Слезы Синфу

Сегодня вечером было особенно одиноко. Лето выдалось совсем не жарким, но дождь почему-то никто не отменял. Цзиньцзи шла по незнакомой улице с часу дня и, учитывая, что уже темнеет, прошло немало времени. Девочка явно потерялась, к тому же сильно замерзла, промокнув до нитки. Дело было в том, что они с мамой вышли на рынок, как они делают в начале каждого месяца, чтобы закупиться продуктами на деньги, которые мать так усердно экономит и копит, дабы себя прокормить. Ну и дочь тоже. У Синфу в целом всё очень плохо с деньгами - такое ощущение, что здесь происходит вечный кризис. Но как будто замечает это только маленькая Цзиньцзи. Не потому ли, что сама является жертвой этого кризиса? Возможно. Что о бедности знать жрецам, проживающим в своих резиденциях высоко в облаках, далеко в горах, на берегу синей прозрачной воды и среди огненных вулканов? Все повернуты на стихиях, словно другой жизни не существует. Увы, она есть. И она живет в этом маленьком незаметном городке под той самой горой пересечения стихий. Почему и как это устроено? И почему тогда Синфу все так боготворят? Для Цзиньцзи эта жизнь не сделала ничего хорошего. У нее отличные способности для того, чтобы стать жрицей земной стихии, но судьба распорядилась так, что сейчас бедняжка, вместо того, чтобы обучаться контролю стихии, учится контролировать свою неудавшуюся жизнь. Цзиньцзи бредёт уже так долго, размышляя о никчемности своего существования, и не замечает, что улицы маленького городка, наполненные суетой, давно закончились. Девочка резко останавливается, вдруг осознав, что оказалась в незнакомом лесу. Хочется плакать, потому что ноги уже не держат, да и дыра в желудке так и воет. С другой стороны, будь она дома, разве стала бы меньше голодной? Разве что, не намного. Продукты, которые мама купила сегодня на рынке, скорее всего по большей части уйдут в дом родителей, Цзиньцзи же должна достаться половина буханки хлеба. Кстати об этом…когда малышке было лет пять, родители отчего-то решили, что ее уже нужно приучать к самостоятельной жизни, так что девочку выселили из дома и поселили в соседний сарай. Но Цзиньцзи ничего об этом не помнит, ей кажется, что она живет в своем сарае с самого рождения. Каким было ее раннее детство, как выглядит убранство дома, даже лица своего отца она не помнит. Они не видятся, и мама это объясняет тем, что мужчина много работает. Сейчас ей 10 лет, и уже пятый год отец работает, не покладая рук? В голове не укладывается, но Цзиньцзи, честно говоря, плевать. Она не помнит его, не знает, как бы он к ней относился, поэтому не думает о нем. Госпожа Цзе же, как ни странно, не забывает о дочери, хотя сложно сказать, что подход у женщины был заботливым и ласковым. Видятся они не так часто, в основном в те моменты, когда матери нужна помощь, либо когда Цзиньцзи нужно пополнить запасы еды. Проще говоря, девочка с самого детства сама по себе. Так что сейчас в этом лесу ей абсолютно не страшно, она даже не будет против, если кто-то нападет на нее, но…Как же она устала. Отчаявшись, маленькая Цзе плюхается на землю. Смысл идти дальше? У нее сил то нет, а лес наверняка огромный, так она только больше потеряется. В любом случае ей, по всей видимости, суждено умереть от голода и изнеможения, так зачем же стараться? Цзиньцзи сидит и смотрит в одну точку, она не плачет, не злится, она ни на что не надеется. Она просто очень сильно устала. Плакать маленькая Цзе отучилась довольно давно. Примерно года три назад, когда девочка все же не сдержалась и попросилась домой из чистого детского любопытства, мать дала ей понять, что этого никогда не случится. Очень четко дала понять, ударив дочку несколько раз по лицу. А когда та заплакала, мама пригрозила, что если ещё хоть раз увидит слезы на лице девочки, лишит сарая и перестанет кормить. С тех пор, Цзиньцзи научилась сдерживать слезы, пока не разучилась плакать совсем. Теперь даже выдавить хоть одну слезу для нее представляется невозможным. В целом девочка давно поняла, что проще подавлять любые эмоции и относиться ко всему безразлично, чем показывать хоть что-то. Особенно при маме. Безразличие отталкивает, не дает ни к чему прицепиться, кого-то раздражает