thiam lol

      Лиам помнит только красное — кровью пропиталась вся одежда, её было слишком много, руки жгло от осознания того, что горячая кровь на них принадлежит Мейсону. Лиам крепче прижимает его тело к груди, спотыкается, едва не падая, но не останавливается, несясь сломя голову, только не зная куда.       У кого просить помощи? Кто ему поможет? В округе на километры только заповедник, охотники, он и истекающий кровью Мейсон на его руках.       В висках пульсирует, мысли беспорядочно путаются; Лиам опускается на колени, выбежав на улицу, судорожно пытается понять, что должен делать: машина брошена слишком далеко, чтобы донести Мейсона живым. — Прости-прости-прости, — повторяет Лиам, видя, как Мейсон болезненно и рвано выдыхает, сцепив зубы, когда Лиам протягивает кофту под его спиной, туго завязывая на поясе: ткань густо пропитывается кровью.       Запястья Лиама чёрные, вены едва видны под тошнотворно красным, но боль, струящаяся по ним, тянет вниз, не позволяя подняться на ноги. Лиам ищет по карманам телефон, сгибается над Мейсоном, пытаясь унять дрожь во всём теле, и всё бормочет проклятое “прости”, потому что телефона нигде нет и на помощь звать некого.       В ушах поднимается гул, и чужое внезапное прикосновение к плечу отдаётся электрическим разрядом вдоль позвоночника, отчего Лиам вздрагивает, испуганно оборачиваясь.       Тео. Тео, который пытался увязаться за ними следом на разведку и которому Лиам сказал отвалить, ведь они справятся сами. — Я звал, ты не реагировал, — говорит Тео, и его взгляд стекленеет, когда он опускает его к Мейсону. — Помоги... — на выдохе шепчет Лиам, не понимая, что сказал Тео: его губы шевелятся, но Лиам не может ухватиться за смысл ни единого слова.       Тео говорит “идём”, подхватывая Мейсона на руки, — Лиам безвольно идёт следом, ощущая тяжесть в ногах, но не смея остановиться.       Пикап Тео совсем рядом — должно быть, он только-только догнал их. — Иди сюда, — зовёт Лиама Тео, уложив Мейсона на багажник.       Тео подкладывает какую-то сумку ему под ноги, согнув их в коленях, подсовывает что-то — кажется, кофту — ему под шею, а Мейсон сам не шевелится, совсем бледный и будто не живой вовсе. — Эй, — грубо повторяет Тео, схватив Лиама за ворот перепачканной кровью футболки; он тянет его за запястье, заставляя коснуться сквозь ткань пульсирующей горячей раны. — Надави, — приказывает Тео, и Лиам надавливает, отчего всё внутри сжимается и выворачивает наизнанку. — Если отпустишь, он умрёт, — по слогам говорит Тео, встряхнув Лиама так, чтобы тот поднял к нему покрасневшие заплаканные глаза. — Ясно? — ...сно, — проглатывает Лиам, судорожно кивнув.       Тео спрыгивает с багажника, захлопывает перегородку и возвращается на водительское место, заводя пикап: времени совсем мало.       Лиам помнит только красное: до самой больницы он не смеет расслабить онемевшие руки, не смеет отвести взгляд, не переставая слушать слабое, едва слышное сердцебиение Мейсона, грудь которого вздымается затруднённо в каждом тяжёлом прерывистом вдохе.       Мейсона у Лиама отбирают — Лиам не понимает, что происходит, не помнит, как они добираются до больницы, и боится отпустить Мейсона, ведь Тео сказал, что иначе Мейсон умрёт. — Лиам, — Тео оттаскивает его в сторону, когда Мелисса и кто-то Лиаму не знакомый уносят Мейсона всё дальше. — Лиам, твою мать, приди в себя, — Тео сжимает его плечи до искр перед глазами, с силой встряхивает, не позволяя увязаться за Мейсоном, и говорит по слогам, повторяя одно и то же так, чтобы Лиам наконец услышал: — Ты всё сделал правильно: он будет жить.       Лиам с трудом отрывает взгляд от закрытых дверей больницы, смотрит на Тео, спокойного и серьёзного, и понимает, что плачет, когда перед глазами плывёт и темнеет. — Всё в порядке, — выдыхает Тео, и в следующую секунду Лиам чувствует, как хватка на его плечах слабеет и Тео просто подаётся вперёд, прижимая его к себе. — Слышишь? Всё хорошо.       Лиам чувствует прикосновение к своим волосам — мягкое, нерешительное, но Лиам чувствует его, чувствует, как Тео гладит его по голове, продолжая шептать, что всё хорошо, и Лиам цепляется за его спину, позволяя себе в это верить.