Отпуск без билета обратно.

      Если бы Эмиль знал, что полученная информация будет осваиваться в его голове так долго, он бы не стал с кем-то ругаться прямо в первый учебный день, а то что-то больно много он сейчас думает, раскладывая в своих извилинах все по полочкам.       Придя домой после смены, парень вообще не заметил, как он в принципе там оказался. Да и не задумывался об этом, если честно, времени не было. После того, как парень переступил порог квартиры, то сразу решил направиться в душ, но и там привести себя в чувства не особо-то и получилось, поэтому стоять пришлось долго, а Сударь и не пытался как-то торопить мальчишку, понимая, что сегодня его явно очень сильно нагрузили, хоть и не понимал чем, но ничего не выпытывал из Эмиля, ждя, когда он сам об этом скажет. Выйдя из ванной, Иманов потопал прямиком в комнату, где сразу же повалился на кровать, продолжая усердно работать мозгами, только вот в какой-то момент они решили, что пора заканчивать деятельность и мальчишка просто напросто вырубился.       Просыпается, а именно отвлекается от своих мыслей Иманов тогда, когда уже сидит на излюбленной первой парте перед преподавателем русского языка. Мужчина что-то увлеченно рассказывает и все внимательно слушают, кроме Иманова, который уловил лишь пару слов в конце и фразу «Все поняли?», а глаза филолога опасно заблестели, что не особо понравилось парню.       — Ну раз всё понятно, то. — и мужчина резко перестает говорить, осматривая весь класс, что явно делает показушно, ведь знает, кого вызовет, а потом останавливается на Эмиле и ухмыляется, — Иманов к доске.       Так, блять, и знал, — думает парень мученически закрывая глаза.       — Я вас не слушал, Павел Алексеевич, — выделяя его имя, отвечает Эмиль.       Нет, ну че они пристали? Ну не может парень сейчас нормально думать, а тем более учиться. У него в голове одна каша, которую просто нереально попробовать проглотить, не то что переварить. Он итак щас сдохнет, а тут ещё что-то запоминать заставляют. Ужас. Как жить в таком эгоистичном мире? Ответ на вопрос: никак, лучше сдохнуть. И тут он начинает представлять свою эпичную смерть и записку рядом: «Это всё ваша учеба», а рядом стоящие люди стоят и плачут, приговаривая какой он был молодой и сколько стресса испытал, если решился на такой поступок. Почему именно учеба Эмиль не знает, просто так думает большинство школьников, а Эмиль не большинство, поэтому уже перечеркивает надпись, из-за чего получается: «Это всё ваша учеба Масленников».       Ты и здесь меня достал. — мысленно злится Эмиль, - придурок. — на более обидное у омеги не хватило фантазии.       — Иманов, — вырывает его из вороха мыслей учитель, щелкая перед его глазами пальцами, а после продолжает говорить, понимая, что паренек устремил взгляд на него, — я сказал к доске, а дальше, как получится.       — Не пойду, — резко отрезает он, оставаясь сидеть на месте.       — Останься после урока, — отвечает Добровольский, а после выбирает нового ученика для этой пытки.       Вот если честно, то оставаться после урока ему сейчас вот никак не выгодно. Это последний, как посчитал парень, седьмой урок, после которого ему нужно бежать на работу. Заканчивается он примерно через 10 минут, а значит ему ещё можно какое-то время посидеть помечтать, а звонок вытащит из мыслей сам, ну или филолог ещё раз потрепает его нервы морально и ментально тоже.       — Если я оставил тебя, то это не значит, что можно дальше мечтать, — все-таки говорит Добровольский, — оставайся пожалуйста с нами, Миль.       По-моему он читает мысли…       — Иманов, — предупреждающе вскрикивает преподаватель.       100% читает мысли…       В этот раз Паша не стал что-то говорить, а лишь долго и грозно смотрел на омегу. Вот знаете, как собака смотрит на вас, когда заходите на её территорию, а потом эта собака так громко и противно гавкает, вот примерно так. Только филолог не гавкает и не орет, а просто смотрит сквозь вас своим пронзительным взглядом, из-за чего парня охватывает странное чувство: ни то восхищение, ни то ужас и страх. На самом деле это чувство довольно интересное, потому что это не именно страх или что-то такое, а предвкушение от приключений, которые сейчас будут попадаться именно на одно очень пикантное место. Эмиль привык к такому, поэтому все просто прекрасно, ведь это значит, что Иманов снова возвращается в настоящее время, а не в своих мыслях витает.       