или расстраивает, но и на это Цзиньцзи все-равно. Это уже не ее проблемы, и не ей их решать. Да и сил на эти ваши эмоции у нее тоже не хватает. Вот и сейчас, с полным безразличием Цзиньцзи сидит и ждёт своей смерти. И вот, кажется она пришла. Или ей почудилось? Девочке показалось, что она увидела надвигающуюся высокую фигуру, но наваждение тут же исчезло. Может это было просто дерево? Просто ветер раскачал листву, и…кто-то сзади легким движением похлопал ее по плечу. Обернувшись, Цзиньцзи увидела перед собой маленькую старушку, опирающуюся на трость. Она была одета в белые простые одежды, не отличающиеся особой роскошью. Седые волосы аккуратно убраны в низкий пучок. На лице у той проявляется еле заметная улыбка. Кто угодно другой бы сказал, что старушка смотрит на девочку с безразличным выражением лица, но для Цзиньцзи эта улыбка была слишком уж яркой, особенно после того, как она посмотрела в черные глаза женщины. Черные, настолько, что топят в себе, они чернее, чем темнота вокруг. Это бы напугало, если бы девочка не заметила в них дружелюбного блеска. И мудрости, присущей таким старым людям, как она. Эти глаза она бы очень хотела запомнить, да и стоило бы. - Что ты тут делаешь? Почему ты не в своей резиденции? Цзиньцзи, неожиданно даже для себя, усмехнулась. - В какой ещё резиденции? Я не живу ни в какой резиденции. Улыбка сползла с лица старушки в ту же секунду, и дружелюбность вдруг сменилась озадаченностью и беспокойством, но, пару раз моргнув и передернув плечами, женщина вернула себе тот же спокойный вид, улыбнувшись ещё теплее. - Хорошо, ты не живешь в резиденции. К какой стихии принадлежишь? Воздух, вода, земля, огонь? Наверняка земля, да? - Бабуля, я же говорю Вам. Я не живу в резиденции, значит и не принадлежу ни к какой стихии. Старушка нахмурилась. Казалось, она задумалась о чем-то. - Значит, ты не принадлежишь к земной стихии? Но ведь…впрочем, ладно. Ее голос звучал как-то странно, словно что-то в этой старой женщине было не так, как должно быть, но Цзиньцзи так и не поняла, что именно. - Где же ты тогда живешь? - В городе под горой. Бабушка нахмурилась ещё сильнее. - Извини, я забыла представиться. Меня зовут Дон Лу. А можешь показать мне свой город? Цзиньцзи вдруг захотелось закатить глаза, но подумав, что это будет неуважительно к пожилой женщине, просто пожала плечами. - Я бы рада, но я потерялась. Я не знаю, как туда вернуться. - Пойдем вместе? Ее голос снова прозвучал очень странно, но что-то в этой необычной интонации заставляло девочку доверять госпоже Дон Лу. Поэтому Цзиньцзи, молча встав, протянула руку старушке. - Цзиньцзи. Меня зовут Цзе Цзиньцзи. Пойдемте. Пожилая женщина хотела уже взять девочку за руку, но осознав, что это просто знак знакомства, вдруг усмехнулась и пробормотала что-то про старческие болезни и маразм. Они шли, на удивление, не слишком долго - к полуночи госпожа Дон и Цзиньцзи оказались в городе. Посмотрев на полуразрушенные дома, нагроможденные друг на друга вместе с роскошными особняками, окинув взглядом прохожих, которые не спят и скитаются по улицам в поисках либо развлечений, либо ночлега, и, в конце концов, взглянув на маленькую Цзе, Дон Лу очень тяжело вздохнула, а в ее глазах появился блеск сожаления и разочарования. И, отчего-то, надежды. - И как же называется этот город? - Не знаю. Мы просто зовем его городом под горой. Всю дорогу наблюдая за старушкой, Цзиньцзи сделала вывод, что госпожа Дон наверняка очень сильная жрица. Иначе как можно в таком возрасте среди ночи куда-то идти, ни разу не присев, не остановившись и даже не вздохнув? - Отведи меня к твоим родителям. - К ним нельзя. Девочка ответила так резко, что бедная старушка дёрнулась от неожиданности. Но, прийдя в себя, отчего-то засмеялась. Максимально не естественно. - Точно, ночью ведь все спят, прости… В глазах бабушки сейчас Цзиньцзи видела недоверие и тревогу, которую никак не могла объяснить. Что вообще этой Дон Лу нужно? И зачем ей к старшим Цзе? Если в целях проявления заботы, то, спасибо конечно, но Цзиньцзи об этом не просила. - Значит, город под горой…что ж, давай я хотя бы провожу тебя до дома, заодно покажешь мне это место… - Да что тут показывать… Они шли