Отпуск без билета обратно.

      Изо дня в день ходить на работу без выходных, потому что пропустил слишком много. Изо дня в день одевать маску на публику. Изо дня в день притворяться, что все хорошо. Изо дня в день видеть сожалеющие взгляды друзей, лишь для того, чтобы в один момент понять — они лучшее, что случалось в его жизни.       Это был, наверное, день шестой, после того, как Иманов посмотрел новости. Чёртов шестой день, когда он понял, что ему нравиться мужчина! Эмиль заперся в комнате, чтобы заново прочитать и осмыслить все цитаты на стене, написанные прошлым Эмилем, понять значение каждой буквы, которые после создают слова, а те в свою очередь словосочетания и предложения. Он вычитывает всё по слогам, думает подолгу над каждым словом, а после рассматривает и сделанное фото, лишь бы не думать о том, кто запал в душу и сердце, а выползать оттуда ни в коем случае не хочет. Эмиль уже просто мечтает отпустить этого человека и понять, что все происходящее сон — да вот, после почти недели, такая мысль растворяется в воздухе, если на распадается на атомы, переставая существовать вовсе.       В один момент в комнату заходит именно Артём, прерывая Эмиля от его довольно интересного занятия, которое длиться уже 2 часа точно, вот правда.       О боже, этот ребёнок… — думает Чернец, осматривая это кудрявое чудо. Парень довольно сильно похудел, ведь постоянно отказывается есть, за что временами получает от Сударя, да и в принципе эта лечебная процедура, в виде люлей, не помогает, а Эмиль все также морит себя голодом. Он улыбается и делает вид, что все так и должно быть, а во взгляде адская пустыня, где нет ничего, кроме боли. Этот мальчишка кажется совсем чужим в таком состоянии, будто его подменили, ведь Эмиль — синоним счастья и жизнерадостности, а сейчас все выглядит наоборот.       Старший не знает, что ему делать во всей этой ситуации, не знает, как поддержать и успокоить. Он в этом просто-напросто не силен, но, когда Артём неосознанно подходит и обнимает Эмиля, понимает, что думать тут не нужно — нужно действовать.       Иманов не успел осмыслить ситуацию, в которой оказался, натянув самую убедительную улыбку, как та сразу же сползает с лица. Парень оказывается в крепких объятиях, которые не ощущал огромное количество времени от кого-либо и это не может не выбить из колеи. Он чувствует, как Чернец сцепляет руки на его лопатках, и сдерживать эмоции уже невозможно. Иманов обвивает руками такое же худое тельце, как и у него самого, и жмётся к Артёму, словно котенок жаждущий ласки. Только вот вместо мурлыкания под ухом, старший омега слышит всхлип и небольшое завывание.       Терпение Эмиля кончилось. Он больше не хочет сдерживать эмоции и говорить, что все хорошо. Артём и Никита все это время знали о том, что ему плохо, но не давили и не спрашивали, давая возможность самому разобраться во всем этом. Только вот Эмиль не может делать такие вещи, он не умеет делать выводы самому, но это крайне сложно, поэтому раньше он приходил к ребятам, спрашивая о помощи, но сейчас он может лишь делать умный вид, но не большие умозаключения, чтобы после можно было обсудить проблему с тем человек, с которым она и появилась. У Иманова много эмоций, на которые он не скупиться, пытаясь отдавать все хорошую энергию окружающим, только сейчас внутри скопилось та гниль, что не должна просачиваться, все те эмоции, что не должен видеть никто и никогда — боль, бессилие, страх.       Ему больно от того, что Дима решил сделать все самому и окончательно разорвать все взаимоотношения, показывая, что такие, как Эмиль, не должны быть в его жизни. Он не понимает, что ему делать с этой ситуацией, осознавая свое положение, из-за чего и появляется этот страх. Страх быть отвергнутым тем, кому ты доверял в той и в этой жизни. Страх стать ненужным и бесполезным для друзей и него. И Эмиль понимает, что для Димы он и стал бесполезным омегой — мусор, что тот увидел на обочине тротуара. От осознания этих вещей на душе становиться пусто и на столько горько, что хочется в ту же минуту взять нож и перерезать себе глотку, лишь бы эти ощущения бессилия прекратились.              Если изначально Иманов мог более менее сдерживать эмоции, тихо поскуливая в плечо Артёма, то сейчас это кажется невозможным достижением, как и признание Димы. Паренёк срывается на крик и мольбы о том, чтобы его не бросали. Он хватается своими пальчиками за одежду, будто боится в один момент понять, что это мираж или галлюцинация. Он не сдерживает слезы и эмоции, вываливая их на всеобщее обозрение, хотя очень долго скрывал эти простые, но такие страшные для каждого чувства, что порою делают больнее физических повреждений. Эти ощущения заметны даже под кожей, будто иголки впиваются изнутри, а затем расходятся по всему телу, проникая в глубину сердца, сжимающегося от этого в маленький комочек.       