли сил у неё остановить себя и разгоряченного мужчину. А и нужно ли?        Рука Какаши накрыла край её нижнего белья и сквозь поцелуй он нахмурился. Сакура осеклась не зная думать, что произошло не так, как он сам прояснил ситуацию.        — Кружево?... — его интонация показалась Сакуре незнакомой и такой... чарующей. Она знает чем вызвана его просевшая хрипотца в голосе и не успела она ответить, как на уровне тазовых костей он двумя пальцами оттянул и отпустил край её трусиков, заставляя их несильно шлёпнуть по её коже.        — Да... — Сакура увидела, что его сведённые к переносице брови и чуть приоткрытый рот это вовсе не хмурость, а выражение удовольствия. Во всех смыслах.        Сакура вернулась к своим предыдущим мыслям и озадачилась: они не обсуждали сексуальную сторону человеческих отношений, а посему она не предупреждала его о своем нюансе. А сам Какаши вряд ли рассуждал на тему является ли его ученица девственницей в почти двадцать один год. Готова ли она к этому — она не уверена. Но Сакура уверена в одном — он имеет право знать, чтобы происходящее не было для мужчины сюрпризом, как и для неё.        Сакура повела ногами, между которых располагался торс мужчины, в сторону, заставляя Какаши упасть на спину и она снова оказалась сверху. Он мигом приподнялся, чтобы они оказались ровно в той же позе, с которой начали — он сидит, Сакура сверху на его ногах, а их глаза на одном уровне. Невзирая на блуждающие мысли о том, что она должна приостановиться и сказать Какаши пару слов, она не могла остановиться. Ей так понравился процесс прелюдии и ласк, что она самозабвенно растворилась в моменте. Будто так будет всегда.        Мужская ладонь проникла под её майку. Сакура потянулась за его губами, вынуждая его прерваться от осыпания поцелуями её шеи и ключиц, и осмелилась углубить поцелуй. Отчего-то именно в этот момент она подумала об их разнице в возрасте и что он её сенсей не только в области различных дзюцу. И эти мысли показались ей эротичными: он по-настоящему опытный и уверенный учитель, а значит сможет научить искусству любви. Устыдившись собственных пикантных мыслей, она неосознанно сжала ноги, желая их сдвинуть. Но это движение принесло Какаши лёгкую ласку и весьма конкретные ощущения: её промежность потерлась о его.        Но увлечённая страстной прелюдией, Сакура не могла оторваться от сладостных ласк и не торопилась заговорить о важном...        ...Пока его руки не ухватились за края майки и хотели было подняться вверх, оголяя девушку, как Сакура сама ему помогла.        Оставшись в одном только нижнем белье, состоящим из бюстгальтера и трусиков, она прижалась к его груди, лишая возможности Какаши полюбоваться любимой. В полной мере осознание всего происходящего нахлынуло на неё только сейчас: когда они оба довольно возбуждены и тяжело дышат.        Какаши помедлил.        — Что-то не так?        — Знаешь, я-я-я... — она запнулась, растягивая местоимение и сделала затянувшуюся паузу.        — Ты-ы-ы? — игриво вторил ей Какаши.        — Впервые спала с мужчиной в одной постели я с тобой, — тихо сказала она,        Какаши склонил голову в неверии, сузив, а после округляя глаза, словно не до конца веря в смысл услышанного.        — То есть ты ещё...        — Да, — она перебила его, порывисто отвечая на его неоконченный вопрос.        Он глубоко вздохнул, обдумывая услышанное. Он мягко отстранил от себя и от греха подальше разгорячённую девушку. Сакура слезла с его ног и села рядом по-турецки, прикрываясь одеялом.        — «Девственница, значит. Что ж, это многое объясняет», — мужчина потер глаза и помассировал переносицу будто в задумчивости.        — Очень неожиданно, — уголки его бровей взметнулись вверх. И тут же вернулись в исходное положение. — Почему раньше не сказала?        — Как-то... не приходилось. Мы ведь не обсуждали подобные вещи... — смутившись происходящего, её голос звучал глухо.        — Мой просчёт, — выражение лица Какаши сменилось на чуть виноватое. — Извини, я не знал, — он взял её ладонь в свои руки и поцеловал. — Я не должен был тебя так торопить, прости меня. Ты верно считаешь меня теперь извращенцем.        — Нет, все в полном порядке! Почему ты так думаешь?        — Ну, я думал... что вы с Саске пересекли черту, вкусив плод взрослой жизни, — он озвучил свои мысли, почесывая затылок. Сакура чуть побледнела и Хатаке по-своему расценил её реакцию: наверняка после случившегося Сакура и слышать не желает это имя. — Значит, мы не будем пока торопиться.        Он упал на спину, устремляя взгляд в потолок. Несмотря на свой опыт, ему никогда ранее не доводилось оказываться в постели с настолько неопытными женщинами. Услышанное стало одновременно и неплохой и малоприятной новостью. Он не соблазнял девственниц. В отличие от некоторых мужчин, он не «лакомился целочками», очаровывая, чтобы взять своё и бесследно исчезнуть из их жизни, разбивая розовые очки девушек стёклами внутрь.        Но раз так сложились обстоятельства, он сделает всё возможное, чтобы ввести Сакуру в мир новых удовольствий аккуратно. Чтобы будучи зрелой женщиной она вспоминала его, первого мужчину, и проведённую ночь лишь с тёплой улыбкой и благодарностью в отличии от большинства девушек, что не могли похвастаться подобным: их первый раз ограничивался страхом, болью и слезами. Хотя он в глубине души и мечтает остаться её и последним мужчиной.        Глядя в белый потолок, мужчина сосредоточенно старался унять сильное возбуждение, не получившее выхода, как в его поле зрения возникло лицо Сакуры.        — Но... мне очень понравилось, — улыбнулась она, заправляя прядь волос за ухо, заставляя Какаши вновь почувствовать разгоравшееся пламя страсти. — Мы можем… — она замолчала, намекая на продолжение. Он понял без слов, не заставляя ее договаривать смущающие слова.        — Ты хотела бы продолжить? Думаю, тебе еще рано, — усмехнулся он. — Вернемся к этому вопросу позже. Когда будешь готова.        — Нуу... все-равно можно попробовать сейчас, — нерешительно предложила она, ложась рядом с ним. И Какаши этой просьбы стало достаточно...        Достаточно, чтобы понять, что на самом деле она ещё не готова, даже если её впечатлившиеся произошедшим разум и тело говорят об обратном. Какаши почувствовал бы себя дурно, если бы воспользовался её необдуманным и торопливым предложением.        — «Ты не знаешь, о чем просишь» — мысленно усмехнулся он.        Чтобы дать убедиться в этом и Сакуре, Какаши решил поддразнить её — и она сама залепечет, что ещё рано. Он вмиг оказался над ней, обнимая левой рукой её талию, а правая расположилась на её бедре. Сакура молниеносно закрыла голову, скрестив предплечья перед лицом, отчего приближающийся за поцелуем мужчина уткнулся в её руки. На мгновение Какаши впал в ступор от реакции Сакуры на происходящее.        Возвышаясь над ней, он мягко попытался развести её руки в разные стороны и, не встретив сопротивления, заглянул ей в глаза и увидел то, чего не ожидал: страх. Ощутимый испуг. Какаши отдавал себе отчет, что перед первым разом ей может быть тревожно. Но не думал, что настолько. Буквально несколько минут назад она млела под ним от подаренных ласк, таяла в его руках и даже самостоятельно попыталась настоять на продолжении. А сейчас Сакура предстала пред ним испуганной и напряженной, смотря на него снизу вверх. Из правого её глаза одинокой струйкой потекли слёзы.        Какаши пружинисто оттолкнулся от матраса и сел, подтягивая за собой девушку повторить его позу. В ужасе от самого себя, он не смог выдавить ни слова, думая, что это именно он так сильно напугал ее. Он накрыл пах длинным одеялом, чтобы не смущать её, и отдал большую его часть Сакуре, догадавшись, что она тоже захочет прикрыться.       — Сакура? — он осторожно привлек ее внимание, настороженно следя за реакцией.        Какаши провёл указательным пальцем по её розовой щеке, стирая солёную влагу.        — Ну, чего ты испугалась? Я же сказал, что еще рано, — он ободряюще улыбнулся и несильно потрепал её за щёчку.        Но желаемого эффекта перевести сложившуюся ситуацию в шутку он не добился, отчего и сам напрягся, сосредоточенно разглядывая лицо любимой. Её хмуро-стыдливое выражение лица, поджатая и закушенная изнутри нижняя губа. Она не смотрит на Какаши, отведя взгляд в сторону. Едва слышно дышит, очевидно сдерживая себя, чтобы не разрыдаться.       