молча - старушка внимательно рассматривала все, что видела, а Цзиньцзи придумывала, что сказать маме в оправдание того, что та…буквально сбежала от своей дочери на рынке? Да уж, Цзиньцзи будет молчать. Что вообще тут нужно говорить? Она не будет извиняться за то, чего не делала, а она не делала совершенно ничего. Интересно, мама оставила хлеб? Или…Цзиньцзи не заметила, как госпожа Дон вдруг исчезла. Она все это время шла рядом, но вдруг… - Цзиньцзи? Я купила нам поесть. Старуха Дон очень голодна. Если ты не против. Бабушка стояла не так далеко от девочки, напротив прилавка, и показывала рукой на небольшой столик под козырьком, тем самым приглашая маленькую Цзе присесть и поесть. Цзиньцзи без колебаний села рядом с бабулей и приняла угощение. Ну а что? Раз предлагают, надо брать. Такое бывает редко. Цзиньцзи уплетала суп за обе щеки, закусывала тефтельками, не останавливаясь даже ради того, чтобы запить. Старушка ела с таким же наслаждением, но все же, боясь подавиться, не торопилась. - Ешь помедленнее, иначе подавишься и умрешь. - М фтм ф твмм… Бабушка Дон покачала головой, сдерживая смех. Тогда Цзиньцзи, наконец прожевав, вопросительно выгнула бровь. - Кстати, а Вы из какой стихии? Дон Лу в ответ на это лишь, загадочно отведя взгляд, улыбнулась. - Я ещё не решила. ——————————— В тот вечер Цзиньцзи нехило досталось. Уже четвертый год она живет, надеясь поскорее умереть, и все из-за того, что в тот самый вечер встретила отца. Мужчина был сильно похож на саму девочку внешне - такие же пустые карие глаза, рыжая копна волос…до встречи с этим человеком Цзиньцзи вообще не была уверена в том, что ее воспитывает родная мать, а не приемная, ведь та была голубоглазой брюнеткой. Интересно, у них есть ещё дети? И если да, то сколько? Господин Цзе в тот день очень ясно дал понять, что Цзиньцзи не посвящена и ни в коем случае не может быть посвящена в дела семьи. У них был длинный и серьезный разговор о воспитании. Худший разговор в жизни девочки. Он был хуже побоев матери. Каждое колкое слово отца отражалось болью в груди, каждое действие Цзиньцзи оборачивалось только в пользу мужчины, таким образом он брал беднягу в подчинение и манипулировал всеми возможными способами. Мать не желает видеть девочку? Они с мамой слишком много вкладываются в ее никчемную жизнь? Лучше бы она не рождалась? Ему жаль, что она не осталась в лесу? И что означала последняя фраза о том, что, когда Цзиньцзи вырастет, он разберётся с ней тем же способом, каким однажды разобрался с мамой? Теперь она слышит эти слова почти каждый день. Но раз Цзиньцзи настолько не нужна родителям, зачем они держат ее при себе? Почему не дадут умереть? Совсем недавно у девочки была первая попытка побега, затем первая попытка суицида, почему же они не позволили ей уйти? Потому что худшее во всей этой истории - факт того, что мать родила снова. Год назад на свет появился младший братик Цзиньцзи, и девать его некуда, разве что отдать на воспитание старшему ребенку. Аборт? Нет, что вы. Это слишком жестоко. Так, по крайней мере, действительно сказала госпожа Цзе, и ее муж с ней согласился. У этих двоих странные понятия о жестокости. Наверняка они считают все свои действия по отношению к детям правильными. Но Цзиньцзи не может уйти от ощущения подвоха, ведь за весь этот год девочка ни разу не видела А-Тана, родители возятся с ним днями и ночами, не выходя из дома. Неужели первые годы жизни старшей Цзе были такими же? Разве она не выросла в сарае? Поразительно. Сегодня у мальчика день рождения, поэтому старшей сестре тоже позволено находиться в доме. Она ведь тоже приглашена на семейный праздник? Семейный праздник, обернувшийся худшим днем в ее жизни. Судьбоносным днем в ее жизни. Войдя в дом родителей, девочка не обратила никакого внимания на роскошные колонны и высокие потолки, ей было плевать на мельтешащих вокруг нее слуг. Единственное, что она видела перед собой - родители, склонившиеся над кроваткой младшего. Родители, которые шепчут не ласковые слова любви к ребенку, не пожелания на день рождения…родители перешептывались о том, как выгоднее продать детей, кто будет дороже, и в каком виде их захотят купить. Цзиньцзи уже не была маленькой