What died didn't stay dead.

Удары сердца, отдающиеся рикошетом в голове, оглушительное эхо, громкая тишина и белый шум были слишком невыносимы, когда он произнёс эти три слова. Нил был мёртв. Потрясающий лжец с голубыми глазами, которые, словно океан, могли унести на дно корабль и утопить даже самого лучшего пловца. Мальчик, который говорил «да», который просил «да», который, казалось, не знал когда нужно держать свой рот на замке, мальчик–несбыточная-мечта, был мёртв. Эндрю чувствовал, как его лёгкие наполняются водой. Он чувствовал крики, подступающие к горлу, обжигая его, но он не кричал. Эндрю Миньярд не плакал. Он перестал ещё много лет назад, поняв, что в слезах нет никакого смысла. Всем было плевать. Однако, Эндрю почувствовал, как защипало в глазах и всё вокруг стало нечётким. Люди вокруг него разговаривали, некоторые плакали. А может и нет? Эндрю не был уверен. Он моргнул. Раз, два, три раза и его зрение прояснилось. Спасибо. Ты был великолепен. Эти простые слова не покидали его головы. Последние слова Нила. Его «прощай». Всё потому, что он знал. Нил знал, что они придут за ним. Он знал, когда отпрашивался от их сделки. Он знал, что это будут его последние слова и выбирал их крайне осторожно. «Спасибо». Эндрю до сих пор не мог понять, почему. Они никогда не благодарили Эндрю. Ни тогда, когда он их защищал, ни тогда, когда спасал. Никогда. Но Нил поблагодарил. И это было не простое «спасибо за игру». Он благодарил за всё. За украденные поцелуи, ключи, взаимное доверие, которое крайне легко разрушить. За игру в правду. «Ты был великолепен». Как он посмел? Посмел назвать Эндрю великолепным, а потом сбежать, как делали все остальные. Конечно, оставьте ему новые раны, которые никогда не заживут до конца. Оставьте его истекающим кровью, со шрамами, которые будут глубже любого морского дна. Как он посмел смотреть ему в глаза с такой нежностью и искренностью, когда произносил эти слова? Он ведь не мог иметь их ввиду на самом деле. Иначе как он посмел по истине верить им? Эндрю хотелось рвать на себе волосы. Он хотел издеваться над теми, кто нёс ответственность за исчезновение Нила, пока их тела не исчезнут. Он хотел сжечь этот мир дотла и сгореть вместе с ним. Уничтожьте голыми руками всех тех, кто встанет у него на пути. Эндрю не верил в месть. Не верил, но хотел отомстить за Нила. Эндрю не верил в сожаления. Не верил, но повернул бы время вспять в то мгновение, просто чтобы попросить Нила остаться, а не позволить ему сбежать. Эндрю ненавидел Нила. Действительно ненавидел. Ненавидел то, как Нил смотрел на него, будто бы он — единственное, что осталось в это мире. Он ненавидел ложь Нила, да и его правду тоже. Он не выносил его слишком голубые глаза, его улыбку и волосы. Но больше всего на свете Эндрю не выносил то, что на самом деле он не испытывал к Нилу ненависти. Даже близко — нет. Даже совсем немного. Ни капельки. —Нил Джостен — ненастоящий человек. —Сказал один из офицеров и Эндрю поднял голову, услышав имя Нила. Мэтт и Дэн с ещё невысохшими на щеках слезами вопросительно посмотрели друг на друга. И Ники первым задал вопрос: —Что вы имеете ввиду? —Натаниэль Веснински. Сын мясника из Балтимора. — Начал офицер. Вскоре Эндрю привезли в аэропорт. –Натан, — сказал он, — Его звали Натан. –Ты не похож на Натана. –Я не Натан, — произнёс тогда Нил, — Я Натаниэль. И последние кусочки головоломки, наконец, встали на свои места.                    *** Эндрю не покидал своей комнаты. Он не видел в этом смысла. Снаружи больше не было ничего стоящего. Больше не было. Простого факта, что больше ничего не осталось, было достаточно, чтобы ненависть Эндрю к самому себе вспыхнула вновь. Всё потому, что Нил всегда должен был быть «никем». Эндрю думал, что если будет продолжать повторять себе это, то в конце концов поверит. Никогда он ещё не ошибался так сильно. «Никаких Нас нет». Глупость. Проблема в том, что это «что-то» было всегда. Оно было далеко за гранью понимания. Эндрю и не подозревал, что способен испытывать такие чувства. Постель была холодной. Такой же холодной, как и Эндрю. В комнате было пусто и тихо. Дверь была заперта. Эндрю не спал последние три дня. Он ничего не ел и не принимал душ. Он просто слишком устал. Ему было трудно дышать, трудно двигаться и говорить. Кровать не отпускала, создавая ловушку. Каждая часть тела была слишком тяжелой, чтобы ее поднять, во рту было слишком сухо, чтобы заговорить. Его сознание металось по кругу, не останавливаясь на передышку ни на секунду. Мысли были медленными, болезненно ползающими, бесконечно мучительными. Раздался стук в дверь. Эндрю понял, кто это был ещё до