thiam lol

      Лиам сжимает парту до скрежета дерева под когтями, с силой жмурится, пытаясь скрыть свечение волчьего янтаря, и царапает губы клыками в надежде, что боль отрезвит.       Но становится только хуже.       Утробное рычание вырывается из его груди; Лиам рассчитывает расстояние до двери, чтобы выбежать из класса, но жалкие пять метров кажутся непреодолимыми.       Злость, вызванная страхом, кипит в лёгких, разъедает плоть, искрится; Анук-Ите душит Лиама, и Лиам уже не может сопротивляться.       Внезапный вой пожарной сигнализации бьёт по ушам, Лиам сжимается, закрывает уши и успевает сесть на пол, прижавшись к стене, прежде, чем его заметит миссис Финч. Она что-то говорит, пытаясь перекричать учеников; Лиам расцарапывает ладони до крови. Из общего шума выделяются чьи-то твёрдые быстрые шаги, которые кажутся смутно знакомыми.       Кровь пропитывает рукава кофты — Лиам не может, не может остановить обращение. — Они скоро вернутся, когда поймут, что тревога ложная, — будто сквозь толщу воды пробивается чей-то голос. — Идём, — Лиама дёргают вверх, заставляя встать на ноги.       В воздухе становится отчётливо слышна чужая кровь, когда боль Лиама вдруг исчезает: он впивается когтями в руки Тео, и Тео даже не пытается сопротивляться, вновь дёргая Лиама в сторону. — Давай, — шипит он, выталкивая Лиама в коридор.       От Тео не пахнет болью, но весь его запах — сплошное спокойствие, что-то неожиданно нежное, терпкое и до безумия приятное. Лиам вздрагивает, его ведёт, и он толкает Тео к шкафчикам, лязг металла которых смешивается с воем сирен, заполняя опустевшие коридоры. — Лиам, — просит Тео, приподнимая руки, показывая, что он не навредит.       На его предплечьях уродливые кровоточащие порезы, которые оставил Лиам. — Идём, — торопливо добавляет он, и Лиам вновь чувствует его руки на своих, но сопротивляться даже не пытается.       Коридор, лестничный пролёт, ещё один коридор — всё это кажется целой вечностью. Тео толкает дверь в раздевалку, затаскивая Лиама внутрь; судя по звуку, ученики возвращаются в школу — они едва успели. Тео закрывается на замок, в последний момент подхватывает Лиама, которого ноги не держат: он опирается на шкафчики, жмурится, царапает металл.       Голубой бесследно тонет в золотом свечении, Лиам смотрит на Тео холодно, зло, не сумев сдержать жажду крови, которая уничтожает самого Лиама изнутри.       Лиам рычит, впиваясь в его руки с новой силой.       Тео толкает его к душевым кабинкам, ударом в грудь выбивая из лёгких последний воздух; Лиам слабо рокочет, на секунду теряется и в следующую уже сидит на полу.       Тео включает воду. — Возьми себя в руки! — ледяная вода жжётся на коже; Тео рычит в ответ Лиаму, перехватывает его запястья, прижимая к стене и удерживая Лиама под собой.       Лиам лишь оголяет клыки, тянется к его шее, рвётся из его хватки. Он не чувствует холода, не слышит ничего, кроме голоса Тео, но этого не может быть.       Тео не может быть его якорем. — Блять, да послушай ты меня! — кричит Тео.       «Нет, нет, нет — нет», — скандирует подсознание Лиама, потому что злость, вызванная страхом, сменяется гневом, который принадлежит уже не волку, а самому Лиаму, и тот накрывает его с новой силой.       Лиам ненавидит Тео. — Слушай меня, — упрямо продолжает Тео. — Слушай меня, Лиам, — его ладони вдруг отпускают запястья Лиама и ложатся на его щёки, не позволяя отвести взгляд.       Лиам, вцепившись в кофту Тео, пытается его оттолкнуть.       Подсознание кричит ему бить и бежать, но Лиам не может сдвинуться с места, задыхаясь в чужих руках. — Вот так, — тихо говорит Тео, осторожно проводит подушечкой пальца вдоль его скулы, убирает мокрые волосы с его глаз. — Просто дыши. — Заткнись, — в голосе Лиама всё ещё звенит злость, но уже не звериная — человеческая. — Заткнись! — он глухо рычит, жмурится; когти и клыки пропадают, глаза вновь становятся голубыми, и Лиам ненавидит это, потому что Тео не его якорь, он не может им быть, это не должно работать. — Я ненавижу тебя! — сквозь сжатые до скрежета зубы проговаривает Лиам, сильнее сжимает руки на его кофте. — Ненавижу, слышишь? — он поднимает взгляд уже голубых, но помутневших глаз к Тео, не зная, что хочет увидеть в чужих.       Он видит в них безмятежность. — Я знаю, — легко говорит Тео.       Его ладони всё ещё на щеках Лиама, мягко поглаживают кожу, и у Лиама внутри от этих простых прикосновений всё выворачивается наизнанку.       Лиам ненавидит его, но Тео отчего-то не ненавидит его в ответ, и это делает всё ещё сложнее. Лиам уже не уверен, что не врёт себе.