Слезы Синфу

Этот холодный зимний вечер Сяочоу снова проводит не один. По правде говоря, последнюю неделю либо он постоянно сидит у Джусана дома, либо наоборот. Эти двое, с того момента, как рассказали о своих чувствах, постоянно проводят время вместе, ни на секунду не отлипая друг от друга. И сейчас Джусан лежит в объятиях психиатра, пялясь в экран телевизора на какой-то странный фильм про семью вампиров и слишком бледную девочку школьницу, но…весь сюжет проходит мимо него. Все, о чем думает мужчина - Сяочоу…на самом деле Джусан не понимает, почему его мозг сейчас буквально обволочен туманом только этого одного человека…Все эти дни он жил более менее спокойно, стараясь не поддаваться накатывающим эмоциям, пытающимся поглотить его с головой, вот только сегодня с самого утра Джусан чувствует себя очень растерянно. Возможно потому что впервые проснулся от поцелуя в губы? Пожалуй, да. Именно это действие Сяочоу заставило Джусана весь день ходить с ватой в голове. Ну, если конечно самого красивого, доброго, чудесного и лучшего человека в мире можно назвать ватой…наконец оторвав глаза от экрана, Джусан повернул голову к обнимающему его Сяочоу и понял, что тот тоже уже давно не смотрит этот проклятый фильм с неоправданным названием, отсылающимся на вечернее время суток. Психиатр смотрит на своего мужчину и улыбается. Той улыбкой, которой всегда улыбается только ему одному. Почему он выглядит так, будто видит Джусана насквозь? - Ты не смотришь фильм. О чем думаешь? Потому что так и есть. Сяочоу видит все. - Я…с чего ты взял, что не смотрю??? Смотрю!! Вон, эта…Белла? Вон она с этим…ну с этим, с фриком, который везде чувствует запах месячных и прогуливает школу, я вижу, что у них что-то намечается!!! Вон, они вдвоем идут в лес… То, как сильно Джусан покраснел от своих возмущений, заставило Сяочоу громко рассмеяться. Мужчина весело откинул голову на диван, являя вид на бледноватую шею, чуть прикрытую одним из любимых чокеров. Почему-то это заставило Джусана перестать возмущаться и замереть в оцепенении. Да. Пожалуй, все, что сегодня в его голове - это Сяочоу. Отсмеявшись, психиатр снова улыбнулся своему мужчине этой его наполненной любовью улыбкой, не поднимая головы от дивана. Но Джусан не видел этого, он продолжал смотреть на слегка сползающий чокер Сяочоу. Заметив, что младший Цзе совсем потерялся в мыслях, психиатр улыбнулся ещё шире и хотел было уже что-то сказать, но вдруг почувствовал влажное прикосновение к своей шее. Проведя языком по кадыку вверх, Джусан коротко поцеловал старшего Сяо в подбородок и остановил взгляд на губах мужчины. Перевернувшись в объятиях Сяочоу, Джусан теперь буквально нависал над ним. Психиатр не мог сдерживать свою улыбку, которая становилась только шире. - Перестань так улыбаться мне. Сяочоу в ответ лишь поцеловал мужчину, ведь это был единственный способ скрыть улыбку. В чужих губах. Джусан, умастивший руки на шее возлюбленного, вдруг почувствовал раздражение от того, что дурацкая шелковая ткань мешает ему полностью прикасаться к коже, и он начал дерганными движениями расстегивать несчастное украшение, тем самым щекоча шею психиатра. Это заставило Сяочоу рассмеяться в чужие губы. Прервав поцелуй, Сяочоу аккуратно расстегнул подвеску и положил на журнальный столик рядом с диваном. - Тебе не нравятся мои украшения? Сейчас да. Он бы рад ответить, вот только не слышал вопроса. Как только несчастная ленточка оказалась в стороне, Джусан приступил к атаке поцелуями. Он выцеловывал целые пути, от ключицы по сонной артерии к мочке уха, оттуда по всему подбородку, не забывая про губы, обратно вниз…этого было мало. Сяочоу был повсюду, но как будто у самого Джусана его было недостаточно. Что-то внутри мужчины разгорается пламенем…он не чувствовал этого довольно долгое время. Вместе с возбуждением появляются и нотки страха. Может ли он доверять себе сейчас? Но ведь это Сяочоу, это не…Теперь это Сяочоу. Сяочоу остановит его, он не позволит…психиатр всегда заставляет Джусана доверять самому себе. Поэтому теперь младший Цзе слегка дрожащей рукой проникает под футболку мужчины напротив и касается покрывшейся мурашками кожи. Сяочоу вновь читает все его эмоции, снова видит все в потерянных, но горящих глазах, над которыми еле заметно встревоженно изогнулись брови. - Тебе страшно? Этот вопрос тут же привел Джусана в чувство. Нет, это не тот человек…это Сяочоу. И Джусан с ним тоже уже давно не Цзе Тан. Джусан рядом с ним постепенно становится совсем другим - лучше, искреннее, мягче, счастливее…ему не страшно, и он наконец улыбается. - Нет. В ответ на это Сяочоу лишь усмехается, словно жалея себя. - А мне да… Теперь Джусан смотрел на мужчину вопросительно. Этому человеку бывает страшно? - Я…просто…ты не первый, в кого я влюблялся, но…ты первый, кто целовал меня, и… До Джусана дошло. Погодите…за тридцать лет жизни этот мужчина ни разу не удосужился….