того, как тот заговорил. —Привет, Эндрю, — сказал Ники, — Ты там ещё жив? Эндрю был жив. Его сердце все ещё билось, его мозг функционировал, лёгкие тоже работали. Но он не чувствовал себя живым. Может, живым трупом или призраком, который застрял в этом доме. Существовала крошечная хрупкая грань, разделявшая живых и мертвых. И Эндрю её нарушил. Теперь он парил вокруг. Серебряная тень, пепел от горящего алого костра по имени Нил. Призрачная сцена. Нил целился прямо в сердце, сам того не желая, он жаждал крови и добрался до самых костей. Эндрю остался с парой ключей, проклиная своё имя в попытках похоронить остатки прискорбно потрясающей памяти. Во время бессонных ночей он неизменно держал свои спрятанные ножи, ожидая новой битвы, которая придала бы смысл его жизни. Эндрю услышал шум с другой стороны двери и та тут же распахнулась. В комнату ворвался Кевин, отчаянно крича: —Какого хрена, Эндрю? Эндрю не реагировал на него, лишь тупо смотрел, ожидая, что тот сорвётся. Кевин закипал от злости, его лицо было красным, а волосы непривычно растрёпаны. —Я не могу понять, почему ты так себя ведёшь! Мне казалось, ты ненавидишь Нила. О, так и было. И есть до сих пор. Он ненавидел Нила со жгучей страстью, способной поджечь планету, всю галактику, весь свет. Нил покрасил его в самый темный небесно-голубой оттенок своими слишком голубыми глазами, а затем оставил Эндрю разбираться с этими облаками в одиночку. Нил сам придумал пароль, поэтому Эндрю впустил его в дверь, чтобы тот возвёл стены выше, чем когда либо. Он был единственным. И он был мёртв, так зачем же нужна остальная часть истории? Однако Кевин не затыкался, не заботясь о том, что Эндрю не отвечает. —Нил, может, и ушёл, но у нас всё ещё идут тренировки. По крайней мере, ты знаешь.– Нил хотел бы— По его щеке скатилась слеза, прерывая все слова. Одна-единственная слеза. Эндрю очнулся прежде, чем осознал это. Его рука автоматически потянулась к ножу, Кевин и не успел пошевелиться, как Эндрю прижал его к стене, приставив нож к животу. —Никогда больше не говори о Ниле в моем присутствии. Меня не волнует твоя гребаная тренировка, или эта идиотская игра, или что там ещё. Понял? — грубо потребовал Эндрю. Кевин лишь кивнул и Эндрю ослабил хватку на своём ноже. Даже если кто-то и заметил, как дрожит его рука, никто об этом не сказал. —Хорошо. А теперь убирайся с моих глаз и никогда больше не смей входить сюда без моего разрешения. — Прежде чем его отпустить, Эндрю вновь слегка прижал лезвие к Кевину, чтобы донести свою мысль. Ступила капля крови, пачкая рубашку. Кевин быстро скрылся из виду. Эндрю лёг на спину, позволяя тьме окутать его, погрузить в яму более глубокую, чем что либо ещё.                   *** Спустя целый месяц Эндрю наконец снова заговорил о Ниле. На самом деле он этого не хотел, но Бетси настояла на своём. И Эндрю ей доверял. Впрочем, она всё равно знала о них. —Думаю, что пришло время, Эндрю. — Однажды сказала она. Ситуация всё еще оставалась деликатной. Несмотря на кровь и синяки, несмотря на проклятия и крики, Эндрю медленно исцелялся. Дышать было всё ещё больно, вставать с постели было всё так же нелегко. Но Эндрю становилось лучше. Он должен был. Он пытался. Действительно пытался, действительно шёл на поправку. Однако воспоминания догоняли его, как только он пытался заснуть. Из под его век сверкали голубые глаза, колкая улыбка и каштановые волосы. Все эти воспоминания стали оружием, направленным на его самую глубокую рану. Этот ад, через который проходил Эндрю, казался наказанием за те пару месяцев Рая, которые он пережил после многих лет страданий. Почему же так больно? Этим Эндрю был сбит с толку больше всего. То, что он переживал сейчас не должно было идти ни в какое сравнение с тем адом, через который его протащили до этого. Предполагалась, что будет легко. —Нил мёртв. И это был первый раз, когда он произнёс эти слова. Первый раз, когда он произнёс их вслух. Би откинулась на спинку стула и её взгляд чуть смягчился. —Да, верно. Можешь рассказать мне, что ты чувствуешь? Она взяла свою чашку с горячим шоколадом и Эндрю, последовав её примеру, сделал глоток. Почти сразу же он почувствовал тошноту, поставил чашку обратно и медленно выдохнул. Единственное, что заставляло его чувствовать себя комфортно рядом с Би, — это то, как она задавала вопросы. Без требований. Она никогда не заходила дальше, чем следовало, всегда уважала его границы. Это было не много, но этого было безусловно достаточно. —Это ведь было ожидаемо, не так ли? — спросил он, вместо того, чтобы ответить на вопрос. — Я должен был этого ожидать. Нил глуп. Конечно, он сбежал и позволил им убить себя. — после недолгой паузы он исправился. — Был глуп. И это была правда. Эндрю знал, что рано или поздно это произойдёт. Так почему же? Почему же это стало таким сюрпризом? Почему боль была такой мучительной? Почему это было так похоже на удар ножом в сердце? Ножом, который давит всё глубже, глубже и глубже. Почему Эндрю не смог вытащить нож и освободиться из этих цепей? —Смерть может удивить каждого из нас. Это всегда неожиданно, даже когда ты этого ожидаешь. Вот почему это так трагично. —Это не должно иметь значения. Он не должен иметь значения.