В памяти мужчины всплыли ее слова в тот день, когда она отключилась на пороге его дома: «Я боюсь вовсе не вас»        И в мозгу Какаши зашевелилась мрачная догадка, которую он допустил еще сразу, когда мужчина залечивал ее ребра. Он понимал: возможно сейчас об этом лучше не спрашивать, но догадка была слишком чудовищная и упрямая.        — Тогда всё-таки ещё что-то случилось? — осторожно уточнил Какаши, обнимая ее.        — Случилось, — Сакура попыталась отвернуться, но Какаши удержал ее. — Даже вспоминать не хочется.       — Сакура, он что… силой… овладел тобой?        — Я чувствую себя такой... грязной, — на этих словах Какаши поморщился.        — Не говори о себе так. Обещай мне. Пожалуйста.       В ответ она неопределённо угукнула.        Возможно, днем она не стала бы об этом рассказывать. Но ночью о подобных вещах говорить легче. Сакура поддалась не столько самой просьбе, сколько интонации его голоса. Скрывать дальше не было смысла и она вывалила как на духу:        — Саске пытался... меня изнасиловать.        Бум!        — Но всё обошлось и я жива здорова, — проговорила она, догадываясь, что её мужчина вмиг озвереет и захочет убить бывшего ученика. Но вместе с тем она медленно облегченно выдохнула, будто сбросила со спины мешок с грудой тяжеленых камней.        — Что ты сейчас сказала?        — Я отбилась, — неожиданно начала рассказывать Сакура. — Мы остановились на ночлег у леса гигантских деревьев и ничто не предвещало беды. За всю дорогу мы почти не разговаривали и это меня напрягало.        Какаши внимательно слушал, глядя на её сосредоточенное лицо от погружения в воспоминания.        — Но в тот вечер он решил сократить все границы между нами. Начал вешать мне лапшу на уши, делать комплименты и назвал меня своей судьбой, прежде чем начал меня лапать, — она брезгливо поморщилась. — Но я ответила, что я больше не люблю его и всё это было ошибкой. Я решила возвращаться домой. Сначала он принял оскорблённый и неприступный вид, а после схватил меня, ударил по лицу и повалил на землю…        Глаза Какаши от услышанного едва не выпали из орбит. Сакура осеклась и поняла, что не нужно было добавлять подробностей о случившемся, глядя на реакцию своего мужчины. Он вскочил с кровати словно ошпаренный. Разрываясь между несколькими конкретными желаниями: наворачивать круги по комнате, успокоить Сакуру или сорваться на поиски Учихи, движения Какаши стали дёрганными и резкими. Он резво переминался с ноги на ногу, будто для разбега.        Сакура хотела его как-то успокоить, но не находила нужных слов, глядя на взъерепенившегося мужчину. Он взъерошил свои волосы, едва не вырывая и стремглав скрылся за дверью ванной и девушка отчетливо услышала, как в соседнем помещении что-то разбилось, а что-то упало несколько раз. Раздался шум воды. Прошли долгие мучительные минуты, пока Какаши не вернулся заметно успокоившийся с чуть влажными волосами у лица. Он едва не налетел на Сакуру, что подошла к двери ванной, чтобы удостовериться, что всё в порядке. Он вмиг обнял её, крепко прижимая к себе и отстранил, придерживая за предплечья.        — Больше ничего он тебе не сделал?! Отвечай честно.        Сакура несколько раз помотала головой и Какаши кивнул, расслабляя напряженные плечи.        — Рад слышать хотя бы это.        Мужчина отпустил её руки и медленно подошёл к кровати, устало садясь на край. Он ссутулился и потер глаза и переносицу и глядел в пол.        — Сколько ещё потрясений меня сегодня ждёт? — Какаши поставил локоть на колено и оперся подбородком на ладонь левой руки. — Есть ещё что-то, о чём я должен знать?        — Нет... — Сакура подошла к мужчине и присела на одно колено, чтобы увидеть его лицо. — Больше ничего страшного со мной не происходило, — она взяла его за свободную руку и крепко сжала. — Прости, что я сразу не сказала тебе об этом ещё тогда... Я постеснялась и сочла это неуместным. Подумала, что тебе может быть неприятно, как сенсею, услышать такое. Тем более мы с тобой еще не были так близки.        — Ты оказалась права. Мне неприятно и я разочарован в своём ученике.        Сакура поджала губы от досады и отвела взгляд.        — Обещай мне, — он помедлил, подбирая слова. — Ты больше никогда не назовёшь себя грязной. В случившемся нет твоей вины. Мне очень жаль, что это с тобой случилось. И если с тобой что-то произойдёт: проблема, горе, опасность... да что угодно. Ты обязательно расскажешь мне. И я тебя защищу, — он говорил это и притягивал свою любимую к себе за поцелуем. — Обещаю.        — Обещаю, — повторила она.        — Вот и славно. Не то если я буду о таких вещах узнавать в самую последнюю очередь, у меня сердце остановится. Я ведь уже немолод, почти старик, — шутливо добавил он, отчего Сакура нахмурилась.        — Никакой ты не старик! — она пихнула его локтем. — Наоборот: мужчина в самом расцвете сил.        — Отрадно слышать, — он бросил взгляд на часы. — Не хочешь уже спать?        — Да... — протянула Сакура, зевая. — Пора.        Сакура расположилась на своём уже полюбившемся месте — Какаши вытянул руку, чтобы она положила свою голову ему на плечо.        Они оба не спали, вдоволь понервничав от такого насыщенного разными переживаниями вечера. Спустя некоторое время раздался его голос.        — Знаешь, о чем я сейчас подумал? Самые честные ответы я получаю от тебя, когда мы находимся в одной постели.        Сакура усмехнулась, соглашаясь.        — Как думаешь, почему? — он улыбнулся.        — В постели ты со мною… нежен. Я чувствую себя… в безопасности, — Сакура покраснела, и хотя в темноте этого было не видно, Какаши догадался.        — Уж не знаю, насколько тебе безопасно со мной в постели, но обещаю: я постараюсь быть нежным с тобой всегда. Особенно в постели.        Сакура крепко обняла его и кивнула, словно понимала все нюансы услышанного. Нет, откуда ей понять? Все нюансы понимал только сам Какаши.       Какаши раскрыл глаза неторопливо, медленно приходя в сознание. Не успели глаза сфокусироваться, как он начал осязать головную боль, что усиливалась пропорционально пробуждению мужчины. Он едва не застонал от пульсации в виске, но остановил желание издавать несчастные звуки, чтобы не разбудить рядом лежащую Сакуру. Пережитое и волнение за неё дало о себе знать: зная её много лет, несложно догадаться, что она рассказала ему лишь в общих чертах, как всё произошло на самом деле с Учихой, опуская острые детали в своём повествовании. Она боец и куноичи, повидавшая много. Но осознание и принятие того, что бывший ученик вновь сошел на тёмный путь, больно ранило сенсея. Какаши чувствовал разочарование, что тяжелым грузом сдавливает его и так истерзанное жизнью сердце. Глядя в белый потолок, он досадливо поджал губы в тонкую линию.        Осторожно, чтобы не усилить головную боль от резкого движения, он повернулся к любимой и увидел не то, что ожидал. Сакура уснула в одном нижнем белье и её бюстгальтер, вероятно, не был предназначен для сна и ночных поворотов на кровати. И посему, лёжа на спине с заведенной за голову правой рукой, её правая грудь оголилась. Она освободилась от кружевной чашечки лифа и Какаши не мог отвести взгляд, даже если бы захотел. Умиротворённое сонное лицо, тонкая шея, кремово-белая кожа и нежная грудь — он любовался ею и любовался бы целиком, не будь Сакура накрыта одеялом. Какаши едва не поддался желанию накрыть мягкое полушарие ладонью и зажать бежевый сосок между пальцев. Он представил, как бы вобрал его в рот, теребя губами и языком и принося ей сладостные оттенки наслаждения.        Какаши облизнул пересохшие губы и повернул голову в исходное положение. Прикрывая глаза, он представил её раздавшийся стон от того, что бы он делал с ней... Но для фантазии звук раздался слишком явным. Мужчина раскрыл один глаз и увидел, что проснувшаяся Сакура потягивается. Чашечка лифа снова на месте.        — Доброе утро, — промурлыкала она. У Какаши почти не было сил отвечать внятно и он коротко кивнул:        — Доброе.       Она озадаченно нахмурилась.        Внутри начало холодеть. Сердце неприятно сжалось. Прошедшая ночь была одной из её лучших в жизни и так теперь встречает её утро.        — Что-то не так? — уточнила она.       Какаши медленно раскрыл глаза и вяло помотал головой.        — Голова... раскалывается, — тихо ответил он.       