Звонок с урока и все моментально выходят из класса, чтобы побыстрее свалить из школы и оказаться дома. Только Иманов сидит на месте, не двигаясь, и видит, как Антон и Камиль тоже вышли за порог класса, кинув на последок пару слов на удачу, а также, что будут ждать на улице. И вот теперь он один в помещении. Совсем один, даже без учителя. Видимо он слился с толпой и тоже ушёл куда-то по делам. Ну или за кем-то. Тоже не исключение. Хотя тут даже исключать нечего, потому что и так понятно с кем он вернется.       Пока никого нет, Эмиль убирает со стола вещи обратно в портфель, на удивление слишком легкий, видимо без учебников. Только вот сейчас ему совершенно все-равно, поэтому быстро все скидывает и вытаскивает телефон. Открывая телефонную книгу, парень сразу же кидает сообщение первому человеку в списке контактов.             Вы 14:34       Ты далеко от школы?       Сообщение почти сразу же отмечается прочитанным, что свидетельствует тому, что друг еще не на работе, а то и вообще залипает в телефоне, вместо того, что-бы собираться.             Сударь 10:11       Не-а             Вы 10:11       Зайди пожалуйста в кабинет русского             Сударь 10:12       Зачем?             Вы 10:12       Надо       На этом разговор заканчивается. Ни привет, ни пока, но зато кратко и по делу, хоть и без объяснений, за что потом знатно получит от Никиты. Нет, ну за эту проделку реально что-бы получить долго времени и мозгов не нужно, только вот парень знает, как ответить на такой вопрос, чтобы друг растерялся и сам уже начал волноваться, поэтому Эмиль вообще на расслабоне сидит. Он просто кайфует от жизни, беря всё по максимуму, как и всегда.       Видимо слишком долго парень писал другу, ну или просто Паша слишком быстро бегает, потому что входит в класс уже с классным руководителем. Ну хоть не директором, уже прогресс, только вот понятно, что в ближайший месяц он сам может оказаться в кабинете у директора, что будет крайне неприятная ситуация. Но зато весёлая. Может даже Сударя обойдет в школьных пакостях.       — Вот так вот, Иманов, — начинает прямо с порога Гусейн, — вредная ты барашка.       — Вот и в правду барашка, — подтверждает Паша, — что характером, что на вид.       — Точно-точно, — поддакивает ему химик.       Парень смотрит то на одного, то на второго и искренне не понимает какого хрена творится. Они общаются друг с другом и обсуждают самого мальчишку, будто Эмиля рядом нет. А это, прошу заметить, слишком сильно бьёт по самолюбию.       — Я вообще-то еще тут, — надув губы, хмурится он.       Мужчины поворачивают голову в сторону ученика, а тот сидит, как нахохлившийся воробушек, что довольно мило со стороны. Оба преподавателя усмехаются глядя на него, а затем Добровольский говорит:       — Тут он. Мы заметили, что ты тут. Был бы тут твой опекун, ещё лучше стало бы.       — Ща придёт, — отмахнулся Эмиль и развалился на стуле, продолжая наблюдать за охеревшими учителями.       У тех лицо вытянулось от такого заявления и они пару секунд стояли в ступоре, не зная, что ответить. Эмиль заметил эту смену настроения, а потому продолжил:       — Нет, ну а что? По вашему лицу, Павел Алексеевич, было видно, что вы очень желаете с ним поговорить. Как жаль, что после этого разговора вы сами же и захотите никогда его больше не видеть. Удачи.       Гасанов прыснул в кулак, ведь мальчишка тот еще ходячий кадр, и теперь явно будет являться причиной седых волос не только старых дедушек, но и, более менее в отличном состоянии, дяденек. Таких, как они. Эмиль долго мог бы наблюдать за тем, как ржет химик, и, как пилит его взглядом филолог. От такого вида хочется стать художником и запечатлеть этот момент на картине, уж слишком комично это выглядит. Как жаль, что он всё-таки не художник. Эмиль правда знает, что Паша хороший и родителей бы не вызвал, но Эмиль не носил бы фамилию Иманов, если бы не пошутил над Добровольским. Как-никак это его второе хобби.       