Отпуск без билета обратно.

      Какое-то время ребята рассказывали друг другу весёлые истории, развлекаясь в небольшом пространстве, где каждая вещь и надпись напоминала Сударю прошлого Эмиля.        Время летело незаметно для обоих: одному было приятно иметь хотя-бы одного собеседника в чужом мире, а второму увидеть веселье на знакомом лице друга. Ребята обсуждали все на свете, начиная от фильмов, и заканчивая политикой, да вот только незаметно тема перешла совсем в другую сторону, что отзывалась болью в груди.       — Я хотел спросить, — начинает Эмиль, — расскажешь обо мне и себе в этом мире?       Сударь задумывается на пару секунд, не зная с чего начать, а затем начинает рассказывать о том, что помнит довольно хорошо и если парень задаст какие-нибудь вопросы, то сможет на них ответить, а не придумывать или усердно вспоминать ответ.       — Ну. Тебе 16, ты ещё даже не совершеннолетний. Ушёл после 9 класса в этом году и вышел замуж за Диму, только этот решил, что ты ему изменяешь, да и сплавить тебя хотел по-быстрее, потому что, как по-мне, никогда и не любил тебя. Ему нужен был повод. Только вот нахрена он вообще на тебе женился, вообще не понятно.       Иманов округляет глаза, смотря на рассказывающего Сударя, а тот продолжает ещё что-то говорить про жизнь мальчика, и замечая, что младший уже не слушает его, начинает рассказывать о себе.       — Я познакомился с тобой, когда ты был в классе, наверное, 6. Для меня ты казался ярким лучиком, и с учётом того, что мне в тот момент было 19, я увидел в тебе своего младшего брата, которого хочется защищать. Так мы и стали дружить, ты — желая найти защиту под крылом взрослого, а я — мечтая защищать жизнерадостного мальчишку.       Он рассказывает это все с тенью улыбкой, пытаясь скрыть грусть от чувствительного мальчишки, только вот тоска просачивается через взгляд альфы, который вспоминает эти радостные и дорогие его сердцу события.       Эмиль понимает, что нужно прекратить эту тему, чтобы Никита не загрустил так, как Масленников после каждого расставания и отказа, поэтому сразу же начал говорить про свой мир, который так похож, но и в то же время достаточно сильно отличается от этого. Он рассказывал кем работал, где жил, как встретился с ребятами, как благодарен Диме за возможность быть рядом с командой. Он все говорил и говорил, отвечая на частые вопросы друга, что тоже заинтересовался рассказом парнишки.       Парни веселятся довольно долго, делясь историями и воспоминаниями, пока Сударь, в какой-то момент, не поворачивается к окну и понимает, что уже вечер и солнце уже скрылось за многоэтажными домами, напоминая о себе небольшим светом на горизонте, а парню нужно показать новое место жительства, покормить, рассказать о планах на завтра, а после отправить младшего спать.       — Давай, поднимай свою тощую задницу, сходишь в душ, а я пока приготовлю нам ужин, — с улыбкой говорит Никита, вставая с кровати и подавая руку маленькому хрупкому омеге.       — Ну раз так, то доверюсь вам, только не заставляйте готовить меня, — в шуточно-официальной форме отвечает Эмиль, улыбаясь даже ещё ярче чем сам Никита.       Альфа проводит его до ванной по пути успевая кинуть ещё одну шуточку, а после показывает все крема, масочки, гели, шампуни и бальзамы, на что Иманов просто кивал, решая взять то, что первое попадётся, ну или по запаху что ему понравиться, потому что этого всего слишком много, чтобы запомнить названия и способ применения. После Сударь приносит полотенце, свою футболку и шорты, зная, что Эмиль не наденет свои вещи, ведь, как он выразился, они «слишком вызывающие».       Пока омега возится в ванной, все же пытаясь хотя-бы вникнуть в суть использования этих средств, но, все равно, не понимая, как применять все то, о чём ему рассказал друг, даже прочитав инструкцию к применению на обратных сторонах этих бутыльков, Сударь решает приготовить им по лёгком ужину. Раньше этим занимался Эмиль, который просто обожал готовить разные вкусности, желая порадовать после долгого дня, но и Никита иногда пользовался плитой, чтобы накормить парня после учёбы.       Найдя в холодильнике овощи, а под раковиной картошку, парень решил сделать классический советский ужин. Нет ну жареную картошку и салат любят все, это проверено годами. Мужчина быстро почистил и порезал картошку, бросив на сковороду жариться, после чего начал нарезать овощи для салата.       Примерно через минут 20, из ванной выходит Эмиль, и старший понимает, что нихера парень не использовал те масочки и крема, от которых раньше с ума сходил, а взял обычный шампунь и гель, что покупал для себя. У себя в голове Никита ставит галочку над пунктиком «не покупать всякую херню для ухода» решая, что всю эту ересь наконец-то можно выкинуть и покупать одни и те же шампунь и гель.       — В итоге ты ничего не использовал, — улыбается старший выходящему из-за угла растрепанному парнишке.       — А че заморачиваться? — спрашивает Эмиль, присаживаясь за стол, внимательно следя за действиями друга, а после и рассматривая обстановку.       Помещение максимально экономит площадь, так как кухню и гостиную отделяла лишь барная стойка, которая по совместительству являлась и обеденным столом. Кухня в бежевых тонах, выполненная более менее современно, на сколько позволяли средства парней, как и гостиная, в которой стоял небольшой белый диван у стены, рядом с которым был стеклянный столик с вазой конфет, а напротив этого уютного уголка небольшой плазменный телевизор. Рядом располагались и полки с книгами, которых оказалось не так и много, и большую часть занимали диски с играми или фильмами.       Отвлекшись от интерьера парень замечает, что Никита уже разложил ужин по тарелкам и поставил на стол, вымывая сковороду после жарки, а затем убирая прибор в столешницу. Когда Сударь садится напротив омеги, то начинает что-то рассказывать парнишке.       — Завтра нам с тобой предстоит многое сделать, — начинает он, — надо найти тебе работу и сходить в магазин за одеждой, а то я как понимаю то, что у тебя в шкафу можно смело выкидывать, да?       — Правильно мыслишь, друг мой любимый!       — Ты мелкий засранец, веришь? — усмехается старший на слова мальчишки.       Эмиль наигранно вздыхает, прикладываю свободную руку к сердцу.       — Как жаль, что ты не первый, кто мне об этом говорит и я слышу это всю жизнь, так что да, я в курсе, — на последних словах он пожимает плечами, а затем заливается весёлым смехом, заражая своим оптимизмом и друга, что также начинает хохотать.       Ребята спокойно едят, обсуждая каждую мелочь, что не смоли обсудить до этого, а затем отправляются по комнатам, ведь завтра, и в правду, будет весьма напряжённый для них обоих день.