Эти чувства для него не в новинку, но ведь и именно такого размаха, что аж хочется волосы на себе рвать, тоже никогда не замечалось.       — Миль, не обесценивай нас, — тихо шепчет Артём в макушку маленькой истерички.       — Мы можем выслушать и помочь, — слышится голос Сударя позади.       Именно этот мужчина ходит настолько тихо, что и заметить его присутствие просто нереально, особенно если он как раз-таки и старается быть незамеченным. Альфа знает, как можно сделать так, чтобы оставаться в тени, но все видеть, чем Никита активно пользуется.       Эмиль вздрагивает от слов Сударя, потому что тот заговорил слишком неожиданно, и поворачиваясь лицом к альфе, что непоколебимо стоит опираясь о косяк двери. Он смотрит на парня своими чувственными карими глазами, изучая тепло и понимание. Он видит в лице Эмиля непонимание, а парень в ответ чувствует лишь поддержку.       Они не оставят, — думает Иманов.       — Я. — начинает омега, но его тут же перебивают.       — Мы знаем, — также шепчет Артём на ухо, позволяя расслабиться в его тонких, маленьких, но таких сильных и уютных руках. Он никогда не отвыкнет от чувства защищённости в объятиях Чернеца, ведь они особенные. С Сударем чувствуешь себя защищённым, а с Артёмом. Это не передать, словно мать обнимает своего ребёнка.        Дима тоже так меня обнимал.       От таких резких мыслей голова снова идёт кругом, а на глазах наворачиваются слезы, и Эмиль уже хочет улыбнуться, но края губ лишь дёргаются, а потом замирают, ведь парень не позволяет одеть эту маску вновь. Иманов понимает намек друзей. Они просят довериться им, и Эмиль это сделает.       — Мне кажется он мне нравиться… Я. Я так соскучился… — резко даже для самого себя выдаёт Эмиль, вздрагивая от своих же слов.       Иманов услышал эти предложения, ведь в такой гудящей тишине невозможно не заметить даже звук парящего пера. Артём сильнее сжимает руки на спине, а Никита подходит ближе к парням, все также не отрывая взгляда от омег.       — Мы знаем, — со вздохом выдаёт Сударь, — нашёл в кого влюбиться, дурашка.       Мужчина говорит это с нежностью, будто вовсе не осуждает его за выбор, хоть сам Эмиль и не делал его, ведь выбор сделало сердце, без участия мозга и сознания Эмиля, что немного обидно. Никита подходит ближе к омегам и обнимает их, что позволяет хорошее телосложение и длинные руки.       — Я уже жалею о том, что потерял свое прекрасное тело, — устало, но не менее весело говорит младший, — теперь я не могу сделать, как ты.       — Теперь для таких обнимашек есть я, и обнимать буду тебя я, а не ты, — продолжает тему Сударь, понимая, что продолжать этот депрессивный разговор нет смысла.       — Ах ты, — наигранно возмущается Иманов.       Чернец наблюдает за этой словесной перепалкой с улыбкой, ведь в кои-то веке парнишка улыбнулся. Он улыбнулся по настоящему тепло и искренне за последнюю неделю, что вечно тосковал и убивался, что не может не радовать, ведь именно сейчас эти приподнятые уголки губ кажутся восьмым судом света. Всё бы ничего, да вот только есть один небольшой нюанс в этой ситуации: он ничего не понимает в их разговоре.       — Что происходит? — не выдержав спрашивает омега, все-же выворачиваясь из объятий.       Парни тоже понимают, что смысла обниматься в этой ситуации нет, поэтому тоже выпутывают свои конечности, поправляя свою задравшуюся одежду. Их явно забавляет эта ситуация, ведь, как только они понимают смысл вопроса, сразу же переглядываются друг с другом, после устремив свой взгляд на непонимающего ничего Артёма, громко рассмеявшись.       — Это до-олгая история, — не унимая свой смех протягивает Эмиль.       — О да-а, просто огромная, — хихикая продолжает за ним Сударь, — думаю самое то, рассказать это за чашечкой чая. Пойдём, а то Миль давно не ел, надо же его откормить.       — Ну разве что, чтобы накормить нашего сына, — не унимается Артём, подыгрывая явно повеселевшему Никите.       — Эй! — возмущается такой формулировке парень, но парней и след простыл, а слышно лишь звонкий смех Артёма, что уже мчит на кухню, словно ребёнок, но Эмиль не был бы самим собой, если бы не кинулся следом с криками: — а меня подождать?       Он испытание, и ты его пройдёшь. Не важно, когда это случиться, все в скором времени встанет на свои места, — думает Эмиль, глядя на своих друзей.