— Эндрю не был уверен, кого он пытался убедить. Бетси или самого себя? Однако Би только что-то промурлыкала и сделала ещё один глоток шоколада, не сводя глаз с Эндрю. —Но он имеет значение. Имел и имеет до сих пор. И это нормально, Эндрю, это— Но Эндрю прервал её. —Нет, это не нормально. Как всё может быть нормально, когда его здесь нет? Он исчез, а я остался здесь.— Эндрю повысил голос, отчаянно заставляя её понять, что всё не в порядке. Ничто и никогда больше не будет в порядке. Точно не тогда, когда постоянно кажется, что не хватает частички его души. Не тогда, когда была эта пустая кровать с заправленными простынями и холодной на ощупь подушкой. Не тогда, когда Нил видел его шрамы, его борьбу, но не смотрел на него с жалостью, не отталкивал его, не называл его монстром. Нил был похож на кровавое пятно. Неподвижный, постоянный. —Ты прав. — Сказала Би, смотря на Эндрю привычными добрыми глазами. —Это не нормально. Ты не в порядке. Но ты будешь им. Эндрю покачал головой. Это было самое активное движение за весь прошедший день. Двигаться было слишком утомительно. Слишком бессмысленно. Время может исцелить, но это не поможет. Нил всегда будет оставаться, как запечатлённый поцелуй, в глубине его сознания, преследуя его прошлое, его настоящее, его будущее. Всегда рядом. По крайней мере, Эндрю не будет так одинок. Рядом будет призрак Нила, чтобы составить ему компанию.                   *** —Если бы ты мог повернуть время вспять, ты бы сделал это? — спросила Рене, нарушая мирное молчание. Эндрю не остановился, чтобы подумать. —Нет Рене приподняла одну бровь, как бы спрашивая его, но Эндрю отвёл взгляд, даже не думая ничего объяснять. Рене смирилась с этим. —Тогда я бы сделала это для тебя.— Сказала она, пока Эндрю не сводил глаз с горизонта. Прошло три месяца, но мало что изменилось. Эндрю был более замкнутым, чем когда-либо, разговаривал только с Би и Рене, полностью игнорируя всех остальных. Боль притупилась. Эндрю снова ничего не чувствовал. Он бы себе этого не позволил. У него не осталось другого выбора, кроме как остаться там, забывшись во времени. Его душа была домом без мебели, одиноким, пустым. Всё казалось мелким и бессмысленным. —Кажется, Кевин больше не пытается оторвать себе руки на тренировках. Он наконец то позволил себе немного расслабиться. —Констатировала Рене. Эндрю было всё равно. Небо затянулось чёрными тучами. В воздухе пахло свежим тротуарным дождём. Эндрю закурил сигарету, наблюдая за дымом, летающим красивыми дугами. —Собирается дождь. — бесстрастно сказал он. Рене рядышком вздохнула, скрестила ноги и села чуть прямее. —Ники говорил о поездке в Германию на следующее Рождество, чтобы повидаться с Эриком. Вы с Аароном приглашены. Эндрю только кивнул, показывая, что слушает. Может быть, к тому времени он был уже мёртв. Слишком рано было строить планы. —Мэтт хочет сделать Дэн предложение после выпуска. Он ищет кольцо и всё такое… Мы с Элисон помогаем ему, — добавила она, когда тишина снова стала слишком громкой. Эндрю действительно было всё равно. —Я пригласила Элисон на свидание. После короткой паузы: —Она сказала «да». Эндрю лишь что-то промычал в знак согласия. В какой-то момент это должно было произойти. Все двигались дальше. Эндрю остался там. Пыль собралась на его светлых волосах, он смотрел в небо, едва живой. Первая капля дождя упала на левую руку Эндрю. Время — загадочная вещь. Иногда время шло слишком быстро, ускользая сквозь пальцы, как ветер. А иногда ползало вокруг, как раненый человек. В любом случае, время шло для всех, кроме Эндрю. —Ты найдёшь то, что ищешь, Эндрю, — прошептала Рене. — Не сдавайся. — А затем она, опираясь на руки, поднялась. Бросила на Эндрю последний печальный взгляд и исчезла. Выражение лица Эндрю не изменилось. Он постоял там, всё ещё глядя на горизонт, закурил сигарету и посмотрел с крыши вниз. Ещё несколько месяцев назад он испытывал трепет от страха. От страха падения. Теперь он не чувствовал абсолютно ничего. Рене была не права. Эндрю уже нашёл то, что искал. И он потерял его. Он уже сдался.