что за жизнь у него была такая?? В таком случае, не стоит пугать беднягу с порога…но почему-то…мысль о том, что Джусан для Сяочоу первый во всех смыслах человек заставляла пламя внутри него гореть только сильнее. - Я понимаю, наверное, я странный… - Нет, ты не странный. Ты прекрасный. Да, он восхищался этим человеком. Джусан боготворит его и обожает всем сердцем. Все то, что другие считают странным в психиатре, мужчине кажется чем-то превосходным…Джусана не смущает абсолютно ничего. Он целует его снова. Целует, уже зная, что никто не целовал Сяочоу раньше. Поэтому целует ещё более жадно, даже немного по собственнически, радуясь тому, что никто, кроме него самого, в этой жизни не видел Сяочоу таким, каким Джусан его видит. Никто не притрагивался к нему так, как Джусан, и к тому же ни для кого не было столько Сяочоу, сколько сейчас есть для Джусана. Теперь рука, все ещё находящаяся под футболкой, не дрожит - она медленно тянется вверх, задерживаясь на груди, нащупывает в районе соска что-то металлическое. Чокер ничто по сравнению с этим - как же Джусану сейчас мешает проклятая серая ткань, именуемая домашней футболкой. Этот хлопковый барьер прямо бесит его, и Джусан, не выдерживая, кусает Сяочоу за нижнюю губу, получив в ответ на это еле слышный стон. Несчастная футболка улетает в другой конец комнаты в ту же секунду. Теперь Джусан жадно водит руками по совершенно свободному пространству, целует ещё глубже, заставляя бедного психиатра задыхаться. Он словно пытается выпить Сяочоу изнутри. И лучше бы тогда уже приступил к этому, только немного в другом месте! Но об этом позже…старший Сяо теряет себя в новых ощущениях, не зная, куда деть руки. В итоге они оказываются на затылке Джусана, зарываются в рыжие волосы, слегка оттягивают их назад каждый раз, когда язык возлюбленного соприкасается с его собственным. Наконец младший Цзе отлипает от растерзанных губ Сяочоу и тянется куда-то вниз. Взгляд Джусана задерживается на проколотых сосках - эти металлические штучки прямо таки завораживают его. Он смотрел на них так долго, что раскрасневшийся Сяочоу уже начал приходить в себя, но не тут то было - один из сосков вдруг оказался под властью зубов Джусана. Он чуть ли не пытался съесть свое лакомство - кусал, вылизывал, целовал… вкус металла на языке порождал в мужчине что-то совершенно новое, невиданное ему, являя в голове все больше и больше садистских желаний, но стоило Джусану посмотреть в размытые наслаждением глаза Сяочоу, он тут же зализывал очередной укус, и всякие мысли о бдсм мигом разлетались в пух и прах. Второй сосок тем временем находился под умелыми пальцами младшего Цзе - Сяочоу еле сдерживался от того, чтобы не закричать. И это он ещё не знает о том, что ждёт его позже! Одним глазком взглянув на все то месиво, что творил Джусан на его груди, Сяочоу вдруг задумался, почему этот рыжий балбес до сих пор полностью одет. Это не по правилам игры! Но рыжий балбес был слишком увлечен поцелуями, укусами и в целом облюбованием тела психиатра, что совсем позабыл об этом. Тогда Сяочоу слегка потянул за края футболки мужчины, и тот со скоростью света резким движением снял ее, швырнув примерно туда же, где сейчас находится несчастная Майка старшего Сяо. То, что увидел мужчина перед собой, заставило его замереть в изумлении. Джусан был практически полностью покрыт веснушками, и Сяочоу хотелось целовать их всех. На запястьях красовалось множество давно заживших шрамов, о которых психиатр прекрасно знал, но и их ему хотелось целовать не меньше. Коснувшись спины мужчины, дабы притянуть поближе к себе, Сяочоу вдруг почувствовал под своими руками довольно большие отметины - судя по всему, шрамы от ожогов. Страшно узнать, каким образом Джусан приобрел их… психиатр медленно вел рукой по увечьям, боясь случайно навредить. Джусан остановил свою тираду поцелуев, дав своему возлюбленному