Иманов думал, что терпеть больше некуда, и вот он сейчас просто начнет ржать в голосину, выводя этим учителей еще больше, но как же он ошибся на счёт своей выдержки.       — Здарова, Чач, — говорит вошедший Никита.       Он идет в сторону Иманова очень расслабленный, а после того, как парень передвигается на соседний стул, плюхается за парту рядом с мальчишкой, где Иманов сидел ранее.       Глаза обоих учителей будто готовы были выпасть из орбит. Они смотрели на Сударя, как на приведение или восьмое чудо света, которое внезапно появилось перед их носом. Это просто великолепная реакция, по мнению обоих, ведь видно, что такого преподаватели точно не ожидали. Да не то что не ожидали, они и подумать о таком исходе событий не могли.       — Прекрасная работа, — говорит альфа и выставляет кулачок в сторону парнишки, даже не поворачиваясь к нему, а тот повторяет действие и ударяет своим кулаком о кулак Сударя, при это сказав:       — Хороший учитель.       Вот сидят эти идиоты и смотрят на бедных учителей, которые сейчас просто умереть желают, как коты, объевшиеся сметаны. Настолько эти двое довольны своей выходкой, что словами не передать. Один будто мировую пакость сотворил, позвав сюда друга, и второй не лучше, увидев любимого учителя. В прямом смысле слова любимого, потому что никого в школьное время он так не уважал, как Добровольского.       Первым отмирает химик, понимая, что выглядит, как идиот, уставившись на пришедшего.       — Никит, я конечно все понимаю, но если это шутка, то она плохая, — говорит он.       — Да ладно тебе, — отмахивается Сударь, — мне просто скучно, вот и заглянул. Но я правда опекун этой стервы.       Тут-же в плече альфы появляется острая боль, которую не заметить было бы просто невозможно, поэтому хватается здоровой рукой за ушиб и поворачивает голову, замечая на себе взгляд нахмуренного Эмиля.       — Кто тут стерва, каблук? — в ответ говорит парень, на что Сударь только начинает смеяться.       Добровольский, наблюдая за этой ситуацией хмурится, кидая взгляд то на одного засранца, то на бывшего засранца. Если присмотреться, то характер Эмиля и вправду схож с характером Морозова, но только что-то еще есть в этой загадочной личности омеги. Что-то знакомо высокомерное и прямолинейное, и это качество явно не от рядом сидящего с ним человека. Никита любит юлить и выгибаться, как змея, выворачивая все наизнанку, но в свою пользу, а Эмиль будто пытался подчинить, смотря на человека так, будто ему должны, но и не осуждая зря.       — Так, — начинает филолог, — Морозов, от тебя еще остальные учителя не оправились, а ты свою копию прислал.       — Ну что вы, Павел Алексеевич, — начинает Никита, — я не один пакостил. Гусейн же со мной был. Кстати, он вернулся для того, чтобы вырастить таких же пакостников, как мы.       Добровольский хмурится, кидая взгляд на Гасанова.       — Быть того не может, — отвечает он, — все ученики в его классе — пример для подражания.       Иманов уже не выдерживая начинает хохотать на весь кабинет, а после и Сударь заливается смехом, поглядывая сначала на филолога, а потом на бывшего одноклассника, который еле держится сохранить последние крохи самообладания.       — Очень смешно, — сквозь смех чуть ли не крича, говорит омега, а потом поворачивается к другу, — вот видишь, я пример для подражания, — строго, прямо в лицо Никите, продолжает Эмиль.       — Прости, конечно, — где-то слышится шепот химика, — но какого хрена ты выдаешь мои грандиозные планы, Сударь? А?       И тут уже начинается такая истерика у этих троих, что остановить просто нереально. Вот представьте, как омега шестнадцати лет и два альфы, одному из которых 22, а второму 24, ржут в голосину, явно угорая над Пашей. А тот стоит и трет переносицу, не зная, что ответить этим идиотам. Как малые дети, ей богу. Детский сад Красная Шапочка, младшая группа.       Это будет самый тяжелый разговор с опекуном… — думает филолог ещё раз кинув взгляд на собравшихся.