Она сочувственно кивнула и поднесла ладони к его голове. Какаши проводил взглядом девичье плечо, обожжённое кислотой три года назад. След того дня слишком явно выделялся на её коже, напоминая о тех событиях снова и снова.        — Скоро всё пройдет, — она прикоснулась кончиками пальцев к его вискам и ладони её окутало зелёное свечение.        — Не надо... — слабо запротестовал Какаши, помня о ее дефиците запасов чакры после случившегося с Саске. Но одновременно с тем он ощущал подступающую лёгкость от исчезающего дискомфорта. Наверняка она лучше знает, как распоряжаться своим ресурсом.        — Цыц, медуза! Надо, ещё как надо.        — «Цыц, медуза»? — уголки его губ взметнулись вверх. — Что это за выражение такое?        Сакура удивлённо подняла брови и улыбнулась. В тот же миг глаза её отчего-то наполнились едва уловимой, но всё же заметной для Хатаке, печалью и опустились. Улыбка дрогнула, оставшись на одном уголке рта.       — Мне мама так в детстве говорила. Строго и в то же время любя, — пояснила она, не прерывая процесс лечения.       — Извини, — Сакура вопросительно взглянула в его черные глаза и он пояснил: — Что напомнил.        — А, нет, ничего страшного. Я... временами вспоминаю её и папу. Уже не так больно, как поначалу, — Сакура закончила лечебные манипуляции и Какаши благодарно кивнул, принимая сидячее положение.        — Спасибо.        Она поочередно хрустнула пальцами, решаясь спросить.       — А ты вспоминаешь своих родителей?        Сакура, сколько себя помнила, знала Какаши как сенсея — сильного, самодостаточного и независимого. В детстве казалось, что этот взрослый знает и может всё. Но когда-то даже Какаши был ребёнком. И будучи ещё юной девочкой она задавалась вопросом: родом из какой семьи её учитель, какие у него родители и отношения между ними. Задумываться об этом заставляли общеизвестные истории её сокомандников, Наруто и Саске, с которыми она столкнулась ближе по воле случая, распределившего их в одну команду. И будучи уже подростком, Сакура уже тогда отдавала себе отчет в том, что вытягивать сенсея на разговор по душам — самонадеянная и глупая затея. Какаши не был близок ни с кем из своих подопечных, а значит с чего бы ему вдруг откровенничать со своей любопытной ученицей.        — Сейчас уже реже, — он ненадолго прикрыл глаза, массируя переносицу. — Маму я совсем не помню, а про отца ты и сама знаешь. Я слишком рано научился выживать и обходиться без них, поэтому... — он глубоко вздохнул и сделал паузу. — Это случается бессистемно: иногда, когда у меня уже заметно отрастают волосы, я смотрюсь в зеркало и замечаю наше всё более и более заметное с годами сходство или когда мне сложно принять какое-то важное решение... Я вспоминаю о нём и думаю: а как бы поступил он?       — Сакумо-сан был достойным шиноби и порядочным человеком. Так о нём говорила Цунаде-сама и другие старшие, — улыбнулась Сакура.       — Да, пожалуй… Уверен, ты бы ему понравилась.        Сакура подтянулась к мужчине и он ответил тем же, увлекая её в чувственный поцелуй.        — Спасибо. Что ты делишься со мной таким сокровенным.        Видимо, Сакуру не слишком баловали вниманием и откровенными разговорами. Скорее всего, её родители были заняты работой с утра до ночи и она была предоставлена сама себе, как и многие дети её поколения... Отсутствие эмоционального контакта с родителями в яркой форме проявилось в болезненности её любви к Учихе. Который тоже не отличался открытостью и готовностью к сотрудничеству, не говоря уже о том, чтобы делиться чем-то личным. Их прошлое — он сенсей, а она ученица — неумолимо накладывало свой особенный отпечаток на их нынешние отношения. В букете из самых разных чувств к Сакуре, Какаши всегда будет любить её и по-отечески, как наставник, как кто-то выше, сильнее и опытнее. И поэтому Хатаке действительно рад знать, что Сакура повзрослела, сделала над собой определённые усилия и переборола невротическую привязанность.        Его руки вмиг оказались на её талии и спине. Но недолго длилась их идиллия.        — Мне пора собираться на работу, — прошептали розовые губы.        В ответ Какаши что-то пробурчал, недовольный необходимостью отпускать её.