время на то, чтобы познакомиться со всеми его страшными секретами. Он всецело доверяет мужчине, поэтому, не мешая, позволяет Сяочоу делать все то, что тот хочет. Теперь психиатр смотрит в его глаза с сожалением, но Джусан, дабы успокоить, ласково целует любимого в лоб и гладит слегка взъерошенные волосы. - Это в прошлом. Было страшно, но это в прошлом, теперь все зажило. Сяочоу очень хотелось спросить, как это случилось, но он знает, что Джусан бы уже рассказал, если бы посчитал нужным. Поэтому он молча целует мужчину в покрытое веснушками плечо с большой осторожностью, как бы выражая свое беспокойство и заботу. Тогда Джусан улыбается ему, снова целует, но теперь уже в щеку, и возвращается к своим, так сказать, незавершенным делам. Домашние, такие же серые штаны психиатра свободно висели на худых бедрах, но это не значит, что их так называемая свобода не завершится в самое ближайшее время. Что это они о себе возомнили, считая, что могут там находится, а Джусан нет? Так что он, поцеловав Сяочоу в живот прямо перед дурацкими штанами, потянул их вниз. Вместе с нижним бельем. Нет, ну а что? Да, неожиданно, да, слегка прохладно, но что ему, терпеть что ли? Он слишком давно хотел посмотреть на самое прекрасное явление природы, и вот… уже проснувшийся и даже поднявшийся милашка глядит на Джусана и зазывает к себе. Он прямо таки восторженно сочится смазкой, и мужчине ничего не остаётся, кроме как поприветствовать нового друга поцелуем. Отзывается он, конечно, протяжным стоном где-то сверху. Знакомство оказалось очень и очень приятным. «Новый друг» Джусана от прикосновений смущаясь краснел и даже напрягаясь твердел, никак не мог привыкнуть к такой нежности. Тогда мужчина решил, что пора бы им познакомиться поближе. Джусан опустился ниже и провел языком от основания к верху несколько раз, в тот момент поглаживая руками слегка содрогающийся живот Сяочоу. Заметив, что этого недостаточно, чтобы подружиться, потому что стоны где-то сверху недостаточно громкие, мужчина накрывает губами головку члена и очень медленно заглатывает до основания, также медленно тянется обратно вверх, но теперь ускоряет темп. Чем быстрее и чем глубже, тем сильнее психиатра прошибает током и выгибает навстречу умелым губам и языку. Он буквально потерялся, в голове совершенно пусто - у него есть только это ощущение, только сильное желание и только Джусан. Такой прекрасный во всем. Такой чудесный, доводящий своего мужчину до пика, но такой жестокий, что останавливается в самый неподходящий момент, когда Сяочоу выкрикивает его имя. Теперь психиатр дрожит всем телом, так и не получив того, что должно было произойти буквально вот-вот. Наслаждаясь видом раскрасневшегося и такого возбужденного мужчины, прямо таки вопрошающего и умоляющего, Джусан с садистской улыбкой целует его и, наконец, позволяет кончить, проводя последний раз рукой по слишком уж напряженному члену, и получает в ответ длинный-длинный и громкий-громкий стон наслаждения. Джусан полностью удовлетворен удовлетворением своего Сяо-Сяо, он отрывается от уже неспособных шевелиться губ любимого и улыбается ему так нежно, как только это вообще возможно. Сяочоу тянется обессиленными руками к лицу возлюбленного. Как же сильно он любит этого человека. Это поразительно - то, как он влюбился в пациента и одновременно своего соседа, судьба явно очень постаралась ради того, чтобы их свести. Сяочоу влюбился в тот момент, когда Джусан уходил с их первого сеанса. Психиатр пошутил что-то о том, что будет внимательно смотреть на крышу, когда пойдет домой, чтоб не дай бог на него не свалилось тело, и этот рыжий придурок рассмеялся в голосину. Он и сам не понял, насколько ему было смешно, не мог остановиться ещё минут 10, буквально задыхался от смеха, а когда до него дошло, Джусан так сильно смутился, что, насупившись, выбежал из кабинета и не попрощался. Сяочоу навсегда запомнил это обозленное лицо. И запомнил смех. Психиатру казалось, что шутка просто ужасная, он даже сначала пожалел о том, что ее озвучил, и честно говоря, любой другой после такого вскрыл бы себе вены, то ли от позора, то ли от обиды. Но не Джусан. Чем чаще они виделись, тем больше он смеялся. И тем сильнее Сяочоу влюблялся, даже не задумываясь о том, что с человеком перед ним происходит то же самое. И вот они улыбаются друг другу, лежа в объятиях, полностью открытые душой и телом, в