девочкой. Обратив наконец внимание на потолки, колонны, слуг, на родителей, которые всю жизнь говорили о деньгах, посмотрев в окно на обветшалые крыши домов, вспомнив изумленное лицо бабушки Дон, когда та услышала о Городе под Горой, до Цзиньцзи дошло. На Синфу не было кризиса. Здесь никогда не было кризиса, жестокими и алчными были далеко не жрецы, которые понятия не имеют о существовании этого проклятого места…это все они. Люди, которые стоят перед ней. Все те разговоры, что господин и госпожа Цзе так скрывали от дочери, все те подозрительные подсчеты матери каждый раз, когда они ходили на рынок…эти двое подчинили себе невинных людей и их деньги. Они создали город, которым правят, в котором обманывают, манипулируют, в котором они владеют каждым. Все те особняки, все те нищие, являющиеся рабами богачей…Цзе Таньлань и Цзе Пьенцзы устроили торг людьми. Они же и продают эти души, наживаются благодаря таким же алчным людям, коими являются сами. А сейчас они хотят продать годовалого ребенка и четырнадцатилетнюю дочь. За них ведь много возьмут? Они же Цзе. Цзиньцзи наконец поняла, почему ей не позволяли умереть или сбежать. Ее жизнь никогда ей не принадлежала, ее жизнь никогда не имела особого значения. Цзиньцзи - лишь товар, как и ее годовалый младший брат. Два маленьких товара, произведенные на свет их же родителями, должны будут покинуть дом уже сегодня, в день рождения малыша. Повергнутая в шок, девочка не заметила, как отец, обернувшись и увидев дочь, приказал жене забрать младшего ребенка и подняться на второй этаж. Она не заметила хищный и злобный взгляд, которым мужчина смотрел на девочку. - Ты все слышала? Цзиньцзи наконец вышла из оцепенения. Отец улыбнулся, и ей впервые в жизни стало настолько страшно. - Тем же лучше. Это последняя наша встреча, и ты ее не забудешь. Мужчина резко рванул навстречу к Цзиньцзи, схватил за плечи и прижал к стене. Голова девочки доставала до его подбородка, к тому же Таньлань был очень сильным. Цзиньцзи заплакала. Впервые за столько лет. - Я обещал тебе, что это произойдет, все эти годы твердил об одном! Чему ты так удивляешься? Мужчина не слишком сильно, но ощутимо дал девочке пощечину и, схватив за волосы, потащил в сторону кроватки младшего брата. Цзиньцзи, все ещё пребывая в шокированном состоянии и не переставая плакать, вдруг ощутила прилив злости. Это была обида, накопленные за всю жизнь эмоции, отчаяние, паника…потеря контроля. Когда мужчина начал развязывать пояса своей одежды одной рукой, другой держа девочку за голову, у Цзиньцзи случилась истерика. И что-то произошло. Что-то жуткое и невероятное. Огромные корни вдруг поднялись из под земли, разрушая полы дома, сотрясая все вокруг. Они распространялись по помещению, разрушали колонны, доходили уже до потолков, выбивали стекла… Цзиньцзи продолжала кричать и плакать, не видя ничего перед собой, пока мужчина перед ней вдруг не упал в страхе. Корни почему-то его не трогали, как и девочку. И напугали его совсем не эти деревья убийцы…Цзе Таньлань родился в земной резиденции. Он был талантливым мальчиком, справлялся со многим, но ему всегда было этого мало. Семья Цзе вела простую жизнь, которая казалась мальчику до боли скучной. Каждый день он тренировался, чтобы стать лучше, дабы однажды получить власть над своей резиденцией. И у него действительно все хорошо получалось, до одного момента. Спустя некоторое время после того, как он встретил Пьенцзы уже в юношеском возрасте, произошла страшная, полностью перевернувшая его жизнь ситуация. Потеряв контроль над собой и стихией, Таньлань убил одного из огненных резидентов, придушив его огромными корнями деревьев. Тогда мужчину изгнали. Пьенцзы, конечно, пошла за ним, и таким образом они вместе попали в город под горой. В тот момент здесь все было не так плохо, такие же изгнанные за преступления резиденты жили здесь и вели спокойный затворнический образ жизни, довольствуясь тем, что есть. Владение стихией, конечно же, у них забрали, и, соответственно, они не могли произвести на свет потомков, обладающих силой стихий. Дабы иметь хоть какую-то силу и власть, муж и жена Цзе полностью перевернули уклад жизни в этом городе, подчинив всех и каждого