thiam lol

      Кровь растекается по кафелю, заполняет щели между плиткой и капает со ступеней, оставляя уродливые алые следы на сером камне. Лиам с трудом поднимается на ноги, скинув с себя отключившегося охотника; он глубоко и судорожно втягивает воздух, поднимая взгляд к рядом стоящему Тео, который, честно, выглядит не лучше — если не хуже. — Выглядишь паршиво, — усмехается Лиам вслух — руки всё ещё дрожат, но Лиам не может заставить себя не улыбаться, несмотря на то что его потряхивает и подташнивает. — Спасибо, — наигранно закатывает глаза Тео, но поднимает ладонь, сжатую в кулак, и протягивает её Лиаму.       Улыбка Лиама отчего-то становится шире, и он слегка ударяет костяшками по костяшкам Тео; сердце стучит где-то в горле, от напряжения сводит мышцы, и Лиам понимает, что эйфория от победы в бою преждевременная, только когда слышит щелчок вставленного в пистолет магазина. — Лиам! — Тео реагирует раньше, но слишком поздно, чтобы успеть оттолкнуть Лиама: пуля попадает в плечо, Лиама ведёт от отдачи и адской боли, и он оступается на краю лестницы.       У охотника руки дрожат, он зажимает кровоточащую рану на животе и с места двинуться не может, но улыбка на его губах превращается в оскал, когда он вновь нажимает на курок. Тео не отдаёт себе отчёт в своих действиях — он хватает Лиама в попытке удержать от падения и закрывает собой от пули.       Тео глухо рычит, крепче прижимает к себе Лиама — они оба летят вниз.       Тео чувствует, как ломаются его кости при ударе о каменные ступени; он удерживает Лиама на своей груди, не позволяя отстраниться, и эти короткие секунды ощущаются вечностью боли, которая не исчезает, даже когда они падают на лестничный пролёт. Удар спиной о стену выбивает весь воздух из лёгких, и Тео отпускает Лиама лишь через мгновение, не сразу понимая, что они больше не падают.       Тео раскидывает руки в стороны, жмурится и хрипит, чувствуя, как медленно срастаются переломанные рёбра. Лиам рядом слабо стонет, пытаясь слезть с Тео, и растягивается на холодном кафеле совсем рядом, пытаясь зажать рану. — Твою мать... — Тео шипит, с трудом садится. — Лиам, — он давится словами и сплёвывает кровь, жмётся к стене, дышит через боль, торопливо возвращая внимание к Лиаму.       Лиам боится шевельнуться: у него были серьёзные раны, давно исчезнувшие шрамы от когтей берсерков иногда болят до сих пор, но Лиам никогда не думал, что огнестрельная рана — это так чертовски больно, боже. — Лиам, — повторяет Тео и тянется к нему; Лиам даже отстраниться не может, впивается клыками в губы и коротко вздрагивает, когда Тео касается его руки, заставляя отвести её от раны. — Нужно достать пулю. Она с омелой — ты не сможешь сам исцелиться, — говорит Тео, но Лиаму слишком больно, чтобы повиноваться или помочь. — Лиам, пожалуйста, — просит Тео; его голос сиплый, дыхание хриплое и свистящее — лёгкое ещё не успело исцелиться, но сейчас не до этого.       Лиама трясёт, он весь бледный, и чёртова пуля не даёт срастись плоти и артериям, отчего крови только больше. Тео сжимает зубы, рывком поднимается на колени и перекидывает одну ногу через Лиама, заставляя его вжаться в пол. — Хватит, нет, не нужно, — шипит Лиам, когда Тео с силой сжимает его запястье, отводя в сторону. — Тео. Тео, блять, пожалуйста! — боль затмевает рассудок, Лиам кричит под Тео, плачет и впивается свободной рукой в его предплечье, но Тео будто и не чувствует — больно, но для Тео это не настолько большая проблема.       Сломанное ребро входит глубже в лёгкое, не давая Тео возможности нагнуться ниже. Он выпускает когти, и Лиам едва не задыхается, вскрикивает, когда Тео лишь касается раны. Лиам умоляет его остановиться. И крик Лиама похож на вопли детей в лаборатории Врачевателей — Тео слышал эти крики каждый день все десять лет, и на секунду он замирает, мешкает, желая остановить это — сделать с болью Лиама хоть что-нибудь.       Тео надавливает на рану, проникает в плоть когтями, цепляя металл. Лиам задушенно хрипит, но внезапно расслабляется, прячет когти, и Тео вырывает пулю из его тела, отбрасывая её в сторону. — Лиам, — у Тео голос дрожит, потому что Лиам потерял слишком много крови, потому что те секунды промедления могли стоить Лиаму жизни, потому что...       Тео замирает, глядя на свои почерневшие вены, — Лиаму больше не больно: Тео забрал его боль — он смог это сделать. — ...всё... всё закончилось, — хрипло говорит Тео, игнорируя тяжесть в желудке и ком, стоящий в горле. — Ты уже начал исцеляться, — шепчет Тео, проводит ладонью по взмокшему лбу Лиама, пачкает его кровью, но не может отстраниться — ему нужно коснуться Лиама, нужно убедиться, что он живой, настоящий. — Всё хорошо, — и Тео не знает, кого он успокаивает — Лиама или самого себя.       Лиам жмурится, плачет, но от прикосновений неожиданно не пытается уйти, позволяя Тео касаться себя.