головах пусто, а в сердцах только тепло и нежность. И все было бы действительно очень мило, если бы не что-то упирающееся Сяочоу в бедро. Психиатр, глядя в такие влюбленные горящие глаза, убирает руку от лица мужчины и медленно ведет вниз, как и Джусан, стягивает штаны вместе с бельем, гладит внутреннюю сторону бедра, распаляя мужчину и, наконец, мягким прикосновением приземляется на заветном препятствии между ног Джусана. Тот, сдерживаясь, вздыхает и сжимает пальцы на плечах возлюбленного. Сяочоу старается воспроизвести в памяти ощущения от языка, блудившего по нему несколько минут назад, по инерции водит пальцами по члену любимого и не замечает, как его собственный снова встает. Постепенно ускоряясь, Сяочоу понимает, что хочет быть ещё ближе и резко останавливается, не успев набрать темп. Джусан от таких действий хмурится сквозь пелену возбуждения, но не успевает он понять, что происходит, как вдруг слышит прямо над своим ухом слова, от которых ему окончательно сносит крышу. Он целует психиатра глубоко и жадно, хватается руками за все, что может, слушая такие желанные вздохи. Так же жадно водит языком по шее, пока его пальцы не оказываются там, куда больше всего хотели попасть. Не только они, кстати. Несмотря на нетерпеливость, Джусан вводит указательный палец очень осторожно и медленно. Сяочоу в ответ вздыхает, еле слышно простонав. Мужчина аккуратно растягивает любимого, не торопясь, вводит второй палец. Тогда психиатр вздыхает громче. Джусан невзначай нежно проводит другой рукой по такой манящей груди. Сяочоу, сам от себя не ожидая, перехватывает ладонь и прижимает к своей шее. Он держится так крепко, словно хочет приковать себя к этим рукам. Джусан вводит третий палец. Тогда Сяочоу почти вскрикивает, на что в ответ получает медленный, пропитанный заботой поцелуй. Джусан растягивает ещё более осторожно, ещё более нежно и медленно, и только в тот момент, когда понимает, что его мужчина готов, освобождает любимого от пальцев. Сяочоу ощущает неожиданно ставшую непривычной пустоту, пока не чувствует, как внутрь проходит что-то горячее и большое. По крайней мере, явно больше и горячее, чем пальцы. Очень громкий стон прозвучал как гром средь ясного неба (буквально), при чем одновременно от обоих. Джусан не двигался, давая Сяочоу привыкнуть, гладил любимого по щеке и взъерошенным волосам. В какой-то момент психиатр слегка повел бедрами, давая понять, что готов и больше ждать не может. Тогда Джусан постепенно начал двигаться внутри возлюбленного, очень медленно раскачиваясь, чтобы ни в коем случае не ранить. Ни в коем случае не выйти из под контроля. Сяочоу сквозь свое возбуждение смог снова разглядеть эту осторожность и тревожность в глазах Джусана, так что, улыбнувшись, потянулся руками к его лицу. В очередной раз. - Все в порядке. Если что-то пойдет не так, я остановлю тебя. Но сейчас, прошу, продолжай. Мужчина послушался. С каждым движением вздохи и стоны Сяочоу становились громче, разгоняя кровь Джусану, и тот не мог просто молчать в ответ. Сяочоу вдруг почувствовал, как его пробило насквозь, и вскрикнул что есть мочи. Похоже, Джусан коснулся той самой точки. Возбуждение и наслаждение мужчин превосходило границы - они перестали ощущать реальность окончательно, полностью поглощены друг другом. Джусан, тем не менее, ни на секунду не отводил глаз от возлюбленного. Да каким же прекрасным сейчас выглядел его любимый психиатр - настолько беспорядочно раздетый, возбужденный, лишенный приличий, неконтролирующий себя и свое тело. Полностью доверяющий Джусану, как никто другой во всей Вселенной. «Как же я люблю тебя» - он подумал, что сказал это вслух, но не был уверен, так как внезапно распространившийся по всему телу поток бескрайнего наслаждения заглушил его. Джусан свалился на такого же обессиленного Сяочоу. В какой-то момент ему показалось, что он отрубился, но вдруг почувствовал на затылке чьи-то пальцы. Слегка шевельнувшись, Джусан понял, что до сих пор находится внутри Сяочоу. Он хотел уже освободить любимого от себя и пойти за салфетками, как вдруг психиатр впился губами в его. Джусан, не удержавшись, улыбнулся. Они целовались, пока младшего Цзе не пробрало на смех. - Знаешь в какой момент я понял, что влюблен? Сяочоу улыбнулся в ответ. Тогда в глазах Джусана появились огоньки, которых психиатр тоже теперь никогда не забудет. - Когда ты пошутил про крышу.