себе. Приходилось пользоваться уловками, манипуляциями и принуждением, ведь использовать силу своей стихии у них уже не было возможности. И то, что Таньлань сейчас видит перед собой, поразило его в самое сердце. Он напуган и очень, очень рассержен. Почему она? Как ей это удалось, и почему не удается ему? Прийдя в себя и рассердившись ещё пуще, мужчина вновь встал на ноги и схватил девочку за шиворот. - Отдай мне это. Это мое, и ты не имела права это забрать. Девочка не понимала, о чем он говорит, да и ей было не до этого. Она даже не слышала его слов, ведь потеряла контроль, но вдруг увидев его лицо перед собой снова, что-то в ее в голове переключилось, и девочка, резко с силой оттолкнув от себя мужчину, побежала в сторону кухни. Она была явно не в себе, ее прожигали насквозь обиды за то, как несправедливо с ней обходились ее же родители все эти годы, как ее только что чуть не изнасиловал родной отец, и то, как ее хотели буквально продать, сделав товаром. Цзиньцзи схватилась за нож, и, когда отец пришел к ней, накинулась на него, всаживая свое орудие убийства ему в сердце. Она нанесла не меньше сотни ударов. Корни, тем временем, обволокли весь дом и остановили свое движение только к тому моменту, когда Цзиньцзи, наконец, пришла в себя. Осознав происходящее, девочка вдруг с брезгливостью отпустила нож и свою жертву. Цзе Таньлань уже давно валялся мертвым в луже своей крови, слуги, к счастью, успели выбежать на улицу до того, как их придавит корнями, и только один человек стоял сейчас на лестнице и смотрел на дочь пораженными глазами. - Ты… Увидев мать, Цзиньцзи так же брезгливо оттолкнула от себя труп отца, оставив нож в его теле, и направилась к матери, тяжело вздыхая. - Где мой брат? - Что ты наделала… - Где Цзе Тан?! Женщина продолжала шокировано глядеть то на труп своего мужа, то на дочь. Осознав, что на вопрос девочке никто не ответит, Цзиньцзи, легонько оттолкнув мать, поднялась по лестнице наверх. Второй этаж весь тоже был в корнях и разрушен, но…Один малыш, лежащий около двери в какую-то комнату, мирно спал, нетронутый так называемым стихийным бедствием. Цзиньцзи, упав на колени перед мальчиком, заплакала снова. Ей было плевать на отца, даже плевать на то, что она теперь убийца, ей абсолютно все равно на то, что теперь будет делать Пьенцзы. В крайнем случае, девочка принесёт ей буханку хлеба. Но сейчас уйдёт вместе с А-Таном. Она не позволит ему пережить то, что пережила сама, не даст узнать о том, какими были их родители, не даст узнать о городе, в котором каждая душа была лишь товаром. Она отправится в земную резиденцию, чего бы ей это ни стоило, попросит о помощи, начнёт жизнь заново и воспитает младшего брата в лучших условиях. Сделает все ради этого. У нее нет ничего, никогда ничего и не было, и единственное, что появилось - он, младший Цзе. Поэтому, взяв брата на руки, девочка побежала вниз по лестнице, не удостоила мать и взглядом на прощание, выскочила из дома и помчалась в сторону леса, в котором однажды потерялась, надеясь встретить там старушку Дон, если та ещё не померла от старости. А даже если и не встретит, доберется до земной стихии сама. Она справится. Теперь она со всем справится. ——————————— Что ж…этот путь был длинным. Но все самое страшное далеко позади. Найти земную стихию в тот день было действительно тяжело. Огромный путь в гору с ребенком на руках, а на перекрёстке попробуй разберись, в какую сторону идти. Вниз по течению ручья или наверх? Направо или налево? Девочке все же посчастливилось встретить Дон Лу, прогуливающуюся по горе, как обычно в вечернее время суток. Как ни странно, старушка выглядела даже слегка моложе, чем в их первую встречу, несмотря на то, что по факту старела. Поразительная женщина. Тогда госпожа Дон проводила девочку до земной стихии, помогла разобраться со многими вещами, отправила в школу стихий и даже нашла для нее и младшего Цзе жилье. На месте старого дуба. Теперь этот дуб является центром в небольшом саду дома Цзиньцзи. Именно это большое, могущественное и древнее дерево давало девочке энергию, Дон Лу не просто так привела ее именно сюда. Старый дуб являлся центром энергии земной стихии, но почти никто об этом не знал. На самом деле в каждой резиденции есть такой центр энергии, кроме воздушной. Для водной стихии это исток того самого ручья, находящийся на самом верху горы, для огненных это старый вулкан, расположившийся практически на краю света…Все эти источники энергии были объединены между собой, и, по словам Дон Лу, они как-то связаны с поляной голубых цветов и большим деревом, растущим на краю Синфу. То дерево было абсолютно голым с самого становления времен и, как говорила старушка Дон, оно ждёт перерождения Синфу. Как ни странно, то дерево расцвело спустя пять лет после того, как Цзиньцзи попала в земную резиденцию, когда той было 19. Девушка так и не поняла, каким образом Синфу переродилась, но теперь Цзиньцзи вряд узнает что-то об этом, ведь не видела бабулю Дон Лу уже очень давно. И вряд ли когда-то снова увидит. Говоря о ее жизни в земной резиденции…по началу было трудновато, ведь Цзиньцзи приходилось обучаться контролю стихии больше, чем другим, и к тому же одновременно с этим растить младшего брата. Стало полегче лишь к тому моменту, когда обучение подходило к концу, а брат потихоньку подрастал. К тому моменту ему самому уже приходилось начать посещать школу стихий, а Цзиньцзи же задумалась над тем, чего действительно полезного она могла бы сделать для этого мира. И тогда, вспомнив о том, как бесцеремонно обращались ее родители с людьми и деньгами, девушке пришла идея заняться именно документацией и вопросом финансов на Синфу. Все же хоть что-то хорошее ей досталось от отца, а именно расчетливость и хорошее понимание того, как работают деньги. Тогда она и стала главным финансистом планеты. Именно благодаря ей во всех резиденциях установился порядок, и даже всплывший на поверхность Город под Горой наконец пришел в обычное свое состояние. Люди там не жили бедно, но и не были богаты. Они жили той жизнью, которой должны были с самого начала. Конечно, Цзе Пьенцзы не раз приходила в земную резиденцию после новостей о том, что ее дочь стала старейшиной стихии и к тому же чуть ли не самым главным человеком на этой планете, тем более ей самой нужно было решать вопросы документов и денег. Каждый раз она просила о встрече с А-Таном, но Цзиньцзи отказывала. Цзиньцзи давала ей деньги, еду, даже позволяла остаться переночевать в земной резиденции, но в дом и к сыну не пускала. Все прекрасно знали о намерениях этой женщины украсть ребенка и восстановить с помощью него то, что было раньше. Цзиньцзи такого ни за что бы не допустила. В какой-то момент мать наконец перестала приходить, оставив детей в покое. Кошмары о детстве и об убийстве отца периодически мучили девушку, но со временем она стала привыкать. Будучи юной и амбициозной, сильной девушкой, она привлекала внимание других резиденток, с некоторыми из них даже получалось построить отношения. Доверяя им свое сердце и позволяя гладить по голове по ночам, когда она снова просыпалась от кошмаров, каждый раз все заканчивалось тем, что ее почему-то оставляли, никогда не объясняя причину. Возможно, девушек, что влюблялись в Цзиньцзи, пугало ее прошлое, возможно, груз ответственности, который она на себе тащит и наверняка потом захочет разделить со своей любимой, а возможно никто до этого ее и не любил по настоящему, отдавая все свое внимание власти и деньгам, которые принадлежали Цзиньцзи. Сейчас это неважно. Она никогда особо не жалела о расставании с очередной глупой женщиной, которая не захотела принять ее целиком и полностью. В любом случае, у нее есть семья. А-Тан всегда рядом, он помогает со многими вещами, к тому же ему гарантировано успешное будущее. У Цзиньцзи есть крыша над головой, даже появились друзья…И она чувствует, что многое, очень многое должно измениться. С того дня, как малолетний олух привел в дом двух странных маленьких девочек из воздушной стихии, Цзиньцзи не переставала думать о том, что что-то не так. Вспоминала истории про город, в котором родилась, про источники энергии, о том дереве…вспоминала о всей своей жизни, о тех, кто ее окружает, кто был для нее другом, а кто нет. И каждый раз ее размышления заканчивались одним и тем же вопросом. Что, если она до сих пор ещё не пришла домой, и на самом деле он находится очень, очень далеко?